Текст книги "Анархия (ЛП)"

Автор книги: Оливия Льюин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Страх, который я носил в себе сейчас, был вызван отношениями, которые я построил с ними с тех пор.

Глубокая, интуитивная тревога о том, что всё что я видел, или чувствовал, или говорил – однажды исчезнет. Это не будет значить ничего, и я снова оставлю их.

Когда мы объединились в стаю, они не знали, что я вот так сломан, и мне всегда было интересно – если бы они знали, нашли бы они другого альфу?

Это был постоянный страх, который я носил в себе. Но сейчас, глядя на эту богиню, я понимал, что это ничто по сравнению с тем, что могло бы быть.

Ее ладонь прижалась к моей груди, вырывая меня из моей спирали мыслей, и я почувствовал этот шок от похоти, вызванный тем, насколько она изголодалась по прикосновениям.

Все эти страхи растворились, когда ее дыхание сбилось, а зрачки расширились, когда она впитывала глазами каждый рельеф.

Затем, совершенно инстинктивно, она подалась вперед, и в следующее мгновение я почувствовал, как она проводит своим мягким языком прямо по моему прессу.

Словно придя в себя на полпути, она вмиг отстранилась, выпрямив спину и широко распахнув глаза.

Она выглядела потрясенной.

– Я не знаю, почему я это сделала.

Я застонал, борясь с каждым инстинктом до самого мозга костей, чтобы не прижать ее к стене и не заявить на неё права.

Что это за жестокое испытание?

Может быть, так они узнавали, готовы ли мы уйти через десять дней.

Я обхватил ее щеку, погружаясь в желание – в потребность, – подобного которому я никогда раньше не испытывал. Может быть… может быть, мне не нужно было бояться.

Она не собиралась никуда меня отпускать.

Я знал это – не знаю, откуда, но знал.

Она не была обузой, о которой беспокоился Фантом.

Она была ответом.

Поэтому очень медленно я помог ей выйти из душа и протянул полотенце, чтобы она вытерлась. Я даже старался не смотреть, когда она, извиваясь, снимала под ним промокший топ и нижнее белье. Я потерпел неудачу. Но я пытался.

К сожалению, пока она возилась, она мастерски придерживала полотенце зубами, и у меня не было ни единого шанса увидеть хоть что-то непристойное.

Мне не потребовалось много времени, чтобы закончить свой собственный душ, и когда я закончил, то схватил свое полотенце и направился в следующую комнату. Роясь в комоде, чтобы взять себе еще одни спортивные штаны, а для нее – чистую, сухую футболку. Именно тогда я уловил в воздухе едва заметный след чего-то… иного.

Я нахмурился, неуклюже натягивая спортивные штаны поверх полотенца (чтобы не смущать ее), и оглянулся на дверной проем, где она стояла, прижимая полотенце к груди.

Таким же свежим, как душ, из которого она только что вышла, был след бархатной розы и какао.

Я моргнул, делая еще один вдох и позволяя ему заполнить мои легкие.

Святое. Дерьмо.

Я уставился на нее. Этот запах.

Рокот потребности поднялся в моей груди.

Она была… моей. В прямом смысле моей.

Нашей.

Совпадение запахов.

Выебите. Меня.

Я почувствовал, как остатки здравомыслия, которые тонко привязывали мой разум к этой реальности, мгновенно исчезли.

Глава 7

СИН

Я не был глупцом.

Я знал, что Фантом прав. Мне просто было плевать. Так или иначе, мы найдем выход из этого положения.

Я бы солгал, если бы сказал, что с самого начала дело было не в Холдене. Дело было в нем вплоть до того момента, когда я упер пистолет ему под подбородок и поймал взгляд ее золотистых глаз. Увидел ее вблизи. И впервые с тех пор, как меня бросили сюда, когда мои губы коснулись ее губ, Холден даже не существовал.

Это не было ошибкой, но это означало, что мне нужно было быстро менять планы.

Пока мы шли по грязным, истертым каменным коридорам, мой разум лихорадочно перебирал варианты.

