Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 18 Собеседование у викингов: определите, правильно ли заточен топор. Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 18 Собеседование у викингов: определите, правильно ли заточен топор. Мы обязательно к вам вышлем гонца!

– Прекрасно! – сказал Фрон де Беф. – Вот что значит предоставить свой замок в распоряжение людей, которые не умеют тихо выполнить свое предприятие! Очень нужно было дразнить этот осиный рой!

– Осиный рой? – сказал де Браси. – Просто трутни, у которых и жала нет. Ведь все они – обленившиеся рабы, которые бегут в леса и промышляют грабежом, чтобы не работать.

– Жала нет? – возразил Фрон де Беф. – Стрела с раздвоенным концом в три фута длиной, что попадает в мелкую французскую монету – хорошее жало.

Вальтер Скотт, «Айвенго»

Сборы прошли на диво быстро, было видно, что воины рады возвращению домой.

Провожать нас высыпали все обитатели монастыря, все монахи и послушники. Я знала, что Гарольд отдал отцу настоятелю все деньги, что у нас были, как и договаривались, на раку для мощей святого Сигдрика Рунвена, и весь монастырь знал об этом. Теперь все смотрели на нас с умилением и обожанием.

Мы прощались с отцом Олавиром долго и обстоятельно. Гарольд аккуратно указал ему на ошибки в управлении, а я и не знала, что муж умеет быть дипломатичным. Гарольд настоятельно рекомендовал отцу Олавиру выбрать себе заместителя, способного к руководству и склонного к наведению порядка и дисциплине. Если понадобится, сделать запрос в епархию и попросить прислать правильного управленца.

У отца Олавира сохранились рекомендательные письма «брата» Сверкира и просьба из соседнего монастыря принять нового монаха. Мы долго их рассматривали, Гарольд хмурился, сказав, что работа очень хорошая и усомниться в их подлинности сложно. Я высказала мысль, что возможно, письма и настоящие, только вот того монаха убили по дороге и его место занял лже-Сверкир. Но этого мы пока выяснить не можем.

Сверкир прибыл примерно год назад, он был рекомендован, как знающий и опытный человек для работы в скриптории. Так что его приезд не удивил насельников монастыря и приняли его вполне дружелюбно. Как бы ни было, управляться с манускриптами он действительно умел.

Отец Олавир внял всем нашим словам и обещал принять меры, тем более что сейчас обретение мощей должно привлечь и паломников, и послушников, и монахов. Он обещал впредь более внимательно относиться и к дисциплине, и к рекомендательным письмам.

Я оглянулась на монастырь, когда мы подходили к реке, чтобы сесть в лодки. Стены были все такими же серыми, но мне казалось, что они стали теплее, роднее. Мы оставляли здесь не только битву и победу. Мы оставляли часть себя. Часть, которая изменила нас с Гарольдом навсегда. Нас не только обвенчали в этом монастыре. Мы именно здесь стали ближе. В битве против драуга мы действовали как единое целое.

И именно здесь Гарольд признался, что любит меня.

Любила ли я его? Мне было сложно ответить на это вопрос не только Гарольду, а даже самой себе. Порой казалось, что это совершенно точно она и есть. Любовь. Но буквально в следующую минуту я начинала сомневаться. Даже то, что мы спасали друг друга не раз, не помогло мне определиться с этой непонятной субстанцией, называемой любовью. Ведь это может быть и просто привязанность, и долг, и обязательства?

Лодки отчалили, и я громко на всю реку затянула песню, что помнила из моего мира:

– Эй, варяги, эгей, бродяги,

Далеко ли были?

Далеко ли были, хорошо ль гуляли?

– Мы гуляли за три моря, рыбку там ловили…

И к моему огромному удивлению, воины на лодках громко подхватили, и наше «Эй!» прокатилось над водой. А я продолжила:

– Эй, варяги, эгей, бродяги,

Что же скажет Гарольд?

Что же скажет Гарольд, ваш король могучий?

