Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 5 Собеседование у викингов: кем вы видите себя через пять набегов? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 5 Собеседование у викингов: кем вы видите себя через пять набегов? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Утро, как известно, было изобретено для того,

чтобы дать людям шанс поразмышлять о своих ошибочных ночных решениях,

прежде чем они окончательно превратятся в ошибочные дневные.

Хель

Меня сшибли с ног и повалили на землю. Штаны подтянуть я успела, но напали в тот момент, когда я как раз возилась с завязками. Меня бросили на примятую траву, и грубая мужская рука зажала мне рот.

А вот чего не ожидал нападавший, так это того, что я окажу просто бешенное сопротивление. Когда меня похищали в прошлый раз, я вела себя тихо и спокойно. Не кричала, не сопротивлялась, не дралась.Видимо, нападавший ожидал, что я поведу себя так же? И дам себя изнасиловать?

Одной рукой он зажимал мне рот, а второй шарил у меня между ног, собираясь стянуть с меня штаны. При этом навалился на меня всем телом, не давая мне пошевелится. Но руку мне удалось высвободить, и я нашарила в траве мой верный топор. И в тот же момент вонзила зубы в его руку и одновременно ударила его топором, куда получилось. Получилось в ногу, и при этом ударила я лезвием. Я просто сопротивлялась. Я не думала, куда бью. Просто била. Насильник грязно выругался и освободил мне рот, и тут я громко завопила. Очень громко, вкладывая всю мощь моих легких.

– Нужно было тебя просто прирезать! Но мне захотелось попробовать тела Иудекс… Не услышат они! Далеко слишком, а они заняты, пьяные все и сами громко орут. А если шелохнешься, я перережу тебе горло! – зашипел нападавший и приставил лезвие ножа к моей шее.

Я затаилась и только зло сверкала на него глазами.

– Тебя за это убьют!

– Да, но ты этого уже не увидишь! – прошипел он в ответ и сильнее надавил лезвием мне на шею, слегка ее порезав.

При этом он продолжил шарить у меня между ног второй рукой.

Я не собиралась позволить меня изнасиловать. И только покрепче сжала рукоять топора, собираясь ударить снова. Видимо, прошлой удар его не сильно задел. Но сделать я ничего не успела. Насильника снесло стремительной волной и отшвырнуло. А мужская рука проворно дернула меня и поставила на ноги.

– Цела? – в который раз спросил муж.

– Да, – прохрипела и потрогала горло.

– Порез не сильный. Царапина. Он не успел?

Я замотала головой и устало прислонилась лбом к плечу мужа. Я была отчаянно рада его видеть. Как-то мне уже стало надоедать повышенное внимание к моей особе. Вокруг нас столпились воины. Они окружили нас с мужем, а вот насильник сам поднялся на ноги и сейчас стоял с обнаженным мечом и скалился. К нему никто не подходил. Все ожидали приказа.

– Нужно все же обработать шею, – между тем беспокоился муж, совершенно не обращая внимания на воина, что напал на меня.

– Как ты понял, что мне нужна помощь?

– Услышал, – и он пристально посмотрел на меня. – Я же обещал всегда слышать тебя и успевать защитить. Я даже поклялся в этом.

– Когда? – взглянула я прямо в его сиреневые озера глаз.

– Когда женился на тебе, – слегка улыбнулся он. – Испугалась?

– Я сильная. Справлюсь.

– Я знаю, – кивнул он.

Я почти силой заставила себя вынырнуть и отвести глаза от его сиреневых омутов, а потом повернула голову к застывшему с мечом мужчине. Муж нахмурился и, осмотрев его с ног до головы, бросил:

– Зачем, Сиг? Я думал, мы друзья? Ты одним из первых в замке принес мне присягу! Как ты посмел?

Голос мужа звучал спокойно. Мне даже показалось, что ему грустно. При этом он продолжал крепко прижимать меня к себе.

– Друзья? В твоем тумане мы были друзьями! Ты соблазнил Гудрун! А потом поиграл и бросил! А я просил тебя не трогать ее. Говорил, что она мне нравится! Но тебя когда это заботило? Ты такой во всем! И я решил, что заберу твою жену! Жизнь за жизнь! – крикнул в ответ нападавший.

– Из-за шлюхи? И Гудрун жива и здоровехонька! Спит со всем гарнизоном! И я был у нее не первый! И далеко не последний! – громко ответил муж. – Из-за девки все разрушить?

– Это ты сделал ее такой! Я собирался жениться на ней! А после этого вся жизнь пошла под откос! И я просил тебя! – завопил он как-то истерично.

