Текст книги "Анархия (ЛП)"
Автор книги: Оливия Льюин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Его прикосновение было таким безопасным – ничто по сравнению с альфами, которых я встречала раньше. Я почувствовала, как что-то мягкое прижалось к моей груди, и опустила взгляд.
Он отдает мне свою рубашку?
Он отдавал…
Я закусила губу, страх наконец уступил место чему-то гораздо более яростному.
Мой…
Он. Мой.
Жар расцвел на моих щеках, когда едва уловимое хриплое мурлыканье, спотыкаясь, вырвалось из моей груди. Я подавила его, что оказалось сложнее, чем я ожидала.
Я никогда в жизни не делала этого раньше.
Глава 4
КАРМА
Размытые движения и запахи вокруг нас замедлились, и мой шквал инстинктов утих.
Драка закончилась, хотя моя грудь все еще вздымалась, а чувства были натянуты как оголенный искрящий провод.
Я почувствовал, как теплая кровь стекает по моей шее, когда мой взгляд наконец скользнул к Сину со сладкой зависимостью, которую они только что сбросили в «Анархию».
Чистый адреналин снова наполнил мои вены при виде неё.
Обжигающее, сверкающее топливо.
Её волосы были бледными, как лунный свет, сияя в резком освещении, слишком яркие на фоне ее бледной кожи. Теперь на ней была рубашка Сина, закрывающая до самых милых, округлых бедер.
Поразительные глаза цвета жидкого золота, всё ещё влажные от слез, на мгновение встретились с моими, и мое сердце забилось в грудной клетке так громко, что я подумал, оно пытается вырваться наружу. Идеальные розовые губы приоткрылись в сладком «о», её взгляд впился в кровь, сочащуюся по моей груди. Я выпрямился, приподняв подбородок, чтобы она лучше видела кровь, и первобытная волна гордости вызвала ещё один рокот в моих костях.
На этот раз – мурлыканье.
Она сжалась у голой груди Сина, опустив золотистый взгляд в пол, и я наблюдал, как он инстинктивно прижал её к себе крепче.
Блядь. Эти двое отлично смотрелись вместе.
– Ты не можешь всерьез заявлять на неё права. Это, блядь, нечестно.
Я обернулся на эти слова.
Кто это сказал?
Я не мог разобрать, какой именно альфа.
– Нечестно? – со смехом переспросил Син, когда ближайший ко мне альфа отшатнулся, а несколько пар глаз опустились на мою шею и подбородок.
Я ухмыльнулся, мои зубы стали красно-белыми из-за железного привкуса.
Надломленный предупреждающий рык прокатился по моему позвоночнику, но находившиеся поблизости альфы, которые не были союзниками, уже отступали.
– Уходим, – голос Фантома был напряженным, и он кивнул в сторону выхода. Его обычно теплая, веснушчатая кожа казалась землистой от беспокойства, и я почти усмехнулся. Как обычно, бедняга Фантом был слишком здравомыслящим, чтобы оказаться в ловушке в этом месте вместе со всеми нами.
Син расслабился, опуская руку с пистолетом. К моему удивлению, наша маленькая лунная омега нырнула под его руку, и в следующее мгновение, не успели мы опомниться, вскарабкалась ему на спину, сомкнув руки на его шее. Затем она уткнулась лицом в изгиб его плеча, крепко зажмурив глаза.
Син, горделивый ублюдок, каким он и был, одарил пялящуюся толпу (потому что я был не единственным, у кого глаза вылезли на лоб) самодовольной ухмылкой, прежде чем направиться в коридор.
ФАНТОМ
Мы в такой заднице.
Десять дней. Десять гребаных дней нам нужно было продержаться, прежде чем мы смогли бы освободиться из этого богом забытого места.
Спустя три года после отправки в «Анархию» альфа получал право на апелляцию – ту, на которую он мог взять с собой свою стаю. Для нас это была бы вторая попытка, так как мы упустили свою первую – ту, что была моей. Это было месяц назад.
Все должно быть просто: три звонка по громкой связи с разницей в несколько минут. Как только звучал первый, у стаи было полчаса, чтобы добраться до комнаты ожидания. Это была единственная шахта лифта на свободу – но зайди туда не вовремя, и твои трупы отправят обратно на утилизацию.
