Текст книги "Анархия (ЛП)"
Автор книги: Оливия Льюин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
Син был там. И Вандл.
Когда мои альфы бросились к двери и распахнули ее, я поднялась на дрожащих ногах и последовала за ними. Я прижимала к груди подушку, спрятав руки в рукава.
Фантому пришлось удерживать Карму, чтобы тот не бросился на того, кто ждал в коридоре, и я подавила скулеж, выглядывая из-за них.
Вандла удерживали четверо альф, его неистовая аура пылала от ярости. Син стоял лицом к лицу с Домиником Редгрейвом – человеком, который, как я узнала, пользовался неохотным уважением среди здешних альф, а также был могущественным и опасным.
– Он у тебя или нет? – спросил он.
– Я сказал, что доставлю его тебе сегодня.
– Время вышло. Вы устроите нам шоу.
Я нахмурилась. Что это значит?
Син сунул руку в карман, но вытащил ее пустой. Его челюсти были крепко сжаты.
– Мы можем договориться о чем-то другом.
– Ты знаешь, что не можем. А теперь либо идите с нами добровольно, либо мы можем травмировать вашу маленькую золотую стаю, оттащив вас обоих в клетки, брыкающимися и кричащими.
Хватка Фантома на Карме ослабла. Или он отпустил его, чтобы получить помощь в драке, которую собирался начать. Они оба рванулись вперед с рычанием в груди, но не успели нанести ни единого удара, как их удержали, так же как и Вандла.
Карма продолжал вырываться и сопротивляться, но это привело лишь к тому, что его повалили лицом вниз на пол под тяжестью двух альф, удерживающих его там.
Я отшатнулась дальше в комнату, но пронзительный взгляд Доминика остановился на мне.
– Подойди к Сину. – Он махнул рукой в жесте, который, как он, возможно, думал, выглядел приветливым.
Я встретилась взглядом со своей парой. Стоит ли мне… послушаться? Бежать или прятаться было некуда. Никаких других вариантов, кроме как выйти в это месиво из бьющихся аур и слабого запаха крови со сбитых костяшек Кармы.
Кроваво-красные глаза Сина были полны ненависти, более дьявольскими, чем когда-либо. Его тело вибрировало, но он тяжело выдохнул и протянул мне руку.
Я бросила подушку и бросилась вперед, бросившись в его объятия прежде, чем кто-либо другой успел бы подумать о том, чтобы схватить меня.
– О, это будет чудесное шоу.
СИН
– Ты солгал мне, Син. – Доминик сидел на ржавом металлическом стуле в углу комнаты.
Они использовали это место как офис для клеток для гона, где заключались опасные пари и темные сделки. Хотя альфа-боями заправляла стая Маршалл, сегодняшнее шоу контролировали Редгрейвы.
А Кресцент и я будем главными звездами.
Близился вечер, и Кресцент находилась в соседней комнате под усиленной охраной альф. Если бы нашу стаю вообще освободили, что было сомнительно, судя по отголоскам разочарования и ярости через связь, у них все равно не хватило бы людей, чтобы спасти ее.
– Я не лгал.
– Тогда где, блядь, мой ключ?
– Мы его потеряли.
Я его потерял… каким-то образом. Я все еще не понимал, как он мог быть там секунду назад и исчезнуть в следующую. Кто-то, должно быть, обчистил мои карманы, но как я этого не заметил?
– Это отговорка лжеца. Твой план состоял в том, чтобы использовать меня для защиты до вашей апелляции и оставить меня ни с чем? Тебе ли не знать, что я не настолько глуп и не настолько добр.
Он не поверит моим оправданиям, и я не мог его винить. Я бы тоже не поверил.
Я ждал, что он скажет дальше, потому что обман будет иметь свою цену.
– Проведите с ней шоу, и я не убью тебя. – Глаза Доминика блеснули, и я знал, что он уже разрекламировал шоу по всей «Анархии». Если бы мы не были так заняты поисками ключа, мы могли бы это понять. – Или возражай, и вся твоя стая умрет. Она всегда может устроить шоу с кем-то другим.
Я зарычал, качая головой.
– Мы проведем это гребаное шоу. Но после этого мы получим защиту.