Как и ожидалось, новости уже разлетелись. Немало глаз было приковано к нам, пока мы шли. Похотливые взгляды альф в дверных проемах их комнат или прервавших игру в кости, столпившись вокруг шатких деревянных столов.

«Киммерийские хранилища» располагались в подверженном штормам районе на берегу океана. Стены были толстыми, но недостаточно, чтобы заглушить слабые раскаты грома.

Я приветствовал их.

Связь с внешним миром.

Здесь у нас их было очень мало. Немногочисленные зарешеченные окна, расположенные высоко на стенах, поскольку мы находились на цокольном этаже, были горячими точками для территориальных войн, для которых у меня не было места.

Стая Эмеральд была большой, из восьми членов – что было обычным делом в таком месте. Это означало, что мы могли одолжить Бага и Рика, поскольку для нас двоих бродить в одиночку после такого события, как появление Кресцент, было верной смертью. А пока нас не было, шесть членов их стаи остались в коридоре напротив нашей камеры. Никто не знал, у кого был пистолет – у Кармы или у меня, что обеспечивало еще один уровень защиты.

Я никогда не мог доверять такой большой стае, но стая из четырех человек, как наша, делала нас уязвимыми. И мы были аутсайдерами не только поэтому. Вот почему я работал сверхурочно, чтобы вносить свой вклад.

Пистолет был у меня. Спрятан в одном из немногих мест, где я его хранил. Привязан к ноге, под спортивными штанами. Он был достаточно мал, чтобы не привлекать внимания – или его легко можно было принять за нож.

– Полагаю, сегодня все отменяется, – сказал Баг, оглядываясь на меня.

Я вскинул бровь. Нет, я не собирался проводить вечер, трахая их омегу в клетке, пока они будут смотреть.

Баг, обычно веселый альфа, похожий на лесоруба с большой рыжей бородой, защищаясь, поднял руки.

– Спросить-то можно.

– Погоди, – Рик оглянулся. – Значит ли это, что все кончено… навсегда?

– У меня есть своя омега, о которой нужно заботиться, – сказал я.

– Откуда же ты тогда возьмешь для нас одолжения? – спросил Баг.

Я фыркнул.

– Спроси меня еще раз, когда расплатишься с долгом, который у вас уже есть.

Это была не самая лучшая позиция. Преданность и честь были самой слабой валютой, которая ходила в «Анархии».

Человеческие ресурсы и сила ауры были более сильными инструментами для бартера – но не теми, по которым мы были первыми в списке. Аура Кармы была чертовски мощной, но это не могло компенсировать того, что у нас была такая маленькая стая.

Еще одним важным инструментом была иллюзия, и именно здесь мне предстояло поработать.

Не все союзы, подобные нашему со стаей Эмеральд, были очевидны. Долги держались в секрете так же часто, как и объявлялись во всеуслышание. А это значило, что невозможно было узнать, какую помощь получит стая, если кто-то начнет вражду.

Мое единственное правило, однако, было самым важным: любое проявление слабости мгновенно уничтожит все активы, которые, как я думал, у меня были.

– У вас с Кармой есть еще какие-нибудь заказы в резерве? – спросил я Фантома достаточно тихо, чтобы больше никто не услышал.

И Фантом, и Карма были жестокими. Ауре Кармы в этом месте почти не было равных, а Фантом, выросший на улицах Нью-Оксфорда, был лучшим техничным бойцом, чем большинство здесь.

– Парочка. Я могу попытаться изменить условия на что-то чуть более… ориентированное на защиту, но мы ведь не предлагаем уникальные услуги, не так ли?

Невысказанная половина его слов повисла между нами.

Не то, что я.

Я знал, что Фантома и Карму раздражает то, что моя ценность в «Анархии» вращается вокруг секса. Я сморщил нос, рычание дернуло уголки моих губ.

Меня это тоже раздражало.

Все хотели, блядь, шоу.

Что ж. Все почти закончилось, и я получу немного гребаного мира и покоя в жизни по ту сторону, которую я слишком боялся даже начать себе представлять.

Я, однако, подавил свое раздражение, когда мы добрались до комнаты Редгрейвов.

Она находилась рядом с главной площадью, что было глупым названием для большого открытого пространства в центре «Анархии», поскольку это был огромный круг.

