Текст книги "Анархия (ЛП)"

Автор книги: Оливия Льюин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Карма не говорил об этом. Я знал его страхи, но ни один из них не был связан с «Анархией». Думаю, он больше всего нервничал от самой идеи выбраться наружу.

Поэтому я похоронил мечты, которые казались недосягаемыми.

Вернее, похоронил до тех пор, пока не взглянул на нее.

Потому что было бы несправедливо втягивать ее в стаю, которая смирится с разрушением. Остальные не были готовы к этой надежде, поэтому мне нужно было сделать это ради них.

Возможно, мне нужно было хотеть чего-то большего, чем просто грязные улицы и разовые подработки, которые могли оставить меня в еще худшем положении, чем раньше.

Мне нужно было хотеть большего. Держаться за большее. Возможно, за некоторые из моментов, которые не были такими уж болезненными, хотя вытащить их из памяти было труднее.

Броски в кольцо в маленьком саду, ссадины на коленях о неровный бетон… часы, потерянные в школьной библиотеке, за чтением или неудачными обменами коллекционными карточками Премьер-лиги.

Все это происходило до того, как я стал альфой. До того, как болезнь превратила мою жизнь в сущий ад. Ничто из этого на самом деле не помогало мне построить образ будущего – но, возможно, они были началом.

Я взглянул на Сина и увидел, что он рассеянно ест, не в силах оторвать от нее взгляд так же, как и все мы.

Что, если лучшее будущее действительно было совсем рядом?

Нам нужно было только дожить до нашей апелляции, и тогда мы будем свободны. Особенно теперь, когда Вандл очнулся. Полностью одичавший альфа был нашей самой большой проблемой в процессе апелляции. Мы должны были убедить людей на той стороне, что можем функционировать в обществе. Иногда стаи выпускали с одичавшими альфами, но только если остальная часть стаи была стабильной.

Карма был осложнением, которое никто из нас не хотел озвучивать. Он не был одичавшим, но альфа, который мог потерять контроль в любую секунду, представлял еще больший риск. Но если Кресцент стабилизировала Вандла – с двумя омегами в стае у нас было гораздо больше шансов.

С этими идиотами дожить до апелляции было легче сказать, чем сделать. Ну, я еще не был уверен, идиот ли Вандл. Но он определенно был бóльшим мудаком, чем я предполагал – вспоминая, на какие крайности нам с Кармой приходилось идти, пытаясь лишить его одичавшую задницу статуса вожака стаи.

– Один из нас должен постоянно оставаться с Кресцент, – сказал я. – И еще кто-то должен находиться поблизости, если не прямо рядом с ней.

Мой взгляд зацепился за камеру стаи Редгрейва. Она открывалась на площадь. Они находились в самом центре всего, что имело смысл, учитывая власть, которой они обладали.

Доминик Редгрейв прислонился к дверному косяку, слабое облачко дыма клубилось в воздухе вокруг него, его взгляд был прикован прямо к нашей стае.

Мой желудок сжался, когда он поймал мой взгляд, даже на расстоянии. На его лице расплылась ухмылка, и он постучал по несуществующим часам на запястье.

Дерьмо.

Я оглянулся на Кресцент и на тот маяк в виде связи, создание которого моей стаей только что видела вся «Анархия».

Дерьмо.

Я заметил, что Син тоже смотрит.

Его напряженное выражение лица сказало мне все, что нужно было знать.

Мечты о лучшем будущем должны были подождать. Эта временная шкала вот-вот должна была доставить нам чертову кучу проблем.

Я поднялся на ноги.

Вандл взглянул на меня снизу вверх.

– Что?

– Просто нужно кое-что уладить, – пробормотал я.

Я знал о сделке, которую заключил Син. Той, которая вот-вот должна была постучать в дверь.

Син догнал меня, когда я зашагал к Доминику.

– Я могу разобраться с ними.

Я покосился на него и заговорил тихим голосом.

– Как в прошлый раз?

Обычно Син был тем, кто заключал сделки – и он был чертовски хорош в этом, но теперь у нас была связанная омега, и мы заключили сделку с самой могущественной стаей в «Анархии», и эта сделка вступила в силу в тот самый момент, когда Вандл укусил ее.