– Вы получаете пощаду, Син. Мне следовало бы убить тебя за ложь.
К черту эту сделку.
Но теперь она была заключена; вероятно, с тех самых пор, как я впервые обратился к Редгрейвам за той одеждой. Полагаю, судьба получает свое, и ключ в итоге все равно не смог нас спасти.
Когда я заключал сделку, я ничего о ней не знал. Ни того, что она – моя истинная пара, ни того, что она будет такой… нежной.
Большинство омег, которых сюда бросали, были уже наполовину одичавшими, грубоватыми и готовыми на все ради выживания. Кресцент была не такой, как я ожидал, – и я не ожидал, что стая Редгрейв так быстро и с такими… крайностями потребует вернуть долги.
Но если он собирался заставить меня сделать это, я позабочусь о том, чтобы это имело значение.
– Нет – я дам тебе кое-что, что сделает это шоу самым прибыльным из всех, что ты когда-либо проводил, но ты дашь нам защиту до нашей апелляции.
Доминик пристально посмотрел на меня, явно обдумывая предложение. Честность имела здесь свою цену, а он думал, что я только что ему солгал. Это усложнило бы задачу убедить его в том, что я не лгу снова.
– И, – добавил я, – ни один член стаи Холдена не должен быть допущен.
– Платящий клиент есть платящий клиент.
– Гарантирую, тебе все равно придется отказывать людям. Комната недостаточно велика для всех желающих в «Анархии».
Он окинул меня взглядом с головы до ног, и я подумал, не догадывается ли он, в чем заключается наш секрет. Но ему нужно было поддерживать репутацию честного человека – он не стал бы рекламировать информацию, которая была лишь его догадкой.
Это был самый большой риск в моей жизни, но Доминик Редгрейв был известен прежде всего тем, что соблюдал свои договоренности. Именно так он сохранял такой жесткий контроль над «Анархией».
– Что за информация? – спросил он.
– Не могу сказать тебе, пока ты не согласишься на сделку.
Как только я скажу ему, дело будет сделано. Ценность будет у него.
– Знаешь, здесь она для меня гораздо ценнее. Почему я должен обеспечивать ее уход – и твой тоже?
– Это будет максимальная выгода, которую ты когда-либо из нее извлечешь. Дай ей пару месяцев, и она станет вчерашними новостями, если вообще выживет.
– А что насчет тебя?
– Если ты заставишь меня остаться, по ту сторону все будет иначе. – Так и будет. Я бы не стал работать ни с кем из этих гребаных придурков, если бы знал, что все они настроены только на то, чтобы держать меня здесь в ловушке. Раньше я не знал, что произойдет, если мы потерпим неудачу. Но с появлением Кресцент все изменилось.
Неудача не была вариантом.
– Тебе повезло, что ты мне нравишься, Син.
– Тебе же лучше. Я принес тебе достаточно денег.
Это была правда. Я заключал сделки с другими стаями относительно их омег, но Редгрейвы были партнерами стаи Маршалл в управлении клетками для гона. Он обычно участвовал в сделках, которые я заключал – если я не имел дело с ним напрямую.
Мне также повезло, что Доминик сам был в какой-то мере азартным игроком. Он ухмыльнулся, глаза блеснули.
– Хорошо. Даю слово. Но шоу должно быть таким, какого мы еще не видели.
Они получат шоу, еще какое. Я делал это сотни раз и знал, как завести толпу. А Кресцент… Ну, она была просто Кресцент. Никто не сможет оторвать от нее глаз, даже если она не будет подыгрывать.
Доминик постучал ногой, ожидая, когда я дам ему подтверждение, необходимое для того, чтобы взвинтить цены на наше шоу.
– Как оказалось, моя истинная пара… – Я сделал паузу на этом слове. Доминик не был заметно удивлен этой информацией. – Не… опытна.
Его улыбка стала шире, глаза забегали, встречаясь с моими.
– Вообще?
– Вообще.
– Ну что ж. Похоже, это и впрямь была ценная информация. Вы получите свой шанс на апелляцию.
Возможно, но прежде чем мы пожнем плоды, нужно было преодолеть еще несколько препятствий.
Мне нужно было все объяснить Кресцент.
