Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 10 Собеседование у викингов: не думали ли вы переплыть на другой фьорд? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 10 Собеседование у викингов: не думали ли вы переплыть на другой фьорд? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

– Стыдно и грешно, когда два англичанина-христианина направляют друг на друга мечи, точно свирепые и кровожадные язычники.

– А кроме того, – заявил Хордл Джон, внезапно появившись в дверях кладовой с огромным подносом, на котором лежал пирог, – если только один из вас поднимет меч, я раздавлю того человека, как масленичную оладью. Клянусь черным крестом! Я скорее загоню его в землю, как гвоздь в створку двери, чем допущу, чтобы вы ранили друг друга.

– Ей-богу, вот странный способ проповедовать мир! – воскликнул Черный Саймон.

Сэр Артур Конан Дойл, «Сэр Найджел Лоринг»

Я не поняла даже, как начала двигаться. Тело само все делало за меня. И напала я первой на своего противника, не дожидаясь его выпада. Мы тут не на светском рауте и не раскланиваемся друг с другом. Нет, я не была той самой Валькирией, и вокруг меня не струилась оранжево-рыжая магия, но тело все равно знало, как нужно уклониться, а когда подставить оружие. Ручка, кстати, у него была длинной, и я увидела, как плечо моего противника окрасилось кровью, когда я выдернула свой топор.

В этом мире, где все было по-настоящему, каждое движение имело значение. Топор в моих руках стал продолжением меня, и я рубила, уклонялась, уворачивалась и чувствовала, как злость и ярость наполняет кровь.

Гарольд был рядом. Мы дрались спина к спине, я слышала его дыхание и лязг его меча. Мы двигались как одно целое, прикрывая друг друга, и на мгновение мне показалось, что мы сможем победить. Я видела, как двое противников падают от его ударов, как еще один от ран, полученных от моего топора, отступил, зло ругаясь, и, спотыкаясь, побежал в лес.

Я яростно атаковала, вращая топором, и умудрилась попасть им по руке одного из нападавших, полностью отрубив ему кисть. Он упал, дико крича, но я почему-то не дрогнула, хотя зрелище было не для нежных женских глаз. Но я уже не была ни нежной, ни слабой. Я только подумала, что больше он не поднимет меч на неправое дело.

Я не сильно проредила ряды нападавших. Атаковали они в основном Гарольда, стараясь меня не трогать, видимо надеясь взять в плен, как ценный трофей. Так что получалось, что я больше прикрывала мужу спину. Но все же и я выбила из строя уже двоих. Я сделал шаг вперед, намереваясь обрушить свой топор на еще одного нападавшего, и уже подумала было, что мы победим, но в этот момент я услышала сзади глухой удар, и Гарольд охнул. Я резко обернулась.

Он стоял на колене, прижимая руку к бедру, и между его пальцев сочилась кровь.

– Гарольд! – крикнула я, делая шаг назад к мужу.

– Ничего, – выдохнул он, пытаясь подняться. – Царапина.

Но я видела, что это не царапина. Меч вошел глубоко, и кровь уже пропитала штанину. Враги вдруг отошли, и я увидела, что Магнус, не участвовавший в бою, сделал шаг вперед.

– Неплохо, неплохо, – сказал он, одобрительно кивая. – Но пора заканчивать. Ты уже истекаешь кровью, Гарольд, и я сомневаюсь, что твоя жена сможет выстоять одна. Сохрани ей жизнь. Сдавайся, и я убью тебя быстро.

Гарольд все же встал, пошатываясь, мы снова стояли спина к спине. Я чувствовала, как он тяжело дышит, слышала, как стучит его сердце, и понимала, что нам не выстоять. Но я сжала топор крепче и прошептала:

– Я прикрою тебе спину. А если сдашься, то я сама тебя убью! Не смей!

Гарольд усмехнулся:

– Я и не собирался. И мне ужасно любопытно, как ты будешь вытаскивать меня отсюда. В конце концов, это ты настояла на том, чтобы принять участие в походе и убедила, что от тебя будет польза.

