Текст книги "Анархия (ЛП)"

Автор книги: Оливия Льюин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 47

КАРМА

– Мы поймали их.

Эти слова были кошмаром, гораздо худшим, чем тот, в котором я жил прямо сейчас.

Это был Стерлинг, вожак стаи Уэйкфилд, со своим омерзительным ожерельем и победным блеском в глазах – больше эмоций, чем я когда-либо в них видел.

– Где? – Холден выпрямился в кресле, в котором до этого развалился, все еще сжимая в кулаке нож.

Вандл лежал на полу у его ног, его торс был покрыт липкой кровью, дыхание было коротким и резким. Рядом с ним стояло несколько альф Холдена, но он не сопротивлялся. Его кожа была слишком бледной, и я знал, что он потерял много крови. Однако они сделали перерыв, похоже, не желая его убивать.

Смотреть, как его пытают, было всем, на что меня хватало, пока я цеплялся за остатки своего здравомыслия. Я держался, потому что знал: пока что они не поймали наших омег.

Но эта последняя причина исчезла, как только заговорил Стерлинг.

– Не захотели идти. Они в нашей камере.

– Не захотели идти? – прорычал Холден.

– У них все еще этот пистолет, – пробормотал Стерлинг.

Холден закатил глаза, поднимаясь на ноги. – Мы с этим разберемся.

– Холден… – Стерлинг протянул руку, прежде чем тот успел отмахнуться.

– Мм?

– Я не хочу, чтобы она была сломлена.

В моем горле зародилось рычание, когда Холден усмехнулся.

– Сначала мы возьмем все, что захотим, но ты получишь ее целой и невредимой.

– Нет! – прохрипел Вандл, находя в себе силы сесть, ярость и ужас пронзили связь, словно молния.

Прежде чем он успел сделать что-то еще, альфы схватили его за руки и потащили к клетке. Он зарычал, бросаясь на них.

Этого было недостаточно, а затем они распахнули дверь, окруженные другими, чтобы мы не могли вырваться, прежде чем они зашвырнули его внутрь.

Мы подняли его, отступая назад.

Что происходило?

Они не закрыли клетку.

Вместо этого члены стаи Уэйкфилд вошли в клетку вместе с нами. Я оглядел их, поддерживая Вандла сбоку.

Их здесь было восемь, а у меня не было оружия…

– Мы еще вернемся, – сказал Холден, оглядывая нас, и захлопнул дверь за последним альфой. – Не думаю, что вы доживете до этого момента, но они успеют увидеть ваши трупы до того, как мы здесь уберемся.

Я смотрел, как он повернул ключ и сунул его в карман.

Мне не удалось увидеть, как он и его стая ушли за Кресцент и Сином, потому что первый альфа бросился в мою сторону.

Здравомыслие покинуло меня, когда я отреагировал, встретив его ударом.

Восемь?

Сможем ли мы справиться с восемью?

Вандл едва стоял на ногах.

Мы должны были.

Когда я бросился к первому альфе, зная, что мне нужно встать между ними и Вандлом, я почувствовал, как свет в моем разуме начал меркнуть. Сигнал о полном отключении моего рассудка.

Мир смазался, моя аура вспыхнула, когда я вдохнул запахи, видя лишь мерцающие силуэты. От меня остались только рефлексы – мои зубы впились в плоть, кулак сомкнулся на толстой, жилистой шее.

Боль была реальной, но она стала топливом, каждый вдох – следующим отсчетом. Следующим ударом.

Я дрался так, как никогда раньше, меня швыряло на металл, спину пронзала агония.

Мое дыхание сбилось.

Я был нужен Вандлу.

Перед глазами все бешено закружилось, когда я попытался встать на колени. Еще один удар, и я оказался на полу.

Дерьмо.

На мгновение реальность обрушилась на меня.

Я не мог… я должен был… Я моргнул. Я не мог зайти так далеко, откуда нет пути назад.

Я потеряю ее.

Потеряю его.

Золотистые глаза Кресцент вспыхнули перед моим мысленным взором, за ними последовали багровые.

Я не… хотел забывать их.

Я попытался понять, что происходит.