Но чтобы пройти от одного конца «Анархии» до другого, не требовалось получаса, так что ничего сложного в этом быть не должно – если бы не альфы.
К сожалению, у нас были враги, которые готовились к этому, и проход по тому коридору закончился бы для нас бойней.
С тех пор мы цеплялись за каждую оказанную нам услугу, в надежде, что этого хватит, чтобы купить себе защиту.
И Карма, и я попали в это место примерно в одно и то же время; Вандл и Син – примерно полтора года спустя, так что выбор был таков: либо это, либо застрять здесь еще на целую вечность.
Я не мог этого вынести.
А теперь мы станем кучей трупов еще до конца недели.
Син поудобнее перехватил её на спине, пока мы шли по задним коридорам к нашей камере, а стаи Эмеральд и Уэйкфилд шли по бокам.
Я держался между Сином и Уэйкфилдами, так как они были более новыми союзниками – теми, кого мы попытались заполучить после всей той неразберихи, которой стал мой звонок по апелляции. Финниан, один из альф Уэйкфилдов, которого всегда можно было узнать по пятнам от баллончиков с краской, постоянно пачкавшим его руки и одежду, неплохо ладил с Кармой – они иногда дрались в спортзале и вместе рисовали фрески из баллончиков.
Однако ему и всей его стае немного слишком сильно нравилось приходить на «выступления» Сина, что меня напрягало. Это было то, к чему вся стая Уэйкфилд жаждала присоединиться – и это было основой нашего союза. В их стае было восемь альф, что делало их полезными союзниками, но… также и большей угрозой.
Но, по крайней мере, вожака их стаи Стерлинга здесь не было – я не был его фанатом. Возможно, дело было в ожерелье из разорванной ткани, сплетенном в косичку, которое он носил на шее. То самое, которое он окунал в кровь убитых им альф.
Здесь мы все были немного не в себе, но это дерьмо было настоящим безумием. И пахло оно отвратительно.
Прямо сейчас глаза Финниана слишком пристально бегали между Сином и омегой-самкой. Я сместился, чтобы закрыть ему обзор, прежде чем понял, что он не один. С нами не было ни одного альфы, который мог бы отвести взгляд, а омега стаи Эмеральд, Джастин (и по совместительству известный паршивец), в открытую пялился на нее, словно мог получить приглашение в нашу камеру на эту ночь.
– Имя? – спросил Син, склонив голову, пока шел по коридору. Его голос стал желанным отвлечением.
– Мое? – Ее голос был тихим шепотом. Она все еще держала глаза закрытыми.
– Ага.
– Кресцент, – она очень старалась прошептать это только для Сина, но и Карма, и я подошли ближе.
– Красивое, – пробормотал Син ей в ответ.
Я уловил то, что определенно было дрожащей улыбкой на её лице. Я посмотрел еще раз, заметив, как она заерзала в его хватке, слегка приоткрыла рот и мазнула зубами по его коже. Затем она замерла, прикусив губу, и приоткрыла один золотистый глаз, явно беспокоясь, что кто-то увидел, что она только что сделала. Судя по потоку ликования, прошедшему по связи от Сина, он почувствовал её укус.
Я отвел взгляд, прочистив горло. Но когда я поймал взгляд Кармы, он выглядел в восторге.
Она была, э-э… привязана.
Уже.
Но это же Син, так что, конечно, блядь, так оно и было.
– Я Син. Это Фантом и Карма, – Син кивнул в нашу сторону, когда мы свернули по коридору в крыло, где находилась наша камера.
Я старался оставаться начеку, пока Син представлял членов стай Эмеральд и Уэйкфилд, которые были с нами. Те, кто присутствовал, давали нам около дюжины дополнительных альф для защиты.
Слухи здесь разлетались со скоростью лесного пожара. Все уже знали, что к нам только что подбросили омегу-самку. Мы даже не представляли, какие это может иметь последствия. Насколько я помню, в «Анархии» никогда не было подобной мишени.
