Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 22 Собеседование у викингов: как вы предпочитаете проводить время с женой? Под знаменем Одина? Под северным сиянием? Под песнь клинков и поцелуев? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 22 Собеседование у викингов: как вы предпочитаете проводить время с женой? Под знаменем Одина? Под северным сиянием? Под песнь клинков и поцелуев? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Как добрый рыцарь мой хорош! Я вся принадлежу ему.

Как сладко сердцу моему, когда его я обниму!

Кто целый мир в себя влюбил

Высокой доблестью своей, тот мне навеки будет мил!

Бургграф фон Регенсбург, «Поэзия трубадуров»

Руки Гарольда, большие и сильные, ложатся на мою талию и резко притягивают к горячему телу. Он наклоняется ко мне так низко, что его губы почти задевают мои, обжигая дыханием, а его потемневшие сиреневые глаза кажутся бездонными и горят желанием, которое он и не думает скрывать.

– Обратной дороги не будет, – немного угрожающе шепчет он.

– Я не сворачиваю и не уклоняюсь с намеченного пути, – шепчу в его губы в ответ.

Внизу живота, глубоко и пугающе, разливается тягучая влажная тяжесть. Соски под немного шершавым полотном сорочки до боли твердеют, а мое дыхание сбивается, превращаясь в короткие всхлипы. Гарольд не дает мне больше времени на разговоры и размышления. Его взгляд становится тяжелым, и я ощущаю его на себе, как прикосновение. Его глаза медленно опускаются к моей вздымающейся груди, и он хрипло шепчет:

– Давай помогу с платьем?

Я поворачиваюсь к нему спиной и чувствую, как его пальцы проворно справляются со шнуровкой, а губы скользят по моей шее, покрывая ее быстрыми поцелуями. Платье летит в сторону сваленных кое-как вещей мужа, а Гарольд вдруг подхватывает меня на руки и несет в сиреневый туман.

– А… – только и успеваю сказать от неожиданности, как меня окутывает странная легкость и невесомость.

Воды в чаше нет, только клубится туман. Магия, наполняющая источник, и в самом деле похожа на ласковый ветерок, что сейчас окутывает и омывает меня. Сиреневые волны колышутся и мерцают вокруг меня.

Но вот уже Гарольд ставит меня на ноги и прижимает к стене этой странной чаши. Он вжимает меня всем своим весом, твердым раскаленным телом, не оставляя между нами ни малейшего пространства.

Гарольд снова нависает надо мной и издает низкий вибрирующий рык прямо мне в рот, как хищник, который наконец получил свою давно желаемую добычу. Его губы накрывают мои, и он целует меня властно и ярко, захватывая и отвоевывая. Он почти сразу же проникает своим языком мне в рот, и вот он уже везде исследует меня, словно пытается выпить досуха и подчинить себе каждый мой вздох. А потом он втягивает в себя мой язык и ласкает его изнутри с жадной нежностью, словно именно он источник его силы и магии.

Я сама тянусь к нему, чувствуя огромный прилив желания и магических сил. И это совершенно не похоже на уже привычную мне боевую ярость валькирии. Это что-то нежное и щемящее.

Гарольд спускает с моих плеч тонкие бретельки сорочки, а после обхватывает ладонями мою грудь и сжимает ее; его губы переходят на шею и вскоре оказываются на груди. Я стону и выгибаюсь ему навстречу, его руки уже крепко сжимают мои ягодицы, а губы снова припадают к груди. Он сначала ласкает мягко, просто нежно скользя по соскам, делая их похожими на твердые, маленькие драгоценные камушки. Но потом он втягивает один в рот и прикусывает, заставляя меня вскрикнуть и теснее прижаться к нему бедрами.

Между ног становиться очень влажно и горячо, а Гарольд хватает мою сорочку и просто раздирает ее на две половины, выкидывая куда-то в кучу наших вещей. На мне из одежды остаются только панталоны, к которым я, признаться, уже даже привыкла. К тому же они красивые, те самые, что прибыли вместе со мной в этот мир. И я не чувствую неловкости, а наоборот, смотрю на Гарольда, все еще окутанного сиреневым туманом, с легким вызовом.

