Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 20 Собеседование у викингов: что выберете – молодая, развивающаяся дружина, с рискованными набегами на дальние южные поселения, или стабильная небольшая часть добычи в грабежах соседних общин?

Глава 20 Собеседование у викингов: что выберете – молодая, развивающаяся дружина, с рискованными набегами на дальние южные поселения, или стабильная небольшая часть добычи в грабежах соседних общин?

– Святая Дева, защити и сохрани

В земле неверных душу паладина.

Идут года, идут за днями дни,

Когда вернется он из Палестины?

Святая Дева, защити и сохрани…

– Как истомилась по любви моя душа!

Как я устала ждать с войны героя!

Вчера – представь! – полночною порою

Меня являлся дьявол искушать!

– И ты впустила?

– Да господь с тобой!

Он сам вошел и до утра остался.

Тэм и Йовин, «Две дамы»

Я нежилась в ванне, и вода при этом, что характерно, была горячая, настоящее блаженство после монастырских купаний. Монастырская вода была такой ледяной, что у меня сводило зубы от холода, кожа покрывалась пупырышками, и пальчики на ногах поджимались. Теперь же пар поднимался над поверхностью воды, а сама вода пахла какими-то травами. Настой из этих травок мне подливали в ванну из большого чайника. А еще Ингрид аккуратно добавляла из ковшика кипяток. До этого девушки мыли меня саму и промывали мои волосы в нескольких растворах целебных отваров.

Нет, я люблю подвиги и приключения. Люблю путешествовать и походную жизнь в целом. Но вот так нежиться в ванне, чувствуя, как усталость уходит, а мышцы расслабляются, было поистине волшебно. Да еще этот стойкий запах мяты, который витал в комнате. Кстати, комната была не моей. Девушки, переглянувшись, привели меня совершенно не в ту спальню, куда меня поселили изначально. Это было странно, но выяснять мне было некогда. Я увидела ванну, от которой шел пар, и обо всем забыла. Может, это травы так действуют?

Астрид сидела на низкой скамеечке и держала наготове полотенце, которое она предварительно нагрела у очага, а Ингрид хлопотала рядом, постоянно подливая в ванну горячей воды то из кувшина, то из чайника с отваром.

– Госпожа, вы даже не представляете, что здесь творилось, пока вас не было! – начала Астрид, и ее глаза загорелись тем особым нетерпеливым блеском, который появляется у людей, когда они готовы выложить все сплетни разом.

– Тише ты, – шикнула на нее Ингрид, но было видно, что и ей не терпится все мне рассказать. – Дай госпоже отдохнуть и расслабиться.

– Да нет, девочки, я вся внимание, и мне очень интересно, – подбодрила я, впрочем, не открывая глаза и не поднимая голову с бортика. – Рассказывайте все обстоятельно и по порядку.

Астрид тут же подала голос первой.

– Ну, во-первых, Тира Гудоттир! – выпалила она. – Она все это время сидела под арестом в восточном крыле. Ярок приставил к ней двух воинов, и она никуда не выходила, но, госпожа, вы бы видели, как она себя вела! Она требовала, чтобы ей приносили вино, жаловалась на еду, кричала, что ее держат незаконно, и грозилась, что когда вернется хёвдинг, он всех нас накажет!

– Она и в самом деле была в этом убеждена? – удивленно спросила я и приоткрыла глаза.

Астрид быстро-быстро закивала и подалась ближе, чуть не выронив из рук теплое полотенце.

– Было на это очень похоже, ведь вела она себя так уверенно, – подтвердила Ингрид, подливая еще горячей воды в ванну. – Все твердила, что Гарольд вернется и освободит ее. Но когда гонец сообщил, что вы оба в монастыре, а потом и вовсе прибыло известие, что вы возвращаетесь, она вдруг присмирела. Сидит теперь тихо, как мышь под веником, и даже не пробует погрызть сухую корочку, чтобы ее ни в коем случае не услышали и не вспомнили про нее.

