Текст книги "Анархия (ЛП)"
Автор книги: Оливия Льюин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.
Автор: Мари Маккей, Оливия Льюин
Название: «Анархия»
Серия: Вселенная Пойзонверс
Перевод: Юлия
Редакция и Вычитка: Нинусик
18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Тропы
–
Омегаверс (течки, гон, истинные пары, гнездование, метки, узлование)
–
Обратный Гарем (MFMMM)
–
Выживание в жестокой тюрьме
–
Тактильное голодание
–
Сверхсобственнические партнеры / «Тронешь её – убью»
–
Месть за возлюбленную / «Кто это с тобой сделал?»
–
Редкий статус / Скрытая личность (Сигма)
–
Религиозный культ / Побег из секты
–
Исцеление от травм / Обретенная семья
–
Игры с контролем (похвала, наручники, цепи)
–
Религиозный абьюз и виктимблейминг
–
Угроза изнасилования / Попытка сексуализированного насилия
–
Медицинские эксперименты и пытки
–
Детальная жестокость, насилие и кровь (расчлененка)
–
Сомнительное согласие (из-за потери контроля во время течки/гона)
–
Заточение, клетки и клаустрофобия
–
Секс при наличии открытых кровоточащих ран
–
Использование препаратов, подавляющих природу
АНАРХИЯ И КИММЕРИЙСКИЕ ХРАНИЛИЩА
«Киммерийские хранилища» – это огромная тюрьма, расположенная в подверженном штормам районе на берегу океана, в которой содержатся опасные, одичавшие альфы.
«Анархия» – это огромный этаж, находящийся под ней. Любой альфа в Хранилищах может попросить отправить его в «Анархию». Стоит попросить трижды, и их без вопросов отправляют вниз, а если они продержатся три года, им предоставляется право на апелляцию об освобождении – единственный шанс, который они получат.
Всё что им нужно сделать – это выжить.
Но в «Анархии» нет ни охраны, ни персонала, ни камер, ни законов.
Глава 1
КРЕСЦЕНТ
Мой надломленный крик кинжалами резанул по пересохшему горлу, вырываясь мольбой о пощаде.
Обутые в тяжелые ботинки ноги неумолимо маршировали наперекор волне моего протеста – крикам, мольбам, всему весу моего тела, тщетно брошенного против мощи ауры альфы. Мои руки были заломлены за спину такой мертвой хваткой, что каждый тяжелый шаг отдавался болью в плечах.
Ослепительно-белый свет старых ламп наверху гудел и мерцал, словно в такт маршу ботинок, тащивших меня по грязному коридору. Все это было мне чуждо, мои глаза больше привыкли к каменным потолкам и теплому свету ламп Эдисона.
Я чувствовала себя маленькой и такой глупой. Проклятая, изголодавшаяся по прикосновениям омега, которой хватило глупости мечтать о том, что однажды она сможет заслужить стаю.
Ту, которая будет лелеять и обнимать её.
Но лелеять было нечего.
Вращающийся мир замедлился, когда мы остановились, и я подняла взгляд на огромные, толстые металлические двери передо мной.
– Убейте меня! – бездыханная мольба вырвалась наружу прежде, чем я успела себя остановить. Я повернула голову, чтобы посмотреть на охранников, но их лица были скрыты за шлемами. – П-пожалуйста! – у них было оружие – было бы так легко спасти альф там внизу от меня. – Просто с-скажите им, что я умерла там.
Они хотели, чтобы я прокляла тысячу альф – сделать меня еще большей грешницей, чем я уже была.
Умереть сейчас было лучше.
Возникла пауза, когда один шлем слегка повернулся, словно он полностью осматривал меня, и трепет надежды взмыл в моей груди.
Но затем он ударил локтем по кнопке на стене, и толстый металл разошелся, как голодная пасть, обнажая небольшое пространство.
Он использовал свою хватку на моих запястьях, чтобы втолкнуть меня внутрь.
– НЕТ!
Я отчаянно выдернула руки, поворачиваясь, чтобы сбежать из мерзкой металлической коробки.