КРЕСЦЕНТ
Мы были в ванной, и снаружи дежурил один из альф Редгрейва. Я не знала, как долго мы здесь пробыли, но чувствовала весь стресс моих альф через связь.
– Что происходит? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
– Это моя вина, – сказал Син. – Я не знал… – Он потер лицо. – Я выступаю. Чтобы обезопасить стаю, я создал… репутацию. Иногда стаи любят бросать свою омегу в клетку со мной, чтобы посмотреть… – Он поморщился.
Посмотреть?
Мои губы приоткрылись.
В голове пронеслось все, что я знала об альфах. Я видела жестокость тех, кто обитал здесь внизу.
– Они хотят, чтобы ты… дрался со мной?
Ради развлечения?
Губы Сина приоткрылись, и я увидела удивление на его лице.
– Нет. Я не это имел в виду.
О, слава богу. Он был очень мускулистым, а меня никогда не учили драться.
– Тогда…?
– О, милая омега, они хотят посмотреть, как я трахаю тебя.
– Что? – Это слово вырвалось писком, в голове стало пусто.
Они… что?
– Это… вроде как то, чем я занимаюсь. Занимался, понимаешь… – Он покачал головой, на мгновение избегая моего взгляда. – Трахал омег других стай за услуги…
Услуги?
Но это же было совершенно греховно…
А я…
– Я никогда…
– Я знаю.
Ладно. Что ж…
Я хочу сказать, я мечтала о них, хотя это было не совсем так, как я себе представляла. Но это было… хорошо, в какой-то степени.
Меня очень напрягало то, что никто из них еще не возжелал меня.
Его рука коснулась моей щеки, и он прижался своим лбом к моему.
– Мне очень жаль.
Он был так прекрасен.
Моя пара.
И было трудно не доверять ему, но, эм… чтобы другие смотрели? Никто не видел меня… такой…
– Я не буду знать, что делать…
– Если ты скажешь «нет», я сделаю все возможное, чтобы освободить нас…
– Нет, нет. – Я слышала, как они это обсуждали. Я знала, что собой представляют Редгрейвы. Я так нервничала со вчерашней стычки в кафетерии – увидев, как много альф могут захотеть причинить вред моей стае, чтобы добраться до меня.
А Редгрейвы были защитой от этого.
– Моя работа – обеспечивать твою безопасность. Я пытался вытащить нас из этого, но я потерял ключ. – Он поморщился.
Я…
Что?
О.
Я нахмурилась. О. О боже.
Подождите, я не могла. Я… Но мои мысли оборвались на его следующих словах.
– Я сказал Доминику, что если мы сделаем это, он должен дать нам защиту до самой апелляции…
– Защиту?
Он кивнул, но мой мозг работал со скоростью миллион миль в минуту.
– Ты говорил мне, что он из самой могущественной стаи?
Все остальное вылетело у меня из головы. Я подумала о Карме и Фантоме, о Вандле – обо всем, что вся эта стая сделала, чтобы обезопасить меня.
Теперь я могла помочь обезопасить их?
– Будут ли… остальные там?
– Если ты хочешь, чтобы они были там.
Я кивнула, моя грудь тяжело вздымалась.
– Я хочу… Я хочу тебя. Вас всех.
– Все в порядке, глубокий вдох. – Он потянул меня к себе, и я в мгновение ока переместилась со своего сиденья к нему на колени.
– Но ты… делаешь это не только ради сделки, верно? – спросила я.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты действительно хочешь меня? – Мой голос был похож на шепот.
Его глаза расширились.
– Кресцент. Я не мог перестать думать о том, чтобы наброситься на тебя, с той самой первой нашей встречи.
– О. Ну, вы все были очень… почтительны.
– Ты сказала, что девственница.
Я нахмурилась.
– Но ты укусил меня. – Было трудно унять дрожь в голосе.
Его брови сошлись на переносице, губы приоткрылись, но, похоже, он не знал, что сказать.
Я не так боялась, как, думаю, он ожидал. Он не знал, сколько течек я перенесла в одиночестве. Как сильно я мечтала о стае.
И теперь, наконец-то, на меня заявит права один из них, и я смогу защитить остальных, и все это одновременно?
Мысль о наблюдающих альфах немного пугала, но Син будет там – он уже делал это раньше.
