Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 11 Собеседование у викингов: Необходимо ли вам снаряжение, или вы можете рубить своим топором? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 11 Собеседование у викингов: Необходимо ли вам снаряжение, или вы можете рубить своим топором? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Он оснастил доброе судно, нагрузил его пшеницей, вином, медом и другими припасами, посадил на него, кроме Горвенала, сто юных рыцарей знатного рода, выбранных из самых храбрых, и одел их в платье из грубой шерсти, в плащи из простого камлота, чтобы они походили на купцов; но под палубой корабля они спрятали богатые одеяния из золотой парчи, шелка и пурпура, какие приличествуют послам могучего государя. Когда судно вышло в открытое море, кормчий спросил:

– Дорогой господин мой, куда держать нам путь?

Жозеф Бедье, «Тристан и Изольда»

Мы отчалили, и я поняла, что долго грести не смогу. Я не выдержу такой нагрузки, да и сила в руках мне может понадобиться, чтобы в случае чего я могла защитить и себя, и Гарольда. Топор я держала под рукой и работала веслом, больше направляя лодку, а не стараясь увеличить скорость.

А еще я боялась засады. Пять человек из усадьбы под предводительством того богато одетого мужчины не давали мне покоя. Я прекрасно понимала, что не справлюсь с ними, даже если магическая сила вдруг пробудится и воспрянет та самая пресловутая Валькирия Иудекс.

А потом начался дождь.

Сначала это был даже не дождь, а что-то похожее на морось. Потом стали капать редкие капли, которые падали на мою кольчугу и протекали сквозь звенья. Дальше больше. Небо затянуло тучами, и ливень хлынул стеной. Я выругалась сквозь зубы. Как будто мне было мало холода и сырости. Грозы пока не было, молнии не сверкали, но оставаться на воде я не рискнула и направила лодку к берегу.

Пока я работала веслом, заметила неожиданно удивительную вещь. Капли дождя падали на лицо Гарольда, и он, как мне показалось, жмурился от удовольствия. А потом я получила подтверждение своим догадкам, когда восковая бледность начала уходить. Дыхание Гарольда стало глубже и ровнее. Я видела, как несколько раз дрогнули его ресницы, словно он пытался проснуться. Я перестала грести, опустила весла и просто смотрела на него, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент.

И он открыл глаза.

– Гарольд! – выдохнула я, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Он посмотрел на меня. Его глаза были темно-сиреневого оттенка, как и туча над головой, а на губах вдруг мелькнула слабая, но такая знакомая и уже родная улыбка. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Тогда он просто снова улыбнулся мне. Той самой улыбкой, которая бесила меня еще пару дней назад, а теперь вдруг оказалась самым прекрасным зрелищем в мире.

А потом его глаза закрылись, но мне показалось – сейчас он не потерял сознание, а просто заснул.

Я выдохнула. Его лицо перестало быть восковым, и проступил слабый румянец. Вода и в самом деле ему помогает, и не только речная, но даже дождь. Или все сразу? Вот не преподавали мне это в моем университете! Да и в отделе кадров, и на подготовительных курсах никогда не говорили, что может пополнить магические ресурсы Туманохода речного водоворота. Огромное упущение, на мой взгляд, что не было такого предмета, и теперь мне до всего приходится доходить самой, опытным путем. И это я еще со своей магией не разобралась!

Я знала, что это не самая хорошая идея – пережидать дождь на воде, но причаливать я передумала. Дождь, как выяснилось, Гарольду приносил только пользу, словно сама природа заботилась о своем тумане. А еще я просто боялась, ведь мы пока не так далеко отплыли от поместья. Да и грозы как таковой не было, а только этот дождь, который был то ли вселенским благом, то ли противным и вредным спутником.

К вечеру дождь стих, оставив после себя влажный туман и пахнущий мокрой землей воздух. Я причалила к берегу, где росла густая трава и было сухое место под раскидистым дубом. Мы уже далеко ушли от поместья, и я решила, что можно остановиться на ночлег.

Я вытащила лодку на берег так далеко, как смогла, с радостью подумав, что раньше я бы надорвала спину, а сейчас как-то удалось выволочь ее на песок.

Гарольда я, подхватив под мышки, вытащила на траву, устроив его под деревом. Он дышал ровно, и я видела, как его грудь мерно поднимается и опускается.