Даже без этого нужно было быть сильным, чтобы выжить здесь, а странное маленькое создание, цепляющееся за спину Сина, выглядело далеко не сильным.
Ей было не место в таком месте, как это, где каждый вздох был потопом из запахов альф и гормонов, просачивающихся безумием, всегда смешанных с вечным следом сырости, воспоминанием о дожде на камне.
Я увидел, как она наклонила голову, украдкой оглядывая окрестности. Потертые, исписанные граффити каменные стены, лампы, которые начинали мерцать при малейшем намеке на шторм снаружи, и углы, полные затянутой пылью паутины.
О чем она сейчас думала?
Что она сделала, чтобы купить себе билет в такое место?
Они давно отошли на задний план, но я видел, как она вздрагивала при каждом слабом вое одичавшего альфы, который бесконечно доносился из каждого угла этой тюрьмы.
Блядь.
Мы определенно были в заднице.
Абсолютно, без сомнения, ходячие мертвецы.
Карма уже был по уши влюблен. Он был бурей эмоций в связи, маяча позади них двоих и бросая убийственные взгляды на любого альфу, который смотрел слишком долго.
Значит, я был не одинок в своей ревности.
Скрывала ли ее рубашка Сина или нет, все равно было видно много гладкой кожи. Теперь, когда я был ближе к ней, было трудно сохранить ясность мыслей. Никогда в жизни я не понимал, насколько невероятно притягательным для укуса может казаться бедро.
Шипение вывело меня из транса, а затем Карма бросился на него.
Ах. Дерьмо.
– Глаза прочь от нашей…! – Карма оборвал себя на полуслове проклятием, когда Рик и Баг схватили его, прежде чем он успел втянуть нас в еще большие неприятности, вырвав горло какому-то любопытному альфе. Альфа увернулся, с усмешкой на лице разглядывая группу. Он был жителем – постоянным резидентом более десяти лет, поэтому и был достаточно смел, чтобы разгуливать в одиночку. У него было слишком много связей, а нам сейчас не нужно было наживать новых врагов.
Мы и так не могли добраться до сырого, грязного конца нашего родного крыла достаточно быстро.
Мне нужно было, чтобы ее затащили в нашу камеру как можно скорее. Мы жили в самом конце коридора, и это было лучшее место для обороны.
Син опускал ее на пол, прислонившись к дверному косяку, пока дверь была распахнута настежь. Она заглянула мимо него на койки внутри и выглядела так, словно хотела нырнуть туда.
– Это наш дом, куколка, – сказал Син.
Она кивнула, быстро взглянув на него, прежде чем опустить взгляд и снова придвинуться к нему поближе.
– Предупреждаю, мы не пускаем внутрь непослушных омег, – сказал Син.
Я вздохнул, ущипнув себя за переносицу, услышав смешок Джастина позади нас – его стая слонялась возле двери их камеры, которая находилась напротив нашей, и с любопытством наблюдала за происходящим. Однако Баг дал ему подзатыльник, прежде чем тот успел ляпнуть лишнего, и втолкнул его в их комнату.
– Эм… – она сглотнула, с тревогой глядя в пол. – Да, Альфа.
Я закатил глаза, чувствуя, как Син чуть ли не взрывается от самодовольства по связи.
– Заводи её внутрь, ты, здоровенный придурок, – проворчал я, протискиваясь мимо него и подталкивая ее в комнату. Мои нервы сдавали, требуя чтобы мы убрали ее с глаз долой прямо сейчас. – И хватит врать.
Я почти споткнулся на последнем слове, когда моя вытянутая рука задела ее предплечье.
Это был разряд статического электричества и эйфории, и ее глаза метнулись к моим.
О. Мой. Бог.
Она была… Мне пришлось сморгнуть пелену жара, который пытался сварить меня заживо. Она замерла, и мы оба смотрели друг на друга. Она снова сжалась, прижимаясь к Сину.
Мое сердце колотилось в груди, разум вышел из-под контроля. Требуя, чтобы я схватил ее. Защитил её.
Укусил ее.
Заявил на нее права.
Не ждал.
Я едва мог дышать, потребность была такой жестокой. В отличие от остальных членов моей стаи, у меня сохранилось приличное количество воспоминаний из прошлого.
