Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 21 Собеседование у викингов: готовы ли вы сражаться сверхурочно для процветания своего хирда и хевдинга? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 21 Собеседование у викингов: готовы ли вы сражаться сверхурочно для процветания своего хирда и хевдинга? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

О, рыцарство печальных Сирано,

ты из мужчин переместилось в женщин.

В любви вы либо рыцарь, либо вы

не любите. Закон есть непреклонный:

в ком дара нет любви неразделенной,

в том нету дара божьего любви.

Дай Бог познать страданий благодать,

и трепет безответный, но прекрасный,

и сладость безнадежно ожидать,

и счастье глупой верности несчастной.

И, тянущийся тайно к мятежу

против своей души оледененной,

в полулюбви запутавшись, брожу

с тоскою о любви неразделенной.

Евгений Евтушенко, «Неразделенная любовь»

После слов Ярока в трапезной воцарилась тишина, все уставились на меня, я одна смотрела во все глаза на мужа. Но Гарольд головы ко мне не повернул. Он продолжал стоять прямо и смотреть вперед, и я совершенно напрасно ловила его взгляд.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Знамя рода Иудекс. Моей семьи. Я продолжала смотреть на Гарольда, мысленно просила его повернуть голову в мою сторону и сказать хоть что-то. Но я чувствовала только холодную волну исходящей от него тяжелой ярости. Гарольд был не просто зол, он был в бешенстве.

Я упала в кресло, потому что ноги меня не держали, и прикрыла глаза рукой, перестав ловить взгляд Гарольда, поняв, что это бесполезно. Я не привыкла в свою сторону получать столько злости, но и войско под знаменами моего дома раньше не двигалось в сторону замка.

– Ярок, займись своей раной! Стрелу нужно вынуть, а плечо обработать, и не упрямься. Ты мне в ближайшее время понадобишься сильным и здоровым! – наконец громко сказал Гарольд, по-прежнему глядя только вперед.

Гельга и кто-то из слуг бросились выполнять приказ и поспешили к Яроку, но тот отмахнулся от них и, сделав шаг вперед, громко спросил:

– Гарольд? Что ты будешь делать? Каков будет твой приказ?

– Я никому и никогда не отдаю то, что принадлежит мне! Мы примем бой. Мы отразим атаку и выдержим осаду. Но я никому и ничего не отдам! – громким зычным голосом на всю трапезную объявил Гарольд, и ответом ему были восторженные вопли его хирда.

А вот слуги и обитатели замка аплодировать не спешили. Все настороженно смотрели на меня и явно не стремились пожертвовать всем ради сомнительного удовольствия иметь хозяйку из рода Иудекс. Потому что все прекрасно понимали, что войско пришло за мной.

Гарольд, по-прежнему не глядя на меня, вышел из-за стола и направился к своей дружине. Ярок подпустил к себе слуг и лекаря и тяжело плюхнулся на скамью, что стояла возле стола. К нему подскочили сразу несколько оруженосцев, помогая снять тяжелые доспехи, а одна из служанок забрала медвежью шкуру, пообещав замыть ее от крови. Ярока в замке любили и уважали за силу, смелость и преданность, служение долгу, чести и Гарольду.

Муж что-то отрывисто приказал Эйнару Синебородому и Бьёрну Поющему. Коренастый воин и жилистый весельчак переглянулись и дружно посмотрели на меня, а потом закивали Гарольду.

– Он поручил им охранять вас, моя госпожа, – проскрипел рядом со мной старик Ульф Тордарсон. – Именно охранять, драгоценная моя, а не следить. Улавливаете разницу?

– Нет пока, – потерла я глаза, так как впервые с тех пор, как попала в этот мир, боялась позорно разреветься.

– Этим двоим он безгранично доверяет. Они же и в монастыре наверняка вас охраняли? Впрочем, это сейчас не так важно. Не уделишь ли мне время, моя бесценная? – настойчиво теребил меня старик Ульф.

– Гарольд? – подняла я глаза на мужа, но тот стоял среди воинов и отдавал приказы.

– У него сейчас много дел. И назначить ответственных за оборону того или иного участка стены, и караулы проверить, и осмотреть вооружение, и оценить, чем мы богаты в плане магических заслонов. Так что ему не до тебя, а вот мне очень нужно с тобой поговорить, – Ульф встал из-за стола и подошел ко мне.