Он поднимает на меня восторженный взгляд, но ничего при этом не говорит, а только улыбается и тянет с меня это кружевное безобразие. Я переступаю босыми ногами и наблюдаю как они летят куда-то в сторону. Я стою перед мужем совершенно обнаженная и буквально всей кожей чувствую его восторженный взгляд, скользящий по моему телу.

– Ты самое прекрасное, что я видел в жизни, – шепчет он.

Его глаза потемнели, и я увидела в них не только желание, но и что-то похожее на восхищение и благоговение. А еще мне показалось, что он как будто не верил, что это происходит. Как будто я была чудом, которое он боялся спугнуть.

И вдруг муж опускается передо мной на колени.

Его губы и язык скользят по моему животу, пупку и спускаются ниже.

– Гарольд, – вцепляюсь я пальчиками ему в волосы и пытаюсь остановить, потому что отчаянно трушу, ведь в моей прошлой жизни у меня был довольно скудный опыт, и никто никогда такого для меня не делал.

– Ты бы меньше думала в такие моменты, Инга, – вернул мне Гарольд мою же собственную фразу, заставив меня улыбнуться тому, что мы так согласны.

Он снова наклоняется, его рот добирается к самому потаенному месту, плотно прижимаясь, словно он снова нашел для себя еще одно место магической силы. Его язык не спрашивает разрешения, он просто берет сильно и властно, и при этом этот могучий мужчина стоит передо мной на коленях. Он горячо и уверенно проходит языком и замирает у клитора, начиная медленно и почти мучительно его посасывать. Я впиваюсь пальцами в его волосы, не потому, что хочу оттолкнуть его или причинить боль, а просто чтобы удержаться на краю реальности.

С моих губ срывается хриплый стон, а он отвечает мне, сильнее вдавливая лицо между моих ног, его проворный язык ныряет внутрь, обводя круги, надавливая и дразня. Я чувствую, как все внутри сжимается, как влага течет, а мои бедра начинают подрагивать.

А потом Гарольд добавляет один палец. Он вводит его в меня глубоко и сильно, а я снова выгибаюсь ему навстречу. За одним пальцем следует второй, теперь они уверенно и ритмично двигаются вместе. Гарольд ускоряется, слыша еще один мог протяжный полувсхлип, полустон, и его пальцы во мне двигаются быстрее, жестче, при этом его язык круговыми движениями продолжает терзать мой клитор.

Во мне все сжимается, как невидимые нити, как те самые канаты на требушете, и сейчас огромный тяжелый груз тянет вниз, чтобы уже в следующее мгновенье упасть и взмыть вверх с высокой скоростью.

Я кончаю резко, почти болезненно, и мое тело раскрывается ему навстречу. Я кричу сильно и громко, мой крик отражается под куполом залы, отдаваясь эхом и возвращаясь к нам магической волной. Внутри меня все пульсирует и сжимается вокруг его пальцев, а он не останавливается и продолжает вращение, растягивая мой оргазм и заставляя меня пройти через него снова и снова, пока я не начинаю задыхаться от переполнявших меня ощущений.

– Я сейчас умру, – выдавливаю я из себя, откидывая голову на бортик магической чаши.

Гарольд поднимается, и его взгляд, безумный и дикий, находит мой, затуманенный и расслабленный.

– Я никогда этого не допущу, пока жив, – серьезно говорит он и подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить ногами его бедра.

Я опускаю взгляд вниз и вижу, что туман полностью рассеялся. Его больше нет между нашими телами. Я рассматриваю Гарольда и прихожу в восторг от того, что вижу. Мне все нравится, несмотря на, казалось, пугающие размеры.

Он крепко держит меня и начинает медленно скользить в меня. Я чувствую, как он раздвигает и проникает в меня. Наши глаза связаны, он ни на секунду не отводит взгляд, прожигая меня им и как будто заполняя. И тут он резко входит до конца, одним толчком разрывая все преграды. Я охаю всего на мгновенье, но боли не чувствую. Скорее, наполненность и силу. Он огромный, горячий и полностью заполняет меня до предела. Магия источника, казалось, притупляла боль, оставляя только наполненность и жар.

