Текст книги "Анархия (ЛП)"

Автор книги: Оливия Льюин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Его грудь тяжело вздымалась, когда он посмотрел на меня сверху вниз, темные зрачки почти поглотили его багровые радужки. Он опустил взгляд на пистолет в своей руке, а затем заткнул его за пояс.

Я не понимала, что плачу, пока его большой палец не смахнул слезинку с моей щеки, и соленая капля скатилась маленькой дорожкой по его коже.

Всхлипнув, я бросилась ему на грудь. Мои рыдания были приглушенными – я старалась вести себя тихо, – но в пустой, заставленной трубами комнате все равно было слишком громко.

Я отчаянно хотела спросить, все ли будет в порядке с Кармой.

Но это был бессмысленный вопрос, потому что он закрылся в связи, а это могло означать только одно.

Он не был в порядке.

Мы были здесь одни, и никто из наших альф не знал, где нас искать – если они вообще были живы.

ФАНТОМ

Полтора года назад

Мы оказались между молотом и наковальней.

Рядом со мной тяжело дышал Карма, который только что подрался с одним из новых и совершенно одичавших альф – кажется, его звали Вандл, если судить по тем кратким моментам прояснения, которые у него случались рядом с нами.

Эта дурацкая, бессмысленная драка привела к тому, что мы застряли здесь.

Оказались в ловушке за огромным списанным котлом в котельной, пока по ту сторону шла стайная междоусобица.

– Заткнись. На. Хуй! – прошипел я Вандлу, зажав ему рот рукой, пока он рычал, словно собираясь вступить в схватку с альфами прямо за котлом.

Он не был членом стаи, и я знал его не так давно, как Карму, но понимал: если этот безумец сунется защищать омегу, которого загнала в угол стая жителей – что ж, его разорвут в клочья.

– Я знаю, на это тяжело смотреть, – прошипел я. – Но возьми себя в руки.

Я слышал, как омега зовет на помощь, и Вандл вырывался с безумными глазами.

– Карма! – зашипел я.

Он как раз вовремя приходил в себя после гона. Он схватил Вандла, справляясь с этим лучше меня, пока я выглядывал из-за котла.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Омегу – бледнокожего темноволосого парня, которого, как я знал, звали Син, – стая Уэст оттесняла к задней стене комнаты. Новые жители, и он был их добычей. Их подарком.

У меня сжалось сердце, когда я сквозь трубы увидел его перепуганное лицо, но я попятился назад.

Нам не следовало здесь находиться…

Мы ничего не могли сделать.

Я повернулся к Карме.

– Без аур, – прошептал я.

Хоть они с Вандлом и дрались до этого, но одичавшие альфы, казалось, осознали всю серьезность ситуации.

Слава богу.

Я услышал, как вожак стаи сказал омеге что-то издевательское, но пропустил это мимо ушей. Я покачал головой, встретившись взглядом с Кармой.

Нас трое. Их двенадцать.

Смертный приговор…

И все же мое тело напряглось, когда я услышал глухой удар, за которым последовал скулеж омеги, как будто оставаться здесь противоречило каждому моему инстинкту.

Остальные двое замерли, рука Кармы все еще закрывала рот Вандлу.

Повисла недолгая, странная тишина, затем послышалась возня. Я услышал крик – потом стук и еще один скулеж. Омега был ранен —

Вандл зарычал, теряя контроль. Его аура взорвалась в пространстве, и Карма выпустил свою, чтобы удержать его на месте.

Мы были бы уже мертвы, если бы каждый альфа в комнате не сделал то же самое в ту же секунду.

Ауры вспыхнули. Такие мощные, такие подавляющие, что я едва не выпустил свою в чистой панике.

Двенадцать аур альф – вот каково это было?

Она казалась слишком огромной, даже для такого количества. Я во все глаза уставился на этих двоих.

Какого хрена?

Затем началась драка. Вопли и крики, звук рвущейся плоти…

Даже Вандл затих.

Стайная междоусобица?

Должно быть, так и есть. Другая стая пришла оспорить их права на омегу. Это было единственным объяснением давлению в воздухе.

Мы ждали целую вечность, пока звуки не стихли.

