Текст книги "Анархия (ЛП)"

Автор книги: Оливия Льюин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Она еще никогда не выглядела такой крошечной, как сейчас, рядом с огромным альфой с выпущенной аурой.

Он ударил ее с такой силой, что она рухнула на пол в футе от меня, из ее груди вырвался скулеж.

Мое сердце пропустило удар, затем еще один, когда целый океан зашумел в моих ушах, топя мир и мой рассудок вместе с ним.

Неправильно.

Нарушение всего естественного.

Я разлетелся на тысячу осколков.

Что-то щелкнуло в воздухе. Неистовая энергия, которая прожгла мои вены, от плоти до костей. Наручники исчезли, растворившись, как сахар в воде.

У меня не было времени осмыслить то, что каждый альфа в комнате замер. Что Холден отвернулся от Кресцент, его глаза расширились, когда он столкнулся лицом к лицу с монстром.

Не было времени осмысливать, что этим монстром был я, пока мир вокруг меня странно двигался, а все остальные реагировали так медленно, что это казалось почти невозможным.

Я наконец понял глубокую, до мозга костей, ненависть, которую испытывал к этому альфе, выходящую даже за пределы всего того, что он сделал с моей стаей.

Он пытался заявить на меня права.

Инстинкты пылали, лава текла по моим венам, пока я смотрел на него.

Моя стая – это то, на что права заявлял я.

И никогда не наоборот.

Ее перепуганные золотистые глаза были как маяки, сияющие сквозь дымку багровой ярости, и они были маяками для зова, подобного которому я никогда не чувствовал. Чтобы уравновесить силу, настолько необузданную, что не оставалось иного ответа, кроме как расплата кровью.

Глава 51

КРЕСЦЕНТ

Син превратился в ангела прямо на моих глазах – настоящего живого ангела.

Я не знала, как и откуда это взялось, но он был самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела. Его глаза тускло светились в полутемной камере крошечными красными точками.

У Восходящих были свои Избранные – те, кто был настолько свят, что их действия создавали закон, а не подчинялись ему.

Эта идея всегда пугала меня, но теперь, кажется, я поняла. Не в тех, кого они выбирали, а в нем. В нем было что-то… правильное.

Не просто слепая ярость или гнев – Син был частью природы.

Одно «правильно» на миллион ошибок. Опасность багровых глаз, о которой мы читали – но мне не нужно было этого бояться.

Син добрался до Холдена первым. Он дернул его назад до того, как его кулак врезался в его живот.

Движение было таким быстрым, что казалось нереальным – в одну секунду Холден пытался отстраниться, в следующую его позвоночник изогнулся под совершенно неестественным углом.

Звук рвущихся сухожилий эхом отдался в моих ушах прежде, чем я поняла, что слышу. Крик Холдена оборвался, когда рука Сина сомкнулась на его горле.

Он царапал Сина, глаза вылезали из орбит, пока он издавал сдавленные звуки, его ботинки отчаянно скребли по камню, а аура дико вспыхивала.

Пальцы Сина сжались, и я вздрогнула от влажного внутреннего хруста – хрящи поддались, а кость треснула, словно сухая кора.

Тело Холдена несколько раз дернулось в спазме, прежде чем замереть, затем Син отшвырнул его в сторону, как мусор. Он ударился о стену с тошнотворным хрустом, сползая вниз и оставляя густой красный след на граффити.

Остальные попытались бежать.

Уайатт успел сделать три шага, прежде чем Син схватил его за затылок, прижав его голову к стене.

– Не…! – Его руки взлетели вверх, дрожащая мольба сорвалась с губ, но ладонь Сина надавила. Медленно, на этот раз. Намеренно.

Может быть, мне следовало бы испытывать отвращение или страх, но я чувствовала его ауру и то, как через связь инстинкты двигали им, словно эти действия были даром природы.

Я не могла отвести взгляд, да и не хотела.

Половина стаи уже исчезла, но я наблюдала, как один споткнулся о другого, отталкивая его, пытаясь выбраться первым.

Син поймал их с легкостью.

Разорваны на части… свернутые шеи… пока он не скрылся из камеры, вне моего поля зрения, и все, что я могла слышать – это жестокие звуки и крики.

