Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16 Собеседование у викингов: с каким из воронов Одина вы себя ассоциируете? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 16 Собеседование у викингов: с каким из воронов Одина вы себя ассоциируете? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

О рыцарь, что гнетёт тебя,

Зачем ты хмуришь светлый лик?

Умолкнул птичий хор в полях,

Камыш поник.

–Там, где пестрели васильки,

Я деву-фею повстречал:

Длинны власа, шаги легки,

И странен блеск в очах.

Я посадил её скорей

При лу́ке своего седла,

Она мне пела песни фей

И на плече спала.

Был дикий мёд нам вместо вин,

Был сладкий корень на обед,

«Люблю», – уста её рекли

На странном языке.

Джон Китс, «Безжалостная красавица», 1819 год

Разумеется, Гарольд отдал правильный приказ, я в нем даже не сомневалась. Ну, разве что чуть-чуть. Более того, он половину своих воинов отправил копать, и они менялись. Кто-то стоял на страже, а кто-то работал и возил землю под руководством брата Торвальда. Отец Олавир несколько раз приходил, смотрел на наши действия, благословлял и даже отдал нам нескольких послушников, велев им ничем больше не заниматься, а только участвовать в раскопках.

Вскоре стало понятно, что брат Торвальд оказался прав, и земля начала открывать свои тайны. Сначала показались крупные камни. Они были неровные, но явно уложенные руками человека. Потом проступил край фундамента, сложенного из массивных плит, которые держались на удивление крепко, несмотря на то, что простояли здесь неизвестно сколько десятилетий, а то и столетий. Может быть, с самого основания монастыря тут было какое-то здание, снесенное или разрушенное со временем. И именно его-то мы сейчас и раскапывали.

– Смотрите, здесь есть кладка! Как будто пол? – воскликнул один из воинов, отбрасывая очередной слой дерна.

Гарольд подошел ближе, присел на корточки, провел ладонью по камню и задумчиво протянул:

– Фундамент сработан на совесть. Я не мастер-каменщик, но вижу, что это не просто основание для амбара. Здесь было что-то серьезное, хотя постройка небольшая. Скорей всего, судя по такому основательному фундаменту, она была высокой. Этажа два точно. А вот теперь еще и пол выложен плиткой и камнями.

– Часовня, – сказал отец Олавир, и я услышала в его голосе дрожь. Он стоял чуть поодаль, и его глаза были широко раскрыты. – Я слышал про это место. Мне дед рассказывал, когда я был мальчишкой. Именно здесь наверняка стояла старая часовня, посвященная святой Сигни.

– И я слышал! – поддержал его Торвальд, и даже лопату воткнул в землю, перестав снимать дернину. – Ее разобрали, когда монастырь начал приходить в упадок, но фундамент не стали трогать, уж больно тяжелые камни на него пошли. А вот стены использовали для строительства ограды.

– Святая Сигни*? Я не слышала о ней. Знамение? Знак? – провела я аналогию со своим миром.

– Она была местной святой, дочь моя, не очень известной, – пояснил отец Олавир. – Ее почитали только в этих землях. Говорят, она была целительницей и помогала бедным. Но ее мощи известны и хранятся в соседнем женском монастыре, – он замолчал и перевел взгляд на фундамент. – Что же тогда мы можем обнаружить здесь?

Я перевела дух. Если мощи святой Сигни известны и находятся в соседнем монастыре, то ее имя может быть просто знаком, что тут скрыто нечто важное. Возможно, мощи святого, которому посвящен монастырь? Святого Сигдрика Рунвена?

Я посмотрела на мужа и кивнула ему в знак того, что все идет так, как я и задумывала.

– Копайте дальше! – скомандовал Гарольд. – Нужно полностью расчистить фундамент и пол. А потом решим, что делать.

Воины взялись за работу с удвоенной энергией. Послушники, которых привел с собой отец Олавир, тоже не сидели сложа руки и резво оттаскивали землю в сторону, очищая фундамент от земли. Работали очень усердно еще два часа, и только тогда нашим глазам предстали полностью очищенные от земли плиты пола.

– Что скажете, брат Торвальд? – обратился к монаху Гарольд.

– Я думаю, что нужно вскрывать, – покачал он головой.

– Где? Или будем ломать все?

– Нет! Я скажу, где, – покачал он головой.

А дальше брат Торвальд присел и, ползая на четвереньках, пальцами стал обследовать пол. Вот не знаю, что он надеялся нащупать, но также, как и он, я была уверена, что там что-то есть.