Гарольд на секунду замирает, и я отчетливо вижу, как сиреневый туман вокруг нас набирает густоту и силу. Но еще и моя магия вплетена в этот красивый струящийся сиренево-золотой кисель. Эти вихри клубятся вокруг нас, и мы оказываемся окутаны водоворотом, который кружится и набирает скорость.

Гарольд на секунду замирает, давая мне привыкнуть к ощущениям, а потом начинает двигаться сразу сильно и глубоко, не давая мне прийти в себя и вынырнуть на поверхность нашего чувственного омута.

Я чувствую, как он упирается в меня куда-то очень глубоко, как мои стенки обхватывают его так плотно, словно я не собираюсь его выпускать. Но он в ответ только ускоряется, прижимая меня к себе сильными руками.

– Я люблю тебя, – шепчет он в мои губы.

– Я люблю тебя, – отвечаю ему в ответ.

И мир вокруг нас словно сходит с ума. Вихри магических водоворотов приходят в неистовство и вращаются с нереальной скоростью, недоступной моему затуманенному страстью взору. Я снова кончаю, и мое тело бьет крупной дрожью, я сжимаюсь вокруг него и кричу громко и открыто, как никогда прежде не кричала в чувственном экстазе, а по моим щекам текут слезы от этих небывалых могучих ощущений.

Гарольд вторит мне, рычит что-то неразборчивое, а потом делает несколько рваных толчков и кончает, глубоко вдавливаясь в меня. Его грозный рык смешивается с моим криком и сильным выдохом разметает магические потоки. Мы дышим тяжело с ним в унисон, становясь единым целым, которое теперь невозможно разъединить. Мы проросли и спаялись вместе, и наши жизни никогда не будут больше разъединены. Я понимаю это сейчас отчетливо, даже плавая в эйфории сиреневого тумана.

Гарольд осторожно поднимает меня не руки и выходит вместе со мной из магической чаши. Он укладывает меня на походную кровать, крепко прижимая к себе, и умудряется еще и укрыть нас шерстяным одеялом.

Я целую его в мокрое от пота плечо и утыкаюсь носом в его кожу.

– Спи, любовь моя, – шепчет он мне куда-то в волосы.

Я поднимаю голову, чтобы поймать его взгляд, и спрашиваю шепотом, нежась в коконе его рук:

– А завтра?

– А завтра будет новый день, – шепчет он мне в ответ, легко целуя.

– И мы победим?

– Даже не сомневаюсь ни на мгновенье, – отвечает он.

Он снова легко, почти невесомо поцеловал меня, и в этом поцелуе было и обещание, и нежность, и защита. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в его тепле.

Я проваливаюсь в сон, впервые не видя вокруг себя сиренево-золотистого купола. Просто потому, что сегодня купол огромный и он сам окутывает и убаюкивает нас в своих магических объятиях, помогая, восстанавливая и расширяя все возможные магические резервы. Замок сам стал нашим куполом.

Глава 23 Собеседование у викингов: готовы ли вы полагаться на коллег по хирду и работать в команде? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 23 Собеседование у викингов: готовы ли вы полагаться на коллег по хирду и работать в команде? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Я, лорд Хоррик Канорем, сын Верховного Короля Валорика Канорема, Верховный Принц Дома Канорем, Мастер Клинка Гайи, Хранитель Врат Лорало, Властелин Калорического Пламени, Вестник Надежды, Герольд Священного Ордена Адамантовой Пики, Паладин Кото, Убийца Льва Эссы, Триумфатор! Свет Звезд! Искоренитель!

Warhammer 40,000 преклоняет колено перед такой безупречной и пафосной литанией.

«Десятина – Эпизод 2»

Утром я с удивлением проснулась первая, долго не могла понять, почему нет тревожного звука колокола, и только потом осознала, что мы в замке, а не в монастыре. А после насторожилась, что не слышу ни криков, ни топота сапог по каменным плитам. Просто плотная и тяжелая тишина, как туман над рекой. У нас же войско на подходе? Почему нет сигналов и нет звуков труб? Почему такая странная тишина?