Наконец, почти внезапно, ауры исчезли. Наступила звенящая тишина. Вандл и Карма сдержали свои ауры, как я заметил, словно даже они понимали опасность.

Я поднял руку, останавливая Карму, а затем снова выглянул из-за котла.

Моя рука зажала мне рот.

Иисусе Христе.

Повсюду валялись тела. Разбросанные конечности. Я увидел оторванную челюсть. Внутренности, вываливающиеся из чьего-то живота… Я никогда не видел ничего подобного.

И сидящий омега, прижавшись спиной к стене, каким-то чудом выжил. Его грудь тяжело вздымалась, кровь пропитала его тело. Даже отсюда я видел, как трясутся его руки, когда он смотрел на свои ладони расширенными от шока глазами.

Альфы… они перебили друг друга, а он выжил.

Мои инстинкты говорили мне подойти к нему.

Проверить, не ранен ли он.

Я уже собирался это сделать, когда дверь распахнулась.

Черт.

Это были союзники стаи Уэст.

Холден был их вожаком. Не жители, но с хорошими связями. А мы были всего лишь тремя ничтожествами без связи.

– Стайная… разборка? – услышал я, как он говорит одному из альф позади него.

Я наблюдал, как он оглядывается, бормоча что-то еще, пока оценивал разрушения, и его взгляд наконец остановился на Сине. У огромного вожака стаи были жестокие темные глаза, которые плясали от радости победы, словно он только что наткнулся на неожиданный приз. Он едва ли удостоил тела взглядом.

Страх и усталость были написаны на лице омеги, и на мгновение я задался вопросом, не потеряет ли он сознание. Син слабо покачал головой, все еще дрожа, его глаза бегали по новой стае, которая входила внутрь.

– Похоже, нам повезло, – сказал Холден. – Следующие на очереди, так сказать? Мы получаем омегу – а мы ведь даже не жители еще.

Я вздрогнул, когда Холден пнул Сина, заставив его растянуться на полу.

– Почему бы тебе не побегать, омега. Сделай это веселым.

Прошла секунда, а затем Син сумел подняться, отчаяние читалось в его глазах, когда он попытался бежать.

Что-то внутри меня сломалось, когда я встретился взглядом с Кармой, который сдвинулся, чтобы посмотреть.

Он пережил все это, только чтобы потерять свою свободу здесь…?

Наше время

Я вздрогнул и проснулся в тусклой комнате, все мое тело болело.

Я моргнул, пытаясь понять, где нахожусь.

Моя стая… Син…

Полтора года, прошедшие с тех пор, как произошел этот туманный сон, нахлынули на меня.

Кресцент…

Теперь нам нужно было защищать еще больше, с того самого дня, когда мы оказались настолько безрассудны – трое несвязанных, наполовину одичавших альф, – чтобы бросить вызов стае Холдена ради защиты омеги, на которого мы не имели никаких прав.

Мы даже не пытались создать стаю или укусить его. И, возможно, именно поэтому он после этого доверился нам.

Но именно поэтому Холден ненавидел нас. Он был ближайшим союзником стаи Уэст – и он считал, что Син должен был принадлежать ему.

Он стоял за этим – я знал это, когда толстые железные прутья наконец попали в поле моего зрения.

Мы были в клетке.

Как и большинство конструкций в «Анархии», прутья были сделаны из стали Викрон. Металл, устойчивый к альфам. Несгибаемый даже с помощью мощи сильнейшей ауры альфы. Они выдержали испытание временем – годы жестоких драк, сотрясавших их, альфы в гону, пытающиеся разорвать их на части и добраться до толпы.

Из нее было, блядь, невозможно выбраться.

Но я попытался. И когда Вандл проснулся, он тоже попытался.

Мы оба крепко заблокировали связь стаи, что означало, что мы не могли ничего почувствовать от Кресцент – не знали, в порядке ли она вообще, блядь. Но выбор был таким: либо это, либо напугать ее и Сина. Заставить ее почувствовать бурлящую ярость и одичавшие инстинкты, грозящие вырваться из нас обоих.

– Блядь! – очередная попытка Вандла раздвинуть прутья закончилась тем, что его покрытые волдырями руки соскользнули с грубого металла.