– Мне, эм… просто нужно, чтобы ты говорил мне, что делать. – Я смогу это сделать.
Что-то странно теплое расцветало в моей груди…
Если не брать в расчет нервы, у меня никогда еще не было столько… власти. Я крепко сжала карман штанов.
Это… был мой выбор.
Я могла бы защитить их?
И это означало бы быть с Сином?
– Будут ли они расстроены, если будет очевидно, что я новичок? – Не то чтобы меня должно было волновать, что думают другие, но я не хотела выставлять его на посмешище.
На мгновение он выглядел неуверенно, как будто не знал, стоит ли ему говорить то, что он хочет сказать.
– Что? – подтолкнула я.
– Это… то, что им нравится – когда я беру инициативу в свои руки. Я этим славлюсь.
– Как и с… другими?
Он кивнул.
Я сделала вдох. Ладно. Это было хорошо, потому что нервы брали надо мной верх. Но он будет знать, что делать.
Я доверяла ему.
– Но они не были моей истинной парой, и это не то же самое…
– Мне просто понадобится помощь, когда я буду там. – Чего от меня будут ожидать? Я была просто… собой. Я не знала, как мне ко всему этому подступиться.
– Я знаю. – Он погладил меня по волосам. – Но это нормально – они хотят видеть, что я все контролирую.
О, слава богу.
– Я буду действовать медленно, хорошо? Но если хочешь, ты можешь закрыть глаза, и я все сделаю сам.
– Их это устроит?
– Я совершенно уверен, что именно этого они и захотят.
Я склонила голову набок. Ну хорошо.
Он на мгновение закусил губу, сморщив нос, словно сначала прокручивал слова в голове.
– Есть ли что-то конкретное, чего ты не хочешь делать?
В голове пронеслось все, что я знала о сексе, но вариантов было так мало, что даже неловко.
Однако кое-что было.
Я так сильно хотела защитить свою стаю – я хотела сделать это для них.
Но…
– Они… – Я сглотнула. – Они заперли меня здесь, потому что меня поймали с альфой в Монастыре. Он сказал мне, эм… Ну. Я просто. Мы делали кое-что, когда я была… на коленях… – Я замолчала, тревожась, не зная, как это объяснить, и боясь, что он передумает и больше не захочет меня. – Но это было неправильно. И у меня из-за этого были огромные неприятности…
– И все? – Он казался ошеломленным. – Из-за этого ты здесь?
– Это была… – Я сглотнула. – Это была моя вина. Но я просто… Я не хочу делать это перед другими людьми…
– Нам и не придется.
В груди вспыхнуло облегчение.
– Спасибо. Я знаю, что я омега, я должна этого хотеть…
– Ты ничего никому не должна…
– Но я хочу… с тобой. Я хочу делать все.
– Нам не обязательно делать это сегодня.
Я кивнула, внезапно успокоившись.
– Можешь объяснить… что будет происходить? – спросила я.
Так будет намного проще.
Я была омегой. Я знала, что так долго была в этом плоха, но Син, Фантом, Вандл и Карма – они заставили меня почувствовать, что, возможно, я не так уж и сломлена в конце концов.
И теперь у меня появился шанс защитить их?
– Я выйду туда вместе с тобой, и если захочешь, ты можешь все это время не открывать глаз. Я позабочусь о тебе и скажу все, что тебе нужно будет сделать.
– Обещаешь, что я все не испорчу, если не буду знать, что делать?
Он выдавил невольную полуулыбку.
– Клянусь.
Я нахмурилась.
– Ты лжешь?
– Эм… нет. На самом деле, им это понравится гораздо больше.
Я сморщила нос, не уверенная, как к этому относиться. Но это звучало глупо. Я думала, от омег ожидается, что они будут очень хороши в сексе. Однако Син знал этих альф из «Анархии» гораздо лучше, чем в Монастыре.
– Хорошо… Давай защитим остальных, – прошептала я.
Я смогу это сделать.
– Я с тобой, красавица. Эта комната будет принадлежать только тебе и мне, а не им, хорошо?
Звучало… неплохо.
– Обещаешь? – спросила я.
Он посмотрел на меня с легчайшей улыбкой на губах, в полной мере оценив мою решимость.