Все закончилось почти так же быстро, как и началось, и он вернулся, его руки были пропитаны блестящей кровью.

Он был здесь, но в то же время не здесь. Мой Син, но все же… нечто большее, чем омега.

Думаю, именно в этот момент я смогла увидеть ложь.

Каждая проповедь, каждая молитва, которую мне велели читать, каждая заученная строчка – все это отступало перед лицом истины, которую я могла видеть и осязать сама.

Он был моим.

Мой защитник.

Син, мой прекрасный, багровый ангел смерти.

Я не знала, сколько прошло времени, но посреди моря крови он вернулся ко мне, сначала остановившись у того, что осталось от тела Холдена. На секунду он порылся в багровой ткани, прежде чем что-то вытащить.

Затем его рука коснулась моей щеки, и я растаяла от его прикосновения. Боль течки вернулась в полную силу, и я заскулила, потянувшись, чтобы взять его лицо в ладони.

Никогда в жизни я не чувствовала себя в большей безопасности, чем здесь, в его объятиях.

Он был моим – он сохранит меня в безопасности.

Я знала это с большей уверенностью, чем когда-либо в своей жизни.

Он сдвинул одну из моих ладоней, чтобы вложить что-то мне в руки. Я посмотрела на это сквозь странный ореол боли и жара, который опускался на мое и без того слабое зрение.

Серебряный ключ, перемазанный кровью.

Я слабо улыбнулась, сжав его и прижав к груди.

– Пойдем заберем их, – сказал он мне.

Его аура все еще была выпущена, когда он поднял меня, и она была настолько мощной, что ее было почти трудно почувствовать, словно она смещала саму ткань мира.

ФАНТОМ

Над головой я услышал слабое жужжание интеркома.

– Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

Я уставился в потолок, откуда доносился голос.

– Это…

– Третий вызов, – пробормотал Карма.

Мой пульс загремел в ушах.

Я посмотрел на Карму, отупело отмечая, что он перестал бросаться на металл так, словно это могло нас куда-то привести.

Я уставился на старые аналоговые часы, висевшие на стене над дверями, напоминавшие старый школьный спортзал. У нас оставалось десять минут до закрытия дверей.

Между нами повисла странная тишина, каждая секунда казалась слишком долгой.

Прошло пять минут…

Шесть…

Ужас обоих омег из моей стаи на какое-то время парализовал нас в этой клетке, не давая нам добраться до них. Вот только…

Прошедшее время.

Парализовал.

Страх исчез…

С ними все было в порядке?

– Ты…? – я нахмурился, пытаясь сосредоточиться на этом.

Карма кивнул.

– Что-то случилось.

Я посмотрел на Вандла. Он осел рядом со мной, его глаза были расфокусированы, пока он отчаянно пытался оставаться в сознании. И новые шелковые боксеры, которые я украл, и моя рубашка были разорваны в клочья и перевязаны вокруг ран на его боку. Они не должны были стать смертельными, но станут, если кровотечение не остановить. Ткань пропиталась насквозь, но, казалось, поток остановился или превратился лишь в струйку.

Его отстраненный взгляд встретился с моим, и в нем наконец-то промелькнула искра надежды, словно он тоже это почувствовал.

Я снова посмотрел на часы.

Прошло восемь минут.

Осталось две?

Сможем ли мы вообще добраться отсюда до зала ожидания за две минуты?

Я в ужасе и молчании наблюдал, как отсчитывает секунды секундная стрелка.

Двадцать секунд.

Десять.

А затем:

– Блядь!

Карма пнул прут клетки, когда наше время официально истекло.

– Мы можем… – но я осекся, когда почувствовал, как в воздухе, словно статический разряд, пронеслась аура. Это было нечто настолько огромное, настолько подавляющее, что заставило все остальное замереть.

Мои инстинкты тоже отреагировали, когда я начал искать угрозу.

Нечто иное.

Враг или… или что-то новое.

Карма подобрался к передней части клетки, глядя в сторону света из открытой двери, ведущей в комнату.

Это было чистое доминирование, а не то, что я привык чувствовать как альфа.

Из-за угла показалась фигура. Обладатель этой ауры, которая была на несколько порядков больше любой ауры альфы, которую я когда-либо чувствовал, нес в руках какой-то силуэт.