Он толкнул меня обратно, и я ударилась о стену с такой силой, что осела на пол. Дыхание перехватило, но я попыталась встать, бросаясь к дверям в тот момент, когда они закрывались.
Слишком медленно.
Еще один отчаянный, надломленный крик вырвался из моей груди, когда мои пальцы вцепились в толстый металл, словно пытаясь как-то помешать ему закрыться.
Именно брызги красных пятен на поверхности металла заставили меня отшатнуться в последнюю секунду перед оглушительным лязгом. Обещание того, что тяжелые двери не знают пощады ни к плоти, ни к костям. Последнее, что я увидела перед тем как они закрылись, были пустые маски охранников по ту сторону.
Я осталась в тишине.
Я обернулась, обхватив себя руками. Мои ноющие глаза были благодарны за тусклый свет в крошечной, пустой комнате. Стены по обе стороны от меня были из камня, но та, что находилась впереди, состояла из такой же толстой металлической плиты, которая только что заперла меня. Я знала, что это такое – особый металл, достаточно прочный, чтобы выдержать самого сильного альфу.
Я вжалась в двери за спиной как раз в тот момент, когда вспыхнул красный свет.
Мои глаза метнулись к большому цифровому таймеру на стене сверху, и сердце екнуло.
Десять…
Я в шоке уставилась на тонкие светящиеся красные линии, но прямо на моих глазах они мигнули и сменились на девять.
Обратный отсчет до моей смерти.
Нет – хуже, чем смерть.
Я схватилась за виски, сердце бешено колотилось.
Глупая. Глупая, глупая, глупая.
Это все моя вина.
Надо мной, в дьявольском красном цвете, восемь сменилось на семь.
На мне почти ничего не было.
Резинка, удерживающая мой длинный хвост, узкая полоска бандо на груди и пара трусиков – все это не давало никакой защиты ни от нападающих, ни от оценивающих взглядов.
И сколько их сейчас будет?
Шесть…
Я задрожала, по голой коже побежали мурашки. Препараты струились по моим венам – делали ли они уже то, что обещали?
– Как быстро, по-твоему? – спросил Верховный Жрец, вонзая иглу мне в руку. – До того, как у тебя начнется течка?
Пять…
Жалкий скулеж сорвался с моей груди, когда я попыталась выпрямить спину. Съеживаться от страха бессмысленно.
В голове всплыл образ – недавний новостной сюжет. Это был один из немногих случаев, когда я мельком увидела телевизор в зале ожидания клиники, поскольку Монастырь не позволял нам ничего подобного. Какая-то омега забралась в клетку для гоновых боев, когда её альфа оказался в беде. Она закрыла собой его тело и набросилась на других альф в клетке, а её золотистые глаза светились свирепостью, на которую, как я думала, мы не были способны.
И они замерли.
Они отступили.
Четыре…
Та омега изменила для меня все. Тот новостной сюжет быстро выключили, но он никогда не покидал меня – правда, которую они никогда не хотели мне показывать. И это было начало конца, который привел меня сюда.
Но даже сейчас я не знала, как быть такой омегой. У меня не было никого, кого бы я любила настолько, чтобы быть такой сильной ради него…
Три…
Вместо этого я была одна, выставляя напоказ свою кожу и золотистые глаза. Не то чтобы это имело значение – золотистые глаза вот-вот станут совершенно неважными.
Потому что за этой дверью была «Анархия» – место под «Киммерийскими хранилищами». Там не было ни наблюдения, ни охранников – только полное, абсолютное беззаконие.
Два…
Население: 1036.
1036 самых отъявленно жестоких, безумных альф – и все они предпочли анархию клетке.
И меня вот-вот запрут вместе с ними.
Один…
С резким звуковым сигналом и щелчком тяжелые двери начали открываться, впуская первую полоску света из кошмара по ту сторону.
Глава 2
Десять дней до апелляции
ФАНТОМ
В эти дни было очень мало моментов, когда я мог абстрагироваться от реальности. На самом деле их было так мало, что я мог пересчитать их по пальцам одной руки.
Тот туманный миг между сном и явью.
Наслаждение под струями воды в душе.