– Обещаю.
Глава 23
СИН
Они предоставили нам обычный металлический стол в клетке – что было неплохим реквизитом.
Когда я вошел внутрь, она была у меня на руках.
Свет наверху был ярким, а все остальное освещение было выключено, из-за чего было трудно разглядеть зрителей.
Это помогло бы, если бы она случайно открыла глаза. Я не хотел, чтобы она запаниковала.
Это также означало, что я не мог видеть там свою стаю. Доминик обещал, что они будут присутствовать. Я уловил слабейший след железного дерева и тлеющих углей, в нем было что-то более обугленное, чем обычно. А затем – оружейный металл и соленый воздух. Я почувствовал, как тревога Кресцент тоже немного улеглась, что означало, что она также уловила запахи нашей стаи.
Это не было похоже на мое обычное выступление, и зрителей было намного больше. Когда я трахал омегу какой-нибудь стаи, шоу обычно было открыто для этой стаи и тех, с кем они хотели поторговаться за место. Но это было шоу Доминика, а не мое, что означало, что здесь было гораздо больше глаз, к которым я не привык.
Еще одним отличием был темп. Обычно я был жестоким, прижимая Джастина к столу или к полу, когда я жестко брал его, и он был не против этого. Но Кресцент была слишком хрупкой.
Она была не так напугана, как я ожидал, и, поскольку она совершенно не умела закрываться от связи, я был в этом уверен.
Я начал с того, что вовлек ее в поцелуй, мои пальцы нащупали край ее футболки. Ее губы были мягкими на моих, и каждое прикосновение было настолько сногсшибательным, что было легко забыть о том, что у нас есть зрители.
Я сбросил ее топ на пол, игнорируя звуки толпы, когда вид Кресцент в черном кружевном бюстгальтере предстал перед всем залом.
Ее голова была наклонена ко мне, словно она точно знала, где я. Я наклонился, снова целуя ее и притягивая к себе за бедра. Ее ноги обвили меня, пальцы запутались в моих волосах, когда я поцеловал ее еще раз.
В моей груди зародился тихий стон от инициированного ею контакта, и на мгновение я потерялся вместе с ней. Я выпрямился, поднимая ее, позволяя ей цепляться за меня, пока разворачивался, чтобы вместо этого прислониться спиной к столу, и медленно разорвал поцелуй, опуская ее и позволяя ей нащупать опору под ногами.
Я прикусил ее за мочку уха.
– Глубокий вдох, детка, ты отлично справляешься. – Мои руки легли на ее задницу, и я сжал ее, прежде чем переместиться к поясу ее штанов. Она кивнула, словно знала, что я собираюсь сделать.
Я медленно опустился, целуя бледную кожу ее тела – ее грудь, живот, – осторожно скользя руками вниз по ее ногам, стягивая вместе с ними ее штаны. Она была обнажена больше, чем когда-либо – перед людьми, которых не знала, – но казалось, будто здесь только мы.
Это она создавала такое ощущение.
С каждым прикосновением ее реакция через связь ощущалась как удар молнии, полный потребности, ее нервозность таяла, словно мы были одни во вселенной.
Я стоял на коленях перед богиней.
– Трахни уже эту маленькую шлюху! – кыкрик от зрителей, о которых я почти забыл, разрушил магию. Кулак Кресцент сжался на моем плече, когда она услышала это, и ее желание ко мне разбилось на миллион осколков.
Я зарычал, ярость вспыхнула, когда я поднялся на ноги. Я наклонился ближе, мой голос превратился в шепот только для нее.
– Хочешь, чтобы этот альфа смотрел, как я предъявляю на тебя права?
Она наклонила голову ко мне, когда я отстранился. Все еще крепко зажмурившись, она покачала головой.
– Твое желание – для меня закон, – выдохнул я, разрывая наш поцелуй. Она нахмурилась, наклонив голову, хотя все еще не решалась открыть глаза.
Я развернул нас обоих, поднял ее и усадил на стол, а затем отступил на шаг.
Я приблизился к толпе, ухватившись за прутья клетки и прижавшись к ним лбом, вглядываясь в то, что было по большей части темнотой.
– Я не прикоснусь к ней, пока этот ублюдок не выйдет.