Я развела костер. Спичек у меня не было, это прекрасное изобретение человечества еще не пришло в этот мир, но я видела, как действовал Гарольд, и решительно достала из седельных сумок кресало и трут. Не могу сказать, что у меня получилось с первого раза. Все же до этого хотя бы попробовать ими воспользоваться у меня возможности не было. Хорошо хоть, Гарольд спал и не видел моих неумелых попыток, но все же у меня получилось, и вот уже пламя весело потрескивало, разгоняя вечерний холод.

Я достала из мешков припасы. Все, что нашла. Кусок вяленого мяса, сухари, небольшой горшок с медом и муку. Я разогрела воду в котелке, раскрошила туда сухари, немного мяса и муки. Получилось что-то вроде густой похлебки. Не самый мой удачный кулинарный шедевр, но зато горячее и сытное.

Я подошла к Гарольду и присела рядом с ним.

– Гарольд, – позвала я тихо. – Просыпайся. Тебе нужно поесть.

Он не отвечал, но я видела, как его ресницы дрогнули. Я взяла ложку, зачерпнула немного похлебки и поднесла к его губам.

– Давай, – прошептала я. – Открой рот. Ты должен поесть, чтобы набраться сил.

Он медленно, с трудом приоткрыл губы, и я осторожно влила в них ложку теплой похлебки. Он сглотнул, и я сделала это снова и снова. Гарольд съел почти половину котелка, пока я кормила его, осторожно, ложка за ложкой. Что там говорят? Путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Умял половину котелка моего нехитрого варева. Ни разу моя еда не пользовалась такой популярностью и не приносила столько пользы.

– Молодец, – тихо сказала я. – Ты справился.

Он не ответил, но его дыхание стало глубже, спокойнее.

* * *

Я погасила костер, чтобы не привлекать внимания, и устроилась с ним под деревом, соорудив простую лежанку из веток. Я легла рядом, прижимаясь к его теплому боку, накрыла нас обоих шерстяным одеялом и плащом. Ночь была влажной и холодной, но его тепло согревало меня лучше любого костра. Топор я положила рядом. В прошлую ночь он обнимал меня и соорудил что-то вроде магического купола. Я расслабилась, прикрыла глаза, отчетливо представляя над нашими головами рыже-оранжевый купол.

И у меня получилось! В прошлый раз купол был сиреневым с вкраплениями рыжего пламени, а сейчас купол был рыжим, но в нем отчетливо сияли сиреневые звезды.

– Ты не умрешь, – прошептала я, закрывая глаза. – Я тебе не позволю.

Я лежала и обдумывала свои действия, а потом вдруг в моей голове мелькнула мысль, заставившая меня даже глаза приоткрыть. Я что, влюбилась? В мужа? В этого самоуверенного красавца?

Нет, с облегчением выдохнула я. Не влюбилась, но приходилось признавать, что мои чувства к нему изменились. Потому что, как там говорится в бессмертной классике? Мы в ответ за тех, кого приручили. Нельзя столько всего пережить с человеком и ничего к нему не чувствовать. А Гарольд пока ни разу не предал меня и не изменил, напротив, заботился. Да, мы с ним не совпадали порой по некоторым вопросам, но ошибки совершают все. Он не бросил меня в опасности ни разу. Всегда приходил на помощь, а в последнем бою и вовсе рискнул жизнью, собирая последние силы и магию для этого своего оборота в сиреневое чудище.

Поэтому могла ли я бросить его в ответ? Нет, разумеется. Мне никогда этого ни совесть, ни уважение к себе сделать не позволят.И да! Да, он мне нравится. Нельзя не признать, что он меня привлекает своей силой, мужественностью, и что греха таить, мужской красотой. У него ко всему этому дается целый воз недостатков, но пока он не предаст меня – я буду ему верна в ответ. А там… посмотрим!

С этими светлыми мыслями я и уснула, чувствуя, как его сердце бьется под моей ладонью, и мне было совершенно не страшно. Даже в этом лесу, даже с лишенным магии мужем, даже вдвоем без союзников, даже не зная толком местности. Все равно, страшно мне не было.

Потому что я точно знала, что пока я дышу, я буду бороться. Я всегда буду бороться за себя, за жизнь, за счастье, за близких и родных. И я не остановлюсь.

Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Теплая ладонь касалась моей головы медленно, почти благоговейно, и я на мгновение задержала дыхание, боясь спугнуть этот момент. Потом я открыла глаза и увидела Гарольда. Он лежал рядом, повернув голову ко мне, и смотрел на меня с такой теплотой, что у меня перехватило дыхание.

– Доброе утро, – сказал он, и голос его звучал слабо, но в нем уже не было той смертельной хрипоты, что звучала в его голосе еще вчера.

– Ты очнулся, – выдохнула я, приподнимаясь на локте. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – ответил он, и я заметила, как он поморщился, пытаясь пошевелиться. – Но слабость еще сильная. Я не смогу идти долго.

– Вчера пошел дождь, и тебе стало лучше, – ответила я, рассматривая мужа, который даже с утра, даже лохматый и небритый был похож на принца из сказки.

Гарольд слабо улыбнулся, и в его сиреневых глазах мелькнула искорка прежнего огня.

– Там, чуть ниже по течению есть домик. Рыбацкий, пустующий. Мы можем остановиться там на пару дней. Я немного приду в себя, а потом уже решим, что делать дальше.

Я кивнула, признавая, что это было разумно. Плыть дальше в таком его состоянии было опасно. Я хотя и могу защитить нас от крестьян и от двоих или даже троих разбойников, но с целым отрядом без его поддержки мне не справиться.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда давай отчаливать.

Мы отплыли, и я снова взялась за весло, направляя лодку. Течение было спокойным, Гарольд лежал на дне лодки, и я видела, как он иногда приоткрывает глаза, глядя на проплывающие мимо берега.

Через несколько часов, когда солнце поднялось достаточно высоко, я заметила на берегу покосившийся домик. Он стоял у самой воды, на небольшом возвышении, окруженный старыми ивами. Крыша была покрыта мхом, стены потемнели от времени, и одна из досок на веранде отсутствовала.

– Гарольд, это он? – позвала я мужа, указывая на домик.

Он приподнял голову и слабо кивнул.

– Да. Он пустует, но иногда в нем ночует кто-то. Рыбаки, в основном.

Я причалила к небольшому песчаному пляжу, вытащила лодку и закрепила ее за корягу. Потом подошла к Гарольду.

– Я помогу тебе дойти, – сказала я, протягивая ему руку.

Он взял ее, и я почувствовала, как дрожит его рука, когда он пытается встать. Я подхватила его за талию, перекинула его руку себе на плечо и потащила к домику. Он опирался на меня, и каждый шаг давался ему с трудом. Но мы двигались. Медленно, но верно. Я открыла дверь, и мы вошли внутрь.

Внутри домик оказался небольшим, но уютным. Одна комната с печью, деревянный стол, пара грубо сколоченных лавок и широкая кровать, застеленная старым, но чистым тюфяком, набитым сухой травой. На стенах связки сушеных трав, на полках глиняная посуда. В углу лежала стопка дров, и я заметила, что на печи стоит чугунок.

В домике пахло сухими травами, деревом и старой золой. В углу я увидела небольшой ткацкий станок, и это явно указывало на то, что женская рука когда-то поддерживала этот дом в порядке.

– Здесь хорошо, – сказала я, помогая Гарольду дойти до кровати.

Он опустился на тюфяк и выдохнул с облегчением.

– Я знал, что это место нам подойдет, – прошептал он, закрывая глаза. – Рыбаки следят за домиком на случай вот такого временного пристанища.

* * *

Я сходила за нашими сумками к лодке, достала оттуда наши походные одеяла, расстелила на кровати, подложила Гарольду под голову подушку.

– Хорошо, что ты знал об этом месте, – ответила я, опускаясь на кровать рядом с ним. – Теперь давай посмотрим на твою рану. Нужно сменить повязку.

Он приоткрыл глаза и посмотрел на меня с ленивой улыбкой:

– Ты всегда такая хозяйственная и заботливая? Не знал, что девушки из рода Иудекс столько всего умеют. Думал, что вас растят и оберегают, как редкие цветы.

– Не обольщайся. Я такая, только когда рядом со мной беспомощный муж, который не может позаботиться о себе сам, – парировала я, но в голосе не было злости, а потом сморщила нос. – Давай, снимай рубаху, я помогу тебе переодеть чистую. От тебя, знаешь ли, попахивает не ландышами.

На самом деле я слегка преувеличила. Гарольд пах мужчиной. Да, по́том тоже, но при этом его запах не был отталкивающим. Или я уже привыкла? Не знаю, и самое главное, не хочу знать.