Мы были выставлены напоказ посреди большой круглой комнаты. Эта клетка была в четыре раза больше той, в которой Син и Кресцент устраивали свое шоу – та предназначалась для ебли, а эта нет. Эта была для боев насмерть, и засохшие хлопья крови по краям пола клетки доказывали это.

Клетками для гона управляла стая Маршалл. У наших бывших союзников, стаи Уэйкфилд, не должно быть ключей, но Маршаллы любили немного хаоса. Для них не было бы чем-то необычным отдать ключ от клетки на ночь, если бы им пообещали свежие трупы к утру.

Такими темпами трупами будем мы.

Я с силой ударил предплечьем по стальным прутьям, заскрежетав зубами, когда боль отдалась в плечо.

Мое отчаяние было прервано стуком распахнувшейся двери, ударившейся о противоположную стену.

Карма. Окровавленный и избитый, с разбитой губой, но все еще отбивающийся от двух членов стаи Холдена, словно только что ринулся в бой. Холден вошел следом за ними, и у меня волосы встали дыбом при виде него.

Где были Син и Кресцент?

Я услышал злобное рычание Кармы, как только стихло эхо от двери, и на мгновение испугался, что он снова одичал. Не то чтобы наша апелляция была сейчас нашей главной заботой, но мы бы никогда ее не прошли, если бы он потерял себя так близко к ней.

Я потянулся к связи; там, где обычно был Карма, зияла пустота, но я не мог сказать, заблокировал ли он связь, или же его там просто не было.

Пара Уэйкфилдов вошла следом и подошла к двери клетки для гона, звеня ключами. Вандл подался вперед, готовый пробить себе путь наружу и сбежать из этого проклятого металла.

Со смехом Холден шагнул внутрь прежде, чем у него появился такой шанс, держа в руке нож и направив его на моего товарища по стае. – Только, блядь, попробуй.

Карма зарычал и бросился на него, но его попытка завладеть оружием закончилась лишь свежим порезом на щеке, достаточно глубоким, чтобы остался шрам. Это только подстегнуло Вандла испытать Холдена, и он с силой потряс прутья двери.

Следующим порезали его, нож скользнул по его руке – и если бы я не оттащил его назад, он мог бы лишиться, блядь, пальца.

Конечно, он меня не поблагодарил. Он резко обернулся ко мне, и я оттолкнул его, но они воспользовались заминкой, чтобы распахнуть дверь, затолкать внутрь Карму и снова захлопнуть ее.

В замке щелкнул ключ.

Мы были в полной заднице.

Уэйкфилд бросил ключ Холдену, и тот сунул его в карман.

– Возвращайтесь и найдите этих гребаных омег. – Все разбежались, подчиняясь рявкнутому приказу Холдена. Мой огненный шторм ненависти перерос в громовой удар, кровь горела при напоминании о том, ради чего он все это затеял: ради Кресцент и Сина.

Оставшихся там одних, пока мы застряли здесь.

Я бросился на прутья, тряс их, выкрикивал проклятия, но Холден издевался над нами, находясь в безопасности, прежде чем оставить нас вдыхать свою ярость в сырой подземный воздух, в одиночестве.

Глава 45

СИН

Я не знал, который час, но утро должно было быть близко.

Казалось, мы пробыли в этой котельной целую вечность.

Камеры скоро откроются. Назовут нашу апелляцию. Остальные никак не могли узнать, где мы находимся, но мы должны будем встретиться с ними там.

Фантом, Карма и Вандл испытывали страх в связи. Какое-то время Вандл и Фантом молчали, что обычно означало сон, но я догадывался, что они были без сознания.

Они были живы. Они тоже где-то прятались? Их страх мог быть вызван тем, что они оказались разлучены с нами.

Однако меня охватил ужас, нашептывая, что они не просто прячутся – что с ними что-то случилось.

Кресцент не спала. Мы оба не спали. Мы сможем поспать на той стороне.

Я держался за эту мысль так же, как держался за нее, проживая минуту за минутой.

Ночь была наполнена глухим фоном ударов и безумных воплей, иногда перемежающихся шагами.

Теми, кто охотился на нас.

Я не знал, кто это был, но это не имело значения. Нам просто нужно было выбраться.