Мне потребовалось всего полсекунды, чтобы осознать, на что – или на кого – я смотрю. Син шел по коридору к нам, с Кресцент на руках, ее руки обвивали его шею, пока она крепко прижималась к нему.

Не думаю, что я когда-либо чувствовал такой прилив облегчения, как тогда, поднимаясь на ноги и ковыляя к Карме.

Правда, которую мы знали на периферии сознания, теперь стала столь очевидной.

Он не был омегой.

Затем меня ударил ее запах – розы и какао, пропитанные обугленным краем неконтролируемой течки. Я пересек клетку к двери, отчаянно сжимая кулаки на прутьях по мере их приближения.

Я был нужен ей.

Син был покрыт кровью. Она покрывала его щеку и волосы, капала с пальцев, которые крепко держали ее на руках. Несколько пятен резко выделялись на ее белоснежных волосах и были размазаны по щеке.

Я потянулся к ней, но Син издал тихое рычание, его дикие глаза вмиг метнулись ко мне, хотя он осекся, когда разглядел мое лицо. Я замер, ни один инстинкт в моем теле не был склонен бросать ему вызов.

То, что произошло ранее, не было шуткой.

На них напали.

– А Вандл…? – спросил Син.

– Жить будет. Но нам нужно попасть в зал ожидания прямо сейчас, – сказал я, когда Син поставил Кресцент перед собой, все еще поддерживая ее. Я инстинктивно протянул руку сквозь прутья клетки, чтобы отвести назад ее волосы. Именно тогда я увидел расцветающий фиолетовый синяк на половине ее лица, наполовину скрытый волосами.

Скулеж отчаяния поднялся в моем горле, когда я обхватил ее шею.

Она была в безопасности и жива – здесь, с нами. Я должен был напоминать себе об этом. И нам нужно было спешить.

Она разжимала дрожащий кулак, показывая ключ, который она попыталась быстро вставить в замок клетки, промахнувшись несколько раз, от чего я занервничал. Позади меня Карма уже держал Вандла на руках и помогал ему встать на ноги.

Пока они вдвоем выходили прихрамывая, я проскользнул в двери и обошел клетку. В какой-то момент ночью я услышал резкий звон, и мой разум настроился на гнездо моей омеги.

Как я и думал, ключи, которые были в кармане у Вандла, лежали на каменном полу рядом с клеткой. Я схватил их и вернулся через несколько секунд.

Син снова взял Кресцент на руки. Я хотел, но сейчас в глазах Сина было очень тревожное свечение, так что я не посмел.

Но нам предстояло пересечь «Анархию» и молиться, чтобы двери были все еще открыты, и чтобы ни один из ныне живущих альф не осмелился перейти дорогу этому человеку до того, как мы туда доберемся.

КРЕСЦЕНТ

Я была на руках у Сина, окутанная запахами моей стаи.

Они были в клетке… Я помню, как выпустила их, но теперь все становилось туманным.

Я ослабила хватку на шее Сина, сделав глубокий вдох, но лишь закашлялась: острая боль пронзила грудь и нос.

– Почти пришли, Светлячок, – сказал мне Син.

– Ты… спас меня. Син… мой ангел, – прошептала я.

Я подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть слабый след улыбки на его губах.

Я чувствовала от остальных дискомфортную спешку, но Син оставался спокоен, поэтому я погрузилась в его присутствие в связи, не желая брать на себя ответственность за что-либо еще, что могло пойти не так сегодня.

Мы были… вместе.

Этого должно быть достаточно.

Вандл все еще был слаб. Я знала, что его ранили раньше. Я вытянула шею, чтобы увидеть, как Карма помогает ему идти.

Это было хорошо…

– Блядь! – Я услышала ругательство Фантома, и этого хватило, чтобы я немного вздрогнула.

– Грязный рот, – пробормотала я. Я думала, что уже говорила ему.

Но я поняла, что, несмотря на ругательство, по связи от него исходило облегчение.

Я повернула голову, наблюдая под странным углом, как его фигура мчится по коридору. Я почти хихикнула, когда она стала размытой по мере удаления от меня, словно странная клякса Фантома, принимающая забавные формы, когда он – я так полагаю – раскинул руки. Или что-то в этом роде.