Гарольд усмехнулся, но послушно начал развязывать ворот на рубашке. Я увидела, как его пальцы слегка подрагивают от слабости, и не выдержала:

– Давай я помогу.

Я наклонилась к нему, и наши руки столкнулись и дернули за один шнурок. Я отвела взгляд, сосредоточилась на шнуровке и помогла ему стянуть рубаху. Потом, потянувшись к штанам, проворно и там развязала веревки и потянула на себя его верхние штаны.

– Ты! – возмущенно воскликнул Гарольд, и я подняла на него глаза. – Ни разу меня так бесцеремонно не лишали штанов!

– О, поверь мне! Я знаю про весь твой обширный опыт в этом вопросе. Служанки в замке меня просветили, едва я туда попала и даже еще толком открыть глаза не успела, – иронично ответила я.

Он остался в одних только нижних штанах, на которых, к моему огромному удивлению, сейчас был огромный бугор. Гарольд был возбужден, и это было ну никак не скрыть. И откуда только силы берутся? Руки дрожат, до кровати еле дошел, а все туда же? Ну, неисправим! И я даже глаза закатила.

– Что? – хмыкнул он, весело рассматривая мое лицо. – Нормальная реакция, когда красивая девушка с тебя штаны снимает! И кстати, румянец тебе к лицу.

Его нижние штаны были распороты, и сейчас меня больше волновала повязка на его бедре, которую я наспех сделала еще в лесу.

– Мне нужно снять повязку, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Может быть, будет больно.

– Я терпеливый, – ответил он, и в голосе послышалась та самая насмешка, от которой у меня внутри все переворачивалось. – Я подожду.

– Чего? – удивилась я.

– Тебя. Я умею ждать и терпеть.

Я демонстративно громко вздохнула и осторожно начала разматывать повязку. Раны, как таковой, не было. Это я заметила, едва он из сиреневого чудища превратился в человека. Но свежий шрам был красный и воспаленный.

– Нужно обработать, – подняла я на него глаза. – У тебя есть что-нибудь подходящее?

– В седельной сумке, – ответил он, кивая в сторону. – Там есть мазь. Должна снять воспаление.

Перерыв содержимое сумки, я нашла небольшой глиняный горшочек, и открыла плотно закрытую крышку. В нос ударил резкий, но приятный запах трав. Мазь была густой, темно-зеленого цвета, и я набрала немного на пальцы.

Я осторожно коснулась его раны. Он вздрогнул, но не отстранился. Я начала втирать мазь, стараясь быть как можно более аккуратной. Мои пальцы скользили по его коже, и я чувствовала, как под ними напрягаются мышцы. Я провела пальцами по воспаленному краю шрама, и он снова вздрогнул.

– Прости, – прошептала я. – Я стараюсь аккуратно.

– Все в порядке, – ответил он, и голос его звучал низко, чуть хрипло. – Мне не больно. Вернее, больно, но не совсем там.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, в котором читалось что-то глубокое и серьезное.

– Что? – спросила я, чувствуя, как снова краснею. – Что ты так смотришь?

– Я просто думаю, – ответил он, – как я мог жить без тебя все это время?

Я опустила глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я продолжала наносить мазь, но теперь мои движения были более медленными, почти ласкающими. Я водила пальцами по его бедру, по краю воспаленного шрама, по здоровой коже, и чувствовала, как его дыхание становится глубже.

– Я рада, что я здесь, – ответила я.

Ничего другого на его слова я пока сказать была не готова.

Он взял мою руку, и я подняла глаза.

– Спасибо тебе, – прошептал он.

– Давай закончим с перевязкой, – сказала я хрипловато.

Он откинулся на подушку, и я заметила, как на его губах заиграла довольная улыбка. Я достала из седельной сумки чистую рубаху с вышитыми рунами и помогла ему одеться.

– Лежи, – сказала я строго. – Тебе нужно отдыхать. Я разведу огонь и сделаю горячую еду. А потом мы решим, сколько здесь оставаться.

Гарольд не спорил, а покорно закрыл глаза снова проваливаясь в сон. Нда. У меня просто шикарный медовый месяц, и муж и в самом деле большую его часть проводит в кровати.