Затем я почувствовал прилив паники и укол боли через связь. Мы не могли чувствовать физическую боль, но паника, адреналин – это было достаточно знакомо, чтобы понять.

Кресцент вздрогнула.

Вспыхнула паника, и я не мог сказать, от кого из остальных она исходила.

– Что это было? – прошептала она.

Еще один резкий всплеск этой боли.

Я притянул ее ближе.

– С ними все будет хорошо.

Я никак не мог этого знать.

– Мы так близко. – Она в отчаянии посмотрела на меня. – Они… они не могут оставить нас сейчас.

Следующий удар через нашу связь был таким резким – таким полным паники, что она вздрогнула. Я попытался успокоиться.

– Вандл. – Ее красивые золотистые глаза соответствовали дрожи в ее голосе. – Это Вандл. Я чувствую это.

– Он… сильный. – Мои слова звучали слабо, хотя моя уверенность была не такой, как ей было нужно. Однако ярость и страх Фантома и Кармы говорили мне кое-о-чем.

Они были вместе.

Их паника ударила за несколько мгновений до боли Вандла, как будто они знали, что вот-вот произойдет.

– Мы должны…

– Мы не можем уйти. – Это я знал точно. Мы не знали, где они, но я должен был беречь ее.

Казалось, мой разум разрывается надвое.

Я должен был сосредоточиться на ней. Здесь.

Но они были моими альфами. Моими альфами.

Я выбрал их.

Я заявил на них права в тот день, когда они защитили меня – когда они ничего мне не были должны.

Теперь мне нужно было защитить их.

Образы недавней драки стаи Лео в спортзале промелькнули в моем сознании. Убиты, прямо перед их апелляцией. Самые опасные несколько мгновений для стаи.

Я снова и снова видел мысленным взором убегающего омегу. Его поймали слишком легко. Его связь со стаей разрушилась, когда на ее место с силой встала темная связь.

И мы хотели вывести отсюда двух омег?

Еще один укол боли просочился сквозь связь, как пролитые чернила.

– Син! – Голос Кресцент был высоким, и она попыталась отстраниться. Я притянул ее ближе в своих объятиях, чувствуя, как ее слезы мочат мою футболку.

Я не знал, что делать.

Я даже не знал, кто я такой: аномалия с глазами, которые означали опасность. И сейчас это казалось пророческим, пока я держался за последнего члена моей стаи, который все еще был в пределах досягаемости.

Однако со следующим уколом боли через связь все рациональные мысли покинули мой мозг.

Кресцент ахнула. По ее лицу текли слезы.

– Нет…

Блядь.

Нет.

Только не сейчас.

Ее грудь тяжело вздымалась, и хотя ее запах был замаскирован, что-то изменилось в воздухе и между нами в связи.

Я инстинктивно знал, что это было.

Спровоцировано стрессом. Страхом.

– Посмотри на меня, Кресцент… – Она… блядь. Я взял ее лицо в ладони, паника наконец добралась и до меня, моя собственная рука дрожала. Блокаторы запаха, которые мы приняли, не были рассчитаны на такое.

– Я не… – Ее голос дрожал. – Я не знаю, как это остановить.

Это укрытие было слишком маленьким, чтобы обеспечить нам безопасность – только не с омегой в течке.

ВАНДЛ

Мой рык пронесся по огромной комнате, сквозь толстые железные прутья клетки, в то время как моя сторона связи оставалась наглухо заблокированной.

Они вытащили меня из клетки, чтобы попытаться сломить – их было слишком много для драки. Стая Холдена и… это были наши союзники, как я думал. Стая Уэйкфилд.

Они хотели Кресцент.

Холден хотел Сина.

Сейчас они прятались, но Холден был нетерпелив. Он знал, что если я сломаюсь, они могут выйти, могут попытаться спасти меня.

Фантом прижался к прутьям, изрыгая проклятия в адрес альф вокруг меня.

Я видел, как Карма наблюдает, но он не двигался, как будто не был уверен, как должен реагировать.

Было легче наблюдать за ними.

Я держал свою сторону связи заблокированной.

В этот раз я должен был их защитить.

Старые раны – те, что не всплывали раньше, – вырывались на первый план. Воспоминания о белых комнатах. Уколы и эксперименты. Стайные связи, которые мой разум так отчаянно хотел забыть.