– Недостаточно внятно просил. Я взял то, что мне так старательно подсовывали! А потом это сделала еще половина замка, а ты ничего не предпринял, чтобы это изменить! Захотел бы – запер эту гуляющую девку под замок, чтобы носа не высовывала и не шлялась по казармам! – заорал муженек-бабник.

– Где мне против тебя-то? Ни одна не устоит!

– А все остальные, что попробовали ее прелести после меня? Они кто, по-твоему? – возразил муженек, на мой взгляд, вполне логично.

Хотя что мне знать о логике? Как там мужчины любят повторять? Женская логика создана для того, чтобы свести с ума мужскую психику.

– Остальные? Ты думаешь, я один такой в замке, кто затаил на тебя злобу и обиду? Спроси у них, откуда люди Черного Кондрата знали о том, что ты будешь без магии, и решились напасть у монастыря? – и он обвел руками воинов, что стояли сейчас полукругом. – Потому что их предупредили! Они знали, что ты будешь там и почти беззащитный, с небольшим отрядом! И ожидать нападения не будешь! – крикнул он.

– Кто? – прошипел муж, и я почувствовала даже сквозь кольчугу, как его пальцы впились в мой бок.

Но в ответ раздался только хохот. Какой-то безумный хохот. И мне он очень сильно не понравился.

* * *

– Он говорит правду? – повернул ко мне голову муж.

– Я не знаю, – недоуменно покачала я головой.

– А, точно. Ты же Боевая Валькирия из рода Иудекс. Ты правду не чувствуешь, ты ее выбиваешь, – кивнул сам себе муж.

Я понятия не имела, о чем он. Но и в самом деле не знала, говорит ли он правду сейчас, или это злоба, ярость и страх перед неминуемой гибелью говорят за него.

– Бросай меч, Сигурд Торвальдсон, – крикнул муж.

– Тебе придется самому убить меня, мой дорогой враг, – ответил мужчина.

– Нет! Мне нужны ответы на вопросы! Кто в замке еще предатель? – крикнул муж.

– От меня ты их не добьешься! Никогда я этого тебе не открою! Даже если бы знал, я бы тебе не сказал! Но они не остановятся! – ответил Сиг.

– Так может быть, и нет этих предателей? И ты один такой? – прищурился муж.

– Нет! – и он снова расхохотался. – Я сам видел в деревенском трактире, как они сидели за столиком. Кто-то из замка в надвинутом на глаза капюшоне плаща и посланник от Черного Кондрата. Он не прятал лицо, и я узнал его. А еще у него был герб на фляге, что ему наполнили и отдали в трактире. Я не видел лицо предателя, но уверен, что он не один.

Муж обвел взглядом своих воинов и один из них кивнул ему и бросил:

– Похоже на правду.

– Да, – подтвердил один из воинов, что принесли присягу только что и были людьми погибшего Черного Кондрата. – Он настаивал, чтобы мы отплыли именно в этот день. Не говорил, почему, и откуда сведения, держал это в тайне. Но разговоры о предателе в замке ходили.

Сиг сделал шаг вперед и крикнул:

– Нападай!

– Нет! Не достоин ты, чтобы я сражался с тобой. Взять его! – отдал приказ муж.

Сиг попятился, оскалился и крикнул:

– Ну раз ты со мной драться не хочешь то поступим по-другому.

Я понять ничего не успела, как мужчина метнулся к ближайшему из воинов и, быстро скрутив его, приставил, как совсем недавно к моей шее, нож. Все произошло очень быстро, и на лице парня появился неподдельный испуг. Воин был совсем молоденький, не намного старше Эрика. Именно на неопытность и рассчитывал Сиг, который безусловно был закаленным бойцом.

Он так и пятился, прикрываясь парнем, и крикнул:

– Дайте мне уйти! Иначе я его прирежу!

Не было никакой гарантии что, отойдя не безопасное расстояние, он все же не перережет парнишке горло, ведь терять ему было уже нечего.

Я смотрела на предателя, что использовал молодого парня как щит, и в моей груди стала подниматься сила, смешанная с яростью. Штанина Сига окрасилась кровью. Это я его задела. Все же мой удар топором достиг своей цели. Я смотрела на кровь и вдруг увидела, что мой топор, что сейчас лежал у моих ног, словно бы впитал кровь, а потом засветился оранжево-рыжим огнем.

– Я дорого продам свою жизнь! – между тем снова завопил Сиг.

– Нет! – вдруг громко сказала я и решительно высвободилась из рук мужа.