И самый первый кусочек каждого приема пищи.
Богатый, насыщенный вкус взрывался на моем языке. Нежная говядина таяла на зубах. Рагу, прямо как то, что готовила мама.
– Блядь!
Мои плечи поникли; фантазии никогда не требовалось много времени, чтобы умереть, и я обнаружил себя сидящим на холодном металлическом стуле в тюремной столовой в окружении дюжины шумных, сварливых стай наполовину одичавших альф.
Мой взгляд снова сфокусировался на миске передо мной, полной разбавленного водой бульона и жестких кусков говядины. Еда была пресной до чертиков, и во рту не осталось никакого восхитительного послевкусия.
Реальность? Да, она была отстойной.
Я с плеском бросил ложку в рагу и посмотрел на Карму. Мой товарищ по стае толкнул свою миску через стол, и бульон выплеснулся через край.
– Эти кухонные ублюдки, – он показал средний палец альфе, работающему за стойкой кафетерия в нескольких столиках от нас.
Тот ухмыльнулся и передернул плечами, вскинув руки во всемирном жесте, означающем: «Я не знаю чувак, это не я».
– Опять пересолили? – спросил я.
Карма зарычал, свирепо глядя на злосчастную миску с супом.
– Когда я узнаю, кто это заказал, я изобью его до полусмерти в клетках.
Оставалось надеяться, что мы никогда этого не узнаем, потому что это, вероятно, был кто-то влиятельный. Политика «Анархии» была запутанной и постоянно менялась, но далеко не каждый мог указывать стаям из кафетерия, что делать. И уж точно не тот, кого Карма мог-бы безнаказанно избить в одном из развлекательных матчей, в которых он так часто принимал участие.
Если повезет, это был конец его наказания; он и так уже неделю давился пересоленной едой.
Син усмехнулся, откусывая протеиновый батончик, который он прихватил из кладовой.
– Может быть, если бы ты лучше старался не действовать всем на нервы.
Глаза Кармы сузились, и он почти клюнул на наживку.
Вместо этого я хлопнул ладонью по столу, чтобы привлечь его внимание. Звук потонул в хаосе враждующих стай в большом, гулком зале с каменными стенами, но он сотряс металлический стол достаточно сильно, чтобы тот бросил на меня хмурый взгляд.
Кивнув головой в сторону Сина, я вопросительно поднял бровь, глядя на Карму.
– Ты идешь с ним сегодня вечером?
Он пожал одним плечом.
– Да. Но перед его выступлением я проведу бой.
Вероятно, ему это было нужно.
Вандл, наш четвертый товарищ по стае, вошел в полноценный гон. Он был полностью одичавшим и никогда не говорил нам ни слова, но его было легко заблокировать в связи, когда он был ближе к здравомыслию. Теперь же его сторона связи обрушивалась на всех нас, требуя насилия.
У Кармы не было ни единого шанса заблокировать Вандла – не с его собственной нестабильностью. Он тоже был ближе всех нас к одичанию, и сейчас было самое неподходящее время.
Я очень старался не зацикливаться на этом. Или на том факте, что нам нужна была чудо-фея, которая спустилась бы сюда и осыпала нас волшебной «стабилизируюшей пыльцой для альф», если мы собирались пережить нашу предстоящую апелляцию.
Карма был стабилен шесть дней из семи, но он проходил через серьезные циклы одичания. Вандл с другой стороны – ну, мы делали все возможное, но все наши попытки казались эквивалентом надевания смокинга на бешеного енота. Иногда стаи выбирались отсюда только с одним одичавшим альфой, но с двумя? Это было бы слишком большой угрозой для общества.
В этом-то и был весь смысл этого места. Хранилища были огромной тюрьмой для самых одичавших альф. Но те, кто просился вниз, в «Анархию» – на этаж абсолютного беззакония?
Я думаю, они надеялись, что более «естественная» среда поможет нам восстановить баланс. Это был наш единственный шанс выбраться.