Яд, который сломил меня. Который свел меня с ума. Который натравил меня на них.

Я был слаб…

Тогда я был слаб, а они искали силу. Они искали альфу, который не сломается, как я. Который не обернется против своей стаи.

Они лежали вокруг меня со сломанными костями в камере, в которой наконец-то стало тихо. Я смотрел на свои руки, пока они не расплылись перед глазами. От яда… или от глубокой агонии связи, которую я только что разрушил…

Они или я…

Вот о чем я думал в то время.

Я был расходным материалом, одичавшим, номером в эксперименте и слишком слабым, чтобы дойти до конца.

Слабо чувствовалось, как нож снова разрезал кожу, но меня здесь не было.

Из моей груди вырвался задыхающийся смех, пока я удерживал свою сторону связи заблокированной, а безумие, зревшее годами, просачивалось в настоящее.

Холден схватил меня за шею, вдавив кулак в мою открытую рану и провернув его. Очередной рык поднялся в моей груди, но я подавил его.

Я не подведу их. В этот раз у членов моей стаи были имена, а не номера.

В этот раз я их любил.

Глава 46

СИН

Было слишком поздно.

Ее течку было не остановить.

Нам нужно было продержаться всего несколько часов, но теперь это казалось невозможным.

Единственное, что давало нам шанс, это то, что ее блокаторы запаха пока держались. Находясь так близко к ней, я это чувствовал. Ее запах роз и какао не просачивался по коридору, как, я знал, произойдет достаточно скоро.

– Син… – она вцепилась в меня, ногти впивались достаточно глубоко, чтобы оставить царапины. – Мне страшно.

– Посмотри на меня, Светлячок, – я приподнял ее за подбородок, чтобы она посмотрела на меня. – Нам нужно добраться в безопасное место.

Я проанализировал пространство, мысленно нанося на карту то место в «Анархии», где мы находились. Дальше по коридору были комнаты жителей, и… ладно. Камера стаи Уэйкфилд была недалеко.

Тревога скрутила желудок при этой мысли, но камера стаи Эмеральд была слишком далеко, а у меня все еще был пистолет. И я знал, что стая Уэйкфилд часто уходит по ночам.

Мы не могли здесь оставаться, это я знал точно.

Мы оба приняли блокаторы запаха, и они все еще действовали, но течка быстро их пробьет, и я не хотел находиться в этом маленьком пространстве, когда это случится. Любой проходящий мимо альфа сразу все поймет.

Скулеж Кресцент мгновенно оборвал эту мысль. У нас не было времени. Если я смогу довести ее до их камеры, они смогут попытаться найти остальных.

Я перебрал в уме препараты, которые были у нас в камере – ни один из них не остановит ее течку, как только она начнется…

Это будет мучительно, но другого выхода у меня не было.

Она была сильной. Достаточно сильной, чтобы продержаться сейчас.

– Кресцент, – прошептал я. – У меня есть план. Мне нужно, чтобы ты держалась, хорошо? Делай все возможное, чтобы скрыть это.

Я видел страх в ее глазах, когда она смотрела на меня, но там было и кое-что еще – доверие. Доверие, которого я, как мне казалось, не заслуживал, когда она прикусила губу и кивнула.

Я хотел подхватить ее на руки и понести.

Я хотел позволить ей раствориться в моих объятиях, зная, что о ней заботятся и что она в безопасности. Но я не мог ей этого предложить. Вместо этого я сжал ее пальцы в своих, давая ей возможность встать на ноги, и повел за собой.

Никто не должен узнать.

Она была такой сильной.

Я знал, что она уже делала это раньше – выдерживала эту боль часами или днями. Это гораздо больше, чем мог сказать я.

Она мертвой хваткой вцепилась в мою руку, но держалась прямо, пока я вел ее по следующему коридору. Вокруг нас эхом разносились крики и грохот «Анархии».

Дорога до камеры стаи Уэйкфилд не заняла много времени. Это был не лучший вариант, но они были нашими единственными союзниками, которые часто оставляли свою дверь открытой на ночь.