Теперь, когда она была связана, обратный отсчет начался. Нам нужно было выиграть немного времени у стаи Редгрейва, чтобы мы могли выработать сделку, которая не включала бы в себя то, что Син будет трахать нашу истинную в клетке для гона на глазах у бесчисленных полудиких альф.

И она даже не знала об этом.

Син выглядел ожесточенным.

– Я не думал, что она сбежит, или что Вандл пойдет и свяжет ее темной связью – он вообще не должен был на это способен.

Я вздохнул. Я все еще этого не понимал, но у нас были проблемы посерьезнее.

– Возможно, нам не следовало заключать эту сделку…

– Я думал, что смогу поговорить с ней до связи – и дело было не только в нижнем белье. Доминик заблокировал бы любые сделки о защите, которые мы попытались бы заключить…

– У нас есть союзники…

– Достаточно ли их, чтобы защитить ее? – потребовал ответа Син.

Я сделал вдох, но не ответил, так как Доминик Редгрейв был в пределах слышимости.

Он выпрямился, ухмылка осветила его лицо, когда мы приблизились к нему. Позади него дверь в камеру оставалась открытой, и я мог видеть нескольких его товарищей по стае, с любопытством наблюдавших за нами.

– Мои поздравления, – сказал Доминик. – Довольно милый укус, и я думаю, что вы, должно быть, первая стая в «Анархии», заявившая права на двух омег. Жду не дождусь шоу.

Син напрягся рядом со мной.

– Мы этого не планировали, – осторожно сказал он.

– А это… моя проблема? – спросил он.

– Нам нужно пересмотреть условия, – сказал я.

Ситуация была намного хуже, чем я думал изначально. Мало того, что Кресцент была куда более хрупкой, чем я полагал, так она еще и никогда ни с кем не была близка.

Но Син был прав, нам нужна была защита Редгрейвов. Без нее мы не выживем, и мы не доживем до завтра, если эта стая решит, что мы нанесли им оскорбление.

Доминик вынул сигарету изо рта, держа ее между двумя пальцами, и просверлил меня тяжелым взглядом. Он был крупным альфой, пусть и немного в возрасте. И даже если бы это было не так, в его словах был вес власти полудюжины самых влиятельных союзов стай жителей.

Я взглянул на Сина. Тот выглядел напряженным.

– Слушай. Ситуация изменилась. Что еще мы можем дать тебе за защиту?

– Что еще? – переспросил он. – Хотите изменить условия?

– Я не могу так с ней поступить, – сказал Син.

Доминик склонил голову, переводя взгляд с одного на другого. Затем я увидел, как его взгляд скользнул к столу на площади, где сидела остальная часть моей стаи.

– Позволь нам предложить что-нибудь другое, – настаивал Син.

Доминик фыркнул.

– А я-то предвкушал шоу.

– Этого не будет, – встрял я. Син – это одно, но Кресцент… Я заставил себя не оглядываться на нее.

– Клетки, – сказал Доминик. – Завтра вечером.

Завтра?

– Нет. – ни за что. Она не была готова. – Нам нужно больше времени.

– Времени? – спросил Доминик, медленно растягивая это слово. – Время – деньги, Фантом. Что я получу за свое терпение? Особенно учитывая, что ваша стая так скоро уходит.

Повисла долгая пауза.

Блядь.

Что нам делать? Син был прав. Не будет лучшей защиты, чем Редгрейвы – и не будет злейшего врага.

Но я уловил выражение лица Сина и запнулся. Он выглядел так, будто взвешивал варианты. Наконец он расправил плечи, стиснув челюсти.

– Последний ключ от комнаты с контрабандой, – сказал он Доминику. – Вы его так и не нашли?

Я замер, покосившись на него, застигнутый врасплох.

Что?

Комната с контрабандой была местом, где стая Редгрейва забирала свои «товары». Нам должны были предоставлять только то, что необходимо – медикаменты, наркотики, одежду и другие припасы, но у них был способ получать оттуда немного больше. Иногда книги и прочие вещи. Никто не знал как, но это была самая бесценная территория в «Анархии».