Я была ошеломлена, разрываясь между агонией течки и бредом.

– Это…? – спросил Карма.

– Баг, – сказал Син надо мной.

– Хм. Слухи не врали – хотя, я думаю, ты нечто большее, чем «суперальфа»… – Голос Бага оборвался. – Но я не могу держать эту дверь открытой вечно. Поторапливайтесь.

– Почему? – спросил Фантом.

Баг фыркнул.

– У нас есть принципы. Что заставило вас в нас сомневаться?

– Мы даже нашей сделке с Редгрейвами не доверяли, – сказал Фантом. – Гребаные Уэйкфилды нам солгали.

Теперь я была достаточно близко, чтобы увидеть, как Баг нахмурился от этих слов. – Редгрейвы хороши в своих сделках, мужик. Это разрушило бы их репутацию, если бы…

– Мы поняли, – сухо сказал Фантом. – Вот почему Холден сделал это ночью – запер нас снаружи. Полагаю, иначе они не смогли бы обойти парней Доминика.

Рот Бага от удивления принял форму буквы «О», и я хихикнула.

Фантом резко повернулся ко мне.

– Нам нужно идти. Мы… – Он осекся, беспомощно глядя на остальных членов стаи.

– Держи… – Прошло мгновение, и я услышала знакомый звон моего гнезда. – Светлячок. – Голос Сина мягко прозвучал у меня в ухе. – Не возражаешь, если мы отдадим им это?

Это был ключ.

– Это от комнаты с контрабандой? – спросил Баг, по голосу было понятно, что он удивлен.

Мой пульс участился.

– Мы добыли еще один по пути, – сказал мне Син.

Ладно… добыли. На самом деле ключ, которым я открыла клетку для своих альф, все еще был зажат в моем кулаке.

И этот мне действительно довелось использовать.

Я кивнула. Думаю, я смогла бы с этим справиться.

– Спасибо… – Баг казался ошеломленным.

– Удачи. – Это был Фантом, а затем Син шагнул вперед.

Я прищурилась, но не узнала комнату вокруг нас. Она была маленькой и тусклой, совсем не похожей на то, к чему я привыкла в остальной части «Анархии».

Я вздрогнула от громкого металлического лязга огромных дверей – точно таких же, какие закрылись за мной, когда меня впервые втолкнули в это место.

Я посмотрела на Сина.

– Что происходит? – прошептала я. Его глаза все еще тускло светились красным, и каждая мышца, прижатая ко мне, была напряжена. Его аура все еще была выпущена, хотя я заметила это только сейчас, когда сосредоточилась.

Боли от течки тоже стали меньше. Моя кожа была прижата к его, и хотя одного этого было недостаточно, это было абсолютное обещание защиты – обещание, что они позаботятся обо мне. Казалось, спазмы в моем животе тоже прислушались к этому обещанию и вели себя смирно.

– Син. – Голос Вандла был отстраненным, хотя в нем звучало что-то безотлагательное. – Линзы?

Кто-то коснулся моей кожи, и я с радостью приняла этот контакт. Мое дыхание перехватило, когда я поймала на себе пристальный взгляд Кармы. Но Син издал расстроенный рык.

Однако мы все замерли, когда пол содрогнулся, и вокруг нас раздался скрип старого металла.

Мы были в лифте, и он поднимался.

– Они у меня, – сказал Син. – За поясом.

– Надень их, – сказал Вандл, его голос был слабым, но я чувствовала через связь, что он приходит в себя. – И ауру придется убрать.

Карма перехватывал меня на руки, освобождая Сина, чтобы он мог подготовиться.

Я прижалась к груди Кармы, вдыхая его потрясающий океанский запах, когда очередная вспышка боли от течки пронзила мое тело. – Я здесь, Лунный Свет. Никогда тебя не оставлю. – Он прижал меня крепче, положив подбородок мне на голову, от него исходило вибрирующее мурчание, словно чтобы успокоить меня.

Я почувствовала, как что-то коснулось моих волос, и подняла глаза, чтобы увидеть Фантома рядом.

Мой альфа.