Синдром эхо-гона был кошмарным недугом, из-за которого я в любом случае оказался бы здесь. Но с недугом или без, я был молодым альфой, живущим в Нью-Оксфорде, так что я общался с изрядным количеством омег.
Никогда в своей жизни я не чувствовал омегу, которая так изголодалась бы по прикосновениям, как она.
Я заставил себя сделать еще один шаг, заставил себя прислушаться к тому, что говорил Син.
– Баг – после того, как мы её устроим, мы можем разделиться, чтобы сходить и раздобыть ей кое-какую одежду у Редгрейвов? У них должно что-то быть.
Я услышал согласное хрюканье Бага.
Хорошо. Правильно. Да.
У стаи Редгрейв найдется что-нибудь для обмена. Кресцент придется остаться здесь, по крайней мере, пока. Я не оставлю ее, пока у нас не будет подкрепления. Запереть камеру, чтобы не пустить других альф, было не так просто. Мы не могли сделать этого сами – все двери камер были автоматическими.
После одиннадцати, когда дверь камеры закрывалась, она блокировалась до семи утра. А до тех пор мы были уязвимы даже в нашем собственном крыле.
Но я также не собирался позволять Сину бродить в одиночку, так что нам придется разделиться.
У стаи Эмеральд был Джастин, и именно поэтому, будучи стабилизированными своим собственным омегой (и благодаря тому факту, что они были нашими самыми давними союзниками), я доверял им больше, чем остальным.
Но Холден будет жаждать крови, и, возможно, мы идем прямо к гребаной полномасштабной войне.
Глава 5
КРЕСЦЕНТ
Мы подошли к двери их камеры.
Я прищурилась, заглядывая внутрь, и когда мое зрение сфокусировалось, первое, что я заметила, было море красочных рисунков, нанесенных из баллончика на стены, что было странно, но уютно. Внутри было не слишком тесно, вдоль стен помещались четыре двухъярусные кровати и простой комод. В центре оставалось приличное пространство, где валялось несколько старых гантелей, а вдоль стен располагались две тяжелые железные двери.
Однако с этой комнатой была одна серьезная проблема. Я сделала глубокий вдох.
Здесь пахло очень хорошо.
Типа… до головокружения хорошо.
Оружейный металл. Океанский шторм. Железное дерево и тлеющие угли. Темный, сухой вкус пустынного затмения…
Эти запахи витали в воздухе. В одеялах и стенах. Впитались в каждый угол, в каждый вдох.
Раньше я их не улавливала – альфы, должно быть, носили блокаторы запаха – но теперь…
Я сильно вздрогнула от прикосновения к моему плечу, затем сглотнула, подняв взгляд на кроваво-красные глаза.
Какой запах принадлежал ему? Я не могла знать наверняка, но инстинктивно нашла только один ответ.
Один запах отличался от остальных, успокаивая и лаская меня присутствием, скрывающимся за ним, которое говорило о чем-то более спокойном.
Мой…
Сухой ветер во тьме.
Мое затмение.
Это определенно был запах Сина.
Я дрожала, поняла я.
– Кресцент. – Син хмуро смотрел на меня сверху вниз, и я взяла себя в руки.
Ты изголодалась по прикосновениям, глупенькая. Любой альфа будет пахнуть как рай.
Просто я так устроена. Даже если запахи, которые я уловила там, не были такими.
Тогда мне было страшно. Сейчас я чувствовала себя в безопасности.
Вот и все.
В «Монастыре» они старались по возможности ограничить мое воздействие запахов альф.
Или альф вообще – если только альфа сам не выбирал это, полностью осознавая риски нахождения рядом с омегами с золотистыми глазами и искушения, которые приходят вместе с ними.
А как же эта стая?
Они знали?
Сейчас я находилась здесь с тремя альфами, а Син просто стоял рядом с голым торсом. С его стороны было так мило отдать мне свою рубашку и защитить меня – и других альф здесь – от искушения, но было так, так трудно не пялиться на то, сколько мускулов было на его груди.
Мой пульс участился от одной только мысли об этом.
