Текст книги "Своевольная невеста (СИ)"

Автор книги: Ольга Силаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Глава 34

Я открыла глаза под капанье воды. Было влажно, и я с неудовольствием почувствовала, что подол платья промок слева до самого колена. Да что ж такое-то, где я так умудрилась?

А потом я повернула голову, увидела тюремную решётку и подскочила на жёсткой скамье.

И всё вспомнила.

Меня заманили в ловушку. Я чуть не заскрипела зубами. Проклятье, меня заманили в такую простую ловушку!

Я должна была сразу отшатнуться, заорать, бежать, драться! Но я была настолько ошеломлена…

И я не взяла с собой охрану. Кейран не догадался настоять, чтобы меня сопровождала пара гвардейцев с большими кулаками и в тяжёлых ботинках. Впрочем, если уж мне устроили ловушку по всем правилам, вряд ли мой эскорт выжил бы.

Я не успела закричать – вот что самое обидное! И это значило, что мой муж, возможно, понятия не имел, что меня похитили.

А кто похитил, кстати?

Вариантов было немного. Вряд ли граф Холли действовал сам по себе. Такие, как он, всегда ищут выгоду – и, увы, находят её. А кому выгодно захватить меня в заложницы? Брайскому и королеве, больше некому.

В следующую минуту в противоположном конце коридора лязгнула решётка.

– Идите к себе, – послышался короткий приказ Брайского. – И не высовывайтесь, что бы ни услышали.

Я невольно издала нервный смешок. Кажется, пора записываться в провидицы.

Но мгновением позже мне стало не до смеха.

«Что бы ни услышали?»

Меня тут что, пытать собираются?!

Тяжёлые мужские шаги застучали по каменным плитам. Я прямо и гордо села на скамье. Ну… относительно прямо и гордо. Прямее и более гордо, чем это сделала бы прежняя Тиса, в этом я точно была уверена.

Прежняя… ох! Я закусила губу. А ведь я смогу стать «прежней» робкой и запуганной Тисой безо всякого обратного эликсира. Это смелый Кейран может вынести пытки и спокойно смотреть в лицо своему страху. Мне вот хочется забиться под лавку и никуда не смотреть, пока за мной не прибудет кавалерия.

– Леди Тиса Дуартская, – произнёс голос герцога Брайского из-за решётки.

Я упрямо вскинула подбородок и взглянула ему в глаза.

– А я, кажется, забыла, как вас зовут, – проронила я. – Ах да! Вы тот самый низкий и подлый дядя, который участвовал в аресте собственного племянника. Родственные чувства в вас сильны, надо признать.

Брайский поморщился.

– Не забывайся, девочка. Я всего лишь когда-то был опекуном Гиллиана. Да, он мой племянник по браку… двоюродный, если точнее. Я не люблю останавливаться на деталях.

Ну да. Когда его подопечный был принцем-регентом или любимым младшим братцем короля, то Брайский, напротив, выпячивал их родство. А сейчас-то зачем? Можно вообще прикинуться садовой корягой и наплести что-нибудь про троюродного дедушку.

Впрочем, какое мне до него дело? Брайский – всего лишь пешка королевы. Кейран пытался его уговорить, воззвать к совести, чувству справедливости и так далее, но ничем хорошим это не закончилось.

– Говорите, зачем пришли, – бесцветным голосом произнесла я. – Я вас слушаю.

Брайский нехорошо усмехнулся.

– Дерзишь? Значит, боишься. Правильно делаешь.

Мне действительно было страшно. Здорово так страшно. Я невольно метнула взгляд влево, откуда пришёл Брайский, и это от него не укрылось.

– Сюда никто не придёт, – покачал он головой. – Никто.

Брайский наклонился к решётке.

– И никто не может тебя спасти. Кроме её величества… и об этом я как раз хотел с тобой поговорить.

– Что, пришли меня запугать, чтобы я, не дай небо, не позволила себе лишнего при королеве? – вылетело у меня изо рта.

Я мысленно прокляла свою несдержанность, но было поздно.

Глаза Брайского сузились. Кажется, я попала прямо в цель.

– Если бы я удосужился взять с собой ключ от твоей камеры, – проговорил он с ленивой угрозой, – уверяю тебя, девчонка, я бы сейчас вошёл… внутрь. Думаю, тебе бы это очень не понравилось.