– Сделай вдох, Син, – говорил Фантом. – Теперь мы в безопасности.

Это, наконец, казалось, дошло до него, и в конце концов его невероятная аура исчезла. Без нее я почувствовала пустоту, словно реальность стала гораздо страшнее, хотя по связи от Вандла и остальных исходило облегчение.

Она исчезла как раз вовремя, так как пол перестал двигаться, и я услышала грохот открывающихся дверей.

Каким-то чудом мы дожили до нашей апелляции.

Глава 52

КРЕСЦЕНТ

Двое мужчин-бет сидели за столом, вытаращив на нас глаза, когда мы впятером вошли в большой конференц-зал. Их стол находился по ту сторону стены, верхняя половина которой была из прозрачного оргстекла, а нижняя – из цемента. В стене было два динамика, на обоих бетах были гарнитуры с микрофонами, а перед одним из них стоял компьютер.

Я огляделась, заметив блестящую сферу на потолке. Камера, подумала я. Они следили за каждым нашим движением.

Мои пальцы впились в руку Вандла, и он притянул меня ближе.

Он был опорой в связи: несмотря на нервозность, которую мы все испытывали, и странную, отдающуюся эхом ярость и пустоту Сина, он казался сильным.

Мой вожак стаи.

Вандл потянул меня вперед, практически поддерживая, пока вел к стулу. Каждая мышца кричала от течки, а металл холодил кровь, засыхающую на моей коже. Но я остановилась, осознав, насколько сильным был запах железа…

Я посмотрела на него как следует: он был без рубашки, а его торс был обмотан тканью, потемневшей от крови. Я замерла. Ему было больно… Я вспомнила это. Именно это и спровоцировало мою течку. Но его рука перехватила мою, разноцветные глаза встретились с моими, и он убрал свою руку. Его кожа была лишена цвета.

Его пальцы были холодными, и, несмотря на ровный голос, в его хватке чувствовалась глубокая дрожь.

– Я в порядке, Принцесса, – пробормотал он.

Но я не знала, так ли это.

Тем не менее, он сел, усадив меня к себе на колени и не дав мне возможности поспорить; его руки обвили меня, принося облегчение, пока я боролась с собственным сознанием.

Если он все еще здесь, я смогу продержаться.

Карма выдвинул стул для Сина, и я заметила, как он подтолкнул его, словно в знак утешения.

Син был похож на статую, которая может треснуть от малейшего дуновения ветерка. Шторм, сдерживаемый одной лишь силой воли, когда он деревянно опустился на сиденье.

Было странно видеть его без кроваво-красных глаз…

Так неправильно.

Двое мужчин за стеклом молчали, глядя на нас и багровые разводы на наших лицах.

Отправят ли они нас обратно?

Я попыталась собрать мысли в кучу после очередного спазма от течки. Наверное, они были не в восторге от того, что из-за нас в их комнате запахло как на свежей скотобойне.

Фантом прочистил горло.

– Мы здесь для нашей апелляции.

Хорошо.

Его голос звучал твердо. Уверенно. Ни доли той одичалости, которую, как я знала, они будут искать.

Я взглянула на Карму. Он не сел, защищая Сина словно тень. Фантом стоял по другую сторону от него, тоже на ногах.

Беты переглянулись; один из них щелкнул мышкой и начал что-то быстро печатать после короткого обмена репликами, который мы не услышали. Затем другой заговорил в микрофон, но его слова не донеслись до нашей стороны, и он поднял глаза. Он поправил гарнитуру, попробовал снова, и его голос с треском ожил в динамиках.

– Пожалуйста, э-э… назовите статусы и имена членов вашей стаи. – Его глаза были прикованы ко мне.

– Нет… – слабо услышала я голос другого беты через динамики, когда тот обратился к своему коллеге, оторвавшись от компьютера, за которым только что печатал. – Нет записей о женщине-альфе…

– У нас двое омег, – сказал Вандл. – И трое альф.

– Двое? – Кровь отхлынула от лиц бет, их глаза расширились. Может быть, они догадались по моим глазам, но глаза Сина его не выдали. – Это невозможно. Омегам запрещено находиться в «Анархии».

Я нахмурилась, любопытство взяло верх над дискомфортом.