– Не сомневайся! Она будет, – фыркнула я во ответ.

– Тогда держись!

Я сразу не поняла, что, собственно говоря, он имел в виду. Но тут вдруг увидела ошарашенное выражение лица бандита, что стоял передо мной, собираясь атаковать. И смотрел он пораженно куда-то мне за спину. А потом услышала крики врагов:

– Туманоход речного водоворота!

– Ты же уверял, что он не обернется!

– Сиреневый туман!

– А-а-а-а!

Я оглянулась, чтобы увидеть, что за моей спиной и в самом деле клубится сиреневое нечто. Это было похоже на огромное грозовое облако, которое вдруг стало принимать облик человека, только больше и выше. А потом этот туманоход и в самом деле стал расти. А еще я явственно увидела, как внутри него пробегают оранжево-рыжие молнии.

– Сиреневый туман над нами проплывает*, – вдруг отчего-то пришло мне на ум.

Я не помнила всех слов этой песни из моего мира. Всплывали почему-то только отдельные строки.

– И ночи для меня теперь, как будто вечность, – снова пропела я. – А за окно плывет сиреневый туман…

Продолжила я, глядя на огромного сиреневого туманохода, который сделал шаг вперед и смел всех противников исполинской рукой. При этом враги как-то скукоживались и поглощались этим туманом, как будто он выпивал из них всю… воду? Магию? Силу? Понятия не имела, как он это делает, да и не хотела, если честно, я это знать. Но на землю они падали очень быстро.

Он двигался, как вихрь. Каждый его удар был точен, каждое движение выверено до миллиметра. Я видела, как все вспыхивает вокруг него сиреневым светом, и как враги падают один за другим. Он не оставлял за собой даже раненых. Он не просто сражался, он уничтожал.

– Твой облик поглотил сиреневый туман, – снова всплыли строчки.

*Авторами слов романса «Сиреневый туман» считаются поэт Михаил Матусовский, написавший оригинальный текст в 1936 году, и Юрий Липатов.

* * *

Я стояла в каком-то трансе, опустив топор и забыв о том, что мы все еще в бою, поэтому пропустила момент, когда ко мне подкрался Магнус. Он встал сбоку, в шаге от меня, и я почувствовала холодное лезвие у своей шеи. Длинный меч уперся прямо в горло, и я замерла, чувствуя, как сталь касается кожи.

– Развоплощайся! Иначе я убью ее! – заорал Магнус, и его голос сорвался на визг. – Ты слышишь меня, Гарольд? Верни свой человеческий облик, или я перережу ей глотку прямо сейчас!

Я видела, как Гарольд замер. Как он медленно обернулся, и я явственно почувствовала страшную ярость, исходящую от сиреневого великана. Ее, судя по всему, почувствовал даже Магнус, потому что он на мгновение дрогнул. Но вот я увидела, как огромный великан стал уменьшаться в размерах, и Магнус усмехнулся, чувствуя свою власть.

– Ну вот, так-то лучше. А теперь…

Он не договорил.

Я действовала на чистом инстинкте. Моя левая рука взметнулась вверх, и я голой ладонью оттолкнула лезвие от своей шеи. Металл скользнул по коже, оставляя тонкий порез, но я не почувствовала боли. Одновременно правая рука, все еще сжимающая топор, описала короткую дугу и с силой вошла в живот Магнуса.

Он охнул. Его глаза расширились от неверия. Меч выпал из его руки.

– Ты… – прошептал он, глядя на меня с выражением неподдельного изумления. – Ты…

– Я же говорила, – сказала я, глядя ему прямо в глаза, и голос мой был ледяным. – Я тебя предупреждала!

Я выдернула топор. Магнус пошатнулся, схватился за живот и рухнул на колени. Из раны хлынула кровь, окрашивая траву в темно-багровый цвет. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Через несколько мгновений его тело обмякло, и он застыл.