– Там нечто важное, – тихонько, одними губами, прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается теплое, почти горячее чувство.

– Магия Истины? – спросил Гарольд, посмотрев на меня.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Как будто там кто-то ждет, но не злой и не опасный. Просто ждет, когда его найдут.

Воины переглянулись, но никто не решился спросить, что я имею в виду.

Под руководством брата Торвальда послушники приступили к вскрытию пола, стараясь осторожно поднимать плиты. Тот, кто разбирал часовню, почему-то не стал их трогать, и видимо, неспроста.

Прошло около часа, когда один из послушников, совсем молодой парень с веснушчатым лицом, вдруг вскрикнул:

– Здесь что-то есть!

Под полом оказалось небольшое углубление, похожее на склеп, сложенный из того же камня, что и фундамент. А в склепе, на каменных основаниях, покоились два саркофага. Они были простыми, каменными, без украшений, но при этом очень хорошо сохранившимися. На каждом была вырезаны руны, которые я уже видела на гобеленах.

Отец Олавир приблизился и опустился на колени.

*В нашем мире святой по имени Сигни не существует, я ее выдумала. Я вдохновилась персонажем скандинавской мифологии. Сигни —это знаменитая героиня скандинавского эпоса «Сага о Вёльсунгах» из песни «Старшей Эдды». Из-за трагического и величественного образа ее историю иногда называют «житием» в мифологическом смысле.

* * *

– Благословенны небеса, – прошептал он. – Неужели мы нашли их?

– Осторожно, – предупредил Гарольд. – Мы не знаем, что внутри. И не знаем, зачем они были спрятаны здесь.

– Нужно перенести их в храм! Свигольд! – крикнул отец Олавир одному из послушников что сейчас стоял, приоткрыв рот. – Быстро беги и зови всех монахов и послушников сюда! Быстро!

Подхватив полы серой послушнической рясы, мальчишка полетел выполнять приказ настоятеля, а тот повернулся к Гарольду.

– Мы откроем их в храме, и дальше все будут делать служители церкви, сын мой. Твои воины будут помогать, если вдруг мы ну совсем не справимся с этой ношей! – потирая руки от нетерпения, обратился к Гарольду настоятель.

– Я не возражаю, отец, – кивнул Гарольд и дал знак своим воинам отойти от раскопанного фундамента. – Согласен, что дальше действовать должны вы, но мы можем остаться?

– Да! Я настаиваю! – закивал отец Олавир, но смотрел при этом на меня, словно подчеркивая, что мое присутствие ему наиболее важно.

Дальше мы с Гарольдом и нашими воинами стояли и наблюдали, как монахи извлекали каменные саркофаги. Я сначала растерялась, не понимая, как же монахам поднимать и тащить такую тяжесть, но отец Олавир благословил саркофаги широким жестом, их окутала плотная фиолетовая магическая дымка, и послушники без видимых усилий подняли сначала один саркофаг на плечи, а за ним следом и второй. Процессия во главе с отцом Олавиром медленно двинулась к храму, при этом монахи пели славословия, и постоянно меняя друг друга, читали молитвы. Зрелище было торжественное и завораживающее.

В храме под пение молитв снять крышку с первого саркофага поручили Гарольду и Торвальду, как двум самым сильным мужчинам, присутствующим в храме. Они не без труда сдвинули тяжелую плиту и аккуратно поставили ее на пол. Все затаили дыхание, а отец Олавир первый заглянул в саркофаг.

Внутри лежали останки воина, облаченного в кольчугу и шлем. На его груди покоился шит, на котором был изображен герб рода Гарольда, а рядом находился длинный меч, на удивление хорошо сохранившийся.

– Это мой родственник? – удивленно посмотрел на настоятеля Гарольд. – Судя по оружию, знатный воин. Но мы не хороним так членов своей семьи. Мы отдаем их реке!

– Для него было сделано исключение, сын мой. Это твой предок Свартльв Стурла Тордарсон, Туманоход речного водоворота. Он был очень сильным магом и воином, и вместе со святым Сигдриком Рунвеном участвовал в основании и постройке нашего монастыря. Скончался он тоже здесь, в монастыре, и поэтому был похоронен у нас, – ответил отец Олавир.

Я увидела, как Гарольд нахмурился, а потом решительно произнес:

– Я настаиваю, чтобы тело положили в лодку, и после соответствующего обряда я предам его воде. Туманоход речного водоворота должен вернуться в реку, туда, откуда пришел.

– Я думаю, что это верное решение, сын мой, – поспешно согласился отец Олавир.

– Завтра на рассвете приступим к церемонии!