Я должен был драться и сохранить свой рассудок…

Я лежал на каменном полу.

Слишком уязвим. Я схватился за прутья, пытаясь подтянуться. Я встал на колени, прежде чем почувствовал, как чья-то рука вцепилась в мою футболку. Мой локоть резко отлетел назад, ударившись о что-то твердое, и я услышал кряхтение.

Затем я увидел силуэт в освещенном дверном проеме тусклой комнаты.

Он был… знаком, подумал я. Он стал четче, и я понял, что смотрю в глаза своему сопернику по боям в клетке.

Озиас?

Он был со стаей Уэйкфилд?

Меня резко дернули назад, и мне пришлось повернуться, когда на меня бросился очередной альфа.

Дерьмо.

Но мог ли Озиас привести помощь?

Вот только от кого…?

В голове мелькнула стая Лео. Мертвы в спортзале. Их омега в бегах. Их союзники просто наблюдали, не желая рисковать ради стаи, которой в любом случае не станет через несколько часов.

Особенно, когда на кону стоял омега.

– Озиас! – крикнул я.

Он не был нашим союзником, но он не был и союзником Холдена.

Пожалуйста.

– Блядь! – Я отшвырнул альфу, вцепившегося мне в шею. Я нанес удар другому, а затем отступил, мне нужны были свободные кулаки. Их было слишком много, я не мог никого добить.

Всего в нескольких футах от прутьев клетки я увидел металлическую трубку – казалось, она отвалилась от одного из зрительских стульев, но до нее было не дотянуться, даже если бы у меня и выдалась свободная секунда.

Фантом и Вандл держались вместе, а я отвлекал на себя стольких, скольких мог.

Мы не выживем.

Один из альф, стоявших передо мной, повернулся к остальным.

Нет.

Я бросился на них, зная, что теряю то небольшое преимущество, которое давала мне спина, прижатая к прутьям.

Это не имело значения; Фантом пытался защитить себя и Вандла, и они бы не справились с еще одним.

Я обхватил его шею руками до того, как остальные успели добраться до меня.

У них не было оружия, и только поэтому мы еще не были мертвы. Это просто означало, что если мы умрем, это вряд ли будет быстро. Я почувствовал, как в мою шею вонзились зубы альфы, стоящего позади; одичалость закрадывалась в драку по мере того, как она затягивалась. Я резко откинул голову назад, теряя хватку на том, кому я не давал добраться до Фантома.

Удар прилетел из ниоткуда, и я распластался на земле.

Блядь.

Я оттолкнулся от пола, подняв взгляд, чтобы сориентироваться. Один, два, три альфы приближались. Может быть, больше, но не было…

Мои мысли оборвались, когда одного из ближайших ко мне альф странно дернуло назад. Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять, что кто-то сквозь прутья вцепился ему в волосы кулаком. К тому моменту, когда я это осознал, серебряная вспышка полоснула его по горлу, и кровь каскадом хлынула по его шее.

Альфа рухнул, и я был не единственным, кого это застало врасплох, что дало мне секунду передышки.

Я смотрел снизу вверх в серебряные глаза Озиаса.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Озиас положил нож и толстую металлическую трубу на каменный пол клетки и толкнул их ко мне.

Я схватил их, использовав трубу, чтобы подняться, и с легкостью вогнал ее в глазницу первого бросившегося на меня альфы, свежая энергия пронзила мои вены.

– Не впутывай меня в дерьмо, Карма, – услышал я его слова, когда он отступил. – Лучше убей их всех.

С оружием все изменилось. Я использовал металлический прут, чтобы вышибить мозги первому альфе, который попытался броситься на меня, и в какой-то момент мне удалось передать нож Фантому.

Вскоре все наконец было кончено.

Я осел на каменный пол среди умирающих альф стаи Уэйкфилд.

Мы все еще были заперты.

Остальные были живы, и Фантом подтащил Вандла, чтобы он оказался рядом со мной.

Но я не мог смотреть на него.

– Карма… – Его голос был слабым, словно он понимал, что происходит.

Моя сторона связи была открыта, и я не мог ее заблокировать. Я не мог удержаться… ни за что.