Здесь альфы играли в кости и карточные игры. В большой яме в центре зала находились два дерущихся альфы – одно из множества мест, где часто вспыхивали драки. И еще миллион взглядов были устремлены в нашу сторону.

Баг постучал в дверь Редгрейвов, прежде чем снова начать свирепо смотреть на любого альфу, который слишком пристально разглядывал нас.

Раздался стук, и дверь распахнулась.

Эзра, немой альфа с жестокой аурой и отсутствующим глазом, закрытым потрепанной повязкой, чаще всего находился у их двери. Он развалился на табурете у входа, рисуя углем на маленьком клочке бумаги. Он едва удостоил нас кивком, что было максимальным приглашением, которое мы могли получить.

Комната внутри, как обычно, представляла собой зрелище. В ней было достаточно кроватей для стаи из четырнадцати человек, хотя в стае Редгрейв было всего десять.

Половина остальных сейчас отсутствовала, но этого было достаточно, чтобы охранять две запасные койки, заваленные их текущими товарами.

В «Анархию» доставляли очень мало. Там был складской шкафчик, через который нам присылали такие вещи, как еда, одежда, средства гигиены, подавители запаха, а также препараты для гона, седативные средства и лекарства для формирования связи стаи. До моего появления была одна стая, которая полностью завладела шкафчиком, но накопление всех припасов закончилось дракой. Достаточно кровавой, чтобы население «Анархии» сократилось на десятую часть.

Теперь стая Редгрейв имела право первой руки на поставки, при условии, что они не трогали еду и предметы первой необходимости. Взамен они использовали свои связи, чтобы выменивать иногда кое-какие дополнительные вещи у парней наверху. Я не знал, как им это удавалось, но этот секрет делал их одной из самых защищенных стай в «Анархии».

Так что на кровати лежал ассортимент товаров, за которыми люди приходили к Редгрейвам: баллончики с краской, сигареты и несколько баночек с таблетками, альбомы для рисования и карандаши, инсулин и ряд ножей наряду с другим оружием.

Именно здесь я и раздобыл пистолет.

Доминик Редгрейв сам пришел ко мне с просьбой, и от нее я не смог отказаться. Мэтт был не совсем в моем вкусе омегой, но были уровни, до которых я готов был опуститься ради пистолета. Хотя даже Карма и Фантом не знали подробностей этого.

Это была единственная абсолютная защита между мной и Холденом, если бы все остальное рухнуло – и эта сделка, эта была моим выбором. К тому же, я смог установить некоторые собственные границы. Например, какое оружие было разрешено проносить в эту клетку.

Это также не то чтобы навредило моей репутации – той, которую я очень тщательно культивировал, чтобы выжить. Возможно, в ту ночь я вышел победителем, но у меня все еще оставались шрамы.

Шрамы, которыми Доминик Редгрейв восхищался каждый раз, когда видел меня.

Прямо сейчас, с того места, где он сидел на шатком стуле в углу комнаты, я видел, как его взгляд скользит по моему запястью, где один из них был ясно виден.

Ему было под сорок – или чуть за сорок, если бы мне пришлось гадать, – с густой, больше седой, чем темной, бородой. Он был огромным, с татуировками, покрывающими его с ног до головы, и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, ничего не упускали.

Оставив Фантома, Бага и Рика копаться в товарах, я подошел к Доминику.

Стая Редгрейв была жителями, что означало, что они позволили истечь сроку своей последней апелляции – и они сделали это более десяти лет назад.

Жителями чаще всего становились стаи с достаточно устоявшимся доминированием и комфортом в «Анархии», чтобы решить, что они предпочитают это жизни, ожидающей их снаружи.

Я понимал это, в какой-то степени.

Я был здесь полтора года, и это было моей единственной нормальностью.

Хуже было тем, у кого не было никаких воспоминаний из прошлого, вроде Кармы. У меня были кое-какие вспышки, но они были беспорядочными и не отражали мир, который мог меня ждать.

Яркий свет.

Жестокие драки.

Инъекции.