Альфы, напавшие на нас, были из стаи Холдена, и я знал, что они все еще рыщут в поисках, так что у меня не было времени придумывать другие варианты.

К моему облегчению, дверь была полуоткрыта.

Я постучал по ней, пытаясь заглянуть внутрь.

– Син? – я резко обернулся на звук знакомого голоса. Стерлинг, вожак стаи Уэйкфилд, шел по коридору к нам, нахмурив брови.

– Что происходит? – его взгляд заметался между нами, когда он приблизился, и я уловил слабый след затхлого запаха железа от плетеного, пропитанного кровью шнурка, который он носил на шее. – У вас неприятности? Непривычно видеть тебя без твоих альф.

Кресцент держалась позади, все еще цепляясь за меня. Оба наших запаха были скрыты, но он знал, что мы омеги, и у меня было предчувствие, что он точно понимает, что происходит.

– Почему вы оставили ее незапертой? – я знал, что для них это не было чем-то необычным, но подозрение боролось с отчаянием, в голове звенели тревожные звоночки. И не похоже было, что кто-то из их альф был внутри.

Он пожал плечами.

– Ты же знаешь, Бен встает рано, любит тренироваться в тишине. Не то чтобы у нас там было что-то ценное.

Мои челюсти сжались, когда я заглянул в комнату, пытаясь понять, звучит ли это правдоподобно.

– Я прошу об одолжении.

Люциан и Финниан, товарищи Стерлинга по стае, вышли из-за угла, догоняя его.

– Мне казалось, ты сказал, что это Бен тренируется по утрам, а не вы, парни? – спросил я, переводя взгляд с одного на другого, глаза зацепились за знакомые пятна краски, всегда пачкающие руки Финниана, словно я искал что-то подозрительное. Мои инстинкты были на пределе.

Альфы рыскали поблизости уже несколько часов…

Всю ночь их шаги проходили мимо нас. Так близко…

– Да. Скоро откроют камеры, – сказал Стерлинг, приподняв бровь. – Не люблю толкучку на завтраке.

Мне нужно было перестать быть таким параноиком. У нас не было выбора.

– Мне нужно безопасное место, чтобы переждать, и мне нужно, чтобы вы нашли мою стаю.

– Почему бы тебе не пойти с нами, тогда мы сможем защитить вас, пока…

– Мы остаемся здесь.

Стерлинг фыркнул.

– Это не лучшая…

– Мы остаемся. – Я был напряжен, тревожные звоночки все еще звенели.

Взгляд Стерлинга метнулся вниз, туда, где покоилась моя рука, словно он знал, что у меня за поясом пистолет. На мгновение его лицо приняло расчетливое выражение, затем он пожал плечами.

– Ладно. – Он снова перевел взгляд с одного из нас на другого, затем кивнул. – Это то, о чем я думаю?

– Никаких вопросов.

– Ладно. – Он фыркнул, отступая назад и кивая в сторону комнаты. Я прошел мимо него, затягивая Кресцент внутрь. Глаза Люциана были прикованы к нам, и мне пришлось подавить рычание, рвущееся из горла, когда его взгляд задержался на ней.

Я огляделся, рациональные соображения о союзах уступили место порочному, дикому страху, который вырывался наружу в моей груди.

– Финниан подождет снаружи…

– Нет. Идите все.

Это была авантюра, но ведь ни у кого больше не было причин сюда заходить, верно?

– Сколько осталось до того, как на день откроются двери? – спросил я.

Стерлинг пожал одним плечом.

– Пара минут.

Недостаточно долго. Но, возможно, как раз достаточно, чтобы Кресцент была в безопасности.

Альфы ушли, и я убедился, что замок защелкнулся за ними, но мы оказались в комнате, наполненной запахами, которые нам не принадлежали.

Я сел на ту единственную кровать, которая меньше всего пахла другими – возможно, кровать альфы, который погиб в жестокой драке во время гона несколько месяцев назад. Я не помнил его имени.

– Думаешь, они поняли? – прошептала Кресцент.

Я открыл рот, чтобы солгать, но остановился. Даже без ее запаха контекст был ясен.

– Ты так хорошо это скрывала, – сказал я вместо этого, погладив ее по щеке. Это было правдой. Она держалась идеально. – Если они и поняли, то не думаю, что они поняли, у кого из нас это.