Я покачал головой, мое дыхание участилось. Туман снова опускался на мой разум, как будто теперь, когда драка закончилась, я был готов отдаться той старой тьме.

Я хотел остаться. Мне это было нужно. Я не хотел становиться безмозглым. Бесполезным.

Особенно когда они все еще были в беде…

А что, если в этот раз, когда я уйду, я уже не вернусь?

Такое уже случалось…

Я вытер пальцы о футболку и порылся в кармане, адреналин все еще заставлял мои руки дрожать.

Безумие ощущалось тяжелее, чем когда-либо за долгое время.

Неужели ночи ужаса и того факта, что у меня отобрали моих омег, было достаточно, чтобы свести на нет весь достигнутый мной прогресс?

Я вытащил руку из кармана, держа сложенные листки бумаги. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы развернуть их, мой разум периодически отключался, словно не понимая, что я делаю или зачем.

Нет. Нет, мне это было нужно.

Наконец… Я поднял развернутые листки, пытаясь сфокусироваться, но мои пальцы так сильно дрожали, что я не мог. Глухой рокот рычания раздался в моей груди – я угасал так быстро, что даже не мог… даже не мог их рассмотреть.

Затем кулак Фантома сомкнулся на моей руке, зафиксировав ее так, чтобы я мог видеть рисунки.

Их было два.

Грубые наброски, но они смогли уловить самое важное. Рисунок Сина был старым. Я нарисовал его так давно, что графит местами размазался. Рисунок Кресцент был свежим, ее красота излучалась с бумаги в ее застенчивой улыбке, любопытных глазах и каскаде белоснежных, волнистых волос.

Я сделал вдох.

Пустынное затмение и розы с какао.

– Мы выберемся. – Фантом не мог этого знать, но наша стая всегда боялась произносить свои мечты вслух, словно это могло их проклясть.

И поэтому его вызов судьбе имел для меня огромный вес.

Мне удалось кивнуть, глядя на рисунки, умоляя свой разум успокоиться так же, как если бы они были здесь.

Они были моей причиной остаться.

Глава 48

СИН

Мой собственный страх оказался не таким сильным, как я ожидал, когда я увидел, что Холден входит в дверь камеры. Вместо этого его смыло самой острой вспышкой облегчения, которую я когда-либо испытывал.

Я был прав.

Я был прав, и Кресцент была под защитой.

Но остальные члены моей стаи… Они сражались. Еще не мертвы, но я не знал, как долго это продлится.

Холден прислонился к кровати у самой двери, наблюдая за мной. Я сидел на кровати ближе к дальнему углу, не прямо рядом с клеткой для гона, пистолет лежал у меня на коленях.

– Нам сказали, что омег двое. – Это был Уайатт, еще один член стаи Холдена. Он остановился так же, как и Холден, не подходя слишком близко, когда увидел меня.

– Мы не доверяли Стерлингу, – сказал я, сжав челюсти. – Она пошла за помощью сама.

Холден усмехнулся.

– Не обольщайся. Я уверен, что ее вернут нам. К утру все будут знать, кому она принадлежит.

Вся остальная стая была здесь. Я видел их через дверной проем, они просачивались вслед за Холденом, и никто не подходил слишком близко.

Вся ебаная стая Ронана. Осталось семь альф. Один был уже мертв, но не похоже, чтобы они осматривали его тело. Если бы они это сделали, то не топтались бы позади, то и дело переводя взгляд с разряженного пистолета в моей руке на своего вожака, словно ожидая указаний.

– Вы пообещали стае Уэйкфилд Кресцент? – спросил я.

Такое предательство было авантюрой. Оно означало полный переворот в преданности. В будущем им будет сложно выстроить доверие, если их слово ничего не значит.

Награда должна была перекрыть все это.

– Твоя ценность исчерпала себя в тот момент, когда твоя стая связала ее, Син. Если они не получают приглашений посмотреть на тебя с теми другими омегами, им это больше не интересно. Но я сказал им не волноваться. Когда ты будешь связан с нами темной связью, они получат столько шоу, сколько захотят, – и милую маленькую задницу в придачу.

Я поднялся на ноги, до побеления в костяшках вцепившись в спинку кровати, и перевел взгляд с одного на другого.