– Нет, – скривилась я. – Такое предательство не забывается. И я уверена, Гарольд помнит о том, что она нагло врала ему прямо в лицо, заманивая в ловушку, а в ее поместье между тем спокойно сидел Хаукр Стурласон.

– Господин уже отдал приказ перевести ее в подвал одной из башен замка и собирался лично допросить. И это ей повезло, что не в общую тюрьму. Там сейчас яблоку негде в камере упасть. Что-то она скажет? – и Астрид вопросительно посмотрела на меня, но я пожала мокрыми плечами, давая понять, что мне это не известно.

– А Бригитта? – спросила я.

Астрид фыркнула и быстро затараторила:

– О, эта хороша, впрочем, как обычно! Палец о палец не ударила за все то время, что вы отсутствовали. Она считает себя выше работы, а ключи экономки на поясе носит. Она все время крутилась вокруг Герды Тордарсон, подлизывалась к ней, жаловалась, что новая госпожа даже время ей не уделила перед отъездом. Герда все это время ее слушала и кивала, но я слышала, как господин приказал привести Бригитту к себе в оружейную перед вечерней трапезой.

– Он видимо не станет разбираться с ней при всех, – подхватила Ингрид.

– Почему у него такое трепетное к ней отношение? – все же не выдержала и спросила я.

– Так она была его первой возлюбленной! – всплеснув руками сказала Ингрид.

– Первая любовь, – скривилась я. – Вот оно что.

– Он так и оставил ее в замке, и никуда с тех пор не отсылал. Все ей прощает и работой не нагружает, хотя она из простых, и магии у нее нет, – поджав губы, поведала Астрид.

– А Гудрун? – спросила я, вспомнив о еще одной девушке, вызвавшей у меня еще тогда чувство тревоги и опасения.

– О, Гудрун вела себя тише всех, – ответила Ингрид, немного понизив голос. – Она прислуживала Тире, но при этом никогда не оставалась с ней наедине. Всегда при свидетелях. И еще… – она замялась.

– Что? Договаривай, – подбодрила я.

– Она несколько раз подходила ко мне и спрашивала, когда вы вернетесь, – сказала Ингрид. – И каждый раз нехорошо так улыбалась, как будто знала что-то, чего не знаем мы. И когда я ей сказала, что вы скоро возвращаетесь, она противно так засмеялась и покачала головой, как будто не поверила ни единому моему слову.

Я нахмурилась. Гудрун вызывала странное чувство, хотя вроде бы и обвинить ее не в чем… Кроме глупого хихиканья, взглядов и полунамеков, ничего толком не сделала, но она все равно мне не нравилась.

* * *

– А что с остальными слугами? – спросила я, чтобы сменить тему. – Как они себя вели?

– О, тут все спокойно, – заверила Астрид. – Гельга, как всегда, руководила и не давала никому бездельничать. Даже кухонные девчонки у нее ходят по струнке.

– Как там с размещением крестьян? Или они уже вернулись в деревню? – спросила я.

– Нет, господин распорядился на эту ночь всех оставить в замке и никому в деревню не возвращаться. Опасается, что кто-то из этих разбойников может все же прорваться в деревню и натворить там дел. Лучше отправиться завтра с утра. И господин сказал, что сам с отрядом осмотрит всю деревню, чтобы избежать неожиданностей, – сияя, сообщила Астрид.

– А Гельга всех разместила, всех накормила. Женщин и детей разместила в комнатах слуг, кого-то отправила на конюшню. В основном мужчин. А некоторым распорядилась выделить соломенные тюфяки и постелить в большом зале, – закивала Ингрид.

– Она очень хорошая, госпожа. Вы не ошиблись, когда выбрали ее, – довольно улыбнулась Астрид.

Служанки продолжили болтать, пересказывая мне мельчайшие подробности замковой жизни: кто с кем поссорился, кто что сказал, кто на кого косо посмотрел, пока я не поняла, что насладилась и нанежилась достаточно, и что дел у меня еще очень много.

– Давайте вытираться и одеваться, – приказала я, вставая в ванне. – Кстати, почему мы в этой комнате? Почему не в моих покоях?