Я открыла глаза и поняла, что лежу на походной кровати в месте магической силы, укрытая шерстяным одеялом. А рядом, прижимая меня к себе, спит Гарольд. Обычно я просыпалась одна, потому что муж вскакивал первый. И вот впервые он лежит рядом, его рука на моей талии, тяжелая и теплая, и я чувствую его ровное и глубокое дыхание на своем затылке.

Я не стала его будить, а просто лежала и слушала тишину. И наслаждалась теплом и покоем, потому что понимала, что это наверняка последние спокойные минуты на сегодня. День будет сложным, нужно выдержать начало осады против тысячного войска, собранного моими родственничками, которых я и в глаза ни разу не видела.

Гарольд зашевелился, и его рука прижала меня крепче.

– Ты уже не спишь? – прошептал он мне в затылок.

– Уже нет, – ответила я, поворачиваясь к нему.

Гарольд наклонился к моим губам и поцеловал, но углублять поцелуй не стал, а настороженно остановился.

– Я не понимаю? Почему так тихо?

– Вот и я удивилась, – и я высвободилась из его объятий.

Мы встали и в четыре руки принялись одеваться, постоянно хихикая и перебрасываясь одеждой. Я кидала ему его нижние штаны, а он торжественно вручил мне мои кружевные панталоны. Я расхохоталась, потому что перед этим он их покрутил, повертел и даже затылок почесал. Явно такую вещицу он видел впервые.

– Идем, – сказал он, когда мы оба были одеты, и протянул мне руку. – Нам нужно посмотреть, кто же к нам пожаловал.

Мы вышли на улицу, и в глаза ударил яркий солнечный свет. День явно двигался к середине, солнце стояло очень высоко. И почему же на нас до сих пор никто не напал?

Как только мы появились в дверях, все на минуту замерли, но потом поспешили по своим делам, старательно отводя глаза. Чем мы там всю ночь занимались, было понятно и так, но никто не позволил себе ни одной пошлой шуточки. Тогда, в монастыре, в первый день нашего с Гарольда знакомства, их было предостаточно. А сейчас были только улыбки, и не более.

К нам подбежал Ярок и еще несколько воинов, а за ними спешили с подносами обе мои служанки. Девушки вручили мне кружку и хлеб с мясом. Гарольд слушал доклад Ярока, что войско прибыло, и даже магическая катапульта на месте, но пока никто нападать не спешит, и у самого Ярока нет никаких соображений по этому поводу.

Гарольд ел вместе со мной на ходу, пока мы шли в смотровую башню. Поднимались мы вместе, и муж крепко держал меня за руку. Когда мы вышли на площадку, я замерла от простиравшейся передо мной картины.

Внизу расположилось войско, не у самых стен, а чуть поодаль, вне досягаемости стрел. И это войско было настоящим. Это не толпа непонятного сброда с вилами и не разбойники, которые пришли пограбить в надежде на легкую добычу. Перед нами стояли ровные ряды пехотинцев в кожаных доспехах. Была и конница на крепких и совершенно точно боевых, а не деревенских лошадях. Лучники заняли самую верную со стратегической точки зрения позицию на холме.

На ветру трепетали знамена. На большинстве красовался тот же герб, что и на кольце, плотно сидящем на моем пальце, и принадлежал этот герб роду Иудекс.

А вдалеке, на расстоянии, недосягаемом для наших лучников, воины устанавливали магический требушет. Я видела такие на картинках в учебниках истории моего мира. Осадное орудие, которое метает камни с помощью противовеса, мне всегда оно напоминало эдакое коромысло, у которого одно ведро было полным, а другое пустым. Вот под действием гравитации и метались на огромные расстояния камни. Этот требушет был большим, и даже отсюда я видела, что он испещрен магическими рунами, которые светились рыжей, почти золотой магией. Магией моего цвета. Я видела, как вокруг него суетятся люди, как они подтаскивают камни. Каждый такой камень мог пробить брешь в стене. Каждый такой камень мог убить десятки людей.

– Кто имеет право сейчас командовать войском Иудекс? – спросил со сталью в голосе Гарольд.

Я понятия не имела, но рискнула предположить наугад:

– Старший брат.

– Ее старший брат, Дагоме Иудекс, – подтвердил мою догадку Ярок.

– Думаете, пришел лично? – задумчиво потер подбородок Гарольд.