Мое сердце бешено колотилось.

Где были остальные?

Живы… Я это чувствовал, но они были не в порядке.

А Вандл сейчас почти не ощущался в связи.

Я подавил минутную панику, пронзившую мою нервную систему.

Холден усмехнулся.

– Эти твои альфы мертвы. – Он достал из кармана ключ и поднял его, как медаль, прежде чем спрятать обратно. – Потом я отведу тебя посмотреть на их тела в клетках – бьюсь об заклад, Уэйкфилды разорвали их на куски. Но сначала мы получим течку и темную связь в одном флаконе.

Я был не настолько в отключке, чтобы по-настоящему выглядеть так, словно у меня течка, но думаю, стая Холдена была настолько одержима мной, что они видели то, что хотели видеть.

И если я был прав, и действие моих блокаторов закончилось, моего запаха в этой комнате должно быть больше, чем ее. Стерлинг явно упомянул течку, и они подумали, что это я.

Мой взгляд скользнул к двери, и я заметил, что Уайатт проследил за ним, прежде чем снова уставиться на меня с абсолютно диким выражением в глазах.

Как будто он хотел, чтобы я побежал.

Я должен был держать себя в руках.

Еще недавно это было бы моим худшим кошмаром. Исход, от которого я защищал себя с тех самых пор, как попал сюда. Но Кресцент все изменила. Вся динамика «Анархии» сдвинулась, союзы рушились, прежние, идеально выстроенные планы и защита разлетелись, как пыль на ветру.

Такой исход, возможно, всегда был неизбежен, но, по крайней мере, теперь он не был моим худшим кошмаром.

Увидеть Холдена с руками на ней – вот чего бы я не пережил.

Холден сделал шаг, немного сократив расстояние, и я поднял пистолет, направив его на него.

Он остановился, его взгляд метнулся к моим глазам, в нем читалось веселье.

– Если ты это сделаешь, они разорвут тебя на куски, Син, и ты это знаешь.

Мы смотрели друг на друга, и он медленно сделал еще один шаг. На чистых инстинктах я перевернул пистолет и прижал его к своему подбородку.

Он снова замер, склонив голову, словно из любопытства. Он долго молчал, и на его губах играла улыбка.

Повисла долгая пауза, пока я перебирал в уме все возможные бесполезные планы. Я был, блядь, в ловушке. Прежде чем я успел что-либо сделать, Холден преодолел последнее расстояние между нами, и его огромный кулак сомкнулся на пистолете и моей шее.

Я тренировался каждый гребаный день в этом богом забытом месте, но это не имело значения. Это никогда не будет иметь значения перед лицом альфы с аурой.

Мой свободный кулак угодил ему в щеку прежде, чем его аура вырвалась в воздух. Она сделала его намного быстрее меня, и за полсекунды он стащил меня с кровати и впечатал в стену. Его мерзкий запах прокисшего виски был повсюду, когда он наклонился ближе.

– Мы нашли тело Грейди, Син, – сказал он. – Выстрел в живот, а здесь не так уж много пистолетов, не так ли?

Я зарычал, бесполезно вырываясь, пока он перехватывал руку, возвращая пистолет к моему подбородку как следует. Я напрягся, когда он пошевелил пальцем и я услышал щелчок.

Ничего не произошло.

Он усмехнулся.

– Я так и думал.

Он отпустил мою шею, но я едва успел сделать вдох, как боль расколола мне голову, и я рухнул на землю. Я крякнул от новой вспышки агонии в животе, когда он пнул меня.

Комната закружилась, когда я моргнул, адреналин не давал мне отключиться. Мои руки упирались в каменный пол, пытаясь сохранить равновесие, и стон вырвался наружу, когда боль усилилась.

Но я замер, услышав треск интеркома над головой, и женский, роботизированный голос произнес: – Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

Я… нет.

Тридцатиминутный таймер запустился… Я… я даже не знал, где моя стая.

Я услышал смех Холдена.

– Вот оно, Син. Похоже, для тебя и твоей жалкой стаи все кончено.