Она нахмурилась, и жидкое золото ее радужек встретилось с моим взглядом, словно она не понимала, почему это имеет значение.

А это имело значение.

Я понял, что и сам не осознавал почему, пока не сосредоточился на этом так, как сейчас.

Если они не знали, кто именно из нас, это давало мне еще один шанс защитить ее.

Обугленные и безумные инстинкты вонзали свои когти, ввергая мой разум в хаос. Я становился чем-то иным – более отчаянным, чем даже то, как описывали себя альфы, столкнувшись с течкой своей омеги.

Мои мысли метнулись обратно к тому последнему взгляду, который Стерлинг бросил на меня перед тем, как дверь закрылась.

У меня паранойя.

Я сделал вдох, прижимая ее к себе крепче, прокручивая в голове это ноющее чувство и пытаясь его разгадать.

Ее дыхание участилось, и я услышал, как она подавила скулеж. Она боролась с агонией, которая была мне знакома, и делала это с большей силой, чем была бы у меня.

Как я мог не быть параноиком?

Она была самым драгоценным существом в мире, дрожащим в моих объятиях, пока так терпеливо ждала.

Она полностью доверяла мне – своему несовершенному партнеру.

Тому, кто вот-вот ее подведет…

Я не позволю этому случиться.

– Они их найдут, верно? – прошептала Кресцент слабым голосом.

– Найдут.

Они должны были.

– Их всего трое. Что, если они попадут в беду?

– Все будет хорошо.

Но вот оно. То, что не давало мне покоя.

Стерлинг не колебался – не захотел узнать, в какой опасности могут находиться остальные. Они даже не спросили, знаем ли мы, где они могут быть…

Я нахмурился, анализируя весь разговор. Они сказали, что идут с завтрака? Но кафетерий… он был в противоположной стороне от той, откуда они шли.

Я внезапно вскочил на ноги, поднимая ее за собой.

– Син? – спросила она.

– Пойдем со мной. – Я шагнул к боксу для гона стаи Уэйкфилд.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Думаю, твои блокаторы ослабевают, – сказал я ей. Это было неправдой, хотя я был уверен, что это уже не за горами, но мне нужно было, чтобы она не задавала вопросов. – Внутри они будут сдерживаться. Я не хочу, чтобы кто-то, проходящий снаружи, догадался.

– Хорошо. – Я распахнул дверь, заводя ее внутрь. Она последовала за мной без вопросов.

Боксы для гона можно было запереть, но они не могли обеспечить нам безопасность. Они были спроектированы так, чтобы удерживать обитателя внутри, а не пускать тех, кто снаружи.

– Так лучше. – Я видел муку в ее глазах, когда она смотрела на меня снизу вверх. – Мы можем…? – Ее кулаки сжали мою футболку, притягивая меня ближе.

– Еще нет, Светлячок, – прошептал я.

Ее губа задрожала, но она кивнула.

И не потому, что я этого не хотел – у меня волосы стояли дыбом, каждый нерв был обнажен от той войны, которую я вел с собой, чтобы не сделать то, о чем она просила. Но если бы я хоть раз коснулся ее губ, все было бы кончено. Течка не была тем, что можно просто включить и выключить.

Та боль, которую она сейчас переживала, была ничем по сравнению с тем, что было бы, если бы я начал, а потом остановился.

Нам просто нужно было дотянуть до утра.

Дождаться, пока остальные найдут нас.

Добраться до апелляции.

Но эта течка была маяком для каждого альфы в «Анархии», и к ее концу мы все могли быть мертвы.

Все мы, кроме нее…

– Они возвращаются, – сказал я ей. – И мы сохраним тебя в безопасности. – Я притянул ее ближе, вместо этого проводя зубами по ее шее. Не полноценный укус, а что-то вроде…

Однако когда я это сделал, она заскулила, и ее блокаторы запаха наконец сдались. Слава богу, мы уже были в боксе. Это должно было помешать ее запаху вырваться в коридор.

Но когда поток роз и какао ударил по комнате, я едва не потерял себя полностью.

Мое дыхание перехватило, когда я уловил все отчаяние и боль в этом запахе.