Я был аномалией с кроваво-красными глазами, нервировавшими любого, кто на меня смотрел. Это место было лучше того, в тысячу раз.

Ну, так стало после того, как я нашел свою стаю.

У таких жителей, как стая Редгрейв, также были союзы, которые трудно было разрушить, поэтому я был рад, что мы выберемся отсюда меньше чем через месяц. Я не хотел задерживаться здесь так долго, чтобы узнать, где будет стая Холдена через несколько лет.

– Ищешь что-то конкретное? – спросил Доминик, его глаза вспыхнули от восторга, когда он оглядел меня. – Я слышал, сегодня ты сделал кое-что весьма… из ряда вон выходящее.

Я скрестил руки на груди, прислонившись к металлической спинке кровати.

– Только если мне это не сойдет с рук.

– Ты посягнул на права жителя.

– Нового жителя. И он не должен был делать это таким легким.

Доминик фыркнул, затем вытащил сигарету из кармана. Он закурил, а затем сжег четверть ее за одну затяжку – что было настолько близко к демонстрации силы, насколько это вообще возможно в месте с такими ограниченными ресурсами. Он выпустил струю дыма и посмотрел на меня.

– Тебе нужно мое благословение?

– Я думал, между нами что-то особенное, – ответил я. Он сдержался, но когда Доминик усмехнулся, я почувствовал вспышку раздражения Фантома по связи: он рассеянно ковырял под ногтем ножом, который мы явно не могли себе позволить. Он был достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

– Есть ли шанс, что у тебя может найтись что-нибудь для… – я бросил взгляд на потолок. К черту все это. Он уже знал. – Мне нужны вещи для нее.

– Вещи?

Я одарил его горькой улыбкой.

– Одежда. Нижнее белье. Штаны.

Я думаю, мы могли бы обойтись для нее слишком большими футболками. Все здесь носили одежду разных оттенков: от светло-серого до белого.

Но все остальное было необходимо.

– Это все? – спросил он.

– Препараты для течки? – мы никак не могли рисковать этим с Кресцент.

Я знал ее меньше часа, но точно знал, что никогда не рискну позволить ей войти в течку в этом месте. Омеги в течке – это когда летят головы, крадутся связи, а стоки забиваются кровью.

– У меня закончились, – сказал Доминик с горькой улыбкой. – Кто-то постоянно сжигает все мои запасы.

Я закатил глаза, но в уме уже производил расчеты. Смогу ли я обойтись без них? У нас уже были…

Резкий запах эвкалипта привлек все мое внимание. Я взглянул в ту сторону и увидел, как их омега, Мэтт, прокрался в комнату. Ему было за тридцать, весь в шрамах с ног до головы, один из которых прочертил линию на его коротко стриженных темных волосах, и у него была нервирующая кривая улыбка. Однако самым примечательным в нем было отсутствие трех пальцев. Ходили слухи, что его собственные альфы откусили их во время течки, когда он взбесился, но я слышал лишь сплетни, так что кто знает наверняка.

В комнате было трудно не оставаться начеку, так как он был таким же одичавшим и непредсказуемым, как и любой альфа здесь – но с гораздо большим иммунитетом.

Он бросил на меня ленивую улыбку, скорее угрожающую, чем приятную, его взгляд скользнул по шрамам, которые он мне оставил, а затем забрался в свое гнездо, набитое контрабандой больше, чем у кого-либо другого в «Анархии».

Мне очень повезло, что стая, обладающая такой властью, была довольна Мэттом, иначе они бы уже сметали нашу кровь в сток в углу за то, что мы заявили права на Кресцент.

– У тебя есть все остальное?

– Знаешь, – задумчиво произнес Доминик. – Есть.

Услышав это, я замер. У него было… нижнее белье для омеги-самки?

Я ожидал, что придется ждать следующей поставки. Он рассмеялся, затем сделал еще одну затяжку.

– Обычно я бы не стал этим делиться, но у стаи Брэдфорд были определенные… интересы, которые они не хотели выставлять на всеобщее обозрение. Они умерли до того, как я получил плату.

Понятно.

Доминик поднял сверток, лежащий рядом с ним.