– Мертв! – выдохнула я и обернулась к мужу.

Гарольд уже стоял в своем человеческом облике, но сиреневый туман все еще вился вокруг его ног, а глаза вспыхвали сиреневыми и рыжими бликами.

– Ты в порядке? – спросил он. – Кровь. Он тебя задел.

Он говорил рублено и коротко.

– Царапина, – ответила я, пытаясь перевести дыхание. – Я в порядке.

А вокруг нас лежали тела врагов, и лес молчал.

Словно услышав из моих уст подтверждение, что со мной все хорошо, сам Гарольд пошатнулся. Я увидела, как его глаза погасли, и он стал заваливаться на траву.

– Гарольд! – закричала я, бросая топор и кидаясь к нему.

Я успела подхватить его под плечи, когда он уже падал, и мы оба рухнули на землю. Он был тяжелым, и я с трудом удерживала его голову, чтобы она не ударилась. Его лицо побледнело, на лбу выступил холодный пот. Глаза уже не светились. Они были все еще сиреневыми, но какими-то тусклыми, как будто смотрели на меня сквозь пелену.

– Гарольд, не смей! – закричала я, прижимая его к себе. – Ты слышишь меня? Не смей умирать!

Я начала судорожно его ощупывать, проверяя ногу, в которую пришелся удар. Но с удивлением обнаружила, что кровотечения не было. Был огромный воспаленный красный шрам, видневшийся сквозь распоротую штанину. Что же тогда с ним?

Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Я быстро сняла с пояса небольшую бутылочку с сидром и поднесла к его губам. Гарольд умудрился сделать глоток.

А потом прошептал, еле-еле шевеля сухими губами:

– Вода. Мне нужно к воде.

Вода? А! Он же Туманоход! У него, возможно, магическое истощение. Только вот проблема в том, что я понятия не имею, что с этим делать и как лечить.

– Я поняла, – быстро сказала я, чувствуя, как внутри все холодеет от ужаса. – Я поняла, слышишь? Я найду реку. Только не закрывай глаза. Смотри на меня. Смотри на меня, Гарольд!

Но он уже не мог. Его голова откинулась назад, и он потерял сознание, обмякнув у меня на руках. Я застыла на мгновение, чувствуя, как мир рушится вокруг. В груди разрасталась паника, но я заставила себя дышать. Я не могу сейчас сломаться. Он умирает. Ему нужна вода. И я должна найти эту реку, даже если мне придется тащить его на себе через весь лес.

Я оглянулась вокруг. Кругом были тела поверженных врагов и кровь. Рядом шумел лес. Никто не придет мне на помощь. Никто.

Я встала на колени, подхватила его под мышки и попыталась приподнять. Он весил вдвое больше меня, и я едва не рухнула обратно.

Лошадь? Смогу ли я погрузить его на лошадь? Можно попробовать.

Я снова схватила его под мышки и потащила в сторону леса.

– Ну же, – прошипела я сквозь зубы, напрягая все мышцы. – Ты же этот пресловутый Туманоход. Да едрить твою налево! Ты не можешь взять и умереть. Я не позволю!

Волоком у меня все же получалось, но я вся взмокла, наконец умудрившись устроить его в лесу. Я положила рядом с ним два наших вещевых мешка. А потом, подумав, подняла топор и нарубила веток, а потом закидала его ими. Конечно, это было никакое не укрытие, но все же лучше, чем ничего. Я аккуратно уложила топор рядом с Гарольдом и рванула туда, где мы привязали лошадей.

Я бежала. Легкие горели, ноги скользили по мокрой траве, но я бежала, как никогда в жизни. Ветки хлестали по лицу, я спотыкалась о корни, но не останавливалась. За спиной остался Гарольд. Он был без сознания, и я понятия не имела, что с ним делать.