– У тебя хватит магических сил, сын мой?

– Чтобы упокоить предка? Да, хватит, – кивнул муж.

– Отлично! – довольно потер руки отец настоятель. – А теперь давайте вскроем второй саркофаг.

Они снова взялись за тяжелую крышку и открыли второй гроб, чтобы обнаружить прах второго человека. На этот раз останки были в одежде монаха, облачение сохранилось на удивление хорошо, золотые вышитые руны красиво переливались на фиолетовом фоне. Руки его были скрещены на груди, а лицо, высохшее, но сохранившееся, было удивительно спокойным. Я осторожно подошла ближе и ощутила легкое благоухание, разлившееся в воздухе.

– Кто он? – спросила я, глядя на отца Олавира.

– Мы обрели, – дрожавшими руками прикоснулся к облачению и рунам отец Олавир, как будто даже не слыша моего вопроса, а потом повернулся к монахам и послушникам и громко на весь храм объявил: – Мы обрели мощи святого Сигдрика Рунвена!

Я поспешно повернулась к Гарольду, он взял мою руку. А в это время монахи и послушники опускались на колени и начинали молится. Муж посмотрел на меня и кивнул, и мы с ним оба, не размыкая рук, тоже опустились на колени перед гробом.

Я чувствовала, как вокруг нас растекается чудесное благоухание, слышала молитвы монахов и послушников и всей кожей впитывала торжественность момента. И мне захотелось тоже внести свой вклад, я выпустила магию, плохо понимая, что я собственно говоря делаю, но потом увидела, что фиолетовая магия отца Олавира сплетается с моей магией золотисто-рыжего цвета и с сиреневой магией Гарольда и образует вокруг останков святого надежный купол, наподобие того, что мы с Гарольдом выстраивали перед сном. Но этот купол был толще, явно надежнее, и продержится не в пример дольше нашего ночного.

Когда купол над останками был полностью достроен, отец настоятель поднялся с колен, и мы все последовали его примеру.

Все друг друга поздравляли с обретением мощей, обсуждали, что нужно непременно устроить праздник, кругом звучали восторженные возгласы, когда брат Гуннар не преминул вылить ложку дегтя:

– Нам нужен достойный ковчег для мощей святого Сигдрика Рунвена! А где мы возьмем на это деньги? Наша монастырская казна пуста, и мы беднее церковной мыши.

* * *

Я взглянула на Гарольда, но тот только нахмурился, и я вспомнила разговор в этом же храме во время нашего бракосочетания, что у него денег нет. Он, конечно, не церковная мышь, но вот так выкладывать деньги на раку для мощей святого он точно не готов. Зато это могу сделать я.

– Я думаю, что раз мощи были обнаружены вместе с предком хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота, то мы просто обязаны оплатить изготовление достойного вместилища для святого, и хёвдинг с радостью выделит на это деньги, – смело заявила я и сжала пальчиками ладонь мужа.

Я вот прям увидела «радость» от моих слов. Гарольда знатно так перекосило, но он, на удивление, не издал не звука и даже кивнул, подтверждая мое щедрое предложение.

– Да! Я беру оплату на себя! – но при этом Гарольда не отпускало, и он скрипел зубами, от свалившегося счастья, видимо.

– О! Сын мой! Какая неслыханная щедрость! Какое великодушие! – расплылся в благостной улыбке отец Олвир и при этом бросил хитрющий такой взгляд на меня, прекрасно понимая, что заставило моего мужа согласиться.

– Мы хотели бы проконтролировать создание раки, чтобы она оказалась достойной, – продолжила я.

– Можно пригласить мастера из города. И в помощь ему наших местных умельцев? – все еще не веря в такую сказочную щедрость с нашей стороны, заискивающим тоном спросил брат Гуннар.

И куда только подевалась его постоянная презрительная мина в мой адрес и кривая улыбка? Сейчас, услышав про оплату создания и украшения раки, он совершенно точно был от меня в восторге.

– Я думаю, это просто обязательно стоит сделать! Уверена в мастерстве местных искусников, но все же не помешает и помощь со стороны. Так дело пойдет быстрее, и к тому же разнесет весть об обретении мощей святого в городе. Думаю, что это тоже неплохо, – довольно кивнула я.

– Основу можно сделать из дуба, – подал голос брат Эйнар Толстый.

– А сверху обить медью, – подхватил брат Ард Худой.

– Я думаю, лучше подойдет серебро, и позолота не помешает, – вмешалась я. – Возможно еще использование драгоценных камней. Я думаю, мы выделим некоторые из личных запасов.