Мне повезло; я был стабилен с тех пор, как образовалась связь стаи. Карма же, напротив – мы даже не знаем, почему он с самого начала был нестабилен. Почти каждый день он сражался, пытаясь сбалансировать свои гормоны, и я начал беспокоиться о его здоровье. Но между ним и Вандлом…
Я агрессивно потер лицо, терпя неудачу в своей задаче: не думать об этом слишком много.
– Тогда сегодня вечером я присмотрю за Вандлом, – сказал я. Должно быть, его гон скоро закончится.
Это имело дополнительный бонус: мне не придется стоять там и смотреть шоу Сина.
– Сегодня вечером Джастин, верно? – спросил я, искоса поглядывая на этого самодовольного придурка.
Он кивнул.
Джастин был стройным светловолосым омегой из стаи Эмеральд.
Стая Эмеральд была одним из наших союзников, хотя в основном потому, что им нравилось запирать Сина и их омегу в клетке для шоу. Шоу от которого Джастин получал не меньше удовольствия, чем его стая.
Мой взгляд скользнул к Сину, который счищал остатки обертки со своего протеинового батончика обмотанными тканью кулаками. Мы только что вернулись из спортзала.
Син был настоящим уникумом, с мертвенно-бледной кожей, кроваво-красными глазами и рельефными мускулами, как у изваянного бога. Возможно, он не хотел, что-бы к нему прикасались, но он любил аудиторию, и он умел устраивать представления.
– Сколько одолжений они нам теперь должны? – спросил я, прочистив горло и нахмурившись, глядя на ухмылку на его лице.
– С полдюжины…? Плюс-минус, – он пожал плечами.
– Тогда им, вероятно, следует выполнить свою часть сделки, прежде чем ты снова затащишь их омегу в клетку, – пробормотал я себе под нос.
Он фыркнул, но его ответ был прерван низким гудением, эхом разнесшимся по столовой.
Я замер, мои брови поползли вверх, когда я взглянул на часы с обратным отсчетом на стене рядом с дверью.
– Ну. Дерьмо.
Все главные выходы в «Анархии» выглядели одинаково: две металлические двери, за которыми находилась шахта лифта. Охранникам никогда не приходилось сталкиваться с нами лицом к лицу, и они делали это крайне редко. Я никогда не видел ни одного из них за все время пребывания здесь.
Возможно, все они выглядели одинаково, но у того кто управлял Хранилищами, было негласное правило о том, какие двери для чего используются. И те, что открывались сейчас, открывались редко.
О боже.
Это означало, что нам прислали омегу.
Покой столовой вот-вот должен был погрузиться в хаос.
Конечно, омег здесь быть не должно, но это не мешало им время от времени бросать нам кость. Они отдавали нам омег, о которых больше никогда не хотели слышать; омег, от которых они хотели избавиться бесследно. Но прежде всего – омег, которых они хотели наказать.
Однако было забавно, что один из них появлялся каждый раз, когда какая-нибудь стая переходила в статус постоянных – статус жителей. Как будто они это поощряли.
Мы не знали наверняка, откуда они узнавали, когда стаи становились постоянными жителями. Я никогда не видел камер, а преданность стай здесь постоянно менялась.
Но без исключения каждая новая стая жителей получала подарок…
И действительно, стая Ронан пропустила звонок об апелляции своего последнего члена всего несколько дней назад.
Мы все напряженно сидели, когда трижды по интеркому прозвучало имя их последнего члена стаи, у которого была апелляция.
Не было ни одного звонка, который не был бы напряженным. Мы не рисковали умереть из-за моего, но мы видели, как стаи паникуют и распадаются – убитые врагами или союзниками, ищущими свой единственный шанс на месть, когда те пытались выбраться. Это был момент, которого боялся каждый альфа, мечтающий о внешнем мире.
О котором видел кошмары.
Но стая Ронан проигнорировала это – свой последний шанс покинуть это место.
Они предпочли стать жителями – провести здесь всю жизнь.
Эта омега была их наградой.
Какой-то бедолага по ту сторону этих дверей, который понятия не имел, что его ждет.