Но… Это было слишком рано. Когда стая Лео хотела выйти, их вызов был задержан слишком надолго. А сейчас наш произошел наоборот, и это точно так же нас поимело.

Отчаяние заставило мир закружиться.

Я не видел Холдена, только тень, скользящую по трещинам в полу.

– Стерлинг думал, что течка у нее, знаешь ли, но я не разочарован, – прорычал Холден мне на ухо. – Я так долго мечтал об этом. Я сломаю тебя, прежде чем использую это тело для единственного, на что оно годится. – Я почувствовал его кулак на своей шее, когда он толкнул меня на спину, прижав к полу. – Добро пожаловать в худший день твоей жизни.

Я ненавидел себя за то, каким слабым я был перед лицом ауры альфы.

Это было неправильно.

Я слышал насмешку в голосе Холдена. – И к концу ты все равно будешь умолять меня, как то жалкое создание, которым ты… – Он осекся и повернул голову, явно сбитый чем-то с толку.

Кровь все еще стучала у меня в ушах, агония изо всех сил пыталась отвлечь меня, но я услышал то же, что и он.

Нет…

Блядь.

Стук!

Я не мог их видеть, но знал, что каждый альфа в комнате замер. Я пробыл в «Анархии» достаточно долго, чтобы научиться различать звуки. Далекий вой от тех, что были поблизости. Угрозы или паранойя. И четкая разница между более слабыми звуками альфы в гону далеко отсюда и того, кто находился в боксе для гона в моей собственной камере.

Мы все могли это определить.

Так что я знал, почему они замерли при самом слабом звуке… стук… Он был неритмичным. Не таким громким, к какому я привык. Но его ни с чем нельзя было спутать.

Звук доносился совсем не издалека, и у меня кровь застыла в жилах, когда глаза Холдена метнулись к боксу для гона.

Глава 49

КРЕСЦЕНТ

Син запер меня.

Ужас и паника столкнулись, когда я забарабанила кулаками по двери. В груди застрял всхлип, когда в животе снова вспыхнула боль.

Он оставил меня…

Боль только началась, но дальше будет хуже. Я знала это очень хорошо. Каждая стадия… спазмы и агония были способны свести с ума.

Слабый шепот пытался убедить меня отползти в угол и обхватить себя руками, пока эта дверь не откроется. В глубине души я знала, что ждет по ту сторону. Я знала, что сделал Син – почему он почувствовал, что должен это сделать.

Я чувствовала его страх, как маяк, и это подтверждало мои мысли. Страх был настолько сильным, что он не стал закрывать связь.

Он сделал ставку на то, что я предпочту пережить течку в одиночестве, а не со стаей, которая не была моей, и он был прав. Я любила свою стаю. Я не хотела течки ни с какими другими альфами, кроме них, но если по ту сторону была стая, они нацелятся на него из-за меня…

Я не могла этого допустить.

Очередной приступ страха пронзил связь, и из моей груди вырвался надломленный вопль.

Неужели они меня не слышат?

Может быть, их там нет…

Я вспомнила, как Вандл бился о стену бокса для гона в нашей камере.

С болезненным вздохом мне удалось подняться на ноги. Слезы текли по моему лицу, когда я сделала шаткий шаг назад. А затем я всем телом бросилась на металл двери.

Это было не так больно, как должно было быть. Ни в какое сравнение с нарастающей волной агонии, которая была готова меня задушить.

Син…

Я была нужна ему.

Он не мог этого сделать из-за моей течки.

В третий раз врезавшись в металлическую дверь, я осела на пол; слияние течки, боли и саднящей агонии в руке и боку оказалось почти невыносимым.

Я сделала вдох, легкие так сжало, что вырвался еще один скулеж.

Вставай.

Этого недостаточно.

Я открыла связь шире, пытаясь дотянуться до него.

Мой истинный.

Тот, кто любил меня так сильно, что пошел бы на все, чтобы защитить меня.

Я вспомнила омегу золотой стаи, которую однажды видела на экране телевизора – женщину с серебристо-каштановыми волосами и глазами, вспыхнувшими золотом, когда она защищала своего альфу.

Наконец-то я поняла.

У меня был тот, кого мне нужно было защищать, как это делала она.