Я с удивлением принялась рассматривать новые комнаты. Они были несколько просторнее моих предыдущих, но при этом не вычурные. Высокие потолки с темными дубовыми балками, стены, обшитые деревом, которое потемнело от времени и дыма свечей. Узкие окна с толстыми стеклами, сделанные наподобие бойниц.

Кровать стояла в центре у дальней стены, действительно огромная, гораздо больше, чем в моей прежней комнате. Балдахин из тяжелого синего сукна был расшит серебряными нитями по краю. Резные столбики из темного дуба, потертые в местах, где за них чаще всего держались. Одеяло из волчьих шкур наброшено поверх мехового покрывала, и несколько подушек в беспорядке раскиданы на кровати.

Рядом с кроватью стоял низкий столик, в углу сундук, обитый железными полосами, с массивным замком, а вот рядом с ним стоял еще один сундук, знакомый мне. Именно в нем, уезжая, я спрятала все самое ценное из того, что подарил мне Дормидонт Евлампиевич, то есть мое приданое.

На стенах висело оружие. И мечи, и щиты, а в углу и вовсе было свалено в кучу нечто, напоминающее ржавый рыцарский доспех. Рядом с этой кучей доспехов стоял табурет с брошенной на него кольчугой и кожаными мужскими перчатками.

Я осторожно опустила ногу на шкуру медведя, что лежала прямо перед деревянной ванной, которую в эту комнату явно принесли. Ингрид тут же закутала меня в большое полотенце и удивленно спросила:

– Как же, госпожа? Один из первых приказов господина после возвращения был перенести все ваши вещи в его покои. Он громко заявил, что его жена будет спасть с ним. Разве он вам не сказал? Мы еще не все перенесли, только самое ценное.

– Вот как? – весело хмыкнула я. – Ну, ну.

Астрид подала чистое платье, простое, но при этом элегантное, темно-синее с серебряной вышивкой. Я надела его поверх нижней рубашки, и служанки помогли мне его зашнуровать и переплести еще кучу веревочек.

– Госпожа, – сказала Астрид, когда я села перед небольшим зеркалом, и она принялась заплетать мне еще слегка влажные волосы. – Как уложить волосы?

– Попроще, – отмахнулась я. – Зеркало маленькое. А нельзя из моей бывшей комнаты принести то, большое, во весь рост?

– Мы скажем, что вы приказали, и приведем мужчин на помощь. Оно тяжелое, – переглянулись служанки, а потом почти хором добавили: – Мы так рады, что вы вернулись.

Я им приветливо улыбнулась, и они довольно зарделись, а потом сообщили наперебой, что продолжат переносить мои вещи в спальню господина и наводить тут порядок. Я закивала и распорядилась отнести эту груду железа в оружейную. Туда же отправить и кольчугу. Девушки переглянулись и понимающе закивали, заговорщицки друг другу подмигивая. Гарольд сам меня переселил к себе? Ну вот путь теперь и наслаждается наличием у себя в покоях моего нижнего белья вместо своих железяк. Я помню, что оно у меня превосходное.

Очень довольная собой, я вышла из комнаты, оставив там своих служанок, и направилась в трапезную.

Я шла быстро, гордо подняв голову, как и подобает уверенной в себе хозяйке замка. Подол дорогого платья скользил по полу, а серьги в ушах покачивались с каждым шагом, сверкая в свете факелов, воткнутых в стену. Все же чувство победы вкупе с горячей ванной, чистыми, убранными в замысловатую прическу волосами, способны грязную воительницу превратить в почти королеву.

Я спустилась по широкой каменной лестнице и уже собралась направиться прямиком в трапезную, как вдруг услышала голоса. Они доносились из приоткрытой двери оружейной, в которой мой муж так любил совещаться, обсуждать важные дела и назначать встречи. Мы совсем недавно там обсуждали и оборону замка, и предстоящий поход, и битву. Нужно все же такие встречи переносить в более миролюбивое место. Как начет кабинета? Нужно будет сообщить мужу, что он давит всем этим оружием на посетителей.