Син уставился на дверь. Его глаза были темнее, чем я когда-либо видел. Он ненавидел стаю Ронан, и сама идея о том, что они предъявят права на любой подарок – особенно на тот, который принесет им больше престижа…
Но когда я увидел, кто дрожал за открывающимися металлическими дверьми, волосы у меня встали дыбом.
– Какого хрена…?
Это был не омега-самец. И блядь, она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни.
Её волосы были собраны в высокий хвост, который спадал ей на лопатки. Они были густыми и волнистыми, белыми, как у песца. Кожа была бледной и мертвенной от ужаса, глаза широко раскрыты, обнажая золотистые радужки, которые ясно сверкали даже с такого расстояния.
Они прислали не просто омегу.
Они прислали богиню из золотой стаи, чьи формы разогревали мою кровь от одного только взгляда – и они послали её в адскую бездну, чтобы демоны разорвали её на куски.
– Омега-самка? – прошипел Карма. – Этого не может быть… Это казнь, ясно как божий день.
Мои губы приоткрылись от шока. Я был не один; вся столовая замерла, совершенно завороженная.
Он был прав – они никогда не присылали омег-самок.
Я видел немало бедолаг, которых силой проводили через эти двери, и к её чести, она держала спину прямее, чем многие из них.
Но на ней почти ничего не было. С таким же успехом можно было вымазать ее в меду и бросить в медвежью берлогу.
Мой живот неприятно скрутило, что было чуждым ощущением. Это было не то место, где сочувствие могло выжить. Ни к кому, кроме товарищей по стае.
Несмотря на ее прямую спину и сжатые кулаки, я видел следы от слез, блестящие на щеках, и то, как её широко раскрытые глаза бегали по комнате, а зрачки сузились от ужаса.
Не мое дело…
Нам следует уйти, прежде чем начнется грязь.
Наконец мне удалось оторвать от нее взгляд при первом же звуке движения.
Конечно, это был Холден – вожак стаи Ронан, поднимающийся на ноги. Он был грубым альфой с волевой челюстью, лохматыми черными волосами и грубой кожей, испещренной мелкими шрамами за время его пребывания здесь. И прямо сейчас его глаза были прикованы к омеге, а на лице играл оскал восторга.
Я почувствовал это от Сина по связи и услышал в низком рычании, рокочущем в воздухе между нами – нарастающая желчь и отвращение, когда он смотрел, как Холден предъявляет свои права.
Ох, дерьмо.
Я искоса взглянул на Карму, который выглядел таким же напряженным, как и я.
Абсолютно нет.
Первая невидимая энергия ауры альфы разорвала воздух – и не от кого-то из нас или от Холдена. В этом-то и была проблема – это подношение, негласно подразумевалось, что стая Ронан заявит на него права, но это не было абсолютом – здесь ничего не было абсолютным.
Первое правило «Анархии»: никаких правил.
А одиночки, альфы без стаи, которые так и не обрели здравомыслия, с остатками дерьмовых гонов, всё ещё бурлящими в их крови – этим альфам было плевать на этикет или даже на угрозу. Тем более, когда перед ними вот так размахивали миниатюрной аппетитной задницей.
Неприкаянный, ни к чему не привязанный и все еще безумный, один альфа бросился к ней, а затем вспыхнула вторая аура.
Столкновение произошло до того, как они достигли её. Два огромных безумных зверя врезались в стену рядом с ней. Она отшатнулась, тяжело дыша, бегая глазами, словно она не знала что делать.
У меня внутри всё сжалось, а я все еще был парализован. С ней было что-то… не так. Я никак не мог понять, что именно.
Ауры вспыхивали как костяшки домино. Некоторые стаи вставали, несколько из них со своими собственными омегами, готовые уйти, прежде чем оказаться втянутыми в эту неразбериху.
Я не мог уловить её запах; к этому времени он должен был быть резким и насыщенным от страха, но, должно быть, он был скрыт за блокаторами, как и у нас. И эти блокаторы были единственным, что останавливало столпотворение совершенно иного уровня.
Рядом со мной Син поднялся на ноги.
– Что ты делаешь? – мое шипение скользнуло к нему, предназначенное только для нас двоих.
– Я хочу её, – просто сказал он.