Подняв с земли свой топор, я сделала еще один шаг прямо на предателя. Я не знаю, что это было, но словно волна поднялась и двигала мной. Я не могла это сдержать. Мой топор опять налился огненно-оранжевым светом и питал меня странной решимостью.

– Крылья! У нее снова крылья!

– Как тогда!

– Магия правосудия и справедливости!

– Боевая Валькирия из рода Иудекс!

Раздавались вокруг меня возгласы, а меня несло вперед, почти как тогда, на поле боя. И голос, которым я заговорила, был словно не мой. Это был голос откуда-то из глубин, которых я и сама пока на постигла.

– Сигурд Торвальдсон, вы обвиняетесь в предательстве своего хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона и в нападении на его жену. Предательство карается смертью! Нападение на представительницу рода Иудекс карается смертью!

А потом я взлетела. Вот в самом деле взлетела, и в полете, как будто перепрыгивая через него, отсекла ему голову. Я приземлилась за его спиной на одно колено и замерла. А потом почувствовала, как эта сила, что была со мной, исчезает. Как огненные крылья за моей спиной истончаются, и вот уже их огня не видно. Но вместе с силой из меня уходила и энергия. Я закачалась и повалилась на землю. Единственное, что я сделала – это покрепче сжала мой топор. Я не должна его выпустить на этот раз из рук.

Стояла оглушительная тишина. Я перевернулась на спину и смотрела, как в рассветном небе полыхают красные и розовые оттенки. Как будто кровь, что я сейчас пролила, окрасила небо. Я протянула руку и прижала топор к себе, по-прежнему крепко сжимая рукоятку. Все. Вот так и буду лежать в обнимку с топором.

Сожалела ли я о том, что только что снова казнила человека? Нет. Это была я, и в то же время не я. Сопротивляться этой силе у меня не было ни малейшей возможности. Но были и плюсы. Этот человек был другом моего драгоценного супружника? Вряд ли ему было бы легко принять решение о его казни. Я, можно сказать, оказала ему большую услугу. Да и другим это послужит хорошим уроком. Нападение на представительницу рода Иудекс карается смертью. Больше такое не повторится! Во всяком случае, будем надеяться.

Я прикрыла глаза. Очень захотелось спать, и я чувствовала просто немыслимую слабость. Но сознание я, как в прошлой раз, не теряла.

* * *

Надо мной склонилась темная фигура и муж поднял меня на руки вместе с моим топором.

– Ты была великолепна, – шепнул он.

– Спасибо. Мне жаль твоего друга, – ответила я, не открывая глаз.

– Он мне не друг. Друг не таит злобу и не предает из-за никчемной бабы. Она того не стоила, – ответил он сквозь зубы.

Он куда-то нес меня, но мне было совершенно все равно.

– Ты не можешь об этом судить. Он мог любить. А тогда эта стихия, которая не управляется. И неважно, кто там чего стоит, а кто нет, – просветила я муженька.

Повеяло прохладой, меня принесли к воде. Он вошел со мной на руках в лодку и уложил на дно, осторожно пристроив голову на что-то мягкое. Глаза не открывались, но топор был при мне, а еще я поняла по шепоту – рядом примостился Эрик. Мальчик был рядом, и я окончательно успокоилась и уснула.

Мне снилось, что муж был рядом и греб вместе со всеми. Он работал веслом и время от времени смотрел на меня. Что он хотел увидеть? Я не знала. Потом послышались оживленные возгласы, мы куда-то прибыли, и я поняла, что это замок. Если честно, он не показался мне слишком большим. Но определенно величественным, внушительным, с толстыми стенами, башнями, и хорошо укрепленным. В случаи осады наверняка его сложно будет взять. И почему вдруг я подумала про осаду? Приснится же!

– Ну, наконец-то. Родные стены Глитнира*. Больше никаких похищений и нападений на мою жену! – услышала довольный голос мужа.

Под радостные выкрики отряда я окончательно провалилась в крепкий сон, чтобы проснуться от женских голосов. Это было лучше, чем от звуков очередной битвы. Я было порадовалась, но как выяснилось, слишком рано.

– Она слишком красивая! – тихо сказал один женский голос.

– И что? Мало ли у него красивых было? И все равно, он надолго ни с одной не задержался, – ответил ему второй.

– А эта еще и знатная. А еще говорят, у нее магии очень много, – возразил третий.

Они шептались, но я почему-то слышала каждое слово.

– И что? Вот вдова его вассала Тира Гудоттир? И знатная, и магия у нее есть. А только он бросил ее. А уж как она перед ним стелилась?

– Эта из Иудекс. Это существенное отличие.