– Наш король могучий Гарольд скажет нам похвалу*…

И снова над водой пронесло мощное «Эй!», а я, улыбаясь, повернулась к мужу:

– У нас же теперь все будет хорошо? И в замке наступит мир и покой?

Но Гарольд почему-то в ответ только нахмурился.

– Ты чего-то опасаешься? – спросила я.

– Ярок Бьёргульв прислал мне с гонцом отчет. Он пишет, что нет никаких происшествий, в окрестностях замках не замечены никакие подозрительные лица, он содержит в покоях под арестом Тиру Гудоттир и лично следит незаметно за Бригиттой Фростгрим. Поручил одному из воинов приглядывать за Гудрун. Все три девушки ведут себя как всегда и не выходят за пределы замка. Так что я не вижу причин для беспокойства, – все так же хмуро ответил он.

Я, признаться, забыла про всех этих… баб! Как-то вылетели у меня из головы бывшие любовницы мужа, ведь все это время он принадлежал только мне. И вот сейчас он сам мне напомнил об этом. Но в словах Гарольда не было и следа расположения, а наоборот, звучала скрытая угроза в адрес бывших возлюбленных, одна из который предала его, отправив прямиком в ловушку в свое поместье.

– Но? – прямо глядя на него, подтолкнула я его продолжить.

– Мне не нравиться эта тишина. Она обычно бывает перед бурей, – ответил он.

Путь до замка Глитнир, даже если все время меняться и грести, занимал два дня, и к вечеру мы остановились заночевать. При этом Гарольд распорядился не разводить костер, мы перекусили по-походному – хлебом и холодным мясом, что выдали нам с собой в монастыре. Ночь прошла спокойно, и утром мы продолжили путь.

*«Варяжская песня» звучала в советском историческом приключенческом фильме «Ярославна, королева Франции» 1978 года, режиссер Игорь Масленников. Композитор Владимир Дашкевич, автор слов Юлий Ким.

* * *

Мрачное настроение Гарольда и его настороженность передалась и воинам. Когда мы уже приближались к замку, Гарольд и вовсе распорядился причаливать к берегу, не доплывая до него.

Воины переглянулись, но ослушаться не посмели. Лодки начали поворачивать к берегу, и через несколько минут мы уже стояли на мокрой траве, вытаскивая их на песчаный берег.

– А почему мы не плывем прямиком к замку? – спросила я то, что сейчас интересовало всех, но спросить у сурового Гарольда решилась лишь я.

Он обернулся ко мне, и я увидела, как его глаза скользят по реке.

– Вода сказала. Я владелец этой земли и этих туманов. Я точно знаю, когда у моего замка собираются тучи, – ответил он, и я увидела сиреневый отблеск в его глазах. – Мы подойдем со стороны деревни, я хочу видеть, что там происходит, до того, как мы окажемся у ворот.

Все внимательно слушали Гарольда и на меня глянули с благодарностью. А потом многие достали мечи. Мы двинулись быстрым походным шагом, но при этом отряд двигался достаточно бесшумно. Нет, то и дело звенела кольчуга, но все же поступь была пружинистой, а мы шли налегке. Наш небольшой отряд прошел через лес, миновал поля, и мы вышли к деревне, лежащей у подножия замка.

И вот там мы отчетливо увидели панику, вся деревня была охвачена хаосом. Крестьяне бегали между домами, хватая пожитки. Кто-то тащил мешки с зерном, кто-то выводил коров и овец, женщины с криками собирали детей. Несколько телег уже были нагружены до верха, и я видела, как люди сбивались в группы, собираясь направиться к стенам замка.

Мы вошли в деревню, и люди узнали Гарольда.

– Хёвдинг!

– Гарольд Стурла Тордарсон!

– Туманоход речного водоворота!

Прокатилось по деревне.

– Что случилось? – громким зычным голосом крикнул Гарольд.

– Войско! – закричали в толпе.

– Говорят, к замку идет войско, господин! Они уже на подходе! Мы хотели бежать к стенам, пока не поздно! – вперед вышел седой мужчина и поклонился Гарольду.

– Почему так затянули? – нахмурился Гарольд. – Вчера надо было бежать!