Я, признаюсь, не ожидала от него такой прыти и настойчивости, а потом старик и вовсе взял меня за руку и с неожиданной для его возраста силой потянул меня за собой. Я не подумала сопротивляться и подчинилась его руке, так как отчетливо понимала, глядя в его

выцветшие глаза, что он обладал удивительной настойчивостью, и он не отступит, пока не получит своего. Я успела это понять на тех совещаниях, что мы провели с ним вместе, а еще заметить, что его ум ясен. И вот теперь и в руках почувствовала его силу. Наверняка старик еще и хитер, и этот старый лис может и в самом деле поведать мне нечто важное.

Я покорно шла за ним, а он бодро ковылял из трапезной, сгорбившись и опираясь на резной посох из темного дуба. Мы шли мимо снующих слуг, мимо воинов, которые громко обсуждали предстоящую осаду, и я отчаянно пыталась поймать взгляд стоящего в центре этого людского водоворота Гарольда. Но он не смотрел на меня, более того, когда мы проходили мимо, мне показалось, что он нарочно отвернулся. Я видела, как он сжал кулаки, как у него на виске билась жилка и как он затаил дыхание, как будто боялся вдохнуть мой запах.

А вот Эйнар и Бьёрн, наоборот, проследили за мной и стариком Ульфом глазами, а потом, переглянувшись, двинулись следом.

Мы прошли через длинный коридор, украшенный гобеленами, правда, далеко не такими красивыми, что мы рассматривали в монастыре, а очень примитивными, а потом неожиданно вышли на улицу в замковый двор.

* * *

Старый Ульф проворно засеменил к замковой часовне, которая была довольно миниатюрной. Это была именно что часовня, ведь в деревне рядом была церковь, где жил священник с семьей. Сейчас они все тоже находились в замке.

– Молодые люди, – повернулся старик перед часовней к Эйнару и Бьёрну, – покараульте нашу госпожу пожалуйста на улице. Из часовни она никуда не денется, а я не способен причинить вред нашей драгоценности, бриллианту в короне семьи Стурла Тордарсон.

Те переглянулись и кивнули, понимая, что старик хочет или поговорить со мной наедине, или помолиться в узком семейном кругу, а может, и то и другое сразу. И безропотно сделали шаг назад, уважая его просьбу.

Мы вошли, и я остановилась на пороге.

Часовня была крохотной, очень камерной, домашней и теплой. Свет проникал сквозь единственное узкое окно с цветными стеклами, и в этом свете кружились пылинки. Стены были сложены из серого камня, вдоль них поместились всего две простые деревянные скамейки, потемневшие от времени и прикосновений. В центре высился небольшой алтарь, накрытый белым льняным полотном с вышитыми рунами, а еще стояли несколько глиняных лампад с маслом. Одна из них горела, и ее огонек был единственным источником тепла в этой комнате. Пахло сразу и воском, и ладаном, и старым деревом, и пылью.

Ульф провел меня к скамье и сам сел рядом, тяжело опираясь на посох. Мы сидели молча несколько мгновений, и тишина здесь была особенной, не гулкой, как в трапезной, когда прозвучало известие о знаменах моей семьи, а мягкой, обволакивающей, как одеяло.

– Ты сейчас, моя драгоценная, можешь спасти замок Глитнир и всех его обитателей двумя способами, – сказал старик наконец, и его голос прозвучал тихо, почти шепотом, и мне пришлось слегка склонить голову к нему, чтобы не пропустить ни слова.

– Да? И какие же это? – настороженно спросила я.

Его выцветшие глаза смотрели на меня внимательно, без осуждения, без страха, только с огромным пониманием.

– Есть простой способ и сложный. Если позволишь, я расскажу сразу об обоих? – и он лукаво и хитро мне улыбнулся.

– Я вся во внимании, – сглотнула я и сжала руки так, что ногти впились в ладони.

– Начну с простого. Мы сейчас вместе с тобой поднимаемся в комнату, которую ты делишь с Гарольдом, и ты забираешь свой топор, все свои деньги и все драгоценности. Да, да, не смотри так удивленно. Твои служанки очень хорошие девушки, но знатные болтушки, и я знаю, что ты богатое приданое принесла моему племяннику. И ты все это можешь забрать. А потом я провожу тебя окольными путями к подземному ходу, что ведет из замка, – пристально глядя на меня, сказал он.

– Нет, я догадывалась, что он наверняка есть, но зачем вы хотите открыть мне его расположение? Не боитесь, что я по нему приведу врагов? – ответила я ему таким же взглядом.

– Нет, не боюсь. Честь и доблесть для валькирии не пустой звук. Я знаю многое, дитя мое, – покачал он головой. – Я живу в этом замке дольше, чем кто-либо из ныне живущих, и прекрасно разбираюсь в людях. Ты можешь уйти, и я тебя выпущу. Ты без особых проблем и трудностей доберешься до войска Иудекс и примкнешь к нему. Уверен, что после этого они развернутся и вернутся в столицу, не атакуя замок.