Хорошая догадка. Я бы даже сказала, блестящая.

Брайский наклонился к решётке. Между нами было добрых полтора метра, но мне вдруг показалось, что он нависает прямо надо мной. Кстати, следы синяков там, где его когда-то ударил Кейран, исчезли, но лёгкая припухлость осталась.

– Не такая смелая сейчас, когда рядом с тобой нет ни охраны, ни твоего мужа? – прошипел Брайский. – Да, ты увидишься с её величеством, и если она услышит от тебя хотя бы одно… лишнее слово… – Он сделал значительную паузу. – То тебя вернут сюда и тебе предстоит несколько очень неприятных часов. Это тебе понятно?

Я молча смотрела на него.

– Хватит молчать, – резко сказал Брайский. – Ты меня поняла?

Проклятье, что мне делать? Я не могу робко кивнуть и согласиться. И совсем уж дерзить Брайскому не стоило: здесь и сейчас, когда я была в полной власти неведомо кого, это было просто неосмотрительно. Кроме королевы есть тюремщики, в конце концов. А им можно отдать любой приказ на мой счёт. Любой.

…И стоило бы напомнить Брайскому, что делать это опасно.

Я кашлянула.

– Добрый лорд герцог… гм, ваша светлость. Я сожалею, что дела между нами так напряжены, и ещё больше сожалею, что должна сделать их ещё напряжённее. Но… м-м-м… ваша светлость, вы помните, что сказал вам мой муж в нашей спальне, когда вы так невежливо туда ворвались его арестовывать?

Глаза Брайского сузились.

– Твой муж угрожал мне, – произнёс он сквозь зубы.

– Именно. – Леди Тиса, то есть я, невинно улыбнулась. – Заметьте, ваша светлость, я ничего не могу вам сделать. Совсем-совсем ничего! Да и зачем мне? А вот у моего мужа есть, – я с извиняющимся видом кашлянула, – армия. И он может её использовать.

…Чтобы отрезать кое-кому некоторые ненужные части тела, например. Я с ехидством вспомнила слова мужа:

«Ты просто потеряешь некоторые части тела… навсегда. Не то, впрочем, чтобы ты их часто использовал».

Брайский побагровел. Похоже, память его тоже не подводила.

– Я помню угрозы Кейрана, – процедил он. Его пальцы вцепились в решётку, а в глазах его зажёгся нехороший огонёк. – Все его угрозы. Кстати, хорошо, что напомнила, девочка: ты подала мне отличную идею. И сдаётся мне, когда я расскажу об этой идее её величеству, ты очень пожалеешь, что освежила мою память.

Я нахмурилась. О чём это он?

Бросив на меня ещё один испепеляющий взгляд напоследок, Брайский с усилием расцепил пальцы, оттолкнулся от решётки и бросился к выходу. Я слышала, как он зовёт сторожей.

Кажется, я здорово его разозлила. Впрочем, это было неизбежно.

«Я помню угрозы Кейрана. Все его угрозы».

Я нахмурилась. Что имел в виду Брайский, говоря, что я пожалею? Какая идея пришла ему в голову?

Впрочем, вряд ли я могу повлиять на планы её величества. Что будет, то будет. Остаётся лишь сидеть и ждать.

Вот только я здесь совсем одна, и мне страшно. Я подтянула к себе ноги и обхватила колени руками. Мне никто не может помочь. Никто не знает, где я, и не вытащит меня отсюда. А пока я в полной власти королевы, в чьей голове никакие законы не действуют, со мной может случиться что угодно.

И это здорово меня пугало.

Глава 35

Когда за мной наконец пришли, мной уже овладело странное безразличие. Камера, эшафот, королева, сиенцы, перевороты… Если от меня ничего не зависит, так какая разница, боюсь я или нет? Куда лучше выдохнуть страх, выпрямиться и улыбнуться судьбе.

Улыбка, правда, вышла весьма кривая. Потому что пришли за мной сиенцы с синими лентами на рукавах, и настроены они были не то чтобы очень дружелюбно.

– Эй ты! – прикрикнул один из них, отперев решётку. – Выходи!

Он повернулся к товарищу и сказал что-то на сиенском. Оба захохотали.

Я поморщилась, но стерпела. В конце концов, если Кейран победит, им будет не до языкознания.