Раздалась пара недовольных стонов, но затем я услышал шорох.
– Возьми своих исполнителей под контроль, Доминик, – сказал кто-то.
Послышалось несколько смешков, а затем Доминик подошел к клетке. Он крутанул лезвие в кулаке, прижав его острие к моему подбородку сквозь прутья. Между его губами вился дым, а на лице играла кривая ухмылка.
– Отказываешься выступать, Син?
– Похоже на то, – я наклонил голову, позволяя краю лезвия слегка разрезать кожу на моей челюсти. Боль послала заряд адреналина по моим венам – всплеск той ярости, которую я чувствовал с того момента, как услышал этот голос. – Она хочет, чтобы он ушел, и она получает то, что хочет.
Это был риск, но он того стоил, и я знал, что это самое уникальное шоу, которое они когда-либо проводили. Я никак не мог не воспользоваться этим.
Редгрейв долго рассматривал меня, его взгляд скользнул по ножу, а затем по убежденности в моих глазах.
– Моя омега. Мое шоу. Мой гребаный темп.
Доминик усмехнулся, развернулся и махнул кому-то в толпе. Я прислонился лбом к прутьям, ожидая, пока разъяренного придурка не выволокут вон.
Я оглянулся назад. Кресцент вцепилась в край стола, крепко зажмурив глаза.
– Кто-нибудь еще хочет рассказать мне, как трахать мою омегу?
Раздалось несколько смешков, но никто ничего не сказал.
Я отпустил прутья и вернулся к ней.
Наконец, красивый золотистый глаз блеснул сквозь приоткрытые ресницы, когда она посмотрела на меня снизу вверх. Этот цвет был прекрасным и таким ярким в этом темном, проклятом месте.
Я мечтал о них, как о маленьких фонариках во тьме, каждую ночь с тех пор, как мы ее нашли.
– Ты моя, маленький светлячок, – сказал я ей; идеальное имя наконец слетело с моего языка. – И это принадлежит нам, а не им.
Я отодвинул ее дальше по столу, прежде чем запрыгнуть следом за ней. Затем я уложил ее на спину, обхватив ладонью заднюю часть ее шеи, пока белоснежные волосы рассыпались вокруг нее, почти светясь в белых лучах ламп. Ее грудь тяжело вздымалась, когда я прижал ее к столу, заключая в ловушку.
– Все, что тебе нужно делать, это лежать вот так и позволить мне позаботиться о тебе, – прошептал я. Она кивнула, и я снова почувствовал, как волна облегчения прорывается сквозь ее нервозность через связь.
Я потянулся вниз к кружеву, просунув палец под него и накрывая ее жар. Я услышал, как у нее перехватило дыхание, голова немного дернулась, словно она не была уверена, чего ожидать.
– Ты вся мокрая, – ее бледные щеки залились пунцовым румянцем. Мне нравился контраст ее необычайно светлой кожи и алого румянца, пятнами проступающего на ее коже и выдающего ее волнение. Она не была похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо видел, с волосами цвета лунного света, под стать даже ее ресницам и бровям. Но мы были странной стаей: одичавшие альфы, омега с малиновыми глазами, провидец… она идеально подходила нам.
Мне.
Она издала тихий вздох, когда я погрузил в нее палец.
– Син, – выдохнула она, запуская пальцы в мои волосы.
– Да, светлячок? – спросил я.
При этом имени я почувствовал от нее легкую вспышку тепла в связи.
– Еще, – прошептала она.
Я ухмыльнулся, ускоряясь, скользя в нее вторым пальцем и прорабатывая ее до самой глубины.
– Видишь, детка, ты точно знаешь, что делать.
Теперь, когда мы были здесь, я уже не был так взбешен. Не так, как чувствовал себя, когда Доминик затащил нас сюда.
Ее пальцы сплетались с моими волосами, впиваясь в них, пока я вводил пальцы в ее киску, и это не было ложью.
Это было нашим.
Она была моей омегой, и я чувствовал себя так, словно предъявлял эти права перед всей «Анархией» так, что они никогда этого не забудут.