– Вы сказали, что есть два способа? – и я отвернулась от старика.

– Да, есть два способа. Как думаешь, драгоценная моя, почему твой муж не смотрел на тебя, а наоборот, отворачивался? И почему он сегодня не придет в вашу спальню? – вдруг спросил он.

– Потому что зол на меня за то, что я привела под его стены такую опасность? – сказала я то, что думала.

– Вот как? Я видел, как твой муж родился, как он рос, как стал тем, кем стал. И я видел, как он привез в этот замок тебя. Гарольд не смотрел на тебя потому, что не хотел увидеть в твоих глазах желание уйти и оставить его. Он отчаянно боится тебя потерять и скорее погибнет, чем выдаст тебя семье. Он любит тебя, доченька. Сильно любит. И эта любовь ему дороже собственной жизни. Но если ты попросишь, то он отпустит тебя. Вот почему он не смотрел на тебя, боялся, что ты и в самом деле попросишь, – и старик взял меня за руку.

Его рука была сухая и морщинистая, вся в узлах, но при этом удивительно сильная. Я молчала, потому что слова застряли в горле, и я не знала, что сказать.

– Почему ты сама не поняла это, хотя ты одна из самых умных женщин, что встречались мне на жизненном пути, и уж точно самая цельная? Просто потому, что ты тоже отчаянно боишься, что он отвернется от тебя из-за твоей семьи. Но этот страх не делает тебя глупой, он делает тебя живой, да, уязвимой, но при этом настоящей, драгоценная моя, – последнее обращение впервые не прозвучало в его устах как насмешка или срытый сарказм, а как правда, которую он не скрывает.

Он и в самом деле считает меня сокровищем? Я вскинула брови, во все глаза глядя на него. Никогда раньше в моей жизни мной не дорожили так. Никогда раньше мужчина ради меня не был готов идти на смерть, вести за собой всех своих людей и рисковать всем, что у него есть. Землями, родным домом, богатством и властью. Я сглотнула, а старик продолжил:

– Я стар и вижу то, чего не видишь ты. Я хочу помочь тебе понять то, что ты должна понять. Ты любишь его и не будешь счастлива, если уйдешь. Это будет трусливое бегство, совсем не в духе боевой валькирии, – сказал он, и в его голосе послышалась теплая усмешка.

* * *

– А что же в духе боевой валькирии? – спросила я, наконец обретя голос.

– Ты не убегаешь, ты смотришь прямо в лицо опасности. Ты примешь бой, разумеется, но ты должна сделать это в качестве законной жены и полноценной госпожи замка Глитнир, – хитро посмотрел он на меня.

Я сглотнула и отвела глаза, а Ульф помолчал, глядя на огонек лампады. А потом медленно и размеренно заговорил:

– Завтра твоя семья установит вне досягаемости от полета стелы магический требушет. Как ты знаешь, он, в отличии от той же катапульты, бьет гораздо дальше и сильнее. Они будут швырять магически заряженные камни в стены, и защита Гарольда не выдержит. Он выложится до последней капли, защищая замок.

– Он же только-только после оборота и магического поединка, – и я поднесла пальцы к вискам, слегка массируя их от свалившегося осознания.

– Вот поэтому он и проведет сегодняшнюю ночь в башне, в месте силы замка, и восстановится, разумеется, но не до конца, и полную мощь выдать не сможет. Замковые стены и руны его подпитают, но и они не всесильны, – покачал он головой. – А когда войско проломит требушетом первую дыру в стене, твой муж первым возглавит атаку. Как ты думаешь, выживет ли он? Я не знаю. Шанс есть всегда, но в этом случае он будет слишком уж призрачным.

Он замолчал, и мы сидели в тишине часовни, глядя на огонек лампады. Где-то далеко, за стенами, шумел замок, готовясь к осаде, но здесь, в этом маленьком храме, было тихо и спокойно. Как будто время остановилось. Как будто мир за стенами перестал существовать.

– Что же мне делать? – тихо спросила я.

– То, что вы должны были сделать уже очень давно. Консумировать ваш брак, – ответил он и в упор посмотрел на меня.

– Откуда вы… – начала было я, но он меня перебил.

– Драгоценная моя, я слишком стар, чтобы играть в такие игры, так что не надо мне морочить голову. Я все же Стурла Тордарсон. И поверь, мощный выброс магии, который произойдет от закрепления вашего брака, я бы не пропустил. Он напитает землю, замок и полностью восстановит Гарольда. Жалко, что Эрика в замке нет. Ему тоже было бы полезно. Парня отослали в столицу, как только стало понятно, что вы не вернетесь через три дня. Гарольд отдал такие распоряжения перед отъездом. Хотел защитить семью, – вздохнул он. – Но да ладно. Пусть сам себе невесту ищет, когда время придет.