Или о поцелуе, который он мне подарил…
С таким именем, как у него, я была наполовину уверена, что все это – испытание.
Может быть… может быть, Сестры знали, что здесь происходит, и просто хотели убедиться, что я снова не стану проблемой…
Но рассчитывать на это не стоило.
Я заставила себя улыбнуться, затем огляделась – только не на Сина.
Все они пялились на меня.
Всего час назад мысль о том, чтобы вот так застрять в одной комнате с тремя незнакомцами, показалась бы мне ужасающей, но мой страх… он был не перед ними. Что было неожиданно.
– Что… что я могу сделать? – спросила я. Я огляделась, рассматривая две двери вдоль стен, обе невзрачные и металлические – одна, как ни странно, с металлическим глазком примерно на уровне головы, который, казалось, был закрыт. Кровати, однако, были не заправлены, и я бочком подошла к ближайшей, слегка потянув за одеяло.
Ведь именно этого они и хотят, верно?
Меня научили тысяче вещей о роли омеги, и я усвоила каждую из них, всегда так восторженно слушая сестру Джозефин, зная, что так глупо мечтать о том, что однажды мне доведется применить эти знания на практике, но все равно не в силах ничего с собой поделать.
Было опасно предлагать связь такой греховной омеге, как из золотой стаи, если она не была непоколебима в своей вере.
Быть из золотой стаи – отмеченной этими золотистыми глазами – означало, что я хуже других омег. В течение первого года после появления запаха все омеги должны были отправиться в «Институт», чтобы сделать инъекцию, которая помогла бы нам вписаться в общество. Не сделаешь этого, и наши глаза станут золотистыми, клеймя нас как предателей.
Наши гормоны, наши инстинкты, все в нас было более… диким.
Злым.
Я была опасностью.
Трусихой.
Искусительницей.
Вот почему я одновременно и хотела альф, и была жестока, следуя этому желанию. Вот почему я должна была молить о связи, которая дала бы альфам всю власть, потому что как иначе они смогли бы выдержать связь со мной?
Очень редко стая, благословленная Жрецами, сжалилась над нами – достаточно набожная, чтобы вынести грех золотой стаи.
Они приходили, и мы выстраивались в очередь, жаждая стать той, кого выберут, чтобы сбежать из холодных, одиноких стен «Монастыря». У нас никогда не могло быть такой связи, как у нормальных омег – мы этого не заслуживали, – но быть выбранной означало, возможно, оказаться в объятиях альфы.
И, возможно, если бы мы очень старались, нас могли бы даже полюбить.
Но эм… я не знала, как начать применять хоть какие-то из выученных мной правил теперь, когда я оказалась в «Анархии».
Тревога заскреблась в моей груди, когда я вспомнила хаос, встретивший меня вначале.
Эти красивые альфы спасли меня от него, но если я не смогу понять, что омеги должны делать здесь внизу…?
Комната, в которую меня бросили, была столовой, поэтому я предположила, что им не нужен кто-то, кто будет готовить. Я не знала, насколько это долгосрочно, но если я не разберусь, они могут вышвырнуть меня обратно, чтобы остальные передрались из-за меня.
Я должна была хотеть этого. Возможно, мне даже следовало найти самого одичавшего альфу и позволить ему заявить на меня права, чтобы не погубить никого другого, но… я была слабой и напуганной, а они казались гораздо более нежными, чем я ожидала.
Если я буду хорошо себя вести, может быть, они… Я взглянула на кровати. Их было достаточно, чтобы я спала одна, но может быть…? На мгновение моя кожа коснулась Фантома, и я подумала, пока мой разум затуманивался, что сама сойду с ума.
Я мысленно пнула себя.
Ужасная омега – все это произошло, а я все еще была так слаба перед искушением.
Будь у меня хоть капля уважения к себе, я бы забилась в самый дальний угол и убедилась, что не саботирую их исцеление…
Я сглотнула, поворачиваясь обратно к Сину и понимая, что все трое внимательно наблюдают за мной, пока я дергаю за край рубашки, которая едва сохраняла мою пристойность.
– Я могу следить за тем, чтобы все… было в порядке. И я постараюсь держаться в стороне.