– Нас вчера не впустили. Ворота не открыли. Вы уж распорядитесь, чтобы нас пустили, – постоянно кланяясь и вытирая слезы, попросил он, а из толпы раздались жалобные вторящие ему крики.

– Сжальтесь, господин, – взмолилась одна из женщин, возле которой стояли несколько детей и старый крестьянин, который прижимал к себе узлы с одеждой.

На всех лицах читалась паника и ужас, и почти все были белыми от страха.

Гарольд хмурился и выглядел очень грозно, глядя на паникующих людей, и я видела, как его челюсти сжались.

– Что будем делать? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость.

– Оторву голову Яроку за то, что не впустил людей! – хмуро сообщил мне муж и продолжил отдавать приказы. – Прикрываем отход, – кивнул он, поворачиваясь к воинам. – Всех крестьян пропускаем за стены замка. Быстро, но без паники.

Воины рассыпались по деревне, помогая людям, направляя телеги к воротам. Гарольд стоял в центре и отдавал приказы, и я чувствовала, как его спокойствие передается окружающим.

Я плавным движение переместила топор себе за спину и принялась помогать женщинам с детьми. Малыши были перепуганы, да и их матери выглядели не сильно храбрее. Я усаживала их на телеги и следила чтобы места хватило всем, и чтобы ни одна телега не вышла из деревни полупустая.

А потом я услышала топот копыт.

Из ворот замка вылетел всадник. Он мчался по дороге, поднимая клубы пыли, и я узнала Ярок Бьёргульва собственной персоной, командира гарнизона замка Глитнир. Он натянул поводья, конь взвился на дыбы возле Гарольда, но он удержал его твердой рукой.

– Гарольд! – крикнул он, спрыгивая с лошади. – Вы вернулись! Слава богам!

– Что у нас? – коротко спросил Гарольд, видимо оставив отрывание головы на потом, а сейчас дело было важнее.

– Разведчики донесли, что войско на подходе. Насчитывает не меньше тысячи человек. Они уже в двух переходах отсюда. Я готовлю оборону, но времени почти нет.

Гарольд кивнул, и в его глазах мелькнула сталь.

– Крестьяне уходят за стены. Я хочу, чтобы все были внутри, а потом мы встретим врага, – сказал он, и его голос был спокоен, но я слышала в нем непреклонную решимость.

– Всех крестьян? – почесал бровь Ярок.

– Да! Открывай ворота! И помоги всех разместить! – скомандовал Гарольд тоном, не терпящим возражений, и Ярок, вскочив на коня, полетел выполнять приказ.

Телеги наконец двинулись вперед, и я подхватила ребенка на руки. Не всем хватило места, так как телег было не так много. Крестьяне шли, ведя коров, лошадей и другую живность, а в руках у каждого ребенка было еще и по курице. Все старались идти быстрее, но у многих женщин на руках были дети, а то и сразу двое. Вот у одной такой женщины с грудным ребенком я и взяла из рук малыша, которому было года два, не больше.

На меня глянули с восхищением и благодарностью, я же поторопила женщину, приказав ей идти сразу за телегой. Если она отстанет, то это может обернуться трагедией для нее и ее детей.

До замка мы добрались быстро и без потерь. Воины Гарольда шли в конце нашей процессии, прикрывая тылы и постоянно в тревоге оглядываясь за спину. Когда мы подошли, то увидели, что ворота замка распахнуты настежь, а подъемный мост опущен. Крестьян это сильно воодушевило, они прибавили шагу и в воздухе зазвучали благодарственные крики.

Когда последний воин вошел в замок, Гарольд громко отдал приказ:

– Ворота закрыть, а мост поднять! Лучники, на стены! На башню дозорный и караул проверить! Ярок! Мне срочно нужен доклад по обороне замка, что у нас готово!