Я подавил стон.
– Потому что она милая, или потому что предназначена для Холдена?
Ухмылка Сина стала шире.
– И то и другое?
Любой шанс поднасрать Холдену, и Син тут как тут. Я не винил его, но это – это было объявлением полномасштабной войны.
– Мы не можем заявить на неё права, – прорычал я.
– Это почему же? – спросил Син, склонив голову и перешагивая через скамью.
– Ты прекрасно знаешь, почему. Бядь, нет! – я вскочил на ноги, едва не врезавшись в стол вслед за ним.
Дело было не только в Холдене. Ни одна стая не примет наши претензии на нее. Я преградил Сину путь. Я был крупным альфой, но превосходил Сина всего на дюйм. Он наклонил голову, сузив глаза в ответ на вызов.
Я взглянул на Карму, но не успел я этого сделать, как Син обошел меня, стягивая рубашку и обнажая рельефные мускулы. Он зажал конец бинтов на руке в зубах, туго затягивая их, направляясь в гущу событий.
Высокомерный мудак.
Я попытался схватить его, когда он уходил.
– Не…
– Позволишь стереть его в порошок? – прервал меня Карма.
Блядь.
Без нас, его бы сломали пополам.
К тому же, уходить все равно казалось неправильным. Что-то внутри меня дрожало от скрытой срочности, какой я никогда раньше не испытывал. Я не просто следовал за Сином, потому что он был дураком. К ночи эта омега будет связана темной связью, или мертва. И какая-то назойливая часть моего мозга кричала мне, что это будет… неправильно.
Этого не должно произойти.
– Даже если мы выберемся, к утру нас выпотрошат, – предупредил я.
Карма кивнул головой в жесте «ну и пусть», вытаскивая прядь каштановых волос из своей косы. Я видел нерешительность и на его лице, словно он тоже чувствовал это – глубокое душевное сопротивление тому, чтобы оставить её.
Раздался рык и ужасный звук ломающихся костей из продолжающейся драки. Ему вторило тихое женское хныканье.
Ее страх сжал меня словно тисками, и Карма тоже вздрогнул.
Позади нас я увидел как Стерлинг – вожак стаи Уэйкфилд, и половина стаи Эмеральд поднимаются на ноги. Их взгляды следили за Сином, когда он вразвалочку шел в гущу событий к ней – идеальное воплощение лишенной ауры идиотской самоуверенности. Он и его гребаные альянсы – я не знаю, как он это делал, но если наши союзники в деле, мы действительно можем выбраться отсюда живыми.
Я наклонил голову, разминая шею с фырканьем, позволяя старой боли безумия вырваться на передний план моего разума, стирая все эти надоедливые, рациональные мысли, которые медленно возвращались ко мне последние несколько лет.
Сладкое, сладкое освобождение затопило мой разум, когда моя аура разорвала воздух.
Глава 3
КРЕСЦЕНТ
Моя рука, прижатая к грязной стене, была единственным, что удерживало меня на ногах.
Альфа бросился на меня, но так и не достиг цели, так как в него врезался другой. Оба рухнули на стену рядом со мной.
Я оказалась в огромной тюремной столовой, судя по запаху еды в воздухе, но вокруг меня царил хаос. Это была гигантская комната, и из-за моего слабого зрения вдаль все альфы, находящиеся в отдалении, сливались в море человекоподобных пятен, но я могла сказать, что их было очень много.
В воздухе уже витали ауры – дрожащая, невидимая энергия, которую альфы могли высвободить, чтобы стать сильнее и быстрее.
С полдюжины, если не больше? Я чувствовала, как она душит меня.
Я судорожно вздохнула.
Не плачь.
Я закрыла глаза, чтобы скрыть золото. Всё что угодно, только бы не искушать их еще больше. Всё что угодно, что-бы остановить это безумие.
Я хотела быть свирепой, как та омега по телевизору. Но я дрожала, мое частое дыхание не вбирало в себя достаточно воздуха.