– Думаю, что да, – кивнул Ярок. – Вон смотри, те знамена! Это явно его личное знамя полощется на ветру.

– Гарольд! – и я сжала его руку. – Они ее заряжают!

– Отражаем! – отдал приказ Гарольд и сжал мою руку в ответ.

И тут же нити сиреневой магии потянулись по всему замку, сплетаясь в сеть, похожую на рыболовную. Руны, что я видела еще в первый день, вытесанные на серых камнях стен и башен, как будто оживали и начинали светиться. Замок накрыло крепкой сетью, и половина из этих плотных нитей светились рыже-золотой магией. Моей магией. Вот так-то, братец!

* * *

В сторону замка полетел огромный камень, больше похожий на скалу. Он быстро приближался, и я с ужасом ждала, что будет, когда он упадет. Но ничего не произошло! Камень врезался в нашу с Гарольдом сеть и раскололся на части, чтобы потом просто рассыпаться пылью, заставив всех, кто под нее попал на замковом дворе, недовольно чихнуть.

Мы так и стояли, взявшись за руки и поддерживая сеть, но к нашему огромному удивлению, других камней не было. Ни один не полетел больше в сторону замка, и мы все недоуменно переглядывались.

– Гарольд! Смотри! Они ее разбирают! Это еще почему? – удивленно указал пальцем на требушет Ярок.

– Вот сейчас и узнаем, – скривил губы в недоброй улыбке Гарольд, наблюдая, как от войска отделилась небольшая его часть.

Все, кто направил коней в сторону замка – а их было не меньше сотни – выглядели внушительно: все на холеных конях, все хорошо вооружены, их латы сверкали на солнце. Они остановились недалеко от главных ворот; стрелы туда совершенно точно долетали, поэтому Гарольд сквозь зубы отрывисто негромко приказал:

– Не стрелять!

Ярок понимающе кивнул и повернулся, чтобы громким, зычным голосом проорать на стены и дальние башни:

– Не стрелять!

И ему вторили, передавая дальше приказ на все голоса:

– Голову оторву тому, кто выпустит стрелу!

– Улоф! Выложил стрелу из лука и убрал в кочан! Болван!

От войска отделился оруженосец-герольд и поскакал в нашу сторону. Он остановился возле стены, как раз там, где мы стояли на башне. Оруженосец снял шлем, и я увидела совсем юное мальчишеское лицо.

Он громким голосом начал говорить. Его было хорошо слышно и на башне, и на стенах, и даже в замковом дворе.

– Мой господин, старший наследник рода Иудекс, дроттинн Дагоме Арб Иудекс, сын хёвдинга Праетора Арб Иудекс, Прекраснейший из Сынов Севера, Победитель Чудовищного Драуга Рейкьявика, Укротитель мятежных домов, предавших корону, Хранитель Древних Рун Иудекс, Сокрушитель Врагов Короны, Податель Милости Павшим, Триумфатор Турнира Трёх Молотов, Победитель Хольмганга Семи Ветров, Победитель Большого Турнира Ледяного Клыка,Победитель Турнира Тысячи Копий…

Мальчик говорил, а на наших лицах расцветали улыбки, уж больно комично сейчас звучало перечисление всех этих громоздких титулов. За нашими спинами раздались смешки, а в замковом дворе уже откровенно посмеивались.

Мальчик запнулся и сделал вдох, а Гарольд с напускной заботой спросил:

– Ты закончил? Или будешь перечислять все его победы на магическом и политическом поприще? Не забудь еще все замки и владения перечислить! И земли! Все земли, которыми он владеет, будешь перечислять? Не забудь про луг у каменной заводи и поле чертополоха, сразу как зайдешь, налево от столицы.

За нашими спинами раздался дружный гомерических хохот.

– Свейнн, прекрати уже и переходи к сути! – раздался грозный рык, и один из воинов, что стоял в центре отборной сотни, снял шлем, обнажая голову и открыто демонстрируя нам свою ярко-рыжую, такую же, как и у меня, шевелюру.