Неспешно встав и поправив складки платья, я выплыла из камеры. Жаль, что Кейран всё-таки не собирался сделать меня королевой. Я бы прекрасно играла роль!

…Недели две. Потом я бы взвыла и запросилась домой. Жить во дворце строго регламентированной жизнью на глазах у всех? А тут ещё и абсолютную власть отберут, так что даже произволом себя не побалуешь! Нет-нет, не надо мне такого счастья, возьмите себе.

Впрочем, Валери-то как раз возьмёт, не побрезгует. И отсюда все наши неприятности.

Я молча поднималась по пустым лестницам вслед за моими караульными. За окнами царила глухая ночь. Вдруг ужасно захотелось есть. Воду и горшок для надобностей мне в камере оставили, но вот принести пару бутербродов с курятиной и салатом никто не удосужился.

– Кстати, а куда вы меня ведёте? – окликнула я конвоиров. Вроде бы принято такое спрашивать, правда?

– Не задавай вопросов, – последовал резкий ответ.

Ну да, а им принято не отвечать. Традиции есть традиции.

Иронически улыбаясь сама себе, я шла по ночным коридорам. Редкие придворные, попадающиеся нам на пути, бросали на меня изумлённо-презрительные взгляды, и я мрачно заметила, что почти все говорят на сиенском. И, к слову, потемневшие портреты Родерика и прочих предков Эдарда, которые были развешаны по коридорам ещё несколько дней назад, бесследно исчезли. Быстро же Валери меняет обстановку!

– Эй! Стой!

Задумавшись, я не сразу поняла, что мы уже пришли. И что я бывала здесь раньше.

В следующий момент двери торжественно распахнулись, и предо мной предстала гостиная королевы.

Вот только многое тут изменилось.

Я изумлённо моргнула, разглядывая стены, затканные сверкающей золотой парчой. Над камином сиял огромный, метра в три, герб Сиены, торопливо выложенный драгоценными камнями. Ковры тоже сияли золотыми нитями, а место пастельных подушечек и украшенных салфетками кресел заняли чёрные полуколонны-столики, усыпанные сверкающими фальшивыми бриллиантами. Вокруг, несмотря на поздний час, толпились придворные, и в глазах рябило от блеска костюмов, камней и парчи.

Я бы назвала это кричащей безвкусицей, вот только впечатление и впрямь было подавляющее. Передо мной был миниатюрный тронный зал, сосредоточие власти. Валери отбросила в сторону иллюзии и маски, изображающие её милой и приятной в общении леди, окружённой пастельными феями. От этого места веяло мощью и беззаконием, грозным и неумолимым.

…Потому что на поддержание подобной роскоши требуется золото. Каждый герб Сиены, мастерски созданный ювелирами, не говоря уже о дорогих парчовых драпировках, стоит немалых денег. А где ещё Валери будет их брать?

У нас, очевидно. Выжимать из наших поместий, налогов и изрядно опустевшей казны. В этом я даже не сомневалась.

– А вот и моя гостья! – раздался торжествующий голос.

Я обернулась, уже зная, кого увижу.

Валери, одетая в своё великолепное белое платье, стояла у противоположного входа в зал. Её окружали сиенцы. Ни одной придворной дамы из тех, кого я видела раньше, с ней не было. Включая, разумеется, мою мачеху и Камиллу.

– Я отпустила своих старых служанок, – презрительно сказала Валери, заметив мой взгляд. – Пока мой трон под угрозой, не желаю, чтобы меня окружали ненадёжные люди. Впрочем… это ненадолго, ведь так, мои дорогие? – Холодная улыбка появилась на её лице, пока она оглядывала зал. – Совсем скоро голова герцога Дуартского покатится по ступеням эшафота – если, конечно, он не сдастся и не придёт с повинной.

– Никогда этого не будет, – устало сказала я.

– Верно. – Королева Валери медленно улыбнулась. – Будет кое-что другое. Как только я избавлюсь от твоего мужа, будут новые законы. Теперь все аристократические семейства будут присылать отпрысков в столицу – и мы будем воспитывать их по-сиенски. Пройдёт пять лет, десять, и никто из ваших детей не посмеет поднять голову.

Вот ведь мерзавка!

Валери подошла ко мне неспешным шагом. В каждом её движении сквозило тихое торжество, и придворные-сиенцы склонялись перед ней, стоя будто под незримым ветром.