Еще один жестокий шип яда пронзил связь, словно кинжал. Его страх был не таким, как я ожидала. Это была древняя, разрушительная ненависть к себе.

Этого было достаточно, чтобы я замерла на месте.

Это было… знакомо.

Я стиснула зубы и снова, шатаясь, поднялась на ноги, на этот раз бросив свой вес на дверь сильнее, чем прежде.

И наконец, звук, который я так отчаянно хотела услышать, заполнил пространство – громкий щелчок открывающейся двери.

СИН

Холден рывком поднял меня на ноги, когда Деклан, еще один альфа из стаи Холдена, подошел к двери бокса для гона.

– Нет! – Мой голос сорвался от отчаяния, когда я всем телом навалился на его хватку.

– Кто в боксе, Син? – спросил Холден. В его глазах блеснула дикая искра, он уже знал, что там найдет.

– У вас есть я.

– Всегда найдется место для еще одного.

– Не смей…! – Мой голос оборвался, когда Холден зажал мне рот рукой, не сводя глаз с бокса для гона.

Повисла странная секундная тишина, когда Деклан замер, положив кулак на ручку и склонив голову, словно с любопытством ожидая повторения звука.

Мое сердце колотилось в груди.

Затем я услышал еще один стук, на этот раз громче остальных.

Я никогда в жизни не рычал так, как в тот момент, когда Деклан наконец повернул ручку. Это был злобный, гортанный и совершенно бесполезный рык, когда бокс для гона открылся.

Запах роз и какао Кресцент ударил по комнате – прекрасный, перепуганный и в самом разгаре течки.

Она едва не вывалилась наружу, ухватившись за рубашку Деклана. Она смотрела на него снизу вверх, ее щеки были в слезах, глаза были такими золотыми, что казалось, будто они светятся, а каждый выдох переплетался со слабым скулежом, пока она ощущала полномасштабную агонию своей течки.

– Это… это я. – Ее голос дрожал. – Не он.

Прошло странное мгновение, когда каждый альфа в комнате понял, что то, что они принимали за течку, было ничем по сравнению с настоящей, с которой они столкнулись сейчас.

Холден смотрел на нее, его зрачки были полностью расширены.

Нет, нет, нет.

Она не знала, что наделала – на что была способна эта стая.

– Я буду всем, чем вы захотите, если вы его не тронете.

ВАНДЛ

Мы были живы.

Каким-то образом.

За гранью всякого разума. Мое тело почти сдавалось, когда я осел на прутья, а вокруг меня истекали кровью трупы стаи Уэйкфилд.

Кровь образовывала черные, блестящие лужи, расползающиеся в стороны.

Фантом сжимал прут кулаком, его грудь тяжело вздымалась, кровь была размазана по рукам и лицу. В какой-то момент Карма передал ему нож, и тот поблескивал темной испачканной жидкостью в тусклом, мерцающем свете комнаты.

Карма был единственным из нас, в ком еще теплилась жизнь. Из его горла вырвался рык, когда он навалился на дверь клетки.

Я понимал эту ярость. Внутри меня пылал монстр, требуя, чтобы я поднял это дурацкое тело и начал двигаться.

Прозвучал первый вызов. Обратный отсчет нашей апелляции начался, а мы были заперты в этой клетке без наших омег.

Мы выжили, но это не имело никакого значения.

Я чувствовал их через связь. Сина и Кресцент.

Ужас.

Он метался между ними – каждый боролся за доминирование в связи.

Моя грудь тяжело вздымалась, когда Карма снова ударился плечом о прутья, а я попытался заставить себя подняться.

Мои… омеги…

Или, по крайней мере.

Омега.

Омега и кое-что еще.

Син метался, как дикий зверь в клетке, скованная сила рвалась на свободу, багровая месть пыталась затянуть всю связь на свою орбиту.

Я моргнул, и мое здравомыслие померкло.

Я снова оказался под яркими лампами в той комнате, где умирал снова и снова. Где смотрел, как они умирают снова и снова.

Альфа за альфой.

Животные на убой.

Я был одним из них, но больше нет. Не с тех пор, как он выбрал меня. Вытащил меня как диковинку.