Желание было настолько сильным, что казалось, будто оно поглощает меня, но такое иногда случалось. Я горел инстинктами, которые на практике никогда не мог понять. Я родился омегой, без возможности следовать своей природе вне выступлений в клетках. Казалось, я навсегда останусь в уязвимом положении, без возможности защитить себя – или ее, – если хоть одна из многочисленных паутин контроля порвется.
И все же эта собственническая одержимость душила меня; я чувствовал ее с ней так же, как и со своей стаей.
Несоответствующая той реальности, что была мне дана.
Но это желание заявить права – теперь оно было другим. На этот раз клетка была заявлением прав – а не средством защиты, которую я не мог предложить никаким иным способом.
Я смотрел, как она дрожит.
– Вот так, Маленький Светлячок, кончи для меня.
Скулеж эхом разнесся по комнате, когда мой большой палец нашел ее клитор, и она достигла пика оргазма под моими прикосновениями – даже без необходимости в команде темной связи.
Эта клетка не запирала нас внутри; она не впускала их, пока я заботился о том, чтобы все они знали, кому она принадлежит.
Глава 24
КРЕСЦЕНТ
Син не был похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала.
Ни на альф, в которых я влюблялась, ни на омег из Монастыря, ни даже на тех, кто рыскал по этим коридорам.
После того как я отошла от первого оргазма, все изменилось.
Его права на меня были абсолютными – моя пара. И почему-то здесь, с ним, я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо. Он не мог использовать власть темной связи надо мной, как мои альфы, но я не могла не слушать то, что он мне говорил.
Было легче, в темноте и под звук его голоса, игнорировать запахи в комнате – глаза, которые, как я знала, были прикованы к нам. Я испытала редкий всплеск благодарности за свое ужасное зрение – даже когда я случайно бросала взгляд в их сторону, я мало что могла разглядеть.
Но на меня заявляли права перед целой толпой альф.
Показывали им, кому я принадлежу – и впервые в жизни у меня было место, где я по-настоящему была своей.
Кто-то, кому я принадлежала – и он хотел меня.
Адреналин бурлил в моих венах, когда я наконец осознала эту правду.
– Ты так прекрасна, маленький светлячок, – сказал он мне.
При этом имени я не могла сдержать трепет в сердце.
Его пальцы впились в мою талию, приподнимая меня.
– Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, Кресцент.
Я почувствовала, как головка его члена коснулась моего входа. На мгновение в памяти всплыл единственный другой раз, когда я чувствовала это – когда Люк Андерсон прижался им к моим губам в моей комнате. Я содрогнулась, вспомнив ту темноту – повязку на глазах и мой крепко зажмуренный от ужаса взгляд.
Я не хотела этого здесь – не с ним.
Он был моим.
Моей идеальной парой.
Наконец я открыла глаза, и яркий свет клетки на мгновение ослепил меня. А затем я посмотрела в эти прекрасные малиновые глаза.
Его улыбка выглядела так, словно он сам удивился ей.
– Ты так совершенна, – выдохнул он, проталкиваясь глубже. Я закусила губу, но тихий стон вырвался наружу прежде, чем я успела его остановить.
Однако от этого контакта мои нервы горели – я не паниковала и не боялась, потому что он не боялся.
Это принадлежало ему. Он избавился от альфы, который сказал ту ужасную вещь. Они хотели того, что он мог дать – того, что мы оба могли дать.
Низкая, горячая боль заставила меня затаить дыхание, когда он вошел в меня, даже медленно – он просто казался таким большим, растягивая меня.
Он замер, не отрывая от меня взгляда, когда начал отстраняться. Я покачала головой, отчаянный скулеж сорвался с моих губ. Эта боль была ничем по сравнению с тем, как сильно он был мне нужен.
Я потянулась вверх, обхватив его за шею, широко раскрыв глаза.
– Син!
Он наклонился и застал меня врасплох: его губы смяли мои, когда он вошел в меня до конца. Мой скулеж не имел ничего общего с болью, поскольку он дал моему телу то, в чем я так долго нуждалась.
То, чего я не хотела ни от кого, кроме этой стаи.
Он выскользнул, так медленно, что я издала еще один отчаянный стон.
– Еще. – Мир терял смысл. Я едва помнила, где нахожусь.
Все, что я знала, – это то, что моя пара трахала меня не так, как надо.