Я взял его, откинув ткань, чтобы убедиться в его правоте. Внутри было несколько комплектов спортивных костюмов, которые, как я полагал, были маленького размера, и охапка женского белья. Все это, кроме спортивных штанов, было сверхскандальным, но сойдет и это.

Я прикрыл его, снова посмотрев на Доминика.

– Цена?

На его лице появилась дерьмовая ухмылка, когда он сверкнул кривым зубом. Я знал эти слова еще до того, как они слетели с его губ.

– Я бы хотел посмотреть, как они применяются в деле.

– Нет, – ответ вырвался из моего рта прежде, чем я успел его обдумать.

Он хотел увидеть Кресцент в этом?

Я лучше сдохну.

– Да брось, – протянул Доминик. – Мы все умираем от желания увидеть, что стало с тем, что должно было принадлежать Холдену… Какое это было бы шоу.

Я участвовал в достаточном количестве шоу Доминика, чтобы знать, что она с этим не справится. Не та хрупкая, цепляющаяся за тебя омега, которую я отнес в нашу камеру. А Карма и Фантом и так достаточно ненавидели, когда я был в этих чертовых клетках.

Они не позволят ей туда войти.

Ни за что.

– Должно быть что-то еще, что ты хочешь, – стоило большого труда не прорычать эти слова.

Он усмехнулся.

– Ты уже дал мне все, чего я хочу. Разве что у тебя есть какой-то козырь, который ты скрывал?

Моя челюсть сжалась. У меня еще не закончились варианты, когда дело доходило до обмена, но время между настоящим моментом и нашей апелляцией казалось вечным, и я не был готов сдаться прямо сейчас. Сделать это могло означать смерть, а ведь еще могли быть другие пути выхода.

– Я так и думал, – сказал Доминик в мое тяжелое молчание. – Это будет событие века.

Было трудно не позволить его словам вывести меня из себя. Вместо этого я проглотил свою ярость.

– Кто может прийти?

– Любой, кто заплатит за вход.

– Нет, – это могло означать присутствие Холдена. – Кроме того, я не ручаюсь за нее, если на ней нет метки.

– Тогда сделай ей красивый укус. Разве это не сделает шоу намного лучше?

Я промолчал, мой мозг работал со скоростью миллион миль в минуту.

Доминик продолжил, не дожидаясь ответа.

– Я увижу эту омегу в клетке так или иначе. Вопрос не в том, увижу ли, а в том, кто будет портить ее, когда она окажется там. Считай, что тебе повезло, Син, что я нахожу тебя желанным вариантом.

Я все еще стоял, пытаясь разгадать уровень его серьезности в отношении этой угрозы.

– Забирай, – сказал Доминик, кивнув на сверток.

Приходить сюда было чертовой ошибкой. Он решил, чего хочет, еще до того, как мы пришли, и я должен был знать, что это будет.

Все, что я мог сделать, – это попытаться выиграть для нас немного времени.

– Сделка не завершена, пока она не укушена, – сказал я.

Доминик вскинул брови, затем пожал плечами, делая последнюю затяжку сигаретой, прежде чем бросить ее на камень.

– Ладно.

Я кивнул. Я сначала поговорю с ней. Если она этого не захочет – если нам придется сражаться со стаей Редгрейв… Что ж. Это будет полномасштабная война.

Блядь.

Я что-нибудь придумаю.

– Если она согласится. Это означает защиту, – добавил я. Я бы не пошел ни на какую сделку без этого.

– Ты избалован.

– Ты мог бы натравить на нас всю «Анархию» – и все равно забрать ее. Ты знаешь, что я никуда не хожу без того, чтобы не создавать проблем. Если ты хочешь того, о чем просишь, это означает защиту, все просто и ясно. С укусом или без.

Возникла долгая пауза, пока Доминик раздавливал сигарету ногой, в его глазах плясали смешинки.

– Хорошо. Я присмотрю. Но чем больше моей защиты ты используешь, тем дороже она тебе обойдется.

Я вздохнул с облегчением. Как бы расплывчато это ни было, это было больше, чем я мог обоснованно надеяться получить.

В конце концов, эта защита могла оказаться единственным, что сохранит жизнь нашей стае.