Проблема стаи Редгрейва заключалась в том, что от комнаты было три ключа. Они держали у себя два, но последний пропал. И уже довольно давно. Никто не знал, где он.

Однако Доминик замер, склонив голову, внезапно слишком пристально уставившись на Сина.

Он выглядел одновременно впечатленным и смертельно опасным, и на мгновение я задался вопросом, не сорвется ли он.

Я напрягся, шерсть на загривке встала дыбом. Этот ключ был достаточно важным, что-бы я не удивился, если бы он затащил Сина в свою камеру и выпытал из него правду.

После долгой паузы он, похоже, передумал.

– Если я достану тебе ключ, Доминик, она не будет ни для кого выступать, а ты позаботишься о том, чтобы мы добрались до нашей апелляции целыми и невредимыми, – сказал Син.

– Где он?

– Я докажу, что он у меня, к завтрашнему вечеру, но я не отдам его тебе до тех пор, пока ты в целости и сохранности не сопроводишь нас на нашу апелляцию.

Глаза Доминика сузились.

– Я хочу его сейчас.

Син пожал плечами.

– Сочувствую.

Доминик скрипнул зубами, а я попытался сохранить невозмутимое выражение лица. Гребаный ключ от комнаты с контрабандой? Син с ума сошел? Я знал, что он пытался обеспечить нам полную безопасность с помощью этого мощного рычага давления, но что мешало Доминику просто убить нас всех и разнести нашу камеру (и нас) на куски, пока он его не найдет?

– Убьешь меня, и ты никогда не получишь его обратно, – добавил Син. – Мы договорились?

Син протянул руку. Доминик колебался лишь мгновение, прежде чем пожать ее.

Затащить Кресцент в клетку с Сином было прибыльным делом, я это знал, но ключ от комнаты с контрабандой? Это закрепило бы их влияние над всей «Анархией».

– Клянусь, Син, если ты облажаешься, я запру вас обоих в этой клетке и покажу любому альфе, который захочет на это посмотреть, – рука Доминика пожала руку Сина, и он отмахнулся от нас с этой прощальной угрозой.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, когда я отступил, Син шел рядом со мной, оглядываясь на стол, где Кресцент все еще сидела, зажатая между Кармой и Вандлом.

– Он у тебя? – прошипел я, как только мы отошли достаточно далеко, чтобы Доминик нас не услышал.

Он наклонил голову, что я мог расценить только как утвердительный ответ.

Я чуть не хлопнул себя по лицу.

– Тебе не приходило в голову, что было бы лучше обменять его в самом начале, вместо того чтобы предлагать ее на блюдечке с голубой каемочкой? – спросил я, когда он направился обратно к стае.

– Я не знал, что она будет такой… Кресцент, – сказал он, пожав плечами. – И я надеялся, что мне не придется его использовать. Я собирался оставить его стае Эмеральд. Они будут уязвимы, когда мы уйдем, а до их апелляции еще несколько месяцев.

Я обдумал это.

Он был неправ.

– Как ты его достал? – потребовал я ответа.

Син ухмыльнулся, постучав себя по носу.

Я закатил глаза.

– Почему ты нам не рассказал? – это был безумный козырь.

– Чем меньше ты знаешь, тем в большей ты безопасности.

Я нахмурился.

– Защищать нас – не твоя работа, – наоборот. Должно быть наоборот. Но Син всегда был другим. Я вздохнул. – Сколько еще козырей в рукаве, о которых мы не знаем, у тебя припрятано?

Он повернулся, раскинув руки в стороны, на его губах играла озорная улыбка, но, конечно же, не дал мне абсолютно никакого ответа, когда мы подошли к столу, где нас ждали Кресцент, Фантом и Карма.

КРЕСЦЕНТ

Так-так-так, значит… у меня была стая.

И теперь я была их второй омегой, что означало, что они захотят, чтобы я выполняла омежьи обязанности. Дополнительные омежьи обязанности, поскольку Сина это, похоже, не особо интересовало. Но он вносил свой вклад здесь, а я определенно не смогу с этим справиться.