И я тут же увидела, как у монахов радостно заблестели глаза. Ну еще бы, ведь теперь слух о том, что они обрели мощи и заказали для них дорогой ковчег, облетит все ближайшие земли гораздо быстрее.

И если монахи все просто лучились от радости, то мой муж закипал и негодовал все сильнее, и я поняла, что срочно нужно снимать этот закипающий чайник с огня.

– Сегодня был сложный день, мы все устали и нам необходим отдых. Мы пойдем? – и я послала мужу сияющую улыбку.

В ответ он бросил на меня хмурый взгляд и прохрипел, что нам нужно многое обсудить. Монахи уверили нас, что они позаботятся об останках, подготовят все к завтрашней церемонии на рассвете, и что мы, безусловно, должны отдохнуть. Я ловила на себе просто восторженные взгляды почти всех монахов и мысленно составляла аргументы для Гарольда, который уже сдерживался с огромным трудом.

Мы шли через монастырский двор, я старательно улыбалась и кивала воинам, которые смотрели на нас с некоторым удивлением. Я прямо-таки сияла, а вот их хёвдинг был мрачнее грозовой тучи, и это несоответствие сбивало наших воинов с толку. Но я упорно тащила Гарольда к нашему домику. Когда я аккуратно прикрыла дверь в спальню, его наконец прорвало, и крышку с чайника просто снесло струей бившего из мужа пара.

– Серебро? Позолота⁈ – только и смог выдать он, потому что других слов не нашлось.

– Да, – пожала я плечами и спокойно села на кровать, просто потому что другой мебели в комнате не было, а я предпочла быть сейчас пониже разбушевавшегося мужа.

Он метался по нашей спальне и размахивал руками, я же спокойно ждала, когда он хотя бы чуть-чуть выпустит пар, и только когда он остановился и уставился на меня, заговорила:

– Деньги и камни мы выделим из моего приданого, что я принесла тебе, и которые сейчас хранятся у меня в комнате в твоем замке Глитнир. Сейчас ты выделишь им задаток, – и я, потянувшись к поясу, вынула из него маленький мешочек, в котором хранила деньги, что прихватила с собой из замка.

Я высыпала золотые монеты на покрывало и увидела, как полезли на лоб брови Гарольда. У него снова пропал дар речи, на этот раз от удивления.

– Ты готова потратить на это свои деньги? Но ты ведь не обязана? Это мои земли, и монастырь под моей опекой? – потрясенно посмотрел он на меня и наконец-то отреагировал.

– Да, – просто ответила я.

– Я… – и снова у Гарольда закончились слова.

– Мы оплатим этот ковчег сразу по нескольким причинам. Во-первых, это принесет тебе славу и популярность в народе, потому что мы постараемся, чтобы всем было известно, что именно мы его оплатили и руководили его созданием. Во-вторых, это улучшит твои отношения с церковью. Монастырь теперь, после обретения мощей, и особенно, если мы уничтожим драуга, наверняка начнет процветать. И тебе не помешает их поддержка в будущем. В-третьих, предлагаю на раке выбить памятную надпись, что она создана на твои пожертвования, и тогда твое имя останется в веках, а это тоже немаловажно, и именно поэтому будет серебро, позолота, камни и мастер из города. Ну, и в-четвертых. Именно в этом месте мы встретились, и мне просто захотелось, чтобы было так, – и я улыбнулась мужу, который по мере того, как я говорила, переставал хмуриться, расцветал, а под конец вообще слегка приподнял губы в улыбке.

* * *

– Ты все это вот так быстро просчитала там, в храме? Так быстро все продумала? – спросил он, а я мысленно поблагодарила небеса, что к мужу вернулся дар речи, и что логика и способность слушать и слышать ему присуща.

– На самом деле, я думала не совсем об этом, – и я смущенно прикусила губу. – А о том, что ты просто обязан взять меня с собой!

– Куда? – и муж плюхнулся на кровать рядом со мной.

– Ты же не думал, что наш некромант не воспользуется возможностью, чтобы украсть останки сегодня ночью? – спросила я.

– Украсть? Останки? Святого? – не мог поверить Гарольд, настолько дико это звучало.

– Нет, я думаю, что он собирается украсть останки твоего предка и поднять его в виде драуга, – выдала я на одном дыхании и, как и следовало догадаться, это произвело взрыв.

Гарольд снова вскочил и принялся метаться по нашей маленькой спальне. Он рассуждал и говорил, что это совершенно точно так и будет, что его предок наверняка в жизни много чего натворил, и что не упокоить его в воде было в корне неверно, и что поднять его в виде драуга и в самом деле будет вполне возможно. Ведь праведником он точно не был. Муж метался, но потом все же успокоился, сел рядом со мной и тяжело вздохнул.