* * *

Я узнала низкий и ровный голос Гарольда, и сейчас он звучал с явными стальными нотками. А второй голос был женским, немного высоким и очень вкрадчивым, я бы даже сказала, слегка заискивающим. Я остановилась не потому, что хотела подслушивать, а потому, что слова, сказанные этим голосом, заставили меня замереть.

– Гарольд, милый, – говорила Бригитта. – Ну неужели ты и в самом деле веришь во все это? Это ложь и злые наветы. Мне просто завидуют, потому что я всегда рядом с тобой. Я никогда не была против тебя, а наоборот, ждала тебя все это время. Я молилась за тебя, пока ты был в походе, каждый день.

Я услышала, как она сделала шаг, и ткань ее платья зашуршала по каменному полу оружейной.

– Ты же помнишь, как нам было хорошо? – продолжала она, и в ее голосе появились мурлыкающие нотки драной подзаборной кошки. – Как я умела всегда тебя успокоить после тяжелых и изматывающих походов? Я все та же, Гарольд, я не изменилась. А эта… эта девчонка из рода Иудекс, которая называется твоей женой, она тебе не пара. Она чужая в этом замке и никогда не станет тебе так же близка, как я. Нас с тобой так много всего связывает… Она не понимает тебя так хорошо, как понимаю я.

Я прижалась к стене, чувствуя, как внутри закипает что-то темное и горячее, и это не было похоже на ревность, а скорее, на злость и ярость. Я не хотела слушать дальше, но и уйти не могла. Мне нужно было услышать, что ответит Гарольд, потому что от этого зависело слишком многое. От этого зависело все!

– Она тебя использует, – продолжала ластится Бригитта, – ты сам не заметил, как она окрутила тебя. А я… я ведь всегда любила только тебя одного. Ты же знаешь. Скажи, что ты меня прощаешь? Скажи, что я могу остаться? Что между нами все будет по-прежнему? А твоя жена нам не помешает! Что может помешать нам, если ты этого захочешь?

Я стояла в тени, и мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Я вспомнила тот день, когда впервые вошла в трапезную и увидела, как Бригитта с презрением и вызовом смотрит на меня. Тогда я не придала этому особого значения, ведь на меня многие тогда смотрели далеко не дружелюбно, но сейчас я впилась ногтями в ладони от с трудом сдерживаемой ярости.

На мгновение повисла тишина, а потом заговорил Гарольд, и его голос был холоден, спокоен и сух. В нем не было никаких эмоций, обращенных к женщине, что сейчас стелилась перед ним, как половой коврик.

– Ты закончила?

Я услышала, как Бригитта осеклась и даже поперхнулась от неожиданности.

– Что? – прокашлявшись, переспросила она, и в ее голосе впервые за все время прозвучала неуверенность и удивление, что Гарольд остался равнодушен к ее чарам.

– Я спросил, ты закончила? – повторил Гарольд. – Потому что я сейчас отдам тебе приказ, и в твоих же интересах будет молча подчиниться, Бригитта.

Я представила, как он стоит перед столом, заваленным картами и бумагами. Прямой, как его любимый меч, с этим своим непроницаемым лицом, которое я так хорошо успела изучить, пока мы были вместе в монастыре и делили и одну постель, и один сарай, и один хлеб. И как Бригитта заискивающе смотрит на него снизу вверх, все еще пытаясь улыбаться и делать вид, что все в порядке.

– Я знаю, что ты помогала Тире, – сказал он. – Я знаю, что ты передавала ей сведения о замке, о воинах, о моих планах. Я знаю, что ты была с ней в сговоре, хотя, возможно, и не понимала всей глубины ее предательства.

– Гарольд, это ложь! – порывисто воскликнула она, но я услышала резкий хлопок ладони по столу.

– Молчи! – отрезал он. – Твое счастье, что у меня есть только слова предательницы Тиры, которая сейчас расскажет все что угодно, и парочки слуг. Но никаких прямых доказательств твоей вины у меня нет, иначе бы я не пощадил тебя. Но я знаю, что ты предала меня!

– Нет, Гарольд! Нет! – и я отчетливо услышала в ее голосе панику.