* * *

Он не истекал кровью, но при этом выглядел жутко белым и каким-то безжизненным. Дыхание было очень слабое и поверхностное. Как? Вот скажите мне? Как я должна лечить это самое магическое истощение? Вот была бы рана на бедре, и то, мне кажется, было бы проще. Обработать, перевязать, а дальше молиться всем богам, потому что про антибиотики тут никто не слышал. А тут что мне делать? Только бежать и бояться, что каждая секунда промедления может стоить ему жизни.

Когда я выскочила на поляну, где мы оставили лошадей, сердце пропустило удар. Их не было. Ни одной. Ни моей гнедой кобылы, ни лошади Гарольда. Пусто. Только примятая трава и следы копыт, уходящие в сторону поместья. Кто-то успел раньше. Либо люди Магнуса, либо те, кто ждал нас в поместье.

Я стояла, глядя на пустую поляну, и чувствовала, как внутри поднимается отчаяние. Я не дотащу его до воды. Он слишком тяжелый, а без лошадей я вообще далеко не уйду, и уж точно не доберусь обратно в замок. Я закрыла глаза на мгновение, глубоко вдохнула. Думай, кюна Ингвара Стурла Тордарсон! Думай, Валькирия из рода Иудекс!

Поместье. Там есть люди. Там есть вода. Там может быть лодка, если верить словам Гарольда о реке. Даже если это опасно, у меня нет выбора. Там может быть засада. Но если я ничего не сделаю, то вдруг без воды и магии он погибнет? И я развернулась и побежала обратно. К Гарольду.

Я откинула несколько веток и наклонилась к нему. Он дышал, но никакого улучшения в его состоянии я не увидела. Плохо! Потому что пока от меня толку мало. Я только бегаю туда-сюда без всякого результата.

Я присела рядом и взяла свой топор.

– Милый, я только сейчас поняла фразу о том, что после того, как у женщины появляется муж, она наконец-то понимает, кто во всем виноват в этой жизни. Вот не была я до этого замужем, и жила себе, ни о чем таком и не думала. Но знаешь, – и я, протянув руку, откинула прядь черных волос с его лица, – я пока не готова становиться вдовой. Что ты мне сказал перед тем, как обернуться в этого сиреневого монстра? Держись? Так вот теперь я говорю тебе то же самое! Держись! Я вернусь!

И я, снова закидав мужа ветками, двинулась в сторону поместья с моим верным топором наперевес.

Я двигалась быстро, стараясь ступать как можно тише. Топор в руке казался продолжением меня. Я чувствовала его тяжесть, баланс, и это придавало уверенности. Если кто-то попытается встать у меня на пути, то я буду готова. Я старалась не анализировать то, что я отнимаю чью-то жизнь, о чем еще совсем недавно и помыслить не могла. Это была я, и в то же время совсем другая я. Валькирия. И этим все было сказано. Если будет шанс не убивать, то я этого не сделаю. Но пока я не отняла ни одну невинную жизнь.

Я обогнула холм, с которого мы сегодня утром смотрели на поместье. Внизу, в долине, все выглядело так же мирно, как и несколько часов назад. Лошади паслись на лугу, люди неспешно ходили по двору, дым поднимался из труб. Никто не готовился к бою. Никто не искал напавших на нас. Слишком спокойно все выглядело, хотя я понимала, что до поместья мог и не долететь шум битвы и крики умирающих.

Я спустилась в низину, где заросли кустарника становились гуще. Здесь было легче прятаться, и я кралась, как тень, стараясь не попадать на открытые участки. Сердце колотилось, но я заставляла себя дышать ровно.

Через несколько минут я оказалась у задней стены поместья. Она была сложена из грубого камня, кое-где поросшего мхом. Я прижалась к ней, прислушиваясь. С той стороны доносились голоса. Два мужских, о чем-то спорящих. Я не разбирала слов, но тон был напряженным.