– Там много… – Я осеклась, почувствовав, как рука Вандла сжалась на моей талии – своего рода предупреждение.

Я закрыла рот, переводя взгляд с бет на Сина.

Почему они не знали?

Син был напряжен, челюсти сжаты, а подавленная энергия Сигмы делала воздух вокруг него тяжелым.

– Кто-то делает это без разрешения, я полагаю, – пробормотал Вандл мне на ухо.

Я вспомнила, как меня отправил вниз Верховный Жрец, как он забрал меня из Монастыря.

Все казалось секретным, но тогда я думала, что это только потому, что они не хотели, чтобы я подвергалась воздействию других альф, чтобы я их не уничтожила…

Но теперь я знала, что многое из этого было ложью.

Именно в этот момент меня накрыла очередная волна течки, и тонкие нити мыслей, скреплявшие мой рассудок, окончательно оборвались.

СИН

Волна течки Кресцент обрушилась на нас, погрузив комнату в хаос.

Я вскочил на ноги, когда в комнату за стеклом вошли вооруженные охранники.

Бета снова заговорил по связи.

– Двое омег должны подойти к двери. Альфам встать у дальней стены.

– У нее течка! – прорычал Вандл, крепко прижимая к себе Кресцент. – Ей нужно, чтобы мы были с ней.

– К стене, живо! Нам нужно подтвердить ваши слова.

Мое сердце колотилось о ребра, когда я смотрел, как за охранниками входит мужчина в лабораторном халате. Я почувствовал, как Вандл в одно мгновение потерял равновесие.

Он был ранен, на грани бреда, и я знал, что он пришел из места, где были лабораторные халаты и эксперименты.

Дерьмо.

Если он сорвется…

И Карма тоже был на грани.

Я встретился взглядом с Фантомом…

Отправят ли они альф обратно вниз? Разлучат ли нас с ними?

Потребовались почти все остатки моих сил, чтобы подавить свои инстинкты – ауру, которая так недавно вырвалась наружу, чтобы защитить ее…

Я подошел к Вандлу, положив руку ему на предплечье.

– Позволь мне взять ее. Пусть увидят, что мы те, за кого себя выдаем.

Тупые гребаные идиоты. Они могли видеть ее глаза, чувствовать ее течку.

Но если мы ее подведем, кто знает, что произойдет?

Или если они присмотрятся ко мне слишком пристально.

Глаза Кресцент были затуманены, дыхание тяжелым, но ее кулак сжал мою футболку.

– Все хорошо, Альфа, – прошептала она, только для него. Тем не менее, я почти видел панику в ее глазах от этих слов, от предположения, что ее могут забрать у ее альф во время течки.

– Я держу тебя, Светлячок, – сказал я ей, осторожно высвобождая ее из хватки Вандла и беря на руки. Она вцепилась в меня, как ракушка, прижалась и уткнулась лицом в изгиб моей шеи.

Фантом помог Вандлу подняться на ноги, но тот отмахнулся, схватившись за бок; гормоны явно заглушали боль.

Насколько серьезными были его раны?

Я старался не думать об этом, зная, что если моя аура вырвется наружу, нам пиздец.

– Давай. – По подсказке Фантома Вандл сделал один неуверенный шаг назад. Я встретился взглядом с Кармой, затем кивнул в сторону стены.

– Мы скоро выйдем, – сказал я ему.

Все, что мне нужно было сделать – это пережить эту ебаную апелляцию в этих контактных линзах, заставив всех поверить, что я всего лишь еще один омега.

Неудобные, слишком сухие линзы сильно усложняли задачу. Красный жар все еще пульсировал у меня за глазами, ритмично требуя больше крови, и я изо всех сил пытался его заглушить.

Я чувствовал себя как бомба с часовым механизмом, готовая взорваться от малейшего прикосновения.

Стиснув зубы, я взял себя в руки ради омеги в моих объятиях и шагнул к двери.

Как только я подошел к ней, она открылась. Внутрь ворвались вооруженные люди с поднятым оружием, направленным не на меня, а на напряженных альф за моей спиной.

Мне показалось, что я почувствовал, как Карма едва не сорвался.