* * *

Ярок кивнул и бросился выполнять приказы, а я осталась стоять посреди двора, чувствуя, как на меня смотрят пришедшие с нами крестьяне. Женщины смотрели с надеждой, старики с терпеливым ожиданием, а дети собирались вот-вот заплакать, и совсем не от моей неземной красоты. Они искали защиты и помощи именно у меня, и я понимала, что сейчас моя задача не в сражении, а в грамотной организации.

Из замка нам навстречу выбегали слуги, и я поняла, что нужно все брать в свои руки.

– Все успокоились! – громко приказала я, подходя к крестьянам и хлопая в ладоши. – Женщины, дети и старики входят в замок и пока временно размещаются в трапезной! Мужчины занимаются размещением животных в конюшне и хлеву замка. Сразу после этого вы поступаете в распоряжение начальника гарнизона Ярока! Каждый мужчина при обороне будет на счету!

Толпа угомонилась, что четкие приказы подавили панику, люди начали проворно двигаться в сторону замковых дверей. Правда, у входа все снова застопорилось, потому что войти они так и не решились. Я прошла вперед.

Вся проблема была во второй женщине замка после меня, Герде Тордарсон, тетушке Гарольда, которая сейчас стояла на пороге и презрительно кривила губы.

– В этом замке принимали короля! Куда лезет этот сброд? Зачем вообще открыли ворота? Нам не нужны лишние рты! – выдала она, увидев подошедшую меня.

За ее спиной маячила Бригитта Фростгрим с точно таким же презрительным выражением лица. С этой девицей я так и не успела разобраться, потому что попросту времени не хватило. И сейчас выяснять отношения у меня опять времени нет, так что косы ей повыдергиваю попозже. Сразу после обороны замка.

Поэтому я перевела взгляд на Герду Тордарсон и припечатала громко, чтобы меня все услышали:

– Эти люди мои подданные! И я отвечаю за них! Власть – это не только привилегии, но еще и ответственность, и защита! Поэтому сейчас перед лицом опасности я дарю им и кров, и пищу, и укрытие! Если у вас есть возражения, я готова их выслушать, но решения буду принимать, как первая женщина замка, самостоятельно! Освободите дорогу, пока я не приняла решительных мер! И уверяю вас, они вам не понравятся!

Я сделала шаг к Герде, и та невольно попятилась.

– Вы слышали меня? – спросила я тихо, но так, что слова прозвенели в тишине. – Я госпожа, хозяйка и первая женщина этого замка. И пока я здесь, эти люди будут под моей защитой. Если вы хотите остаться в замке, то будете подчиняться. Понятно?

Я увидела, как поджала губы Герда Тордарсон, а Бригитта Фростгрим спряталась за ее спину. Сврекнув на меня глазами и что-то злобно прошипев, они обе нехотя уступили дорогу, и я вошла в замок. Дети, старики и женщины потянулись за мной, и я повела их в трапезную, самое большое помещение замка. По пути я встретила нескольких слуг и громко приказала:

– Прислать ко мне экономку! Срочно! Мне нужно знать, сколько у нас припасов и что мы можем выделить для людей!

Я провела женщин и детей в большой зал трапезной, где можно было временно разместиться. Они робко жались по углам, матери успокаивали плачущих малышей, старики опускались на лавки, тяжело дыша. Я понимала, что скорее всего в этом мире не принято приглашать крестьян в дом к господину, но просто не могла сейчас поступить иначе.

И в этот момент ко мне подбежали две мои служанки, про которых я за это время уже успела позабыть. Астрид и Ингрид выглядели взволнованными, но при этом счастливыми оттого, что я вернулась.

– Госпожа! – запыхалась Астрид. – Вы здесь! Мы так волновались! Счастье-то какое!

– Госпожа, вы, наверное, устали с дороги, – подхватила Ингрид, окидывая меня обеспокоенным взглядом. – Я уже приказала нагреть воду для ванны. И в ваших покоях приготовлена свежая постель. Позвольте, я провожу вас, вы отдохнете!

– И ваши волосы, госпожа? Они опять все в соломе и земле! Нужно промыть и тщательно расчесать! – переняла Астрид.

– В нескольких отварах! – вторила ей Ингрид.