Поэтому вместо того, чтобы умирать вместе с ними, я наблюдал. Я говорил очень мало и отдавал ему то, что мог разглядеть этим проклятым черно-белым зрением. Время от времени он тоже проводил надо мной свои тесты, но никогда не убивал меня.

Он был так же одинок, как и жесток, а я сидел день за днем, слушая его бессвязную болтовню, пока передо мной медленно вырисовывалась картина истинной жестокости мира, в котором мы жили.

Его знания были глубоки – от самых известных фактов о мире альф и омег до самых темных секретов, тех, что были давно похоронены и скрыты властью Института.

В этой темной клетке в Анархии мой рассудок угасал; центр моей связи был осажден омегой, который не был омегой, и я наконец вспомнил, чем на самом деле была угроза красных глаз.

Глава 50

Сигма

Утраченный статус, отличительной чертой которого были багровые глаза; Сигмы уничтожались Институтом за их отвращение к связям принцесс – или к любым искусственно созданным связям.

Сигмы были самым редким статусом. Они были более независимы, чем альфы, часто никогда не создавали связей и имели общие черты с омегами, такие как течки и гнездование. Многие из них были мудрыми женщинами или мужчинами, или защитниками общин, с острым чутьем на то, что правильно, а что нет.

Хотя Сигмы не всегда выбирали стаю, но если они это делали, то защищали ее с яростной преданностью. Это проявлялось в непревзойденной ауре – такой, для контроля над которой требовалось время, и которая вырывалась наружу при столкновении с вопиющей несправедливостью.

Эта реакция была особенно мощной, когда дело касалось их собственной стаи, что приводило к тому, что в истории некоторые общества вообще запрещали им создавать связи.

По этой причине они являются самыми опасными из всех статусов.

СИН

Полтора года назад

Я зашел в тупик.

Котельная была маленькой и тесной, в ней не хватало места для драки. Не говоря уже о драке против дюжины альф.

Меня забросили в Анархию день или два назад, и мне каким-то образом удалось выжить, прячась. Этого времени хватило, чтобы разобраться в местной политике.

Я знал, что новая стая жителей должна была заявить на меня права, что я был для них подарком. Подношением альфам, о которых я ничего не знал.

Которым я ничем не был обязан.

До Анархии были белые комнаты и размытые воспоминания.

Они собирали омег для тестов. Некоторые по прибытии были из золотой стаи – омеги, отказавшиеся от инъекции. Другим не давали их получить ради экспериментов.

И вот однажды, через год после появления запаха – после того, как мне отказали в инъекции, – я посмотрел в зеркало и увидел, что мои глаза вовсе не стали золотыми.

Они стали багровыми.

За этим последовал кошмар. Кошмар, в котором я отчаянно мечтал об экспериментах. О чем угодно, что сделало бы меня одним из обычных омег золота – как Второй, или Третий, или остальные.

Любые эксперименты были бы лучше.

Я провел вечность в тусклой комнате, сходя с ума.

Забытый.

Нежеланный даже для самых жестоких экспериментов в мире.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем они бросили меня сюда, как забытый мусор.

Я был никем.

У меня не было ничего.

Но я не был готов умереть, и не был готов стать рабом какой-то стаи.

Загнанный в угол в задней части котельной, я почувствовал, что что-то произошло. Когда передо мной стояли двенадцать альф, а в будущем маячила темная связь… Я сорвался.

Даже когда это воспоминание проявилось, та часть стала размытой… Багровые брызги. Эхо криков… Я лежал, тяжело дыша и дрожа, среди кучи тел… Кровь пропитала мою одежду, растекаясь по полу.

Я помню, как попятился, затаив дыхание от страха…

Затем дверь открылась.

– Эдвард… – Голос оборвался. Это был первый раз, когда я услышал Холдена.

Я мало что знал об этом месте, но я знал, что смотрю на союзника той стаи, которую только что убил.

Холден уставился на меня, пропитанного кровью, среди неопознаваемых тел.

Мое дыхание было прерывистым, а раны на теле болели, но были ли это царапины, ножевые или огнестрельные ранения… Я не знал.

– Что здесь произошло? – спросил он. Я видел, как он просчитывает варианты. – Стайная… разборка?