Искусство.

Развлечения.

Это было настоящей валютой, уступающей лишь одной – если вы проводите различие между развлечениями и омегами.

Но некоторые здесь… что ж, они вообще не делали различий.

Глава 8

КРЕСЦЕНТ

– Ты пыталась проклясть его!

Я не видела того, кто это сказал, из-за повязки на глазах, но слышала гнев в его голосе. Ненависть.

– Н-нет, – этоо было недоразумением. – Я этого не делала. Клянусь…

– Маленькая лгунья.

***

Паника охватила меня.

Я навсегда останусь проклятием.

Я никогда ничего этого не хотела. Я раскаялась и умоляла. Но теперь я снова была здесь, в этой комнате, окруженная каменными стенами.

Карма уловил мой запах и совершенно потерял рассудок.

Я оказалась в ловушке между его массивным, теплым телом и кроватью. Он был повсюду, свежий океанский шторм, приправленный безумием. Его пальцы вцепились в мои волосы, удерживая меня на месте, когда уже во второй раз с момента моего прибытия сюда зубы скользнули по моей шее.

У меня перехватило дыхание, неожиданная вспышка тепла проникла в сердце.

Он хотел меня. Это был отчаянный, радостный шепот. Мы были предназначены друг для друга, и он хотел меня.

Мое сердце тут же сжалось от вины.

О чем я только думала?

– Она бы обрекла его на адские муки. Мне нужно, чтобы она почувствовала, что это значит.

Я была такой эгоисткой.

Карма издал раненый звук, заглушая мой кошмар. Он отстранился, а затем еще раз его зубы коснулись моей кожи. Но снова полного укуса не последовало.

Я нахмурилась, мои дрожащие пальцы нащупали его грудь прежде чем я осознала.

О.

Он не был вожаком стаи.

Вот почему он не мог укусить меня, принимая в стаю.

А затем пришло осознание реальности.

Чернильная темнота целиком поглотила его насыщенно-карие радужки. В этих глазах не осталось ничего, кроме зверя.

Что я наделала?

Я развратила его.

И все они были следующими.

Перед уходом Син заявил, что я принадлежу им – я думала, они хотели оставить меня себе, но это только усугубило бы ситуацию.

Карма уже был безумен. Развращен ещё до того, как завершил создание связи.

Он притянул меня к себе, его зубы покоились на моей плоти, когда он свернулся вокруг меня, словно разрываясь между попыткой укусить меня снова и простым желанием прижать к себе.

Я попыталась успокоить дыхание, осторожно потянув за одеяла, пытаясь создать еще один слой между нами.

Сколько еще он сможет вынести?

Могла ли я развратить его еще больше?

Но я знала ответ на этот вопрос по искрам, пробегавшим от нашего контакта. Он напрягся от моего движения, и я замедлилась, поглаживая его руку, отчаянно пытаясь успокоить его, пока тянула за полотенце и простыни. Я напевала дрожащую мелодию, что-то, что моя мама напевала, когда складывала белье или готовила.

Ее забрали за то, что она прокляла меня. Отправили в «Монастырь», чтобы я не могла никому больше навредить. Но в конце концов меня изгнали, потому что альфой, которого я прокляла, был Люк Андерсон – сын Верховного Жреца.

А теперь, даже отбывая наказание, я не могла остановиться. Я была куда большей чумой, чем она когда-либо.

Вдалеке послышался слабый стук.

Ритмичное, похожее на металлическое бум, бум, бум, которое все продолжалось. Крики и вой тысячи сломленных альф в этом месте. Шум становился то громче, то тише, пока я продолжала свою мелодию.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я услышала шаги, а затем металлический скрип двери.

– Карма… ах, дерьмо! – это был голос Фантома. Его запах оружейного металла. Мои чувства словно обострились, и это было идеальным сочетанием с океанским штормом и пустынным затмением.

Разрушительно хорошо.

Словно эти запахи могли окутать меня и заставить забыть, какой ужасной я была.

Я отмахнулась от этой мысли.

Они вернулись.

О…

Мои молитвы редко были искренними, но прямо сейчас я вознесла одну к небесам. Чтобы они тоже не потеряли себя.