– У меня есть для тебя кое-что, – промурлыкала королева. – Видишь ли, наш общий друг, принц Гиллиан, внезапно… плохо себя почувствовал в каземате. Испугался некоторых сиенских методов допроса.

В зале раздались смешки.

– Иными словами, – стиснув зубы, произнесла я, – вы его пытали.

– Разве я так сказала? – Брови королевы взлетели. – Граф Фирр, я так сказала?

– Ни-ког-да, ваше величество, – с чудовищным акцентом ответил ей сиенец с хищным блеском в глазах, чем-то напомнивший мне Брайского.

Герцога, кстати, тоже в зале не было. Неужели я была права и королева вышвырнула его, едва он привлек на её сторону нужные ей силы?

Валери безмятежно улыбалась.

– Вот именно. Пытки? Какие пытки? Принц рассказал мне всё по доброй воле. И, кстати… был весьма красноречив.

– Возможно ли иначе, когда рядом вы, ваше величество? – угодливо произнёс пожилой сиенец по мою левую руку.

Королева милостиво улыбнулась.

– Так вот, – её голос вдруг взмыл, как острая игла, – я была изумлена, когда Гиллиан сказал мне, что передал тебе остатки обратного эликсира. И очень, очень обрадована. Спасибо тебе за такой щедрый подарок, Тиса Дуартская.

Я похолодела. Нет. Нет. Не может быть.

Рука сама взметнулась к груди, но я ощутила там пустоту.

Королева расхохоталась. Крошечный флакон с обратным эликсиром блеснул у неё в руке.

– Брайский упомянул, что твой муж угрожал ему обратным эликсиром, – протянула королева. – Какая милая угроза, если вспомнить, что Кейран напился эликсира сам из моих рук.

– Много это вам помогло, – произнесла я сквозь зубы.

Королева усмехнулась.

– Твой муж – один из немногих, кто сделан из иного теста. Не скажу, что я это не уважаю, но любой другой на его месте сломался бы. Я это знаю, и ты это знаешь.

Я промолчала. Наверное, в этом была своя правда.

– Но тут я подумала, – задумчиво сказала королева, – а зачем, собственно, мне обратный эликсир?

Она обвела рукой зал.

– Мои придворные признают меня королевой безоговорочно. Никто не выйдет против меня, потому что они знают, что они здесь чужаки и лишь моя власть охраняет их. Нет, мои сиенцы умны и предпочитают интриговать между собой.

Почему она мне всё это рассказывает? Хмурясь, я глядела на придворных, и мне не нравилось странное предвкушение в их лицах. Очень не нравилось.

Королева загнула палец.

– Второе, – невозмутимо продолжила она. – Любого можно сломать безо всякого эликсира. Твой Гиллиан, к примеру, предал свою великую любовь, рассказав мне о твоей тайне.

– Под пытками!

– А какая разница? – Пожав плечами, королева загнула ещё один палец. – Что до остальных, это оказалось ещё проще. Твоя собственная сестра, Камилла, только что на карачках передо мной не ползает. А была, как мне рассказывали, гордой красоткой. Брайский? Герцог, аристократ из древнего рода, второе лицо в королевстве после опалы Кейрана… и где он сейчас? Я отправила его из дворца по мелкому поручению. – Королева пренебрежительно фыркнула. – Мне не нужен эликсир, чтобы передо мной склонялись. Власть – лучший эликсир. Есть те, кто стоит на коленях, и те, кто ставит на колени. Иного не дано.

Королева вновь завертела в руках флакон с обратным эликсиром.

– Но зачем мне отказываться от подобной игрушки вовсе? – произнесла она, весело улыбаясь своим придворным. – Например, ради развлечения?

Она подняла флакон высоко в руке.

– Эта девчонка, – королева указала на меня, – всю жизнь была слабой, больной и робкой, но солонский эликсир недавно изменил её – к моему большому неудовольствию. Её дерзость доставила мне некоторые мелкие неприятности.

Ну да, ну да. Всего-то помогла Кейрану не допустить королеву до временного регентства и не дала угробить Эдарда. Пустяки, право.

– Но сейчас, – мстительно завершила королева, – вы увидите обратное превращение. Взять её!

Двое сиенцев, одним из которых был граф Фирр, мгновенно подхватили меня под локти.