Я видела, что они не понимают доктрину Асцендентов, хотя этого и следовало ожидать.

Но я не могла позволить их сомнениям закрасться внутрь.

С Кармой все еще было не все в порядке. Однако он был гораздо, гораздо стабильнее, чем прошлой ночью.

Было ли это потому, что Син был прав? Или, возможно, темная связь все уладила.

Теперь они были моей стаей – и они все сделали правильно.

Я закусила нижнюю губу, меряя шагами комнату. Мы поели, Вандл прикончил свою огромную тарелку, не выпуская меня из-под руки. Затем мои альфы стали немного ворчливыми, и я подняла взгляд, чтобы заметить, как Холден наблюдает за нами со второго уровня площади.

Он не выглядел очень счастливым, и от того, как он сверлил меня взглядом, по коже побежали мурашки.

Поэтому моя стая отвела меня обратно в камеру, и мы провели здесь весь день. Но заняться тут было особо нечем.

Здесь было так тесно. Я привыкла к тесноте, но не привыкла к тому, чтобы запахи альф топили меня в моем собственном пространстве.

Это заставляло меня чувствовать себя… странно.

Я чувствовала напряжение в животе, похожее на то, что бывало, когда у меня должна была начаться течка, но не такое сильное. Оно усиливалось всякий раз, когда кто-то из стаи подходил слишком близко.

Должно быть, это из-за препарата, который мне вкололи.

Я уже один раз едва пережила течку, а теперь близость к альфам сводила мои гормоны с ума. Я запуталась в том, что мне следует делать, а что нет. Мне нужно было привести мысли в порядок.

Вдобавок ко всему мне дали препараты, вызывающие течку, а затем другие, чтобы ее заблокировать. Так что я уверена, что все сбилось с ритма.

Я была связана темной связью, что означало, что эта стая была моей – по праву. Или… я была их. Все произошло так быстро, что я не знала, готова ли я к тому, что это означает.

Все, что я знала, – это то, что для течки было слишком рано.

Слишком рано.

Вандл был в душе, Фантом болтал в коридоре со стаей Эмеральд, а Карма сидел в углу, тупым ножом выдалбливая дыру в цементной стене на краю одного из нарисованных баллончиком рисунков. В Монастыре граффити описывали как грех, но, оглядывая комнату с ее яркими цветами, я думаю, что Сестры, должно быть, что-то перепутали.

Не все из этого имело смысл. Некоторые рисунки были с закатами и деревьями, или со словами, которые я не могла разобрать. Эта комната была бы такой мрачной без них.

Син сидел на одной из нижних коек, наблюдая за мной.

Я ежилась под его вниманием, не в силах перестать ходить туда-сюда. Его это устраивало, я устраивала его… Я так думала. Но я не могла быть уверена. Я могла чувствовать его в связи стаи, но не думала, что могу чувствовать все его эмоции. Или чьи-либо эмоции, на самом деле.

Эта стая отгораживалась от связи толстыми каменными стенами.

Стенами, которых у меня не было. Наверное, мне следовало бы возвести несколько, чтобы им было комфортнее, но я не знала как – и не была уверена, что хочу этого.

Мне нужно было знать, что они чувствуют, даже больше, чем я уже знала.

Тогда я смогла бы быть уверена, что все они хотят меня. Что они не… жалеют об этом.

– Хочешь гнездо, красавица? – Син поймал меня за запястье, когда я проходила мимо, и я удивленно посмотрела на него сверху вниз.

– Гнездо…?

У меня никогда раньше его не было. Не по-настоящему. Гнездование строго регулировалось. Мы не могли позволить нашим инстинктам стать слишком дикими, конечно. В прошлом случались инциденты, поэтому Сестры были справедливо строги.

Но мне всегда было интересно, каково это.

– Да. Мы могли бы собрать подушки. Положить их на одну из коек? – Син сморщил нос, словно не был уверен, хорошая ли это идея.

Я огляделась. Подушек было так мало. Я не могла забрать их все.

Однако моя кожа начала чесаться, и я схватила подушку с койки, на которой сидел Син.

– Мне… мне нужна всего одна или две.