– Я верю себе и своей жене!

– Жене? Она с тобой всего пару месяцев! А я была рядом годами!

– Иногда достаточного одного дня, одного поступка и одной спасенной жизни, чтобы все понять о человеке. А можно быть рядом годами, а в решающий момент воткнуть кинжал в спину! – повысил голос Гарольд.

– Гарольд, но я не хотела! Я не знала, что так получится! Я…

– Молчи, пока не сказала того, что я уже не смогу простить! Ты не будешь говорить, а будешь слушать! Я отправляю тебя завтра в город. Ты выйдешь замуж за человека, которого я выберу. Он небогатый, но честный, и будет следить за тобой. И если ты хоть раз попытаешься связаться с врагами моего рода, то ты пожалеешь, что родилась на этот свет, – сурово припечатал муж.

– Ты не можешь так со мной поступить! – закричала Бригитта, и в ее голосе больше не было мурлыкающей вкрадчивости. – Я была твоей! Я отдала тебе все! Я не поеду в вонючий город! Этот замок – мой дом!

– Это прежде всего мой дом! Ты была моей любовницей, – ответил Гарольд, и в его голосе не было ни капли сожаления, – но это не дает тебе права предавать меня. Ты должна поблагодарить, что я не отправил тебя в далекий монастырь или в глухую бедную деревню. Иди собери вещи и не смей приближаться к моей жене.

Я услышала быстрые шаги, и Бригитта вылетела из оружейной. Я только и успела отшатнуться в тень, прежде чем она как вихрь пронеслась мимо меня, взметнув юбками. Ее лицо было красным, глаза полны непролитых злых слез, но я не почувствовала ни капли жалости. Я выждала мгновение, а потом заглянула в оружейную.

* * *

Гарольд, как я и думала, стоял у стола, его руки были сжаты в кулаки, а перед ним лежала связка ключей, которые он видимо отобрал у Бригитты. Эти ключи были символом власти и все время висели у нее на поясе, хотя экономкой она числилась только номинально. Всю работу за нее делали другие. На лице Гарольда застыло выражение холодной решимости, но при виде меня его взгляд смягчился.

– Подслушивать нехорошо, – покачал он головой. – Но как ни странно, сейчас я даже рад, что ты слышала.

– Что будешь делать с Тирой? – спросила я, делая еще один шаг вперед.

– Она вдова моего вассала и мать моего вассала. Ее родители весьма влиятельны и не простят мне казни, даже если она виновна. Лучше выдать ее замуж и забыть, так же, как и Бригитту. Я подобрал ей мужа. Это один из моих самых бедных вассалов, но при этом предан мне. У нее не останется времени думать о предательстве. Будет занята рождением детей и мыслями о том, как прокормить их зимой, – усмехнулся он.

– Отправь вместе с ней Гудрун? Мне не нравится эта служанка, – улыбнулась я.

– Хорошо, – покладисто кивнул он. – У меня подвалы забиты этими так называемыми «воинами», что привел на мои земли Хаукр Стурласон. Я бы и рад их всех выпустить, но все закончится виселицей за разбой, и я потрачу кучу времени на их поимку. Ума не приложу, что делать!

– Думаю, что могу помочь с этим, – предложила я.

– Как? – поднял он на меня усталые глаза.

– Моя магия правосудия и справедливости. Я не смогу понять, будут они лгать или нет, но все же справедливый приговор от несправедливого я помогу отличить. И потом. Тебе и отцу Олавиру нужен камень. Ему – чтобы отстроить монастырь после разрушений драугом, а тебе – чтобы укрепить замок. На каменоломнях всегда нужны работники, и срок службы я помогу установить, – пояснила я.

– Спасибо, – просто сказал он, но в его голосе я услышала и облегчение, и благодарность.

– Гарольд, тебя магический поединок вымотал. Я могу помочь и многое взять на себя. Уж разобраться с заключенными точно смогу. А сейчас идем ужинать? – спросила я, подходя и забирая со стола связку ключей. – Нас ждут в трапезной и, если честно, я умираю с голоду.