Я прошлась по домику, осматривая его. На полках нашлись старые кружки и глиняный кувшин. В наших сумках еще было припасы, и мука, и крупа, но вот мясо закончилось, а Гарольду необходимо хорошо питаться, если я хочу, чтобы он восстановился. И из чего же мне варить похлебку? Нет, с голоду мы не умрем, но продуктов было катастрофически мало.

* * *

Я сложила дрова в печи и развела огонь. Пламя загудело, дым из трубы пошел вверх, и домик начал наполняться теплом. Я поставила чугунок с водой, и принялась обнюхивать пучки трав, что висели по стенам. У меня еще оставались сухари и мед, и хороший согревающий отвар нам обоим не помешает.

Я одобрила сразу несколько трав, и отвар получился на удивление вкусным и бодрящим. Я разбудила и напоила мужа, и он жмурился от удовольствия.

– У нас заканчиваются припасы, – сказал я, делая глоток и вдыхая запах трав, плывущий по домику. – Нам нужно что-то есть. Я собираюсь сходить к реке и попробовать поймать рыбу.

Гарольд, сидевший на кровати, поднял на меня удивленный взгляд:

– Ты умеешь ловить рыбу?

– Я умею делать многое, – пожала я плечами. – Вот сейчас проверю, как у меня получится с рыбалкой.

Я взяла старую удочку, которую нашла здесь же в домике, хотя это было слишком громко сказано. Удочка! Это скорее была просто палка с довольно крепкой веревкой и крючком, на который я нацепила кусок сухаря. Нет, я конечно умею добывать червяков, но с сухарем было проще попробовать. Грузило, как ни странно, тоже имелось, но в целом конструкция была донельзя примитивной*.

Река была спокойной и на удивление прозрачной. Солнце ярко освещало поверхность, и я умудрилась рассмотреть, как в воде мелькают серебристые тени. Я выбрала место, где вода была глубже, и закинула удочку. Рыба клюнула почти сразу, и я, затаив дыхание, подсекла. На крючке билась небольшая серебристая рыбешка.

– Есть! – радостно закричала я, снимая ее с крючка.

И тут я услышала смех за спиной. Гарольд стоял у двери домика, опираясь на косяк, и наблюдал за мной. Он смеялся так весело, задорно, и в его смехе было столько жизни, что у меня внутри все перевернулось.

– Ты видишь? – крикнула я ему, поднимая рыбу. – Я поймала! Сама! Без помощи!

– Я вижу, – ответил он, все еще смеясь, – что ты стоишь на скользком берегу и вот-вот упадешь в воду.

– Ни за что! – фыркнула я и повернулась обратно к реке, чтобы снова закинуть удочку. – Я тут самый опытный рыбак на всю округу!

Я сделала небольшой шаг, и нога поехала по мокрой глине.

Мир перевернулся. Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но было поздно. Я рухнула в реку с громким всплеском, уходя под воду с головой. Холод обжег кожу, и я вынырнула, фыркая и отплевываясь. Вода была ледяной, но не глубокой. Я стояла по пояс в воде, и глина скользила под ногами. Рыба, которую я поймала, уплыла, удочка болталась где-то на поверхности.

А Гарольд заливался смехом.

Он смеялся так громко и искренне, что я даже забыла о холоде. Его смех разносился над рекой, и я видела, как он схватился за живот, пытаясь удержать равновесие.

– Ты это специально! – простонал он сквозь смех. – Самый опытный рыбак на всю округу, говоришь?

Он сделал несколько неуверенных шагов ко мне.

– Да, я специально упала, чтобы тебя развеселить! – крикнула я в ответ, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка.

И тогда я зачерпнула ладонями воду и плеснула в него.

Вода окатила его с головы до ног, и он замер на мгновение, глядя на меня с притворным удивлением. А потом в его глазах вспыхнул озорной огонек.

– Ах ты! – закричал он, и, забыв о своей слабости, шагнул вперед к воде.

Гарольд наклонился и зачерпнул воду, брызгаясь в насквозь мокрую меня. Я взвизгнула, а Гарольд стоял на берегу мокрый и улыбающийся. Я принялась выбираться на берег, промокшая до нитки, но на удивление счастливая.

– Ты сумасшедшая, – сказал он, протягивая мне руку.

– Это ты во всем виноват. Так-то я боевая валькирия, если ты не знаешь. А не мокрая девчонка, которая утопила нашу единственную удочку, – ответила я.