Я двинулась вдоль стены, пока не наткнулась на калитку. Она была приоткрыта. Петли скрипели, но никто, казалось, не обращал внимания. Я проскользнула внутрь. Двор поместья оказался чуть больше, чем виделось с холма. Слева располагались конюшни, а справа высилось здание амбара и какие-то хозяйственные постройки. В центре стоял дом, сложенный из добротного дерева, с широким крыльцом. И тут я заметила наших лошадей. Они стояли у конюшни, спокойные и невредимые. Рядом с ними суетился какой-то парень и лежали наши седельные сумки. Я точно знала, что там и припасы, и походные одеяла, и еще много всякой всячины.

Значит, лошадей привели сюда. Может быть, люди Магнуса. Может быть, кто-то из поместья их нашел. Я огляделась. Нужно принимать какое-то решение. В кино в подобных случаях герои действовали быстро и решительно. Но я так не могла. Лично мне нужно было хотя бы несколько минут, чтобы все осмыслить.

И вдруг из дома вышел человек. Высокий, широкоплечий, в дорогом плаще. Он остановился на крыльце, оглядывая двор, и я успела замереть до того, как он повернул голову в мою сторону. Я так и застыла за углом амбара, прижимаясь к стене. Сердце билось так громко, что мне казалось, его слышно на весь двор. Человек стоял, вглядываясь в тень, где я пряталась. Я не дышала. В руке я сжимала топор, готовая в любой момент выскочить и либо напасть, либо бежать.

Он постоял еще мгновение, потом повел плечами и тряхнул головой, как будто отгоняя надоедливые мысли, и скомандовал громким голосом, которым совершенно точно привык отдавать приказы:

– Коня!

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени от напряжения.

* * *

Я стояла за углом амбара, прижавшись спиной к холодному камню, и смотрела, как высокий мужчина в дорогом плаще подошел к конюшне. Он двигался уверенно, как человек, привыкший к тому, что ему подчиняются. Рядом уже суетились слуги, седлая его коня. Конь был под стать мужчине, статный, в богато украшенной сбруе. Он легко вскочил в седло, и я успела хорошо рассмотреть его лицо. Острые черты, жесткий взгляд, седина на висках, но ее было не так много. Мужчине было не больше пятидесяти. Кто это? Я не имела ни малейшего понятия.

– Мы выдвигаемся! – скомандовал он громко.

К нему присоединились пятеро вооруженных всадников. Все они были в кожаных доспехах и при оружии. Они выехали со двора, поднимая клубы пыли, и скрылись за поворотом дороги. Я ждала, пока стихнет стук копыт, и только тогда выдохнула с облегчением. Я бы не справилась с этим вооруженным отрядом. Не думаю, что мы и с Гарольдом вдвоем с ними бы справились. Этот человек в дорогой одежде наверняка обладал магией. А его люди выглядели гораздо солиднее, чем тот сброд, что пришел с Магнусом.

Зато теперь у меня было время. Я еще раз осмотрелась, но кроме крестьян и слуг, так никого и не заметила.

Я вышла из укрытия, сжимая топор в руке, и направилась к конюшне. Двое слуг, оставшихся во дворе, удивленно уставились на меня. Один из них, тот самый парень лет семнадцати с веснушчатым лицом, что расседлывал наших лошадей, попытался встать у меня на пути.

– Эй, женщина, ты кто? Как ты сюда попала?

Я подняла топор и демонстративно опустила его на свое плечо лезвием вверх, глядя парню прямо в глаза. Голос мой был холоден, как зимний ветер:

– Я не женщина. Я госпожа замка Глитнир, жена хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота, и если кто-то из вас сделает хотя бы шаг в мою сторону, я лично проверю, как быстро у вас отрастают новые руки. Так что или вы слушаете мои приказы, или я начинаю свой танец с топором, и он тебе точно не понравится. И мне совершенно все равно, кто из вас крестьянин, а кто наемник.

Парень попятился. Второй слуга, пожилой, с окладистой бородой, соображал гораздо быстрее и сразу понял, что со мной шутки плохи. Он поклонился и спросил дрожащим голосом:

– Что прикажете, госпожа?