– Держаться в стороне от чего? – спросил Син, удивленно подняв брови и поворачиваясь ко мне.
– Вы видели, что произошло… – Я сглотнула. – Они сошли с ума.
Это были альфы, которые так старались сбалансировать себя, чтобы обрести свободу. Скольких я только что обрекла на гибель? Омеги золотой стаи были природными ловушками. Мне не следовало находиться рядом с обычными альфами, но особенно с теми, кто был уязвим перед искушением и грехом…
– Сойти с ума предполагает отсутствие предварительного состояния, – усмехнулся Син.
Я уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду.
– Мы все направили машину с этого обрыва давным-давно, – рассмеялся Карма, опускаясь на ближайшую ко мне кровать.
– Эм… – Я нахмурилась, пытаясь осмыслить сказанное. – О.
– Карма, – сказал Син. – Иди умойся.
– Правда? – Он выглядел не впечатленным, тыкая в липкое красное пятно, все еще покрывающее его шею.
– Да. И возьми ее с собой. Мы с Фантомом подыщем какую-нибудь одежду.
– Возьмешь меня? – спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
Было невозможно игнорировать то, как их взгляды, казалось, все время были прикованы ко мне.
– Тебе нужно помыться, – сказал Син. – Я не потерплю запаха Холдена в этой комнате.
Я вспомнила жестокого альфу, который впечатал меня в стену. Моя спина и голова все еще болели от того, каким грубым он был.
– Конечно. – Я тоже не особо хотела, чтобы на мне оставался его запах, теперь, когда я уловила их.
Но затем…
Последнее, что я успела сделать перед тем, как меня столкнули сюда, – это раздобыть один из подавителей запаха у охранников. В панике я вылила на себя весь крошечный флакон.
Душ все испортит.
Но в какой-то момент он все равно перестанет действовать. Особенно учитывая то, как я была напугана. И моя течка…
Сколько времени пройдет, прежде чем она начнется?
Мне нужно было найти безопасное место, чтобы переждать ее.
Спираль мыслей оборвалась, когда Син подтолкнул меня. Я поняла, что Карма встал и уже находился в открытом дверном проеме, ведущем в следующую комнату. Сквозь него пробивался такой же белый больничный свет.
Я поспешила к Карме, который выжидательно смотрел на меня, но когда я шагнула в дверной проем, то замерла.
– О.
Я понятия не имела, чего ожидала, но это была просто одна большая ванная комната.
Никаких кабинок или чего-то подобного.
Просто перегородка для унитаза и просторная прохладная комната с полами, которые выглядели скорее утилитарными, чем удобными, с уклоном к решетке в углу.
Это напомнило мне душевую в «Монастыре». За исключением того, что туда допускались только другие омеги-самки из золотой стаи.
Карма стягивал с себя футболку, бросая ее в хлипкую металлическую корзину под рядом раковин, и направлялся к душевым, чтобы включить одну из струй. Он проверил температуру воды тыльной стороной ладони, прежде чем снова взглянуть на меня.
Господи, это было уже слишком.
Если это было испытание, я его провалила.
Син был более стройным, чем Карма, с рельефными мышцами на груди и руках, но насыщенная умбровая кожа Кармы покрывала толстые, жилистые мускулы. У него была длинная каштановая коса, спадающая до талии, и ослепительная озорная улыбка, которой он одарил меня, поймав мой взгляд. Он был настолько красив, что у меня в груди все сжалось.
Я опустила взгляд, мои щеки пылали огнем.
Эти проклятые глаза все испортят этим бедным альфам.
Но я была уверена, что он просто помоется первым, а потом я смогу воспользоваться душем.
Ведь он именно так и собирался поступить, верно?
А может быть, к тому времени горячая вода закончится, и она будет холодной. Мне это было нужно. Даже просто глядя на него несколько мгновений, я чувствовала, как между бедрами скапливается влага.
Эта течка должна была подождать.
Я стиснула челюсти, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Я стояла прямо у открытого дверного проема, где в воздухе клубился пар, и сквозь шум льющейся воды могла разобрать тихий разговор снаружи.
– Это было откровенным самоубийством! – Это был голос Фантома.