Нож Кармы со звоном упал на пол, и он встал, стряхивая цементную пыль со спортивных штанов.

– У нас больше, чем одна или две.

– Но они нужны вам.

Он не стал этого отрицать, но все равно собрал каждую подушку с коек по всей комнате. Всего их было шесть.

– Какую койку хочешь? – Он сжал подушки в руках, оглядываясь по сторонам.

В ярко освещенной цементной комнате стояли четыре двухъярусные кровати. Мое внимание привлекла та, что находилась дальше всего от входной двери. Нижняя полка этой кровати была самой темной, скрытой от худшего флуоресцентного свечения.

Но именно там спал Син.

Там его запах был самым сильным.

Я не могла занять ее – разве это не было бы его гнездом? Или хотя бы тем, что у него было вместо гнезда? Не похоже, чтобы он часто вил гнездо.

Не будут ли они против, если я захочу свить свое собственное?

Я знала, что все обошлось только благодаря чистому везению – тому, что Вандл был провидцем, и темная связь была безопасной, – поэтому я все еще нервничала, надеясь на большее.

Впившись зубами в нижнюю губу, я выбрала другую нижнюю койку – с гораздо более агрессивным освещением и слишком близко ко входной двери для комфорта. Не успела я сесть, как в груди Сина зародилось урчание.

Я замерла. Было ли это… рычанием?

Значило ли это… что я выбрала неправильно? Разве его гнездо не на той другой койке в углу?

– Выбирай ту, которую действительно хочешь, – потребовал он.

С тем же успехом это могло быть командой темной связи, судя по тому, как быстро я метнулась вглубь камеры и бросилась на нижнюю койку, которую изначально и хотела.

Возможно, это было немного излишне драматично.

– Но она твоя, – прошептала я, наполовину спрятав лицо за подушкой, но поймав взгляд Сина.

Карма начал складывать остальные подушки вокруг меня, помечая каждую своим соленым запахом океанского шторма.

– Если ты ее хочешь, она твоя. Я не привязан.

Я не была уверена, что верю ему, но, возможно… возможно, мы могли бы ее разделить. Если он был согласен, то и я тоже.

Я начала перекладывать подушки, принесенные Кармой, пока он собирал одеяла; приятное покалывающее чувство согревало мою грудь.

Глава 15

ФАНТОМ

Проведя вместе более года в «Анархии», наша стая выработала распорядок дня.

Завтрак обычно сменялся тихим утром, в течение которого мы наверстывали все, что нужно было сделать (например, заканчивали работу для стаи Арчива). После обеда мы шли в спортзал, а вечера проводили либо в камере, либо играя или делая ставки со стаей Эмеральд на площади. Либо мы шли к клеткам на шоу, чтобы посмотреть на бои или поучаствовать в них.

Если Син был частью развлечений, я всегда возвращался пораньше. В стае Джастина было несколько человек, которые не так сильно любили наблюдать за этим, и мы обычно возвращались в камеры вместе.

Кресцент, однако, вставила палки в колеса любому распорядку.

Сейчас был ранний вечер – первый полный день с нашей новой омегой, и мне нужно было придумать, что мы будем делать дальше. Мы немного пообсуждали это ранее на площади, заодно введя Вандла в курс политических дел, но главное, что я мог сейчас сделать, – это ждать, пока Син не достанет тот ключ.

И он не делился своими планами.

Нам нужно было наблюдать за коридором, даже находясь в относительной безопасности нашей камеры. Координировать действия со стаей Эмеральд, чтобы кто-то всегда был начеку.

Мне казалось неправильным оставлять коридор под их присмотр, но они поклялись, что будут дежурить сменами до конца ночи, пока двери не запрут в одиннадцать. Альф у них было больше, чем у нас, так что помощь нам была необходима.

Поэтому я шагнул обратно в нашу комнату, приоткрыв дверь так, чтобы мы могли быстро услышать, если начнется какая-то суматоха. Карма все еще вырезал узоры на рисунках, которые он сделал на стене – как раз рядом с кроватью Кресцент. Вандл принимал душ, а Син был на своей новой койке, внимательно наблюдая за Кресцент.