Их запахи были повсюду, сводя мой измученный разум с ума. Альфы должны были заставлять меня чувствовать себя в безопасности, но эти не заставляли. Они видели золотистые глаза, клеймившие меня как ошибку – вовсе не омегу, которую нужно защищать…
Они хотели сломить меня.
Они хотят, что-бы ты была такой же сломленной, какими ты оставила бы их…
Могла ли я их винить?
Я отчаянно хотела сбежать, но бежать было некуда, и инстинктивно я знала, что бегство заставит этот хаос казаться детской забавой.
Моя челюсть болела от того, что я так сильно её сжала, и рядом со мной раздался сдавленный крик. Я осмелилась открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть и услышать хруст, когда альфа слева от меня сжал шею другого в своем кулаке.
Подавив скулеж, я отшатнулась, когда безумный альфа посмотрел на меня дикими глазами. Я уклонилась от ещё одной драки.
Я была мертва.
Вот и все.
Я вскрикнула от боли, когда кулак сомкнулся на моих волосах, дернув меня назад. Я забилась, тихий сдавленный скулеж вырвался из моей груди.
– Какой сладкий подарок, – прорычал низкий голос. Я попыталась обернуться, и только краем глаза заметила альфу, возвышающегося надо мной; сильный запах кислого виски ударил мне в нос. Он был достаточно близко, чтобы я могла ясно разглядеть его черты. Он был огромным, с лохматыми черными волосами и жестокими, темными глазами. У него была аккуратно подстриженная борода и несколько шрамов на щеке, шее и обнаженном торсе.
Я нанесла удар, зацепив его щеку ногтями, и он вздрогнул.
В следующее мгновение он толкнул меня, и я ахнула, когда боль взорвалась в моей спине от того, что он впечатал меня в стену.
Паника вызвала новые слезы на моих глазах. Я ничем не походила на омегу из телевизора, у которой в груди зарождался рык, а глаза светились. Вместо этого я издала ещё один жалкий скулеж, когда его кулак сомкнулся на моем горле. У меня так перехватило дыхание, что я едва могла дышать.
– Упрямая сука, да? – прорычал он.
Однако, наряду с моим ужасом, я почувствовала шок от его прикосновения, треск статического электричества, который заставил гореть каждый нерв. Я подавила еще один скулеж, когда эта боль прокатилась по моим нервным окончаниям – реакция на то, что его кожа соприкоснулась с моей. Я смотрела, как его зрачки сузились, все его тело напряглось, когда он впитывал то, как сильно я изголодалась по прикосновениям.
Это было кипящее искушение, пытающееся поглотить нас обоих.
Он обнажил зубы.
– Я собирался сначала отвести тебя обратно в камеру, но теперь я думаю, что укушу тебя и заявлю права на эту тугую маленькую киску прямо здесь, у всех на виду.
Н-нет…
Разве он не знал, чего ему это будет стоить?
Конечно, не знал. Я поняла, что уже свела его с ума: вспышки ярости, похоти и жестокости кружились в его глазах, пока он смотрел на меня.
Моя сила была как лист на ветру под натиском его ауры, и он приподнял меня по стене, его хватка на моем горле оторвала меня от пола. Я забилась в его хватке, когда он с легкостью прижал меня к камню, мои ногти бесполезно впивались в похожие на камень мускулы. Жар его дыхания на моей шее вызвал сдавленный крик протеста из моих слабых легких.
Его зубы скользнули по моей коже, и я совершенно замерла.
Темная связь.
От его запаха до его ауры – я чувствовала его безумие, его жестокость, и я знала, что он собирается сделать. Темная связь оставит меня на его милость. У меня не будет иного выбора, кроме как выполнять каждую его команду.
Это было то, чего я заслуживала – единственная связь, на которую я могла надеяться, будучи проклятой. Я должна была желать этого, но его запах кислого виски заставил меня сморщить нос, когда он стал сильнее, оскорбляя мои чувства.
Его зубы нашли мою кожу, и я выдавила из себя еще один протест, отбиваясь изо всех сил, брыкаясь, но с таким же успехом я могла бы наткнуться на каменную стену.
Затем раздался глухой щелчок, и он оцепенел. Тень сдвинулась, хотя я не могла как следует разглядеть из-за этого альфы, который был так близко.