– Вон она! Лови, – снова рассмеялся он. – Похоже, рыбу ты не поймаешь, но хотя бы удочку не упусти, – снова развеселился он.

Я вытащила удочку и приняла протянутую Гарольдом руку, выбираясь на берег.

Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как его мокрая рубаха прилипает к моей коже. Он был теплым, несмотря на холодную воду, и я уткнулась носом в его плечо.

– Спасибо, боевая Валькирия из рода Иудекс, – прошептал он мне в волосы. – Я давно так не смеялся.

– Всегда пожалуйста, Туманоход речного водоворота, – в тон ему ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Я подняла на него глаза, и в этот момент весь мир сузился до его лица. Мокрые волосы прилипли ко лбу, капли воды стекали по вискам, но глаза его сияли. Я тонула в сиреневых озерах его глаз, таких глубоких, с золотистыми искорками. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на свете, будто я была не просто женой, не просто спутницей, а чем-то большим. Чем-то, что он искал всю жизнь и нашел в самый неожиданный момент.

Он наклонился ко мне. Я видела, как его глаза скользят по моему лицу. От глаз к губам, от губ снова к глазам. Я чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала, как его рука сжимает мою талию, притягивая ближе. Он собирался меня поцеловать. Его губы замерли возле моих, и я поняла, что он предлагает мне выбор. Что это малюсенькое расстояние я должна преодолеть сама.

Но я отпрянула. Я призвала логику и оценила риски. Слишком отчетливо я понимала, что этот поцелуй все изменит. И наши отношения, и наши роли, и ту тонкую грань, которую мы выстроили за эти дни. Я не была готова. Не сейчас.

Я отступила на шаг, чувствуя, как холодный воздух касается моей мокрой кожи, и попыталась улыбнуться, чтобы сгладить неловкий момент. Но неловким, судя по всему, он был только для меня, потому что Гарольд был совершенно невозмутим. Он глыбой возвышался рядом со мной, и смотрел сейчас так, как будто не собирался еще мгновение назад поцеловать меня.

* * *

– Нам нужно переодеться, – сказала я, и голос мой прозвучал хрипло.

Гарольд замер на мгновение. Я видела, как в его глазах всего на мгновенье мелькнула тень разочарования, но потом он сдержанно кивнул.

– Ты права, – сказал он, и в его голосе послышалась мягкая насмешка. – Не хватало еще, чтобы боевая Валькирия свалилась от простуды.

Он протянул мне руку, я взяла ее, и мы пошли обратно к домику. Внутри было тепло. Я подкинула дров, пока Гарольд снимал мокрую рубаху. Я стояла спиной к нему, но, когда пламя разгорелось, повернулась и замерла.

Он стоял у кровати, обнаженный по пояс. Его тело было сильным, мускулистым, с четкими линиями мышц, покрытых бледной кожей. Я видела шрамы. Некоторые пересекали его грудь и плечи.

Он был красив. По-мужски, грубо, невероятно красив. Я замерла, чувствуя, как дыхание перехватывает, как внутри поднимается волна совершенно неожиданных чувств. Я смотрела на его руки, сильные и широкие, на его плечи, на то, как мышцы перекатываются под кожей при каждом движении.

И он поймал мой взгляд.

– Что? – спросил он, и в его голосе послышалась та самая насмешка, от которой у меня внутри все переворачивалось. – Ты так смотришь, как будто никогда не видела обнаженного мужчину, хотя совсем недавно лично стянула с меня штаны и рубаху.

Разумеется, я видела обнаженных мужчин и раньше. Более того. В той своей прошлой жизни даже на мужском стриптизе однажды побывала.

– Видела, – ответила я, стараясь говорить равнодушно, но голос предательски дрогнул. – Но не каждого мужчину хочется разглядывать так долго.

Он усмехнулся, и я вдруг поняла, что сказала слишком много. Я покраснела, отвернулась и быстро схватила свою сумку с сухими вещами.

– Отвернись, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Мне тоже нужно переодеться.

– Как скажешь, – раздалось за моей спиной, и я услышала, как он садится на кровать.

Я обернулась через плечо. Он сидел, повернувшись ко мне спиной, и я видела его широкую спину, его сильные плечи. Сердце билось где-то в горле, я быстро сняла мокрую рубаху, натягивая сухую. А потом уже под рубахой развязала двое своих штанов и натянула сухие. С сапогами было сложнее. Они у меня были одни, но промокли не так сильно. И я понадеялась, что высохнут они достаточно быстро, а пока осталась босиком.