Я встретилась с ним глазами и задержала дыхание. Я его узнала. Это он в монастыре принимал участие в тренировке воинов и участвовал в спарринге с деревянным мечом. Это его глаза так нагло в упор меня тогда разглядывали, и он даже не думал их отводить. Его волосы тогда были надежно спрятаны под косынкой, а сам он исчез, как только я решила указать на него Гарольду. Так вот кто это был! Это, оказывается, мой собственный родной брат, которого я, как выясняется, уже видела.

– Сестренка! Инга! Рад снова тебя видеть! – зычно завопил этот родственничек.

И ведь не соврал ни словом, мы и в самом деле уже встречались в монастыре, но все сейчас решили, что нас связывает общее прошлое.

– С удовольствием побрею твою рыжую гриву и сделаю лысым с помощью моего боевого топора, братец! – в тон ему ответила я.

– Кровожадная ты у нас! Но я дам тебе такую возможность, так и быть! – пробасил с улыбкой этот рыжий гигант и гаркнул уже оруженосцу-герольду. – Свейнн! Переходи уже к сути, или я тебя выгоню! Или вон сестренке отдам на растерзание! Ее муженек будет этому особенно рад, ведь ты бесишь всех до зубовного скрежета с первой минуты знакомства. К сути!

Оруженосец-герольд несколько раз тяжко вздохнул, сглотнул и все тем же зычным голосом начал снова-здорово:

– Мой господин предлагает тебе, хёвдинг Гарольд Стурла Тордарсон, Туманоход речного водоворота, Владетель замка Глитнир, Победитель…

– К сути, малыш, – перебив его, зарычал Гарольд. – Я знаю все свои титулы!

Я прижалась к его плечу и, поймав его взгляд, тихо шепнула, так, чтобы слышал только он:

– А я бы послушала. А там будет: «Самый горячий мужчина, подаривший мне незабываемую брачную ночь»?

Гарольд улыбнулся, в его глазах искрилось неподдельное веселье. Этот герольд повеселил всех и сильно разрядил обстановку.

– И не только брачную… У нас впереди много ночей, – шепнул он в ответ и поцеловал меня на глазах у «любимого» братца, тысячного войска и наших людей.

Герольд что-то там еще говорил, но мы увлеченно целовались и, по-моему, все смотрели на нас, а не на этого мальчика. Или так казалось только мне, совершенно утонувшей в сладких ощущениях? Гарольд все слышал, и оторвавшись от меня, зычно переспросил во всю силу своих легких, обращаясь к Дагоме Иудексу, а не к герольду:

– Сто моих рыцарей против ста твоих? Устроим лихое побоище, пересчитаем ребра друг другу и переломаем парочку костей!

И его голос звучал не как вопрос, а как утверждение.

– Я так понял, это согласие? – не менее зычно прокричал в ответ Дагоме Иудекс.

– Восторженное одобрение! – хохотнул в ответ Гарольд. – Ярок, латы! И отбирай сотню!

– Да у меня больше желающих! Как я их отберу? Там все готовы размяться! – сокрушенно охнул гигант.

– Я иду! – звонко, на всю округу, заявила я.

* * *

Гарольд резко остановился, и я видела, как его пальцы сжались в кулаки, как на скулах заиграли желваки. И снова все остановились и замерли, и только переводили взгляды со скрежещущего зубами от злости Гарольда на решительную меня и обратно, и молча ждали. Даже ветер, казалось, стих.

И тут со стороны войска из-за стены прилетело:

– Так и знал, сестрёнка! Топор прихвати! Не терпится увидеть его в действии!

– Даже не сомневайся, Даг, прихвачу! – громко ответила я, не поворачивая в его сторону головы и не удостаивая взглядом, потому что в упор смотрела на Гарольда.

– Ярок! Кольчугу моей жене, и латные наплечники, и наколенники, – наконец ответил Гарольд, и все дружно выдохнули.

А дальше он схватил меня за руку и потащил переодеваться. Мы влетели в оружейную, и муж грозно хлопнул дверью, оставляя за ней оруженосцев с доспехами и моих служанок с кольчугой и штанами.

Я думала, он будет сейчас ругаться, но он просто набросился на мои губы с поцелуем и прижал меня всем телом к двери. Так мы и целовались, но потом Гарольд отстранился и выдохнул мне в губы:

– Я чувствую, вечером сломаю кровать в нашей спальне.