Я… не знал. Мои глаза сканировали тела, разбросанные по полу, собственные воспоминания то вспыхивали, то гасли. Я был здесь, но я не знал…

Как я мог не знать?

Это были две стаи?

Мне казалось, что только одна.

Но тогда… как они умерли? И так ужасно?

Я был вырван из своих бредовых мыслей, когда услышал его шаги по комнате – он хлюпал по крови, переступая через тела.

Они были разорваны на куски…

Как…?

Но затем меня рывком подняли за шею, и я посмотрел в жестокие глаза еще одного жестокого альфы.

– Похоже, нам повезло, – пробормотал Холден. – Следующие на очереди, так сказать? Мы получаем омегу – а мы ведь даже еще не жители.

Я был слаб. Едва мог сфокусироваться.

Он…

Он собирался связать меня темной связью.

После всего… после экспериментов… после того, как я оказался слишком сломанным даже для них – вот как все заканчивалось.

Я попытался собрать всю свою ярость, свой страх, свою силу, но, в конце концов, я был пуст.

Вот и все.

Холден оттолкнул меня, заставив растянуться на полу. – Почему бы тебе не побегать, омега. Сделай это веселым.

Я знал, что не должен. Знал, что это доставит ему лишь удовольствие.

Но я побежал.

Я бросился через комнату, отчаянно пытаясь увернуться от Уайатта, первого альфы на моем пути, и я знал, что, должно быть, выгляжу как жалкое, дикое животное, так оно и было.

Я не успел далеко убежать, как боль пронзила мою голову, и я услышал гогот одного из них.

Вот и все.

И во мне ничего не осталось. Я боролся, но этого оказалось недостаточно.

Только вот, прежде чем зубы вонзились в мою шею, альфа замер.

Новые ауры ворвались в комнату, и это был первый раз в моей жизни, когда я увидел Вандла, Фантома и Карму.

СИН – НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Они приковали меня к одной из кроватей в камере стаи Уэйкфилд, и я знал, что они собираются заставить меня смотреть, как ей причиняют боль.

Я рвался из наручников, и звук их лязга о металлические прутья кровати был оглушительным.

Мир вокруг меня мерк, багровый цвет заливал зрение, когда они положили руки на мою омегу.

Я не хотел этого статуса – я хотел тот, который защитил бы ее.

Я был совершенно неправильным, изгрызенный защитными инстинктами без возможности последовать им. Если я должен был так сильно заботиться, то почему я омега?

Она была целым, блядь, миром – была им с того самого момента, как я увидел, как она вошла в эти двери.

Не просто омегой.

Моей омегой.

Теперь у меня было две опоры там, где когда-то была одна.

Моя стая – место, где я был в безопасности. Альфы, которых я должен был защищать. И она – самое драгоценное создание на планете.

Вселенная сузилась вокруг них, двух точек фокуса, копий, вонзенных в самый центр моего сердца.

Она была моей. И это означало, что ни один альфа не должен был прикасаться к ней – если только я этого не позволю.

– Последний шанс, маленькая шлюха, у тебя есть выбор. Ты поменяешься с ним местами? – Слова были как яд, просачивающийся по моим венам, поджигающий их такой яростью, которой я никогда не испытывал.

Она не могла дышать из-за хватки Холдена на ее шее, прижимавшей ее к стене, но все же кивнула головой.

Он фыркнул, отпуская ее, и она схватилась за горло, делая глубокие вдохи.

Над нами, сквозь туман, я услышал слабое жужжание интеркома.

– Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

У меня кровь застыла в жилах, когда наше время начало таять.

Второй вызов из трех.

Холден замер, метнув на меня взгляд, с ухмылкой на лице. – Похоже, я получаю права на твою омегу, твою связь и твою свободу.

Глаза Кресцент встретились с моими, в них были страх и печаль, но я почувствовал вспышку его ауры, и у меня волосы встали дыбом.

– ХОЛДЕН!

Его взгляд метнулся ко мне, в нем читалось веселье, пока я снова всем весом наваливался на цепи.

– Мы заставим эту суку умолять, даже когда будем ломать ее.