Мужчина в лабораторном халате шагнул вперед. Он был моложе, чем я ожидал. У него были белые волосы, но, как и у Вандла, это было потому, что он был провидцем. Глаза разного цвета с любопытством скользнули между нами.

Казалось, он был омегой-провидцем, а не альфой, что было хорошо, потому что это могло бы стать последней каплей, когда он осматривал Кресцент, все еще цеплявшуюся за меня и дрожавшую.

– Определенно омеги, – сказал он, возможно, бетам, которые все еще стояли за стеклом. – Определенно в течке. Какого черта там внизу происходит? – пробормотал он, доставая подозрительного вида ампулу.

– Что это? – прорычал Вандл.

– У нас здесь нет условий для течки, – сказал омега. – Отложим это, пока не разберемся, что происходит.

– Она уже в самом ее разгаре. Для нее это вредно.

– Все… хорошо… – Кресцент потянула меня за футболку. – Я хочу… хочу, чтобы вы все были здесь, когда все будет… будет безопасно.

Казалось, в горле застрял ком.

Она прижалась ко мне крепче, перейдя на шепот. – Если бы они хотели причинить нам боль, они могли бы просто… открыть огонь. – Она издала бредовый смешок.

Однако я не разделял ее юмора, вызванного туманом течки, глядя на слишком близкое оружие, направленное на моих альф.

В этом месте мы были – и всегда были – в их власти.

Я не доверял никому из них.

Даже термин «апелляция» был преувеличением. Это была мольба, и они могли принять или отвергнуть нас, и кто бы узнал правду?

Я не успел взглянуть на остальных, как провидец снял колпачок с ампулы, и я поморщился, когда он ввел ее в плечо Кресцент, впрыснув все содержимое.

Едва прошло несколько секунд, как Кресцент обмякла в моих руках; волны ее течки в воздухе начали угасать, хотя ее дыхание все еще было частым.

Он перевел взгляд с Кресцент на меня, прищурившись, когда рассматривал нас. – В «Анархии» не должно быть омег, – сказал он с любопытством в голосе. – Ни одной… а уж тем более двух…

Карма

Нас привели в кабинет, который пах лимонной полиролью и застарелым страхом.

Это было омерзительно.

Наших омег здесь не было.

Рычаг давления. Чтобы убедиться, что мы будем вести себя хорошо…

Но мы снова их увидим – если бы я не верил в это, то сорвался бы, и нас отправили бы обратно вниз.

Я мерил шагами дорогой ковер, мои ботинки утопали в ворсе. Каждая мышца в моем теле была сжатой пружиной, вибрирующей и готовой вот-вот сорваться.

Их здесь не было.

Син.

Кресцент.

Мои омеги были заперты в камере предварительного заключения где-то в этой каменной гробнице, а я застрял здесь, глядя на мужчину в безупречном костюме, который думал, что стол может защитить его от меня.

– Меня зовут Джордж. Я один из управляющих учреждением, – сказал он, хотя его голос дрогнул, когда я повернул голову, чтобы зарычать на него. – Присаживайтесь.

Я не сдвинулся с места. Вандл напряженно стоял у двери, огромная, безмолвная тень; его глаза бегали по фотографиям на стене, словно одна из них могла выпрыгнуть. Он выглядел болезненно, но я чувствовал через связь, насколько он был сосредоточен – в сознании его поддерживал чистый адреналин.

Я знал, что мы с Фантомом несколько раз пытались отобрать у него эту роль, но Вандл был прирожденным вожаком стаи, когда все летело к чертям. Он не опустился до одичалости, когда его пытали, и я чувствовал его решимость, словно он знал, что не может нас бросить. Его присутствие прямо сейчас, когда мы все были на грани срыва, было тем, за что можно было ухватиться.

Фантом прислонился к стене, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что обсуждает погоду, а не побег из тюрьмы, но и от него я чувствовал резкий запах адреналина.

Мы все были на взводе.

Джордж пожал плечами, хотя выглядел немного сбитым с толку, когда переводил взгляд с одного из нас на другого. – Мы здесь для того, чтобы выяснить, что пошло не так, – продолжил он, поправляя галстук. – Ваши оценщики будут проинструктированы, но…

– Хватит нести херню, – прогремел Вандл. Его голос был достаточно низким, чтобы заставить дребезжать стекло в рамках на стене. – Мы не даем интервью. И мы не проходим оценки.