– Упадет хоть одна капля крови, Холден, и я размажу твои мозги по всей столовой, – голос был низким и смертоносным, хотя он не сопровождался никаким запахом.
Очень, очень медленно альфа отстранился. Я чувствовала напряженность его тела, едва уловимое рокочущее рычание с каждым выдохом, но его зубы отпустили мою шею.
Тогда я увидела того, кто его остановил.
Небольшой пистолет упирался в подбородок моего нападавшего, Холдена.
Однако мои глаза были прикованы к новоприбывшему, и я не могла отвести взгляд. У него были взлохмаченные волосы цвета полуночи, бледная кожа и острая, точеная челюсть. Самым поразительным в нем были его глаза – кроваво-красные. Пока я смотрела на него, онемев, я подумала, что он самый красивый альфа, которого я когда-либо видела.
Это говорят гормоны, – прошептал тоненький голосок.
Они тебя не спасут.
Тем не менее, этот новоприбывший казался безопасным, и уж точно не мог быть хуже, чем этот ужасный альфа, который угрожал заявить на меня права на глазах у всех.
Медленно Холден отстранился, ослабив хватку на моем горле.
– Опасная игра, размахивать им здесь, – прорычал он, опустив глаза в сторону пистолета.
Я вырвалась, поняв, что его хватка достаточно слаба, что-бы её разорвать, и без колебаний бросилась к альфе с дьявольскими глазами.
В тот момент, когда я врезалась в него, его рука инстинктивно обхватила меня, прижимая к груди. Я так резко подняла на него взгляд, и шею пронзила острая боль.
Его кожа была прохладной, немного влажной от пота, но его прикосновение… Его прикосновение не вызывало ничего, чего я научилась бояться. Ни той похоти, ни того искушения, которые привели меня в этот кошмар.
Его прикосновение было лишь безопасностью.
Что это значило?
И все же он не смотрел на меня, сосредоточившись на другом альфе.
Вокруг нас шла кровавая бойня. Я осмелилась взглянуть в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как один альфа швырнул другого на стол, разметав подносы и еду. А ближе, темнокожий альфа с длинной рыжей косой впечатал другого в стену. В мгновение ока его зубы сомкнулись на его шее, и он… о Господи!
Я зажмурилась со скулежом от шока, прижимаясь к тому, кто теперь держал меня, но дуга крови, которая брызнула наружу, выжглась на обратной стороне моих век.
Каждый вдох давался мне с болью, легкие грозили и вовсе отключиться.
Звуки вокруг меня было трудно уловить, даже когда я наконец нашла в себе смелость открыть глаза.
Драк стало меньше, в воздухе витало меньше аур.
Холден, альфа, который хотел связать меня темной связью, отступил назад с яростным выражением лица. Еще несколько человек стояли вокруг, почти как часовые.
Я смотрела, как смыкаются ряды, вытесняя ужасного альфу, а затем Холден вместе с несколькими другими развернулись и ушли.
Я не могла не заметить неприкрытой ненависти в его глазах, когда он бросил на нас последний взгляд.
Я наконец осмелилась отстраниться, мои пальцы слишком сильно впились в руки моего спасителя.
Его глаза наконец встретились с моими, и мне показалось, будто я оступилась на лестнице. Его палец скользнул под мой подбородок и приподнял его, изучая меня. Зрачки расширились так сильно, что я едва могла уловить намек на багровый цвет.
Я поняла, что мои губы приоткрыты. Я пялилась на него, как дурочка. Мой взгляд заметался. Все глаза в комнате были прикованы к нам.
О чем они думали?
Я сжалась, паника снова тисками сковала мое сердце, но он ухватил меня за подбородок, удерживая прямо. Он наклонился ближе, его нос почти коснулся моего, когда он склонил голову. Жар прилил к моим щекам.
Я никогда раньше не хотела, чтобы альфа был так близко, но он не был похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала. Прежде чем я успела даже моргнуть, его губы нашли мои, и я растворилась в нем. В первом поцелуе моей жизни.