Мой взгляд отыскал ее, и сердце екнуло, когда я оглядел комнату и увидел, что Кресцент аккуратно обкладывает себя подушками.

Вьет гнездо.

Наша вторая омега…

Мой первоначальный страх, что мы никогда не выберемся из этого места с двумя омегами (самым ценным «товаром» в «Анархии»), никуда не делся. Но она была нашим гребаным совпадением по запаху, так что если и было за что бороться… то именно за это.

Это был один из тех крошечных проблесков мечты, о которых я иногда задумывался – если мы когда-нибудь выберемся, сможем ли мы завести омегу?

И, возможно, это помогло бы Сину исцелиться. Из всех нас именно он больше всего боролся со своим статусом.

Я никогда не верил, что с нами вообще может случиться что-то подобное, не говоря уже о том, что это произойдет до нашей апелляции. Отчего мои нервы пошли вразнос. Одно только то, что мы выберемся отсюда, заставило бы меня напрячься – как будто за этим должно было последовать что-то ужасное. Но выбраться и получить мечту на другой стороне?

Мне нужно было взять себя в руки. Меньше всего нам нужно было пугать ее еще больше. Она явно и так была сильно травмирована тем местом, откуда прибыла.

Пока я смотрел, она натянула одеяло на голову, превратившись в маленький омежий комочек в простынях. Она заерзала – или зарылась – в подушки, которые лежали у нее на коленях и были аккуратно разложены по бокам. Пока она это делала, ее сладкий запах роз и какао наполнил воздух, и… черт возьми, она мурлыкала. Я поймал взгляд Сина, чувствуя, как жар ползет по шее.

Ух – как это могло быть так чертовски мило?

Я не спрашивал, но готов был поспорить, что в Монастыре, откуда она пришла, ей не разрешали вить гнездо.

Я не много знал об их доктрине, но Асценденты были достаточно радикальны, чтобы я слышал о них.

Все запахи здесь были сильными, но запах Кармы был сильнее остальных.

Я бросил на него подозрительный взгляд.

Даже подушка с моей кровати пахла им больше, чем мной.

Засранец.

Подойдя к ней вплотную, я потянулся, чтобы взять подушку, но помедлил, прежде чем прикоснуться к ней.

– Можно?

Она высунула макушку из-под одеяла и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее мурлыканье оборвалось – что было преступлением.

– Я… я не хотела забирать их все. Карма, он…

Я выхватил подушку до того, как она закончила говорить, потерся шеей о тонкую ткань и положил ее обратно в том же положении, в котором нашел.

– Карма сделал так, что вся эта комната пропахла им, вот что, блядь, он сделал. Он не будет единственным в твоем гнезде.

– О… – Кресцент не стала жаловаться, когда я взял еще несколько подушек, помечая их, прежде чем вернуть обратно. Ее мурлыканье возобновилось, и я почувствовал, как грудь распирает от гордости, пока оно снова не прервалось, и я понял, что она, кажется, пытается его остановить; на ее лице появилось сконфуженное выражение.

Я прищурился.

– Зачем ты это сделала?

– Это… – Она взглянула на Сина, словно тот мог бы ей помочь. – Это мешает, Сестры говорили, что это грубо… – Она осеклась, увидев выражение моего лица.

– Ты в нашей стае. Ты можешь мешать столько, сколько захочешь.

Она крепко прижала к себе подушку, снова бросив взгляд на Сина, затем на Карму.

– Маленькая Омега, ты не перестанешь мурлыкать – или вить гнездо в нашей стае.

Ее глаза расширились, когда команда темной связи зафиксировалась.

Я почувствовал, как взгляд Сина прикован ко мне, но Карма усмехнулся.

Неважно, то, что я чувствовал от нее в связи, было счастьем, а не раздражением. И я не хотел, чтобы наша омега чувствовала себя чужой. На самом деле, ей не нужно было чувствовать себя виноватой за то, что она использовала все мягкие вещи, которые у нас были в этой комнате, если это означало удобное гнездо.

Мне было насрать.