Я остановилась, перевела дух и покачала головой. Я была грязная, уставшая, с волосами, спутанными ветром, и чувствовала себя так, будто меня переехала телега, груженная крестьянским скарбом. Все же жизнь в монастыре была не сахарной, потом был бой с драугом и ночевка в лесу. Я и в самом деле устала, но сейчас было не время для отдыха.

– Нет, – твердо сказала я, отмахиваясь. – Сначала дела. Мне нужна экономка и доклад о припасах. Но не эта Бригитта, которая в замке исключительно для… красоты! А та, кто в действительности знает о положении дел! Люди должны быть накормлены и устроены. Ванна и отдых подождут.

Служанки переглянулись, но я видела, как в их глазах мелькнуло уважение.

– Я найду экономку, госпожа, – сказала Ингрид и побежала выполнять поручение.

Я потерла лоб, стоя посреди зала, среди людей, которые смотрели на меня с надеждой. Здесь совершенно бесполезна магия. Ей, увы, не сделаешь сытную похлебку на такую прорву людей, не постелешь солому в том месте, где предстоит упасть, и не успокоишь плачущего ребенка.

Вскоре в трапезную стремительно вошла не старая еще женщина, поспешно вытирая руки о фартук. Она была крепкая, коренастая, с руками, которые привыкли к тяжелой работе. Самое главное, что я увидела, как ее глаза быстро осмотрели трапезную. Она оценила и количество людей, и их состояние. Наверняка быстро пересчитала количество детей, стариков и женщин, которые могут работать и помочь в замке.

– Госпожа, – сказала она, поклонившись, и голос у нее был низкий и немного хрипловатый, но при этом уверенный. – Меня зовут Гельга Эддис, мне сказали, что вы меня звали.

* * *

– Экономка?

– Ну, не совсем, – замялась она. – Ключи мне никто не вручал. Они у… Бригитты.

– Все обязанности на тебе?

– Да, – прямо посмотрела она на меня и тут я поняла, что мы сработаемся.

– Мы не успели познакомится до моего отъезда. Не было времени, а сейчас у нас сложные времена, и мне понадобится вся ваша помощь! Мне нужно знать, сколько у нас припасов. И сколько людей мы можем прокормить и разместить! – спросила я.

Гельга кивнула, и я увидела, как ее лицо стало сосредоточенным. Она мысленно прикидывала запасы, людей, сроки.

– Муки у нас достаточно, госпожа, – начала она, перечисляя. – Но если кормить всех три раза в день, то через две недели начнутся проблемы. Мясо есть вяленое и солонина, но его не так много. Овощи, если экономно расходовать, протянут месяц. Соль, травы и крупы тоже с запасом. Но если войско затянет осаду…

– Мы будем решать проблемы по мере их поступления, – перебила я. – Сейчас главное решить насущные задачи. Место для ночлега и горячую еду. Организуйте кухню так, чтобы каждый получил миску горячей похлебки сегодня к вечеру, детей покормить в первую очередь. – Гельга снова кивнула, и поклонилась. – И если кто-то будет вам мешать, то отправляйте этого смельчака прямо ко мне. Это понятно? Вы у нас с этого дня экономка, ключи я лично вручу вам при всех во время ужина.

– Будет сделано, госпожа, – и я увидела, как на ее суровом лице промелькнула радость и удовлетворение.

Я хотела еще что-то добавить, но в этот момент появился один из воинов.

– Госпожа, вас хёвдинг зовет.

Я кивнула, и перевела взгляд на Гельгу.

– Вы справитесь?

– Не волнуйтесь, госпожа, – ответила она, и в ее голосе слышалась уверенность. – Я кормила и размещала и большее количество людей, и они при этом были куда более привередливыми.

Я не сдержала улыбки и направилась к выходу. В этом замке у меня совершенно точно появился еще один союзник.

Воин привел меня в оружейную. Именно здесь мы обсуждали план похода перед тем, как отправились к поместью вдовы вассала и любовницы моего мужа Тиры Гудоттир. Вот еще одна головная боль. Нужно с ней что-то решать, и на Гарольда не стоит полагаться в этом вопросе.