Джордж прищурился.

– Вы нарушили ряд правил, связав омегу в «Анархии» – точнее, двух. Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования.

Я замер.

Нарушили правила?

– Мы не нарушали никаких правил, – прорычал Вандл. – Мы не посылали туда омег. Мы просто убедились, что они выжили.

– Это… невозможно, – сказал Джордж, но его голос дрогнул.

Фантом шагнул вперед, подхватывая нить.

– Вы знаете, сколько их там…

– Достаточно. – Я видел каплю пота на лбу Джорджа. – Этого… этого не должно было случиться. И двое омег?

Я склонил голову набок, пытаясь понять его нервозность.

Что это значило?

Мой разум был затуманен гормонами и борьбой за контроль над аурой. Я не мог подвести свою стаю сейчас…

Но я не думал, что он был организатором. Кем бы ни был тот, кому угрожала информация об омегах в «Анархии», это был не он. Если бы это был он, нас бы отправили обратно вниз – или убили.

Он оказался… меж двух огней?

Фантом и Вандл… они поймут.

– Мы разберемся с вашей стаей, – продолжил Джордж. – Я прослежу, чтобы было проведено расследование. Но я должен попросить вас не упоминать ничего из этого…

– Мы требуем немедленного освобождения, – сказал Вандл. – И никаких проверок.

Джордж с трудом сглотнул.

– Я могу попытаться ускорить процесс… – Он выглядел взволнованным. – И… Ну, вы не можете пропустить проверки… Но… если мы вас выпустим, было бы лучше, если бы некоторые охранники услышали, как вы говорите, что это были единственные двое омег… там… – Он осекся из-за внезапного треска статического электричества в комнате, когда мы все зашевелились, выпрямляясь.

У меня кровь застыла в жилах.

Большинство охранников не знали?

Это объясняло панику.

Вандл выпрямился, все еще держа руку на боку, но его глаза горели. – Никаких ускоренных процессов. Мы уходим сегодня, – прорычал он. – Никаких проверок. Ничего. Вы стираете нас из записей – и вы свяжете меня со стаей, они нас заберут. Иначе каждый охранник там узнает правду – либо так, либо вы пускаете нам пулю в лоб, но это может обернуться для вас еще хуже.

Повисла долгая, долгая пауза, пока Джордж оценивал нас.

Затем он встал из-за стола, теребя свой телефон, его глаза бегали между нами. Все, что он смог сделать – это нервно кивнуть нам, прежде чем поспешно пройти мимо, бормоча что-то о том, что нужно все организовать.

Фантом понизил голос, не сводя глаз с Вандла.

– С кем ты связываешься?

– Расскажу потом – хотя шансов мало, – пробормотал Вандл так тихо, что даже я едва расслышал. – Те, кто отправляет туда этих омег, держат рот на замке… – Он поморщился на мгновение, и я заметил, что он переложил руку на боку. – Но они должны быть влиятельными. Нам нужно оказаться далеко вне их досягаемости к тому моменту, когда они поймут, что только что произошло.

Мне не нравилось разлучаться с вожаком стаи, но необходимость поскорее вернуться к моим омегам пересилила это беспокойство, когда за нами пришли охранники, чтобы отвести нас обратно по коридору.

Я кивнул Вандлу, которого мы оставили в кабинете Джорджа.

Путь до камер предварительного заключения был мучительным. Каждый шаг в сторону от офиса казался слишком медленным, а от стерильных белых коридоров административного крыла у меня мурашки бежали по коже. Здесь было слишком чисто.

Слишком… упорядоченно.

Я не привык к этому.

Напряжение просачивалось сквозь всю связь, когда мы молча шли по коридору, слыша только звук собственных шагов.

Я все еще чувствовал резкий запах багровой крови, засыхающей на нашей одежде.

Наконец, охранники распахнули дверь в камеру с белыми стенами – она не была затхлой или сырой, как в «Анархии», но от вида того, что они заперты, у меня все равно зачесалось в носу.

Запах ударил первым. Густая, приторная сладость течки Кресцент, хоть и более приглушенная теперь, смешанная с металлическим привкусом крови.