Связка ключей была на удивление тяжелой. Этот символ власти долго висел на поясе Бригитты, хотя она не заслужила его. Но теперь они были в моих руках, и я точно знала, кому их отдать.

Он улыбнулся очень устало, но искренне, и мы вместе вышли из оружейной.

В трапезной было много народу, как я успела понять, пришли все обитатели замка, кому было позволено здесь находиться. Я знала, что крестьянам накрыли столы внизу, у кухни, и они тоже сегодня отпразднуют и возвращение хозяев, и победу над старым врагом дома Хаукром Стурласоном.

Мы вошли в трапезную под оглушительные крики приветствия и грохот кружек, бьющих об стол. Все стучали и скандировали, приветствуя нас. Гарольд усадил меня в кресло, а сам, оставшись стоять, произнес речь. Он поведал и о предательстве Магнуса, о последних событиях в монастыре, о том, что за всем стоял его незаконнорожденный дядя, рассказал о наших успехах и о дальнейших планах. И о расширении замка, и о создании раки, и еще много о чем.

Потом объявил, что в ближайшее время состоится суд над соратниками его дяди и над простыми воинами, составлявшими его войско, и в этом ему окажет помощь его любимая жена кюна Ингвара Стурла Тордарсон из рода Иудекс. При этом он посмотрел на меня с нескрываемым восхищением, а ответом ему был оглушительный приветственный рев всего хирда и обитателей замка.

Я встала плечом к плечу с мужем и поблагодарила всех за то, что помогали, были рядом и сражались вместе с нами. А потом, приняв из рук мужа ключи, передала их Гельге Эддис, новой экономке. Гельга страшно смутилась, но была очень довольна, и я поняла, что поступила правильно, вот так при всех ее возвысив.

Когда все приступили к ужину, я, наклонившись, тихонько спросила Гарольда:

– А где Ярок?

– Он до сих пор не вернулся в замок. Вернулись все, кого он брал с собой, приведя много пленных, в том числе и всех рыцарей – соратников дядюшки. А Ярок зачем-то поскакал дальше, крикнув, что только поднимется на следующих холм и вернется. Но видимо, что-то его увлекло. Засиделся Ярок в замке, вот и не выдержал, – пояснил муж.

Я кивнула, но мне не понравилась такая задержка. Ужин проходил спокойно, и я уже думала о том, что пора бы отправляться в спальню, тем более было видно, что Гарольд устал. Но тут дверь трапезной открылась и в нее ввалился Ярок.

Именно что ввалился, потому что он был в крови. И крови было много. Все его доспехи и его знаменитая шкура медведя, которого он убил, по слухам, голыми руками, были в крови.

Гарольд вскочи на ноги и в установившейся гробовой тишине спросил грозно:

– Кто⁈

– Войско, Гарольд. Именно про него рассказывали разведчики. Не меньше тысячи человек, – прижимая руку к плечу, из которого торчал обломок стрелы, выдохнул Ярок.

– Ранен?

– Царапина, – покачал головой этот гигант, но при этом сглотнул. – Гарольд, я лично видел войско, там много и рыцарей, и хорошо вооруженных пехотинцев. Я не сопливый юнец и умею считать. Но и это не все. У них есть магический требушет! Я сам видел его очертания. Они собираются обстреливать камнями и магией замок, – сказал он и отвел глаза.

– Ярок! Знамена! Ты видел знамена? Такое организованное войско не может идти без знамен! Это не Хаукр Стурласон! – требовательно спросил Гарольд.

– Я смотрел издалека, Гарольд. Я могу ошибиться, – не глядя на мужа, ответил гигант и опустил буйную голову.

– Ярок! Я приказываю! Что ты видел? – повысил голос на друга Гарольд.

Ярок поднял голову, посмотрел на Гарольда, потом обвел взглядом всю трапезную и наконец его взгляд остановился на мне. Ярок смотрел на меня, насупившись, и его глаза из-под бровей сверкали на меня странным блеском. А потом он глухо произнес:

– Знамена рода Иудекс! Я видел именно их!