– Где они, эти Иудекс? У нас их нет! И эта ничем не отличается от обычной очередной его красотки. Даже наоборот. Она без поддержки семьи. Одна, по сути. А что она одна может?

– Он уже выделил ей отдельные покои. Это о многом говорит. Захотел бы – поселил у себя.

– Да, но они прямо напротив его собственных. К тому же, это комнаты хозяйки замка. Он просто соблюдает традицию. Да и когда это в его покоях кто-то задерживался? Всех выпроваживал. Кто может похвастаться, что хоть раз там остался на ночь? Вот то-то.

– Он сам ее внес в замок на руках и никому не доверил ее раздеть. Сам снимал с нее кольчугу и даже сапоги. А еще укладывал на подушки и укрывал одеялом. Я сама видела.

– Это просто было опасно. Вы ее топор видели? Он искрил магией. Она его из рук не выпускала. Он не о ней, а о нас заботился. Раздевать-то ее нам бы пришлось? А вдруг бы она нас топором своим приложила? А он Туманоход речного водоворота, сильный маг, вот он сам и взялся.

– Не знаю, девочки. Он на ней женился. Это о многом говорит. Она жена!

– И что? Жену и подвинуть можно, и в покоях запереть, и власти лишить. Много всего можно.

– Точно, и вернется он опять к прежним привычкам. То есть к нам, – довольно хихикнул еще один голос.

– Ох, девочки. По-моему, она и умная, и знатная, и сильна в магии, да и жена как-никак. Вам ничего не светит.

– Значит, потушим! Чтобы не светила тут!

При этих словах я открыла глаза и села.

В комнате мгновенно установилась гробовая тишина. Обзор сильно затруднял балдахин, складки тяжелой ткани крепились к двум колоннам широкой кровати, на которой я лежала. Но все же я смогла понять, что девушек не четверо, как мне показалось по голосам, а шестеро.

Я была без кольчуги. Ее с меня кто-то снял, я была в одной свободной рубашке и в нижних штанах. А еще рядом со мной лежал мой топор. Видимо, я, только оказавшись в кровати, выпустила его из рук.

– Госпожа! – хором сказали девушки и дружно присели передо мной в поклоне.

На всех были длинные платья коричневого цвета, чепчики и фартуки. И фартуки не были белоснежные. Они были из довольно грубой серой холстины. Девушки выпрямились, но никто из них на меня глаз не поднял. Наконец одна, самая смелая, сделала шаг вперед и громко возвестила:

– Кюна Ингвара, господин прислал нас, чтобы мы помогли вам одеться и спуститься к завтраку. Мы не решились вас будить. Вы очень крепко спали.

Я осмотрела их всех. Миловидные. Кто-то помоложе, кто-то постарше.

– Кто из вас Гудрун? – наобум спросила я.

Одна девушка вышла вперед.

Самая, на мой взгляд, миленькая, скромно потупив глазки, она едва заметно приподняла в легкой приветственной улыбке сочные губки.

– Вон пошла! – возвестила я и свесила с кровати ноги.

*Глитнир —со старо-норвежского языка «сверкающий, лучащийся». В германо-скандинавской мифологии один из замков богов в Асгарде, бывший жилищем бога суда, правосудия и справедливости Форсети. Согласно преданию, Глитнир представляет собой сияющий, полный света замок, покрытый серебряной крышей, поддерживаемой золотыми колоннами. Там на троне восседает сам Форсети, творящий суд над богами и людьми и оглашающий им свой приговор.

* * *

– Госпожа? – вскинула она на меня глаза.

Я не стала повторять, только кинула на нее недовольный взгляд.

Девушка вылетела из спальни, а я осмотрела остальных.

– Представьтесь! – отдала я следующий приказ.

И пока девушки называли свои имена, я отсеяла еще двух болтушек, чьи голоса сумела узнать и чьи речи мне не понравились. В результате остались всего три девушки.

– Кто из вас замужем? – задала я вопрос.

– Я, госпожа, замужем за помощником повара.

– Я не замужем, госпожа, – сказала вторая.

– Я замужем за сыном кузнеца, госпожа.

В итоге я оставила двоих, тех, что были замужем. Одна из них была как раз та, что смело первая выступила вперед. Вздохнула и спросила, не сильно рассчитывая на успех:

– Кто из вас двоих не побывал в постели у моего мужа?

Девушки отчаянно покраснели и обе помотали головой.

– Мы берегли себя для мужа.

Я выдохнула. Ну вот. Все оказалось не так уж и плохо. Собеседование прошло успешно. У меня целых две служанки.