– Да брось, – ответил Син. – Если я воспользуюсь всеми своими одолжениями…
– Думаешь, они теперь сработают?
Син фыркнул.
– Им, блядь, лучше бы сработать.
– И пистолет. Теперь все знают, что он у тебя есть…
– Все и так знали…
– Теперь они знают наверняка. Это все меняет.
– Мы будем в порядке. К завтрашнему дню Вандл выйдет из гона. Ты же знаешь, какой он; они будут не разлей вода. Нам нужно продержаться всего десять дней.
– В том-то и дело – почему, блядь, ты решил вставить палки в колеса именно сейчас…?
– Потому что она наша! – Из-за слов Сина я моргнула, и мне показалось, что что-то сжало мое горло.
Их?
Сдавленный скулеж попытался вырваться из моей груди.
Они действительно хотели меня?
Но… нет, нет. Он не понимал, что это будет означать для его стаи.
А теперь я знала, какому риску подвергаю их…
– Ты сошел с ума! – огрызнулся Фантом.
Хорошо.
Я сделала вдох. Хорошо, по крайней мере один из них был в здравом уме.
– Даже если ты прав, ни один альфа в «Анархии» ни за что не примет нашу стаю вместе с ней и… – Я сильно вздрогнула от громкого лязга металлической двери, когда они вышли, и она захлопнулась.
Блин.
Со мной и чем?
– Лунный свет. – Голос Кармы застал меня врасплох, и я обернулась, подняв глаза, и увидела, что он прислонился к стене рядом со мной, глядя на меня сверху вниз.
Когда он успел так близко подобраться?
Я чуть ли не высунула голову из-за дверного косяка, чтобы подслушать разговор Сина и Фантома.
– Привет. – Я моргнула, пытаясь понять, что делать со своими глазами, когда он и его торс с перекатывающимися мускулами были так близко. Я попыталась опустить взгляд, но тогда я просто пялилась на его промежность.
По крайней мере, он все еще был в спортивных штанах.
– Я могу пойти после тебя, – пробормотала я, дико озираясь по сторонам.
– Нет.
– Нет? – пискнула я.
– Ты моя омега. Я помогу.
Мои губы приоткрылись от шока.
Его?
Что это значило?
И что значило «помогу»?
Я попыталась проигнорировать маленький расцветающий комочек тепла от этих слов.
Это было так неправильно.
Но Карма не собирался ничего объяснять. Вместо этого он подхватил меня, как куклу, и понес в работающий душ, прямо в одежде.
Горячая вода обожгла мою кожу, а затем его ладонь коснулась моей щеки. Я вздрогнула от его прикосновения. От электричества нашей связи. Рубашка служила барьером, когда он схватил меня за талию, так что это был первый раз, когда его прикосновение по-настоящему коснулось моей кожи.
Он замер, широко раскрыв глаза, рокочущий рык поднялся по его горлу, пальцы запутались в моих волосах, когда он приподнял мою голову.
Блин.
Его зрачки расширились, глаза были прикованы ко мне, пока вода струилась по нам обоим.
Я не могла подобрать слов, пока он смотрел на меня сверху вниз.
– Нам не следует быть… так близко, – прошептала я.
– Почему нет?
– Я не хочу причинить тебе боль.
Теперь, когда я услышала, что сказал Фантом, я поняла, как сильно они рисковали, чтобы привести меня сюда вот так.
И Син думал, что они заявляют на меня права?
Карма одарил меня той самой ослепительной улыбкой, от которой у меня перевернулось все внутри.
– Причинить мне боль?
Я слишком опоздала?
– Я из золотой стаи.
– Да, я это вижу, Лунный свет, – сказал Карма.
Я заставила себя отвести взгляд, сопротивляясь желанию зажмуриться. Однако его пальцы сжали мой подбородок, и мой взгляд метнулся обратно к нему.
Я смотрела, как разбавленные струйки красного цвета текут по его красивой, насыщенной умбровой коже, пока душ смывал воду по его шее и торсу.
Так много крови.
Крови, которую он пустил, чтобы защитить меня.
Все неправильно.