Мне кажется, я видела, как он полностью потерял контроль, когда я попросила его об этом: последние искры здравого смысла угасли в малиновых глазах.
В следующее мгновение он впился зубами в мою грудь с тихим рычанием в горле.
Я почувствовала, как между нами вспыхнула связь. Омеги могли кусать друг друга – это не было навсегда, как укус альфы, но это создавало сильную эмоциональную привязанность.
Это было не похоже ни на что, что я могла бы себе представить, и я действительно, абсолютно, не могла ни видеть, ни чувствовать, ни даже помнить никого в мире, кроме него.
СИН
В тот момент, когда я укусил ее, она изменилась. Последние остатки нервозности исчезли, когда ее ногти впились в мою кожу, широко раскрытые и бесстрашные глаза, прекрасные сверкающие золотые сферы, смотрели в мои.
«Анархия» была тюрьмой, полной грязных, похотливых альф, и тихие стоны этого ангела были словно лучи света, струящиеся над пропастью, которая не знала ничего, кроме тьмы.
Связь между нами была взрывной.
Мы были вместе в подвешенном состоянии, зрители больше не занимали место в моем разуме, пока я заявлял права на свою пару, но я знал, каким шоу это будет.
Она была потрясающим зрелищем: кожа полностью открыта, спина выгнута дугой, пока они смотрели, как омега впервые заявляет на нее права. Каждый сладкий звук, который она издавала, был чистым и естественным, в нем не было ни капли наигранности.
Ее золотистые глаза были широко раскрыты, когда она смотрела на меня снизу вверх, зрачки едва заметно подрагивали из стороны в сторону, что только добавляло отчаяния, которое я чувствовал от нее. Каждое соприкосновение нашей кожи отзывалось волной экстаза, пробегающей по нервным окончаниям.
Было легко забыть, где мы находимся – или как мы сюда попали. Было легко забыть собственное имя, когда я вколачивался в нее, глядя, как она выгибается подо мной, часто дышит, а на ее лбу блестит пот.
Я кончил один раз, глубоко погруженный в ее сладкую киску, наполняя ее до тех пор, пока сперма не начала вытекать при каждом толчке.
Это довело ее до совершенно одичавшего состояния: она издала самый отчаянный звук в тот момент, когда почувствовала это, ее глаза закатились, когда она содрогнулась от очередного оргазма. Думаю, она была близка к этому, но это перетолкнуло ее за грань.
Как у самца-омеги, моя сперма была как в избытке, так и сама по себе являлась афродизиаком. К тому же я мог кончать несколько раз подряд, прежде чем мне требовался перерыв.
– Хочешь, чтобы я был жестче, Маленький Светлячок?
– Ага. – Ее глаза были остекленевшими, ногти впивались в мои руки там, где она держалась за меня.
Это было хорошо, и потому что я хотел разрушать ее, пока не смогу больше, и потому что были определенные ожидания от того, как должно пройти это представление.
Иногда сплетение запахов зрителей пробивало тот пузырь, в котором я находился, но в основном казалось, что есть только мы с ней.
Я выскользнул из нее, завороженно глядя на то, как моя сперма вытекает из ее дырочки, уже чувствуя дикую потребность наполнить ее снова.
Я спрыгнул со стола и потянул ее к краю, поднимая на руки и опуская на пол. Там я поцеловал ее, наслаждаясь тем, как ее пальцы снова скользнули к моим щекам, позволяя мне исследовать ее рот, пальцы запутались в ее волосах.
Затем я осторожно развернул ее, коснувшись поясницы, а другой рукой вцепившись в ее волосы, толкая ее вперед. Она ухватилась за край стола одной рукой, повернув голову: ее глаза на мгновение поискали меня, а затем крепко зажмурились, когда она наткнулась лишь на прутья клетки.
Это было зрелище, которое я никогда не забуду.
Ее идеальное тело, согнувшееся для меня. Она все еще тяжело дышала, и ее спина выгнулась, когда она встала на цыпочки, почувствовав, как мои пальцы опустились к ее входу.
Она была богиней.
На мгновение я замер, почувствовав очередной всплеск инстинктов, когда подумал о том, что этот момент был общим. При мысли о том, что каждый альфа в этой комнате хотел этого так же, как и я.