Ни Фантом, ни… ни Син. Это ведь была его стая, верно? Он смог бы предложить мне этот укус.

Я крепко зажмурилась.

Он не мог.

Я услышала рычание Кармы. Оно провибрировало до самых моих костей, призывая меня свернуться ближе, принять его права. Его защиту.

Но мне не следовало.

Как же это жестоко и неправильно.

Я осмелилась взглянуть наверх, держа глаза в основном закрытыми. Комната расплывалась сквозь ресницы, но я могла видеть Фантома, стоящего над кроватью. Карма притянул меня ближе, снова зарычав.

Впервые в жизни меня обнимали так, как я мечтала – и это происходило среди пепла абсолютного разрушения.

Он полностью сошел с ума.

Это сделала я.

Я подавила слезы.

Они были правы. Сестры были правы.

Сначала Люк Андерсон, а теперь… теперь этот красивый альфа, который был проклят за то, что предложил мне защиту.

Эш всегда бормотала на уроках, что «развращение» – это глупая ложь, и она это знает, потому что нам никогда не объясняли, что именно это значит. Но теперь я видела это своими глазами – и это было реальностью.

Карма издавал угрожающее рычание на своего собственного товарища по стае.

Это было истинное зло.

Я вздрогнула от прохладного прикосновения к руке и повернулась, увидев, как Син забирается в кровать рядом с нами обоими. Карма не отреагировал так, как раньше, хотя все равно прижал меня к себе крепче. Я смотрела, как Син подтолкнул подбородок Кармы костяшкой пальца, перевернул ладонь и положил ее на щеку своего товарища по стае.

На этот раз Карма не зарычал, и мне показалось, что его хватка, возможно, немного ослабла.

Это была фишка вожака стаи?

Син придвинулся ближе, его рука скользнула подо мной. Его прикосновение было таким безопасным. Таким прохладным. Он приподнял меня вместе с полотенцем и одеялами, заставив Карму подстроиться.

Я снова нормально заглянула в глаза Кармы – черные пустоты.

Ничего не осталось…

– Ч-что… – я едва находила слова. – Что я наделала? – мой голос сорвался из-за потока слез.

– Ты, ангел? – спросил Син, явно удивленный.

Я кивнула, горячие слезы текли по моим щекам.

Всего несколько минут назад он был в душевой с прекрасной улыбкой на лице.

Я… я подошла слишком близко. Была слишком… непосильной для него. Я должна была знать.

– Просто это больше, чем то, к чему он привык, – пробормотал Син. – Больше, чем то, к чему привык любой из нас.

Все это было неправильно.

– Ты в порядке? – спросил Син, и я увидела, что его взгляд прикован к Фантому.

Я проследила за его взглядом.

Фантом выглядел напряженным, глядя на меня, словно увидел привидение. Его насыщенная оливковая кожа приобрела пепельный оттенок, а на щеках была россыпь веснушек. Он тревожно проводил пальцами по растрепанным темно-каштановым волосам, и его пристальный взгляд был прикован ко мне; глубокий карий цвет почти исчез, уступив место расширенным зрачкам. Раньше я не успела хорошенько разглядеть его или сосредоточиться на том, насколько он красив.

Они все были такими. И добрыми.

Но я стану их погибелью.

Фантом выглядел болезненно, пялясь на меня со сжатой до хруста челюстью, словно одно мое присутствие причиняло ему боль.

Я опустила взгляд, чувство вины скручивало меня изнутри.

Он… знал.

Он знал и ненавидел меня.

В «Монастыре» я всегда презирала повязки на глаза. Но теперь я знала, почему нас заставляли их носить.

Слишком любопытные.

Слишком эгоистичные.

Искушающие тех, кто вокруг нас, только потому, что у нас не хватало выдержки держать глаза опущенными.

Син снова поменял положение, достаточно осторожно, чтобы не расстроить Карму, который все еще крепко обнимал меня. Теперь он оказался подо мной, с легкостью удерживая меня на своих коленях, что должно было заставить меня еще больше нервничать, поскольку с этой стороны не было ни полотенец, ни одеял.