– Я развращу тебя, – прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
Это все, на что мы были способны. Развращать. Ломать. Любые дети, которых мы бы выносили, стали бы одиночками, альфами. Не связанными теми же законами, превращая мир в опасное место.
Одна из его бровей поползла вверх, и он медленно склонил голову, его глаза стали еще более напряженными, чем прежде.
– Ты что сделаешь?
О боже мой.
– Ты не знаешь? – писк вырвался из моего рта прежде, чем я успела себя остановить.
– Не знаю чего?
Как он мог не знать?
А как же Син и Фантом? Неужели они только что рискнули всем, даже не представляя себе этого?
Все в этом было неправильным.
Тяжесть всего произошедшего сегодня обрушилась на меня разом.
Глава 6
КАРМА
Омеги-самки, казалось, были очень, очень странными.
Милыми.
Но странными.
Прямо на моих глазах все её лицо исказилось, губа задрожала, прежде чем она разрыдалась в голос.
С тех пор как я очнулся в этом месте, я никогда не видел ни одной самки… вообще никакого женского пола. Ну, возможно, одну-две крысы. Как и у многих здешних альф, у меня почти не было воспоминаний о том, что было до «Анархии».
Фантому повезло; он единственный из нас помнил, откуда родом. Или… ему не повезло, если посмотреть на это под другим углом.
Так что, в общем, всё это было для меня в новинку.
Я приподнял ее, прижав к стене душевой, радуясь, когда ее ноги инстинктивно обвились вокруг моей талии. Я приподнял ее за подбородок, и было очень трудно игнорировать то, как сильно мои инстинкты вопили, требуя трахнуть ее прямо сейчас. Это происходило каждый раз, когда моя кожа соприкасалась с ее.
Черт возьми, как же она изголодалась по прикосновениям.
Как такое могло произойти с настолько соблазнительной омегой???
В любом случае, что она там сказала – развратить меня?
Я фыркнул.
Со свежей кровью, стекающей в водосток у наших ног?
– Лунный свет, – сказал я ей. – Я бы позволил тебе развращать меня в любой день недели.
Самая правдивая вещь, которую я когда-либо говорил. Особенно с этими красивыми глазами из жидкого золота, пытающимися проникнуть в мою душу.
К сожалению, это не помогло. Вместо этого ее губа задрожала еще сильнее, и она издала вопль, обвив руки вокруг моей шеи и уткнувшись лицом в изгиб моего плеча.
О боже.
Я нахмурился. Мне нужны были Син или Фантом, чтобы распутать это.
Трахнуть её, я был почти уверен, не было решением проблемы. Хотя мой задний ум был с этим совершенно не согласен. Таким образом, у меня закончились варианты решения.
Поэтому вместо этого я оторвал ее от себя и поставил обратно на пол. Затем я снял резинку для волос, чтобы ее роскошные волосы свободно рассыпались по спине, вспенил шампунь в руках и сделал ей массаж головы.
Она была такой маленькой и очаровательной.
Она не сопротивлялась, а только тихо шмыгала носом, и в ее глазах читалось сильное замешательство всякий раз, когда она бросала на меня взгляды. Спустя некоторое время (когда мы перешли к кондиционеру, и ее волосы стали шелковисто-гладкими) её горе немного утихло.
Кажется, я сделал что-то правильно.
От этого я раздулся от гордости.
Ха.
Может быть, они мне и не нужны.
Думаю, я ей тоже нравился, судя по тому, как ее взгляд постоянно скользил по моему прессу. Клянусь, её рука на мгновение приподнялась, словно она тянулась ко мне.
– Ты можешь трогать, – сказал я ей.
Она могла делать со мной все, что захочет.
Она была… совершенной. Я никогда не видел здесь такой красоты.
Старый страх, который просыпался каждый раз, когда я чувствовал, как растет моя дикая часть, содрогаясь, ожил.
В одни выходные в прошлом году я одичал – частое явление для меня, – но когда я очнулся, я не вспомнил свою стаю.
Ни Фантома. Ни Сина. Ни Вандла.
Я помню их шок. Я помню, как в тот момент это ничего для меня не значило, потому что их лица были новыми.
Обо всем, что было до этого момента, мне пришлось рассказывать.