Но мой разум не поддался этому. Вместо этого он вернулся к последнему взгляду, который бросил на меня Стерлинг.

Опасность…

Тревожные звоночки зазвенели снова, и стало проще вспомнить, почему я привел нас сюда. Просто предчувствие, но в «Анархии» я усвоил, что мои инстинкты острее любой расчетливой мысли, которую я мог бы выстроить.

– Я… – я отстранился. – Я оставлю записку, – сказал я. – Чтобы они не запаниковали, если войдут и не увидят нас.

Она кивнула.

– Это… хорошая идея. – Она угасала. Я это видел. Волны боли становились всем ее миром, пока она отбивалась от агонии течки, которую, как я знал, она уже откладывала так много раз.

Это означало, что она не заметила слабости этой отговорки.

Когда я отпустил ее, она едва не рухнула, и мне пришлось помочь ей опуститься на металлический пол, где она обхватила колени руками, прижимая их к груди; в глазах, которые с каждой секундой становились все более пустыми, наконец заблестели слезы.

– Я сохраню тебя в безопасности, Маленький Светлячок, – прошептал я. – Это моя работа.

Когда я поднялся на ноги, мне пришлось вырвать запястье из ее жесткой хватки, но я не знаю, слышала ли она эти слова.

Было бы лучше, если бы не слышала. Лучше бы она не слышала дрожи в них – сомнения в том, что я собирался сделать.

Выйдя из бокса для гона, я обернулся. Кресцент свернулась калачиком, дрожа.

Моя идеальная омега.

Я так, блядь, сильно любил ее. Сильнее, чем я думал, что способен.

Поэтому сомкнуть пальцы на ручке двери было самым трудным, что я когда-либо делал.

Мне ни за что не следовало колебаться. Мне не следовало давать ей шанс поднять глаза. Я заблокировал свой конец связи, но, возможно, на мгновение оступился.

Пронзительные, блестящие, золотистые глаза встретились с моими лишь на мгновение, прежде чем я понял, что если я не сделаю этого прямо сейчас, будет слишком поздно.

Ее губы приоткрылись от шока, ужас поразил ее лицо, как удар молнии. На мгновение мы замерли, пока ее сладкий запах роз и какао не стал горьким, а зрачки не начали быстро метаться из стороны в сторону. Затем она издала скулеж, полный страха, бросившись ко мне…

Хлопок!

Мое сердце разбилось, а дыхание перехватило, когда тяжелая металлическая дверь со стуком захлопнулась перед ней. В ту же секунду я едва не отменил свое действие, паника обрушилась на меня, когда она тоже потеряла контроль над своим концом связи.

Ее ужас пытался утопить меня, но я держал дверь закрытой. Она была такой маленькой, а эти боксы для гона были рассчитаны на огромных альф с аурами. Остаться одному в комнате было на удивление жутко.

Я ненавидел это место.

Я ненавидел то, во что оно заставляло меня превращаться.

Она была моей, и я должен был заботиться о ней. А вместо этого я был вынужден сделать вот это.

Я закрыл окно, через которое было видно бокс для гона. Она была недостаточно высокой, чтобы смотреть в него, но я не мог рисковать.

Со звоном в ушах я быстро обыскал комнату, но Финниан носил свой нож с собой, и мне не повезло найти запасное оружие.

Потерпев неудачу, я опустился на кровать, на которой мы сидели вместе, и стал ждать.

Мои руки дрожали, и это было хорошо.

Мне нужно было сжечь свои блокаторы запаха – и прошло так много часов, что, возможно, я уже это сделал. В комнате остался лишь слабый след ее запаха от того момента, когда бокс для гона был открыт, так что мой запах должен был его заглушить.

Я тупо смотрел на дверь, пока тикали секунды.

Однажды она простит меня. Я знал, что она возненавидит меня, если я ошибался – за то, что запер ее одну, когда наша стая была всего в нескольких минутах пути.

Но я не стану рисковать.

Правда заключалась в том, что мои инстинкты еще ни разу не подводили, даже когда я в них сомневался.

И когда дверь камеры со скрипом открылась, а замок отщелкнулся в наш последний день в «Анархии», у меня упало сердце.

Сегодняшний день не стал тем днем, когда эта полоса прервалась.