– Где здесь река? И как к ней спуститься? – спросила я, не опуская топора и осматривая весь двор, не упуская из виду даже куриц.

– За амбаром, госпожа, – быстро ответил он, указывая рукой. – Там тропинка, она ведет прямо к воде, и обычно там стоит лодка, рыбаки ей пользуются.

– Лодка на месте?

– Так точно, госпожа.

Я кивнула и оглянулась на второго парня:

– Ты! Иди к реке и подготовь лодку к отплытию. Живо! И чтобы через десять минут она была готова. В нее погрузишь все наши седельные сумки и еще положишь еды и крупы в дорогу!

Парень сорвался с места и вихрем полетел выполнять мой приказ.

– А вы двое, – указала я на пожилого слугу и еще одного мужика, который стоял у колодца с ведром. – Пойдете со мной. Нужно принести моего мужа к лодке.

Они переглянулись, но подчинились. Я повела их через двор, за холм, в ту сторону, где оставила Гарольда. Всю дорогу я сжимала топор и зорко смотрела по сторонам, готовая в любой момент напасть или защититься, но никого не было. Только ветер шумел в кронах и птицы пересвистывались в вышине.

Мы добрались до леса, где в укрытии лежал Гарольд. Я сама сняла ветки и опустилась на колени рядом с ним.

– Гарольд, – прошептала я, касаясь его лица. – Я вернулась. Мы идем к воде.

Он не ответил. Но его грудь вздымалась медленно и ровно.

– Берите его, – приказала я мужикам. – Аккуратно!

Они подхватили Гарольда, один за плечи, второй за ноги, и понесли к поместью. Я шла рядом, держа топор наготове и чувствуя, как внутри нарастает облегчение. Еще немного, и я смогу уложить его в лодку. Еще немного, и я вывезу его отсюда.

Мы спустились к реке. Парень уже столкнул лодку на воду, и она покачивалась у небольшого деревянного причала. Я распорядилась уложить Гарольда на дно лодки, подложив ему под голову свернутый плащ.

– Свободны, – бросила я мужчинам. – Если кто-то спросит, вы ничего не видели. Это понятно?

Они закивали так быстро, что я удивилась, как у них головы не отвалились.

– Если плыть вниз по реке, то куда я в итоге доберусь? – спросила я.

– Прямиком к монастырю святого Сигдрика Рунвена, – с поклоном ответил один из крестьян.

– А до замка Глитнир?

– До него на лошади два дня пути, по воде дольше. Река сильно петляет.

– Сколько плыть до монастыря?

– Дня три пути, не меньше. Если грести, то можно чуть быстрее.

Я вздохнула. Мне не нужно в монастырь, но даже если я с помощью мужчин смогу поднять Гарольда в седло и буду скакать два дня, не обязательно, что у меня получится довезти его живым. Да и сам Гарольд просил принести его к воде. Думаю, определенный смысл во всем этом был. Так что плыть по воде к монастырю совершенно точно будет правильнее.

Я оттолкнулась от берега и взялась за весла. Река несла нас вниз по течению, и я видела, как поместье постепенно исчезает за поворотом.

Я гребла, чувствуя, как каждый взмах весел отдается болью в натруженных плечах. Река была спокойной, течение медленным, но я старалась держаться ближе к середине, подальше от берегов, где могли прятаться люди. Гарольд лежал на дне лодки, его голова покоилась на моем плаще, и я то и дело поглядывала на него, проверяя, дышит ли он.

Он дышал. Ровно, но поверхностно. Цвет лица оставался бледным. Я не знала, сколько у нас времени. Я не знала, выживет ли он. Вокруг простирался лес. Высокие деревья подступали к самой воде, иногда сменяясь зарослями ивняка, где вода становилась темной и глубокой. Пели птицы, где-то вдалеке слышалась дробь дятла, и я чувствовала, как природа вокруг меня живет своей жизнью.

Но я была здесь, в этой лодке, с этим мужчиной, и все мое внимание было сосредоточено на нем.