Дальше мне помогли принять ванну. При этом ванной комнаты, как таковой, не было. Слуги довольно быстро притащили большую бочку. А потом принесли два ведра холодной и ведро горячей воды из кухни. Этого вполне хватило. Мыло было жидким и хранилось в глиняном кувшине. Но привередничать не приходилось. Я мылась и слушала девушек. Они мне рассказывали об обитателях замка, о старшей над служанками, о домоправительнице и о внутреннем устройстве и здешних порядках. Я слушала, задавала вопросы и старалась все запомнить. Но информации было много, сразу я все не выучу.

Я обратила внимание на несколько мешков, что лежали в углу комнаты.

– Это ваши вещи. Господин распорядился принести их из лодки, но трогать и разбирать запретил, – охотно объяснила мне девушка.

– Может, вы помните, в каком из них драгоценности? Мы могли бы что-то подобрать к наряду? – откликнулась другая.

Я понятия не имела, что вообще находится в этих мешках. И уж совершенно точно не знала, есть ли там что-то ценное. Поэтому помотала головой и сказала:

– Позже. Я сама этим займусь. Сейчас обойдемся без драгоценностей.

– Господин не отдал распоряжений. Но, наверное, он вам что-то обязательно подарит из семейной сокровищницы по случаю свадьбы?

Я вот в этом совершенно не была уверена. Брак был странным, внезапным, и мы собирались его расторгнуть через полгода. И в этом случае никто не будет дарить фамильные украшения. Но я всегда к драгоценностям была равнодушна. Я не считала, что лучшие друзья девушек – это бриллианты, а джентльмены предпочитают блондинок.

Мне долго расчесывали мои рыжие волосы и заплетали их в прическу, попутно рассказывая, что эннены* вышли из моды. Если честно, я понятия не имела, что такое эти эннены, но покивала со знанием дела. Одеваться тоже было сложно. Нижняя рубашка, потом нижняя юбка, потом корсаж, потом нижнее платье, потом верхнее платье. Словом, в четыре руки мы оделись. Но самой вот так одеться быстро у меня бы не получилось, да и пока я разобралась с предназначением каждого шнурка, потеряла бы кучу времени. А сейчас меня ловко зашнуровали в четыре руки. Шнурки – жутко неудобная вещь, и тратишь на это много времени. Но увы, о молнии приходилось только вспоминать с досадой, что раньше совершенно не ценила этот обыденный элемент гардероба.

Я подошла к зеркалу. Оно было довольно большим, почти в полный рост, и меня уже просветили, что оно такое в замке единственное, и разумеется, стояло в покоях хозяйки замка. То есть, теперь в моих. Я видела его, пока принимала ванну и одевалась, но решила подойти, когда буду уже до конца одета.

И вот только теперь я поняла, почему все говорили, что я красавица. Это было мое лицо, но в то же время не мое. Нос чуть короче и тоньше. Глаза чуть больше и ресницы намного гуще. Брови вразлет, а губы ярко-алые и чуть полнее, чем были у меня раньше. При этом у меня была идеальная фарфоровая кожа. Вроде бы незначительные изменения, но они сильно преобразили мое лицо, и я теперь и в самом деле красива.

Придерживая подол и радуясь, что тут еще не изобрели туфли на высоком каблуке, на которых я не умею ходить, да и не нужно мне было при моем высоком росте это умение, я вышла из комнаты. Девушки пристроились за мной, явно довольные результатами своего труда. Ну еще бы. Они в моих волосах чего только не нашли, пока вычесывали. И землю, и траву, и даже кузнечика. Я теперь сильно отличалась от той лохматой девицы в штанах, что муж принес в замок.

Девушки указали дорогу и открыли передо мной двери, сообщив, что это трапезная. Я снова кивнула и вошла, очутившись в огромном зале. Это, разумеется, не на кухоньке в моей хрущевке позавтракать, где можно, не вставая из-за стола дотянуться и до плиты, и до холодильника. И в трапезной было очень много народу.

При моем появлении гул голосов стих, а мне навстречу устремился мой драгоценный муж.

*Глитнир —со старо-норвежского языка «сверкающий, лучащийся». В германо-скандинавской мифологии один из замков богов в Асгарде, бывший жилищем бога суда, правосудия и справедливости Форсети. Согласно преданию, Глитнир представляет собой сияющий, полный света замок, покрытый серебряной крышей, поддерживаемой золотыми колоннами. Там на троне восседает сам Форсети, творящий суд над богами и людьми и оглашающий им свой приговор.

**Эннен —сложный женский головной убор на каркасе из китового уса, металла, накрахмаленного полотна или твердой бумаги в виде конуса, усеченного конуса или трубы.