– Ничего у вас не выйдет! – выпалила я.

Вот только я не была в этом так уж уверена. Кейран был железным воином всю жизнь, Родерик набрался твёрдости за долгие годы, но у меня не было и нескольких месяцев.

– Ты не так долго была под солонским эликсиром, чтобы обратный эликсир на тебя не подействовал, – презрительно бросила Валери, словно прочитав мои мысли. – О нет. Я тебя уничтожу.

Она подошла ко мне близко-близко. Послышался щелчок вынимаемой пробки, и золотистая жидкость засияла ярче в лучах фальшивых бриллиантов.

– Ты пыталась убить собственного мужа, – процедила я тихо. Если скажу громче, мне просто отрубят голову. – Сначала на охоте, потом ядом.

Тихий смех был мне ответом. А потом королева наклонилась и прошептала мне на ухо:

– На охоте на Эдарда покушался Фирр. Я поставила его на место: уж явно не время, идиот! Но когда в столицу прибыл Кейран, я поняла, что Фирр не так уж и неправ и время пришло.

Признание, наконец-то! Жаль, что, кроме меня и ближайших сподвижников Валери, его никто не слышит.

– А потом ты ударила Эдарда отравленным клинком в спину и продолжила его травить.

– Докажи, – развела королева руками. – Впрочем, вряд ли кто-то в этом сомневается. Мои люди уверены во мне без всяких доказательств. Я выбросила Эдарда прочь, следовательно, я умнее и сильнее. И совсем скоро…

Она усмехнулась и произнесла куда громче:

– Впрочем, тебя это уже не касается. Откройте ей рот.

Я не успела понять, что произошло. У моего горла оказался нож, кто-то ударил меня в лицо, разбивая губу, а потом…

Я ощутила, как горькая жидкость льётся в горло, и рухнула на колени. Закружилась голова…

…А потом зал вокруг меня исчез.

*

Смутно я осознавала, что всё ещё нахожусь в королевской гостиной, но её больше не было в моей голове. Не было ничего, кроме темноты.

А затем темнота рассеялась. Совсем немного, но я увидела, где я, и мгновенно ощутила наплыв воспоминаний, которых раньше не было.

Мне было четырнадцать, я сидела в углу тёмной кладовки и ощущала горькую обиду и беспомощность. Меня заперли нечестно и несправедливо, а я даже не могу дать отпор! Я Тиса Алесская, я древнего рода, во мне есть королевская кровь, но надо мной издеваются даже служанки!

Волна обиды поднялась, захлёстывая меня неприязнью и злостью, которую я не ощущала раньше. Если бы я могла наказать всех, кто меня бил и запирал, если бы я могла ответить им тем же, если бы…

Стоп. Голова кружилась всё сильнее, но я должна была сосредоточиться. Нет. Так нельзя. Это не мои чувства. Если я буду проклинать и ненавидеть, если я буду представлять себя всемогущей и наказывающей, а сама останусь слабой и беспомощной…

Это неправильно. Так… так не должно быть. Я обхватила голову, пытаясь сосредоточиться.

Нет. Я не буду наполнять себя злобой. Это делает меня слабее. Пройдёт два или три года, я вырасту и уеду, и никто из них больше меня не тронет.

Что-то тёплое отозвалось в груди в ответ на эту мысль.

…И кладовая вокруг меня исчезла.

*

– …Тиса, моя дорогая, – раздался шёпот.

Я открыла глаза – и ахнула. Здесь и сейчас я была взрослой.

И, кажется, это уже происходило со мной раньше. Словно я была внутри воспоминания, мгновения, которое давно закончилось…

…но продолжалось.

Я сидела на подоконнике в лёгкой сорочке. Сорочка была сбита с левого плеча, и виднелась тонкая лямка нижнего белья. А подол был задран чуть ли не до бёдер, и на одном из моих коленей лежала рука Гиллиана, пока тот целовал моё обнажённое плечо.