– Готово, – сказала я, чувствуя, как внутри еще все дрожит.

Он повернулся, и его взгляд скользнул по мне. Я была в простой льняной рубахе, которая доходила до колен, походных штанах, и я чувствовала себя почти раздетой под его взглядом.

– Иди сюда, – сказал он тихо, протягивая руку. – Босиком холодно стоять на полу.

Я шагнула к нему и села рядом на кровать. А потом и вовсе забралась на нее с ногами. Гарольд тоже лег и притянул меня к себе. В этом не было никакого подтекста, просто мы согревали друг друга.

– Ты знаешь, – сказал он, глядя мне в глаза, – я почти умер после того оборота. Магии было не так много, и я вообще был не уверен, что все получится и я потом не выгорю. Но в тот момент я думал не о замке, не о войне, не о предательстве. Я думал о тебе. Что должен защитить тебя во что бы ни стало.

Я молчала, чувствуя, как внутри поднимается волна эмоций.

– Я не хочу тебя терять, – продолжил он. – Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Или того, что между нами происходит.

– Я не боюсь, – ответила я тихо.

Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула нежность.

– Я подожду, – сказал он. – Я готов ждать столько, сколько нужно.

– Я могу через полгода напомнить тебе о том, что наш брак не совсем настоящий.

– В любом случае, у меня еще есть время, – ответил он улыбаясь. – Я понял, что хочу с тобой долго и счастливо. Если бы не это, то я бы уже давно взял то, что и так мое по праву.

– У тебя бы ничего не получилось, – хмыкнула я в ответ, устраивая голову поудобнее у него на плече.

Он ничего не ответил, только снова прижал меня к себе, и я доверилась. Его рука обняла меня, и мы лежали вот так, глядя на огонь, и я чувствовала, как его сердце бьется в такт с моим. И в этом моменте было все, что мне было нужно.

Рыбу в тот день я все же отправилась ловить. Гарольд устал и вскоре уснул, прижимая меня к себе. Я же тихонько высвободилась из его объятий, вздохнула и пошла на реку. Рыба сама себя не поймает, а нам нужно хорошо есть.

В тот вечер мы сидели у огня, я помешивала уху в котелке, а Гарольд рассказывал мне истории из своей жизни. О первых походах, о сражениях, о своем хирде и о замке. Голос его звучал ровно, спокойно, и я слушала, забывая о времени.

Спали мы на одной кровати, крепко прижимаясь друг к другу. И еще никогда в жизни мне так не нравилось засыпать и просыпаться.

Только наутро третьего дня мы снова отправились в путь.

Гарольд разбудил меня на рассвете. Я сонно уткнулась ему в грудь и попросила еще минуточку, а он весело рассмеялся в ответ, прогоняя остатки сна. Гарольд вообще очень много смеялся за эти несколько дней, что мы провели в хижине. Ни в замке, ни в монастыре, ни в походе я не видела, что бы он вообще это делал. А тут улыбка не сходила с его лица, и наш смех звучал в хижине очень часто.

Я так расслабилась в этой рыбацкой хижине, что мне не хотелось уплывать, но увы. Умом я понимала, что мы не сможем здесь дольше оставаться. Мы и так задержались на один лишний день. Гарольд чувствовал себя значительно лучше, я видела, как его силы возвращаются с каждым часом. Он даже вчера утром перед домиком устроил для меня показательное выступление с мечом, и я засмотрелась на его выпады и взмахи.

И если с физически он почти полностью восстановился, то вот с магией все оказалось гораздо сложнее. Магии у Гарольда не было, и это его невероятно злило. Он резко выругался, когда понял, что даже не может управлять нашей лодкой и ускорить наш путь по реке. На мой взгляд, это было не так уж критично, но я промолчала, так как видела, как это невероятно его бесит, и не полезла со своими бесценными замечаниями под руку.

Мы отчалили, и я смотрела, как он уверенно держал весло в руках, не позволяя мне править. Мы двигались медленно, но уверенно, и течение несло нас вниз по реке.

*У викингов рыбалка была жизненно необходимым промыслом. Скандинавы использовали простую ручную снасть. На длинную и прочную леску из скрученных кишок животных или конского волоса крепился кованый железный крючок и каменное грузило.