За длинным столом уже сидели несколько воинов, которых, в отличие от прошлого раза, я знала. Все они, как только я вошла, проворно вскочили на ноги, приветствуя меня. Гарольд тоже встал и проводил на место рядом с собой, подчеркивая мой статус.

Сидеть за столом остался только старик Ульф Тордарсон, но он расплылся в такой довольной улыбке при виде меня, как будто я была его самой любимой потерянной и вновь обретенной родственницей. Ну или я каким-то образом вдруг оказалась сразу на девятом месяце беременности, хотя мы отсутствовали меньше двух, и при этом повитуха уверяла, что будет тройня.

После того, как я села, Гарольд кивнул, и все остальные тоже опустились в высокие деревянные кресла. А Гарольд отрывисто спросил:

– Кто ведет войско?

Ярок замялся на мгновение, а потом ответил:

– Гарольд, мы не знаем наверняка. Разведчики не смогли подобраться настолько близко. У нас есть только слухи.

– Я сейчас готов опираться и на слухи, – хмуро сказал Гарольд и сжал мою руку.

– Хаукр Стурласон! – рубанул Ярок.

– Дядюшка, – скривился Гарольд.

Гарольд успел мне поведать о многих своих родственниках, рассказывал и про этого. Хаукр при рождении получил имя, означающее «ястреб». Это символ хищника, который высматривает добычу свысока, терпеливо ждет и бьет точно в цель. Он был незаконнорожденным братом отца Гарольда, и соответственно, его дядей. Но дед Гарольда никогда его не признавал, и именно поэтому он носил фамилию Стурласон, как незаконный сын, и не носил родовое имя Тордарсон, как Гарольд. У него никогда не было никаких прав на клановое наследство.

Долгое время дед Гарольда вообще не считал его своим сыном, а был уверен, что мать его солгала и нагуляла его от кого-то другого. Мало ли воинов в хирде? И никто бы никогда и не вспомнил о нем, если бы в один прекрасный или ужасный день, тут как посмотреть, к нему не пришли родовые способности Туманохода речного водоворота. У него проявилась магия рода.

– Хаукр полностью оправдывает свое имя, – хмуро продолжил Ярок. – Он хищник, который наблюдает, выжидает и наносит удар.

– У него всегда была такая стратегия, – подхватил Эйнар Синебородый. – Он никогда не любил атаковать открыто, странно, что сейчас он идет с войском… Но с другой стороны, любой другой уже давно бы похвастался и проявил себя. А имя предводителя нам не известно до сих пор.

– Да и войско собралось быстро, и самое главное, скрытно! – кивнул Торкель Молчаливый

– Давайте, я озвучу то, что вы пытаетесь сказать? – задумчиво протянула я. – Если открытый бой не его стихия, то в его духе натравливать на лишенного магии после уничтожения драуга противника Черного Кондрата? – Все переглянулись, Гарольд в упор посмотрел на меня, а я продолжила: – Подсылать и подкупать предателя Магнуса? – при упоминании о бывшем друге все нахмурились, но я увидела скупые кивки, и закончила свою мысль: – И сделать некромантом собственного сына, чтобы тот напал на нас в монастыре.

Последние слова заставили всех пораженно уставиться на меня, а у Бьёрна Поющего даже рот открылся от удивления.

– Тогда в монастыре он один раз назвал тебя «братцем». Мы тогда не обратили внимание на это, решив, что он так оговорился, привыкнув называть всех монахов братьями. Но что, если это не так? И никакой оговорки не было? Сейчас все складывается весьма логично? – и я вопросительно посмотрела на старика Ульфа Тордарсона.

– Я не знаю всех ваших дел в монастыре не успел еще во все вникнуть, но в ее словах есть логика, – проскрипел старик. – Хаукр незаконнорожденный и всю жизнь пытается доказать свою причастность к семье. Это его главная боль.

– Как будем действовать, Гарольд? – спросил Ярок, и мы все посмотрели на нашего хёвдинга.