– Я так хочу тебя, – раздался его шёпот. – Мы не должны… до свадьбы мы не должны… но мне так хочется тебя целовать. Ты так прекрасна…

Мне становилось всё неуютнее. Возможно, в другое время поцелуи принца и были бы приятны: я ощущала и бабочки в животе, и радостное волнение влюблённости, и благодарность за то, что красавец Гиллиан выбрал меня, такую бледную, худую и незаметную. Но мы находились в его замке в гостях с визитом, и пусть здесь мачеха и не распоряжалась, нас всё равно могли увидеть. Кроме того, я не привыкла, чтобы с моей одеждой обращались столь… вольно. И я… я предпочла бы погулять с Гиллианом по саду, полностью одетая, или поговорить с ним в библиотеке, или целоваться на уединённой скамейке… но не здесь, не так, я была слишком смущена, растеряна…

– Тебе ведь нравится? – прошептал Гиллиан, поднимая лицо и глядя на меня. – Тиса… если я сниму твою сорочку совсем? Я не буду делать ничего больше, обещаю!

Что-то в моей голове промелькнуло про… про замужнюю женщину? Странная, невозможная, чужая мысль. Как я могла выйти замуж за кого-то другого, кроме моего Гиллиана?

– Я… – прошептала я пересохшим горлом. Нет, я же не могу обидеть Гиллиана! Что, если он уйдёт, если разлюбит меня и больше не пригласит? – Я… конечно, я…

Я моргнула. Как странно. Мне явно не по себе, но я готова переступить через себя и рисковать позором, лишь бы Гиллиану было хорошо. Что-то здесь очень не так.

Я сделала над собой усилие, пытаясь собраться. Голова кружилась невыносимо, и, я подозревала, не только от близости Гиллиана, но и от чего-то другого, странного…

Глубокий вздох. Я собрала волю в кулак, изумившись тому, откуда у меня вдруг взялись силы. И, не обращая внимания на вытянувшееся лицо своего кавалера, спрыгнула с подоконника внутрь, оправила подол и твёрдо взглянула Гиллиану в глаза.

– Гиллиан, милый, давай увидимся завтра? – произнесла я. Я выразилась бы твёрже, но стеснение и нежелание причинить юноше боль меня останавливало. – Сейчас я… я очень хочу спать.

В голове вдруг возникло ясное знание, что раньше я никогда не поступала так. В своих воспоминаниях юная Тиса согласилась снять сорочку, и повезло, что Гиллиан передумал в последний момент.

Но сейчас я ответила по-другому. Я успела увидеть в глазах Гиллиана изумление, даже шок…

И всё померкло.

*

– …Леди Тиса, выпрямитесь! Леди Тиса, кому говорю!

Я сгорбилась под строгим взглядом горничной Агаты. Я знала, что ещё немного – и та достанет розги. Какая же я неуклюжая, что не могу встать так, как она хочет! Скорей бы это закончилось!

Я стояла на примерочном стуле перед зеркалом. В глазах собирались слёзы. Я привыкла, что со мной обращаются грубо, но сейчас, когда на мне такое красивое лимонное платье, которое я надену в поместье герцога? Неужели нельзя быть со мной подобрее хотя бы сегодня?

– Стойте ровнее, – грубо произнесла Агата. – Рита ещё подол не укоротила.

Я сглотнула слёзы. Попробую не плакать. Если намочу платье, мачеха меня точно лишит обеда, а то и ужина.

…Кстати, а почему? Я имею такое же право поесть, как и она!

И я ужасно хочу есть! Почему бы не сходить на кухню прямо сейчас? Нет, ещё лучше, почему бы…

– Агата, принеси мне бутерброд, пожалуйста, – произнёс мой голос, но сейчас он казался мне чужим. – И пару яблок. Отложим примерку на полчаса.

Агата побагровела.

– Не придуривайтесь! – рявкнула она так, что хрупкая старушка, суетящаяся вокруг моего подола с мерной лентой, отпрыгнула чуть ли не в другой конец комнаты. – Стойте спокойно и ждите, а то никаких яблок вам не видать до поместья герцога, и то, если будете себя так вести, вас могут и не взять! И про манеры не забывайте: настоящая леди есть не хочет и о еде не говорит!

– Нора и Камилла всё время говорят о еде, – другим, куда более робким голосом произнесла я. И правда, что на меня нашло, как мне не стыдно?

– Им можно, – отрезала Агата. – Вам нет. Так вы долго будете выкобениваться или расправите уже свои тощие плечи? Леди Изабелла будет недовольна!

А уж я-то как недовольна! Я подавила вздох. Но кто разрешит мне показывать своё недовольство? Я здесь никто.