Было трудно не заметить, что даже со всеми постельными принадлежностями в комнате оно все равно выглядело жалким. Может, мне удастся выменять подушки у другой стаи. Нам, наверное, следовало бы приберечь наши рычаги влияния ради выживания, но у меня сжималось сердце при мысли о том, что ей придется довольствоваться малым.

– У стаи Эмеральд есть гнездо? – обратился я ко всем в комнате. – Что они делают? Они просто выменяли больше подушек?

Я никогда не обращал на это особого внимания. Никогда не было причин. Син никогда не был большим любителем вить гнезда.

– На самом деле… оно идеальное, – пискнула Кресцент, прижимая подушку ближе и хватая одну из тех, на которых я оставил весь свой запах.

Мне пришлось подавить довольное рычание. Вандл вышел из ванной, все еще влажный, вытирая голое тело полотенцем; его спортивные штаны низко висели на бедрах.

Комната взорвалась декадентским какао и нежными бархатными розами, губы Кресцент приоткрылись в прерывистом вздохе. Мой член мгновенно стал твердым как камень, а Карма издал болезненный стон, поправляя штаны.

Вандл лишь посмотрел на Кресцент с ухмылкой, поигрывая мускулами, и бросил полотенце за спину, обратно в ванную.

– Я тоже могу навестить твое гнездо, Принцесса? – спросил он.

Навестить? О, черт возьми, нет. В смысле… такое бывает? Разве она не устраивалась? Мы не навещали, мы только помечали запахом…

– Навестить? – Блестящие глаза Кресцент были широко раскрыты, и еще одно мурлыканье, запинаясь, ожило. На мгновение она выглядела нервной, бросив на меня взгляд, но на этот раз не стала его останавливать. – Если хочешь.

Вот ублюдок.

Я свирепо посмотрел на него, когда он забрался позади нее, притягивая ее к своей голой груди. Эти кровати были чертовски крошечными – никто больше не смог бы лечь с ней.

Только если бы он встал, а было очевидно, что он устраивается надолго.

К тому же он был горд собой за то, что обвел всех нас вокруг пальца. Я просто знал это.

Он пришел в сознание всего полдня назад, а я уже отмечал, каким самодовольным придурком он был.

Я с неохотой сел рядом с Сином на другую койку, с которой теперь было полностью снято все постельное белье. Ее гнездо все еще раздражало меня, почти больше, чем тот факт, что мой товарищ по стае занял единственное свободное место в упомянутом гнезде.

Ей нужно было больше.

Мне нужно было обеспечить ей больше – что бы ей ни понадобилось. Что бы она ни захотела для создания гнезда своей мечты.

Как получилось, что я никогда раньше не чувствовал ничего подобного с Сином?

Я ткнул его в связи, заодно покосившись на него.

Он бросил на меня сердитый взгляд, словно точно знал, что у меня на уме.

– Я в порядке. – он хмыкнул. – Но я могу узнать, есть ли лишнее постельное белье для обмена.

– Нет, – я выпрямился. – Мы с этим справимся, – это была наша работа – к тому же, ему нужны были все доступные ему рычаги, чтобы обеспечить нашу безопасность.

День нашей апелляции не мог наступить достаточно быстро, но даже при этом было так много гребаной неопределенности, и нам предстояло ждать несколько дней до вызова стаи Лео.

Мне станет спокойнее, как только они успешно переправят свою омегу на ту сторону.

Я должен был верить в это, потому что не мог представить, что Кресцент долго выживет здесь внизу.

Я должен был верить в это, потому что мы были так близки, и меня тошнило от сырых каменных стен и постоянной необходимости оглядываться через плечо.

Я взял книгу с нашей маленькой полки, но остросюжетный триллер не вызвал у меня особого интереса. Особенно учитывая, что я читал его уже шесть раз. Я смотрел на каждую страницу, ничего не видя, прежде чем в конце концов перевернуть ее, чтобы проверить, может, следующая будет лучше.

Возможно, скоро я смогу покупать книги за деньги, а не выменивать их с помощью насилия.

И было еще кое-что, что поднимало мне настроение. Никакая тревога, пытающаяся подавить меня, не меняла фундаментальной реальности передо мной: я был в порядке. Син был в здравом уме. Карма был пятьдесят на пятьдесят – но это могло измениться с Кресцент, и что-то подсказывало мне, что она вполне может его сбалансировать. Но самое главное: Вандл впервые был целым.