Я слабо кивнула. Гарольд мне говорил, что отправит брата подальше, если нас ждет засада, чтобы уберечь законного наследника. Такая практика была распространена. Та же Тира Гудоттир оставила сына родителям, видимо понимая, что может проиграть.

– А это поможет? Ну… Когда мы с Гарольдом… – спросила я, отчаянно краснея, так как мне было ужасно неудобно говорить об этом со стариком.

– Еще как! Да еще и дополнительную силу ему даст. И завтра он будет держать эти стены не только своей магией, но и твоей. Ты вплетешь свою магия в замок и поможешь ему. Поверь мне, я и сам когда-то был Туманоходом речного водоворота и хорошо это знаю. Правда, таким сильным, как мой старший брат, я никогда не был, да и до силы Гарольда мне очень далеко, но поверь, я знаю, о чем говорю, – припечатал он.

– Я…

– Да, ты все еще можешь уйти, и мое предложение в силе. Я выведу тебя за стены, – прищурился он. – Я предлагаю тебе этот тайный проход не как военную стратегию, а как возможность выбора, в котором раньше особенной нужды не было.

– Нет! – решительно замотала я головой.

– Скажи мне, драгоценная. Ты любишь его? Просто если это не так, то лучше тебе не быть такой категоричной и попытаться снова встретить свою судьбу, – внимательно посмотрел он на меня, и вдруг в его улыбке что-то такое показалось мне очень знакомым. – Гар справится. Сожмет зубы и справится. Не в первый раз наш род теряет один из своих бриллиантов.

– Гар? Гарь? Гарант? – прошептала я слова, которые уже произносила другому старику с похожей улыбкой, и тогда он просил меня приглядеться.

– Он все вместе, доченька, – ласково сказал старик, повторив их почти в точности.

– Я люблю его, – тихо прошептала я, понимая и осознавая это.

Я прошептала это скорее себе, чем даже отвечая на вопрос старика. Я люблю его, и сильно. Я готова подставиться ради него под меч драуга, я готова выйти на бой с тысячной армией, что сейчас стоит под стенами нашего замка, в одиночку, я готова вытаскивать его из беды и тащить его к реке, я готова встать рядом и пройти всю отмеренную мне жизнь рядом с ним.

– Я люблю его, – уверенно сказала я.

– Я почему-то так и подумал, – и он сжал мою ладонь. – Спасибо, драгоценная моя.

– Это вам спасибо! – горячо воскликнула я, сжимая в ответ его руку.

– Кстати, я уверен, что ты будешь отныне у Гарольда единственной. Мальчик перебесился и встретил ту самую. И он достаточно умен, чтобы никогда не натворить глупостей, потому что будет дорожить тобой, – хмыкнул старик.

– Мальчик-то у нас умный, но если что, у меня и топор есть, – хмыкнула я.

– Тоже верно, – покладисто согласился старик, и мы, переглянувшись, расхохотались. – Иди, – сказал он. – Я останусь помолиться. И помни, что бы ни случилось, ты не будешь одна.

Я поднялась, вышла из часовни и почувствовала, как мир снова наваливается на меня своим шумом, суетой и напряжением. Факелы, несмотря на поздний час, горели, на стенах суетились люди и Ярок бегал по стене, размахивая руками и громко вопя что-то.

* * *

– Войско подошло? – спросила я у Эйнара и Бьёрна.

Те дружно замотали головой, а я покрутила головой и снова спросила:

– Где Гарольд?

Оба отвели глаза, но потом Бьёрн бодро сообщил:

– Гарольд ушел в место силы, восстанавливаться. Мы проводим вас в ваши покои!

– Нет! Я иду к мужу, в место силы замка. Мне тоже нужно восстановиться перед завтрашним боем, – громко сказала я.

– Но… – начал было Эйнар, но я не дала ему попробовать мне возразить:

– Я приказываю!

Я, признаться, раньше этого не делала и никогда не приказывала воинам из хирда мужа, но отчаянные времена требуют отчаянных действий. Они уважительно на меня посмотрели и кивнули.

– Мы проводим до башни силы, госпожа.

Мы прошли через весь замковый двор и подошли к уже знакомым мне дверям. Гарольд мне показывал замок в первые дни моего пребывания здесь. Внутрь мы с ним тогда не зашли, и что такое это место силы, я, если честно, до конца так и не понимала. Наверное, я должна была это знать, у семьи Иудекс оно скорее всего тоже было.