…Хотя эти покои по праву принадлежат мне. Отец оставил всё леди Изабелле, но положил приличную сумму на моё имя, отдал распоряжение, что я могу жить в своих комнатах, а заодно оставил мне годовое содержание, из которого я могла бы заказывать по три таких платья в год, если бы захотела.

Вот только кто же мне даст? Я представила, как пытаюсь доказать своей мачехе, что у меня есть права, требую, чтобы мне дали часть содержания на руки, выгоняю Агату из своих комнат, и меня вдруг охватил страх. Как? Я ведь не могу, не умею, я никогда не делала ничего подобного! Разве это возможно?

И тут я вдруг вспомнила, как утешала себя в кладовой, как внутри возникла новая решимость… и как тепло и правильно это было. Вспомнила, как ясно сказала Гиллиану, что мне неуютно, и насколько легче мне стало.

Во мне внезапно родилось чувство, что эти странные, искажённые воспоминания – не единственные. Что я много раз защищала себя и боролась за то, что принадлежит мне. Возможно, даже за кого-то, кого я люблю. И это было…

…Это было непросто. Но раз за разом я выбирала быть сильной – и у меня получалось.

Не обращая внимания на ругань Агаты, я посмотрела на себя в зеркало. И с изумлением увидела, что улыбаюсь.

Всё хорошо. Я могу не бояться Агаты. И мачехи тоже.

Я могу…

– Да чему вы улыбаетесь-то! – в отчаянии закричала Агата.

И всё вновь исчезло.

*

…Коридор гостиницы выглядел весьма чистым, хоть и темноватым.

– Вы будете ночевать здесь, леди Тиса, – отрывисто произнёс Кейран, указывая на дубовую дверь. – К счастью, это последняя ночь, когда вам придётся терпеть дорожные неудобства. Завтра к вечеру мы будем в столице.

Всё было будто в тумане. Я осознавала, что нахожусь внутри воспоминания, но оно плавилось, дробилось, исчезало, и я смутно ощущала, что происходит что-то неправильное. Словно таких воспоминаний было десять, двадцать, пятьдесят, сто… и все они исчезали, уплывали от меня, словно злое волшебство задёргивало каменный занавес, и у меня заканчиваются силы, я не смогу больше его поднять, я лишусь чего-то…

…такого важного…

Лицо Кейрана всё сильнее расплывалось, уходило в невидимую даль.

– Да-да, – произнёс мой голос рассеянно и словно издалека. – Спокойной ночи, ваша светлость.

Иронический поклон в полутьме коридора.

– Ваша светлость.

Я напряжёно смотрела на Кейрана, силясь разглядеть его, и вдруг вспомнила. Вспомнила самое важное, что у меня пытались отнять.

Любовь. Мою любовь к моему мужу. Властному или мягкому, решительному и сдержанному – любому.

Я порывисто шагнула вперёд.

– Плевать на всё, – прошептала я. – Это моё настоящее, и я его не отдам.

И бросилась Кейрану на шею.

Горячие губы нашли мои, и я забыла обо всём. И одновременно вспомнила.

Каждый взгляд, каждое слово, каждую улыбку.

«Да, пожалуй, мне повезло, что я женат на вас, а не на белке. Вы так быстро не бегаете».

«Вы раздевайтесь, ваша светлость. Не обещаю не подглядывать».

«Мне хочется, чтобы вы сняли сорочку, Тиса. Для меня».

– Ты и я, – прошептала я, глядя в голубые глаза, яркие и настоящие, которые были сейчас совсем близко. – Я помню вас, ваша светлость. Помню тебя, Кейран. Я принимаю тебя – и принимаю себя. Теперь мы никогда не потеряем друг друга.

Секунду я ещё ощущала Кейрана в своих объятьях.

А потом на меня обрушился шум королевского зала.

*

Я очнулась, стоя на одном колене и обхватив руками голову. Кажется, пока я летала по воспоминаниям, раздираемая внутренними противоречиями, прошло всего несколько секунд. Прошло – пока я наконец не обрела себя.

И свою память. Я вдруг осознала, что могу вспомнить своё прошлое. С трудом, отдельными сценами, но, если я как следует захочу, я вспомню всё, что мне будет нужно.