– Когда выступаем?

– Ты берешь меня с собой?

– Да, но не потому, что хочу, или потому, что это безопасно. Просто я уверен, что ты все равно пойдешь, и кроме того, ты тогда сказала, что в случае появления драуга самое безопасное место будет рядом со мной. Так вот, я уверен, что это так и есть. И еще я не хочу думать о том, что ты где-то тут в гостевом домике, непонятно под какой защитой, пока я сражаюсь. Буду думать не о битве, а о тебе. Лучше, если ты будешь рядом. Мне так спокойнее, – пояснил муж.

– И мне, – покивала я и посмотрела ему в глаза, а потом опустила взгляд ниже на его губы.

Он вдруг неожиданно притянул меня к себе и тихо, на грани слышимости, прошептал:

– Да пусть все катится к драугу!

А потом его губы накрыли мои, и он принялся целовать меня, жарко, горячо и нетерпеливо. Да, в прошлой жизни у меня были мужчины, но вот так никто и никогда не целовал, вкладывая столько страсти и столько огня. Его губы сминали мои и язык переплетался с моим, даря небывалые ощущения. Когда он отстранился от меня, мы оба тяжело дышали.

– Я не отпущу тебя! Ты меня слышишь? – он схватил меня за плечи и встряхнул. – Я никогда и никуда тебя не отпущу!

– Серьезно? – не могла я слегка не сыронизировать.

Но Гарольд был суров и сосредоточен, и улыбаться не собирался.

– Я убью любого, кто попытается тебя отнять! Я буду сражаться с мечом в руке яростно и до смерти, но ты останешься со мной! И лучше тебе привыкать к этой мысли, что наш брак навсегда!

– Поняла, – покладисто кивнула я. – Прямо сейчас и начну, – и я не выдержала и весело хмыкнула.

Но Гарольд совершенно не был сейчас настроен на шутки. Он вскочил с кровати и направился к двери.

– Отдохни. Ночью понадобятся силы, а я отдам воинам распоряжения и отберу для сегодняшнего похода в храм самых опытных. Остальные будут дежурить и будут начеку.

И Гарольд стремительно вышел из комнаты, а я откинулась на подушки. Мысль о том, что наш с Гарольдом брак навсегда, вызывала у меня только улыбку и чувство предвкушения. Не было ни малейшего желания отказываться. Я лежала, и у меня в голове, вместо размышлений о том, как у нас все решится сегодня ночью с драугом, порхали мысли о сильных и крепких объятьях Гарольда. И я ничего поделать с этим не могла.

На вечерней трапезе присутствовали только я, Гарольд, наши воины и несколько послушников, ответственных сегодня за кухню. Все монахи во главе с отцом настоятелем все еще были в храме на молебне.

Мы вернулись к себе, и Гарольд предложил дождаться, когда окончательно стемнеет, и только тогда выдвигаться. Мы провалялись эти несколько часов на кровати, болтая друг с другом обо всем, чтобы заглушить тревожное ожидание. Я рассказывала Гарольду о себе то, что можно рассказать, с поправками на этот новый для меня мир, и слушала рассказы Гарольда о его жизни.

Позже у дверей храма нас ждали трое самых сильных воинов из хирда мужа. Я их всех уже хорошо знала и поприветствовала сдержанным кивком. Эйнар Синебородый – коренастый, с седой косой до пояса и шрамом через всю правую щеку. Бьёрн Поющий был худым, жилистым, с русыми усами. И третьим был Торкель Молчаливый, самый молодой из троих, с юным мальчишеским лицом, но уже покрытым шрамами. Все трое были опытными бойцами и безоговорочно преданы Гарольду.

Я все еще пребывала в каком-то романтическом настроении. Я честно пыталась сосредоточиться на предстоящем, и кажется, мне даже это удалось. Муж потянул на себя дверь храма, и первыми вошли Эйнар и Торкель. За ними вошел Гарольд, а уже потом я и Бьёрн, прикрывающий мою спину.

Я смотрела во все глаза, сжимая в руке мой топор, и не могла поверить, что всего за несколько часов храм так разительно изменился. Я старалась охватить взглядом все и сразу, и поэтому не сразу уловила мощную ударную волну магии, которая сбила с ног воинов. Они повалились на землю, как соломенные чучела после сильного удара деревянным мечом.

А на ногах остались только я и Гарольд.