Эйнар и Бьёрн остановились у тяжелой дубовой двери, окованной железом, и один запустил руку в бороду, а второй взлохматил вихры.

– Госпожа, мы дальше не пойдем. Гарольд отдал приказ его не беспокоить, но к вам же это не имеет отношения? – вопросительно посмотрел на меня Эйнар.

Я понятия не имела, имеет это ко мне отношение или нет, ведь раньше я никогда не вторгалась вот так незваной в святая святых, но кивнула и решительно толкнула дверь.

Башня была круглой, сразу же при входе располагалась лестница. Ступеньки вели вверх и вниз, и Гарольд рассказывал, что первый этаж и второй отданы под библиотеку, а вот нижний полуподвальный этаж и есть место силы замка. Поэтому я взялась за поручень и стала спускаться вниз, подобрав подол юбки.

Внизу снова оказалась дверь, которую я, не раздумывая, решительно толкнула. Мне было поздно отступать, да и не привыкла я вот так пасовать, когда решение уже принято.

Я сразу попала в огромный круглый зал с высоким куполообразным потолком, и сквозь него, казалось, было видно глубокое, сиреневое небо, усыпанное звездами. Потолок подпирали колонны, испещренные рунами, которые, будто деревья, вырастали прямо из земли. В центре зала было озеро, в котором, как мне показалось, плескалась не вода, а яркая сиреневая магия. Она переливалась и сверкала, а над ней клубился сиреневый туман.

У стены стояла расстеленная походная кровать с подушкой и грубым шерстяным одеялом, а рядом валялась кучей сброшенная одежда Гарольда.

Сам Гарольд, судя по всему, обнаженный, сидел в озере, и мне было видно только его черноволосую голову и широкие мускулистые плечи, потому что все остальное тело было скрыто сиреневым туманом.

– Уходи, кто бы ты ни был, пока я не казнил тебя за нарушение приказа не беспокоить меня, – не открывая глаз, сказал муж.

Я сделала еще один шаг вперед.

– Платье шуршит, – вздохнул Гарольд. – Проваливай, пока не прибил. Мне не нужно утешение. Для этого у меня жена есть.

– Уверен? – тихо спросила я.

Гарольд быстро открыл глаза и удивленно уставился на меня. В его глазах было столько неподдельного настоящего изумления, что я даже растерялась. Он совсем не верил, что я могу прийти? Он так сильно был уверен, что я только и мечтаю, что оказаться за стенами? Но… Как же так? Мы же столько прошли вместе?

– Инга? – все же потрясенно вымолвил он. – Как ты сюда вошла?

– Ногами? Хотя ты прав, я умею летать, и крылья у меня отрастают, но это в момент боевой ярости. Хотя если ты продолжишь вот так удивляться моему присутствию, то я могу в нее впасть, – и я, дернув за пряжку, сняла пояс, на котором висел мой кинжал и тяжелый ключ от ворот замка, служивший символом власти. Именно этот ключ торжественно вручали победителю в случае сдачи замка.

Я демонстративно положила пояс на сваленные в кучу вещи Гарольда и потянула за шнуровку верхнего синего платья.

– Что ты делаешь?

– А на что похоже? – я нервничала, и сарказм так и лился из меня.

– Ты же… Мы же… Я думал…

– Ты бы меньше думал в такие моменты, Гарольд, – фыркнула я, продолжая воевать со шнурками, стягивающими мое верхнее платье.

– Я был уверен, что ты уйдешь, – наконец видимо обретя дар речи, выговорил он. – Я думал, что ты выберешь свою семью, и я потеряю тебя.

В его голосе неожиданно для меня было столько неприкрытой боли, что у меня сжалось все внутри. Гарольд махина. Огромная глыба, всегда и везде готовая меня закрыть собой. Он огромный сиреневый великан, и мне было непривычно сейчас слышать, что он чего-то боится. Что ему страшно. Я немного дерганными движениями стащила с плеч так и не расшнурованное до конца верхнее платье.

Прохладный магический поток коснулся моей кожи, и я почувствовала, как по спине пробежали те самые мурашки не от холода, а от предвкушения.

Гарольд медленно поднялся, туман вокруг него и не думал рассеиваться. Он окутывал всю его могучую фигуру. Я заглянула ему в глаза и увидела в них удивление, восхищение, радость и любовь. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я была тем, что он не ожидал найти.

Я вскинула голову и прямо встретила его взгляд.

– Я люблю тебя, – просто сказал он, делая ко мне шаг.

– Я люблю тебя, – впервые ответила я, ни минуты не сомневаясь.