– Итак, дорогая Тиса, вижу, ты уже на коленях, – сладко произнесла королева. Она возвышалась надо мной, величественная и полная презрения. – Ничего не хочешь мне сказать? Униженно попросить прощения за свои дерзкие выходки, например?

Первой мыслью было притвориться. Сделать то же самое, что сделал Кейран, чтобы выжить. Лучше всеобщее презрение, чем отрубленная голова.

Увы, я была куда худшей актрисой, чем Кейран, и совсем не хотела унижаться перед Валери. Вот врезать ей как следует и совсем не по-аристократически – это с удовольствием.

Но главное – время интриг окончилось. Королева устроила открытый переворот, а мы открыто собрали против неё армию. Сейчас я представляла не только юную герцогиню Дуартскую, но и своего мужа и его союзников. Репутация Кейрана и его армии были неразрывно связаны с моей, и я должна была выглядеть достойно.

Я медленно поднялась с колен.

– Я – праправнучка королевы Марии, – отчеканил мой голос. – Когда придёт время Ассамблее утверждать монарха, им станет Эдард, его брат Гиллиан или я, но никак не ты. Дни сиенцев на троне сочтены.

Я шагнула вперёд, к королеве. Кто знает, чего мне это стоило.

– Убирайтесь, – произнесла я тихо и чётко. – Убирайтесь с нашей земли – или вас заставят убраться.

Всё. Здравствуй, эшафот, прощай, блестящее будущее. Надеюсь, Ассамблея не вернёт Эдарда на трон, а то он тут устроит радостную пьянку.

Королева побелела вся, от кончика носа до ледяных белых пальцев.

– Так, – зловещим тоном произнесла она. – Значит, вы с мужем одного поля ягоды.

Холодная улыбка раздвинула её губы.

– Воображаю, каково ему будет увидеть твою отрубленную голову.

Сил на страх уже не оставалось, поэтому я могла только обречённо вздохнуть. Ну я же говорила.

И тут двери гостиной со стуком распахнулись.

– Ваше величество! – На графе Холли лица не было. – Они проникли во дворец! Я не знаю как, но они уже здесь!

На лицах сиенцев отобразилось недоумение.

– Какие ещё «они»? – недовольно спросила толстуха-сиенка, стоящая возле выхода.

Несколько секунд я непонимающе смотрела на Холли. А потом открыла рот, поняв, что это означало. Неужели?..

– Так называемая «гвардия» герцога Дуартского ещё даже не начала вести так называемые «бои», – с отвращением произнесла королева. – Они скрываются под столицей, как обычные деревенские разбойники. Не выдумывайте, граф. Идите и проспитесь!

Холли сглотнул. От обычной его щёгольской манеры не осталось и следа.

– Но они… – начал он.

А потом махнул рукой, развернулся и бросился бежать.

В следующее мгновение распахнулась соседняя дверь. Офицер, вбежавший внутрь, тут же закричал что-то по-сиенски. Раздались вопли ужаса.

За офицером влетели ещё шестеро, один из которых был ранен. Придворные повалили к дверям.

– Закрыть выходы! – резко приказала королева. – Докладывайте!

– Герцог Кейран пообещал что-то дворцовой гвардии, я не знаю что, – выпалил другой офицер. К счастью, он говорил не по-сиенски, поэтому я его понимала. – Но они больше не на нашей стороне!

– Половина из них сиенцы! – с возмущением воскликнула дама, стоящая сразу за королевой.

– Да! Я не понимаю…

– Я понимаю, – процедила королева. – Предатели! Они уже не сиенцы, раз они против меня! Как Кейран оказался здесь?

– Карта тайных ходов… он уже… уже почти… – Офицер схватился за бок, по которому потекла кровь.

И тут в дверь ударили.

– Открывайте! – раздался звучный мужской голос. – Именем короля!

«Которого?» – чуть не вырвалось у меня.

На лице Валери гнев сменился страхом.

– Как они смогли? – прошептала она. – Половина гвардии на моей стороне, знать, армия… как?

«Как, когда я так яростно им угрожала и так щедро их подкупала?» – читалось на её лице.

Я не знала, что посулил им Кейран. Возможно, далеко не все офицеры гвардии разделяли его цели. Но что я знала наверняка, так это то, что правлением Эдарда и его королевы были недовольны очень многие. Свергнув его и получив единоличную власть, Валери мгновенно стала самой ненавистной аристократкой королевства.