– Обещаешь? – с вызовом посмотрела я на него.

– Клянусь! – улыбнулся он мне.

Мы спешно одевались, и я спросила, когда натягивала свои старые кожаные сапоги, наотрез отказавшись от латных сабатонов:

– Ты даже и не подумал меня не пускать?

– У меня бы не получилось, – пожал он плечами, крутя рукой и пробуя крепление лат. – Я знал, на ком женился, так что другого ждать не приходится.

– А ведь совсем недавно ты даже не захотел за моим топором возвратиться на поле сражения, – хмыкнула я, прилаживая нож и пояс.

– Тогда я до конца не осознавал свое счастье, – хмыкнул он. – К тому же я уверен, что твой братец убьет сам любого, кто посмеет тебя ранить, так что на поле боя ты будешь в безопасности, как у нас в спальне.

– Кстати, он мой! – сжав топор, сказала я.

– Не возражаю. Никто не осмелится поднять руку на наследника рода Иудекс. Еще и поэтому так смешно звучали все его титулы. Уверен, что он заслужил только половину из них, – фыркнул Гарольд.

Понятия не имею, что там заслужил или не заслужил мой братец, потому что видела его только второй раз в жизни, да и он меня тоже. Но я, разумеется, ничего не ответила, а только сунула уже привычным жестом за спину топор и вышла из оружейной за Гарольдом.

Он был при полном латном доспехе, а вот я даже шлем не стала одевать, а Гарольд не стал настаивать, потому что мои яркие рыжие волосы сами служили мне защитой получше шлема, потому что никто и в самом деле не осмелится напасть.

Мне подвели коня, и я взлетела на него, потому что доспехов на мне было совсем немного. Наплечники были почти невесомыми, да и наколенников я тоже почти не чувствовала. Мы с Гарольдом выехали в открывшиеся ворота первыми. Рядом.

За нами следовали те сто рыцарей, которых весьма придирчиво отбирал Ярок. Сам командир гарнизона был страшно доволен и ехал сразу за нами.

Мы замерли друг против друга, и оба небольших войска нагло пялились, перебрасывались шуточками, обещаниями переломать друг другу ноги, руки, ребра и оторвать… Ну понятно, что оторвать.

– Спешиться! Увести лошадей! – неожиданно громко скомандовал Дагоме Иудекс, и первый, перекинув ногу, спрыгнул в тяжеленом доспехе на землю.

Оруженосец подхватил под уздцы коня и повел его в сторону войска за их спинами.

Гарольд последовал примеру брата и приказал:

– Спешиться!

Он подошел ко мне и снял с лошади.

– Почему, Гарольд? – удивленно посмотрела я на него.

– Он бережет тебя. Лошади – не люди, им он приказать не может. От помчавшегося напуганного коня или от удара копытом он не сумеет тебя уберечь, и не собирается рисковать. Я бы поступил так же, – тихо пояснил Гарольд.

– Но я все равно его побрею! – зло прошипела я.

– Удачи! – весело хмыкнул муж.

– А ты чего такой веселый? – подозрительно посмотрела я на него, наблюдая, как оруженосцы отводят наших лошадей в сторону замка.

– Просто доволен, что смертей не будет, урожай не пострадает, твой братец вскоре уберется с моих земель, а ты останешься со мной, – ответил он.

– Это еще почему? – прищурилась я.

– Когда они стали разбирать магический требушет, я уже понял, что осады не будет, – улыбнулся довольный Гарольд.

Ответить я ничего не успела, так как герольды с обеих сторон громко протрубили начало битвы и я, выхватив из-за спины топор, понеслась первая прямо навстречу «горячо любимому» родственнику. Все уступали мне дорогу, а во вражеском войске вообще шарахнулись в сторону, как от прокаженной. Остался стоять только мой братец с непокрытой головой и дурацкой улыбкой. Вокруг нас было пространство, как некий круг на арене, который никто не рискнул пересекать. Я краем глаза увидела, что муж скрестил мечи с воином, что стоял рядом с братом, но далеко не отходил, явно собираясь вмешаться в случае чего.