Но он был безопасным.

Я не могла этого объяснить.

Я чувствовала, что он – целая часть меня, и это невозможно было описать.

Но я не знала, что это значит.

– Простите, – прошептала я.

Я должна была отодвинуться от них прямо сейчас – это был единственный способ спасти их. Однако при первом же моем движении Карма зарычал, и его хватка усилилась.

Син щелкнул его по носу с легкой насмешкой.

– Тебе не за что извиняться, – сказал он, продолжая себе под нос. – Готов поспорить, он никогда не думал, что встретит ту, с кем совпадет запахами. Он не был готов.

Мой взгляд метнулся к нему, ледяной шок скользнул по спине.

– С-совпадение запахов?

Нет, дело было не в этом.

Этого не могло быть. Совпадение запахов с омегой золотой стаи… Это было истинным проклятием. Я проклинала их.

Стоило это осознать, и совпадение запахов становилось абсолютным. Оно исключало все остальные возможности. Я была единственной парой, которая у них когда-либо будет, вплоть до момента моей смерти.

Я подавила тихий панический скулеж.

Фантом сидел на кровати напротив нас, с тревогой глядя на Карму, что вызвало еще одну волну паники в моем теле.

Его друг.

Его товарищ по стае.

Мой… Нет.

Я покачала головой.

– Нет, я… я просто не привыкла находиться рядом с альфами. И-изголодалась по прикосновениям. Вот почему все ваши запахи…

Син заправил мне за ухо прядь влажных волос, между его бровей появилась морщинка.

– Ты наша.

Новая волна слез потекла по моим щекам, и я изо всех сил пыталась подавить рыдания. Почему они все казались такими спокойными из-за того, что их прокляли?

Я развратила их товарища по стае, прокляла их своим запахом, а Син лишь крепче прижимал меня к груди, пока я плакала.

И как эгоистичная грешница, какой и была, я позволила ему утешать меня. Позволила их запахам омывать меня успокаивающими волнами: свежему океану Кармы, в то время как пустынное затмение Сина лишь слабо цеплялось за одеяла – его блокаторы все еще не давали мне прочувствовать его прямо от источника.

Когда мои рыдания сменились икотой, Фантом прочистил горло.

– Не совсем та реакция, которую мы ожидали, – сказал он. – Но эм… У нас есть план? – Он взглянул на дверь. – Она не просто наше совпадение по запаху…

– Заткнись! – прошипел Син, и я подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он быстро оглянулся на дверь. – Мы больше не произносим эти слова вслух. Ни здесь. Нигде.

– Я к тому, – фыркнул Фантом, закатывая глаза. – Что это наименьшая из наших гребаных проблем, если мы не…

– Я знаю.

– Что? – спросила я, не поспевая за ними.

– Детка, – пробормотал Син мне на ухо. – У тебя начинается т-е-ч-к-а, – он произнес это слово по буквам шепотом прямо возле моего уха.

– Н-нет, – пробормотала я.

Но… он был прав.

Я чувствовала, как липкий пот выступает на моей коже. Слабый приступ боли нарастал в животе.

Син усмехнулся.

– Я узнаю это, когда вижу.

Блядь.

Я зажала рот рукой от этой непристойной мысли.

Проклятье.

Я знала, что это произойдет. Просто надеялась, что времени будет больше. Что я успею освоиться.

Я не могла дышать. Казалось, горло сжимается.

Что же мне делать?

– Фантом собирается… – Голос Сина был тихим. Бессмысленным, пока мир вращался перед глазами. Карма издал тревожный рык, его хватка впилась мне в талию.

– Просто успокойся…! – говорил Син, пытаясь успокоить меня.

Меня.

Это я расстраивала Карму.

Но я даже не знала, как успокоиться.

– Я не могу… вы… вы… – Слова в панике срывались с моих губ. – Вы не понимаете. Я прокляну вас…

– Проклянешь нас? – Голос Сина прозвучал удивленно, его рука сомкнулась на моем подбородке, когда он заставил меня замереть. – Вернись-ка немного назад.

– Я из золотой стаи, – выдавила я.

Как вышло, что они не знали, что это значит?