Он не дал никому из нас шанса поменяться с ним местами в импровизированном гнезде, его большой палец рассеянно поглаживал ее плечо, пока он держал ее в объятиях.

Я думаю, он действительно вернулся.

Защищать ее в течение недели, возможно, будет самой трудной задачей, с которой мы когда-либо сталкивались, но если мы справимся… У нас действительно был шанс на свободу.

Глава 16

КАРМА

Вандл снова был с нами.

Та бушующая буря, которую мы всегда чувствовали в связи, утихла, и он был счастлив свернуться калачиком с нашей милой омегой в ее новеньком импровизированном гнезде сегодня вечером.

Гнезде, которое ей нравилось и которое я помог ей свить. От этой мысли я напыжился от гордости, но тут же шумно выдохнул.

Его буря ушла, но моя…

Она так легко не унималась.

Когда в животе Кресцент громко заурчало, я вызвался сходить и взять еды в кафетерии, пока горячее не закончилось на сегодня. Фантом попытался пойти со мной, но я пресек это на корню. У Сина все еще был пистолет и пуля, но нам не нужно было рисковать сверх необходимого.

Чем больше нас будет с Кресцент, тем лучше.

Баг, Рик и Финниан из стаи Уэйкфилд плелись позади меня, болтая о всякой ерунде. О неудачной ставке, которую Джастин сделал на прошлой неделе; о драке, которая закончилась тем, что кто-то потерял палец.

Обо всем, кроме слона в комнате.

Единственной омеги-самки в «Анархии».

И о том, как она оказалась связана с альфой, который мог быть недостаточно стабилен, чтобы сбежать из этого ада.

Если мы провалим нашу апелляцию, это будет моя вина.

Раньше я мог легко свалить вину на Вандла. Он никогда не произносил ни слова, а его аура всегда была неконтролируемой.

Мы сформировали стаю с парнем, о котором не знали ровным счетом ничего, но когда мы все столкнулись, это было просто… правильно. Без нас Вандл был бы мертв, без Вандла Син был бы мертв, а без Сина… Ну. Я фыркнул, поймав на себе странный взгляд Бага.

Без Сина мы все были бы мертвы.

Даже с впечатляющими аурами стаи из трех альф долго не держались – особенно те, в которых были омеги. Но альянсы Сина сослужили нам хорошую службу, как бы ни бунтовали мои инстинкты, когда я смотрел на него в этой гребаной клетке. И все же я ходил на каждое шоу. Ничего не мог с собой поделать.

Но Фантом и Син были тем липким клеем, который удерживал нас всех вместе, а мы с Вандлом были мускулами. Кресцент… Я прищурился, пытаясь понять, кем была она.

Мой мозг выдал пустоту, метафора рассыпалась. Неважно. Суть в том, что мы были командой и знали свои роли. Я не должен был быть самым нестабильным.

Вторым по нестабильности, черт возьми.

Я плохо с этим справлялся.

Эта стая была для меня важнее, чем для кого-либо другого.

Мы с Фантомом не сразу нашли друг друга. Ему удавалось выживать, работая на кухне в перерывах между приступами гона. Но мне так не повезло…

Все с того момента, как я впервые спустился в «Анархию», было как в тумане.

Ночи пустых коридоров, кровавых драк, эха боли, ярости и нужды.

И прежде всего… пустота. Не с кем поговорить в редкие промежутки времени, когда я был в здравом уме. Я бродил по коридорам как один из безнадежных – с сильной аурой, но настолько нестабильный, что ни одна из стай не считала меня стоящим усилий. Я был бы риском для стабильности всей стаи, если бы они приняли меня, поэтому у меня не было… никого.

Во всяком случае, пока не появился Фантом.

Он помог мне, а затем Син – Син был моим настоящим спасителем.

Если бы я потерял их всех и каким-то образом выжил, мне было суждено снова стать тем сломленным альфой. Одичавшим и одиноким. Без разума и воспоминаний. Они бы все исчезли, как будто их никогда и не существовало.