– Дорогая сестренка! Как я рад тебя видеть! – сказал Дагоме Иудекс, обнажая и поднимая меч.

– А я вот ни в малейшей степени! – и атаковала первой.

Мой топор просвистел и, разумеется, не задел его, а он почти молниеносно ответил, я едва успела подставить топор, и лезвие меча скользнуло по древку, высекая искры. Дагоме Иудекс не рубил, а фехтовал-танцевал, с легкой грацией прирожденного воина. Его меч красиво порхал в воздухе, как живой. Он наносил удары со всех сторон. Мне казалось, что его меч повсюду – и сверху, и снизу, и сбоку. Он был быстр, он был точен, он был совершенно точно смертоносен, но не по отношению ко мне. Я сразу поняла, что если бы он хотел, он уже убил меня. Но он не хотел, и я уверена, берег меня; все его удары были точно рассчитаны, чтобы не навредить и успеть остановить меч на волосок от моей кожи.

Я видела это в каждом его отточенном движении. Он не наносил удары в полную силу и не целился ни в шею, ни в живот, ни в голову. Только рука, бедро и главное, мой топор, звон которого он слушал, как мне показалось, с особенным удовольствием. Он играл со мной, как кошка с мышью, проверяя, на что я способна. И это начинало меня откровенно бесить и выводить из себя, учитывая, что все же я не была обученным воином в полном понимании этого слова, и в битвах толком не принимала участия.

* * *

– Ты чего приехал? – бросила я, отражая его очередной удар и подставляя топор под его меч, с гордостью вспоминая, что этому приему меня Гарольд научил.

– Ты поверишь, если скажу, что тебя приехал спасать?

– Поздновато спохватился, не находишь? Я не слабая, как видишь, сама справилась, – крикнула я, отражая очередной удар и отступая на шаг. – Или думаешь, что я в тебе нуждаюсь?

– Я думаю, ты моя сестра, – ответил он. – А еще я знаю, что в нашей семье уже лет сто не было настоящей валькирии. Как, по-твоему, я должен был отреагировать, когда слухи о тебе пришли в столицу?

– Поторопиться?

– Я спешил, как мог. И там, в монастыре, понял, что ты в безопасности с ним, и что брак не заключен по сути. Поэтому вернулся забрать тебя. И только вчера понял, что не получится, – ответил он.

– Мы консумировали брак, – подтвердила я.

– Магическая волна была мощной! Для любой другой девушки даже это не было бы проблемой, но ты валькирия. И тебя теперь даже силой от него не оторвать. И я смирился, – кивнул он.

– Смирился он!

Я перешла в атаку. Топор в моих руках словно стал продолжением меня. Я рубила, наносила удары, разворачивалась, уклонялась. Я вкладывала в каждый удар всю свою силу, всю свою ярость, всю свою магию. Рыжие искры вспыхивали на лезвии, и я видела, как в глазах Дагоме Иудекс мелькает удивление. Он совершенно точно не ожидал, что я буду так сильна.

Но он все еще берег меня, я видела это. Он мог бы пробить мою защиту, но не делал этого. Он мог бы ударить в открытое место, но не бил. Он просто отражал мои удары, уклонялся, отступал. И он был совершенно спокоен, как настоящий воин. Он давал мне выплеснуть всю мою ярость, страх и недовольство его вмешательством в нашу с Гарольдом жизнь.

– Угомонись, мелкая! – фыркнул он тяжело дыша.

– Ты зачем все это устроил? – и я тоже остановилась перед ним, тяжело дыша, и обвела топором поле битвы.

– Размяться захотелось. Ты должна была вместе с твоим мужем гнев выпустить и принять меня. А потом я подумал, что ты это остановишь, а я никогда не видел полет Валькирии! – и он улыбнулся и похлопал ресничками.

– Великовозрастный дуралей! – яростно воскликнула я и выпустила крылья.

Я знала, что такое полет Валькирии, и к известному музыкальному произведению он в этом мире, разумеется, не имел никакого отношения. Это было базовое умение каждой Валькирии и заключалось оно в способности остановить любую битву. Один раз мне это уже удалось, и получилось непроизвольно. Сейчас я действовала так, как было написано в той книге, что я изучала в монастыре.