Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

– Наши предки по этим землям ездили на вездеходах, – заметил Максим и достал папиросу, – они и расстояния воспринимали по-другому.

Кирилл и Борис уже клевали носом, Влад сидел и смотрел в окно.

Максим глянул через стекло на второй дом и спросил:

– А что во втором доме?

– Склад, – ответил Влад, не отворачиваясь от окна.

Рыжая степь под утренним солнцем выглядела не так уныло, как в сумерках – даже красиво, но настроения это не поднимало. Ситуация была совсем не веселая: назад идти нельзя, на месте сидеть тоже – найдут и схватят, вперед – можно, но быстро, а что дальше – неизвестно. Вряд ли Деревянные Горы будут искать беглецов на западе, но в поселок Надежный ноту протеста направить вполне могли. И посёлку будет выгоднее их самих сдать, когда те вернутся. Хотя, зная Крюкова и его людей, друзья догадывались, что даже после этого он бы не оставил их посёлок в покое. Ему нужен лишь повод, чтобы выкрутить жертвам руки, и теперь этот повод есть. Он вполне может обвинить Надежный в вооруженной провокации и потребовать принятия ранее выставленных условий. Максим вспомнил эти условия: с Деревянных Гор поступают патроны, уголь и рабочие для помощи по хозяйству, а взамен из Надежного туда придется отправлять живой товар – детей и женщин, для улучшения демографической ситуации. Зато посёлок будет под надежной защитой. А по факту – в оккупации.

«А что делать? – рассуждал про себя Максим, – раз ты слабее – тебя сожрут. Мирно жить на острове эти ястребы не хотят, договариваться – тоже. Остается либо сдаваться и быть чужой рабсилой в своем же доме, либо бежать из посёлка, эмигрировать на Деревянные Горы или в столицу в частном порядке. Хотя, вряд ли такие беженцы там станут своими – будут той же рабсилой. Есть и третий вариант – бороться с агрессорами. Но это чистое самоубийство – для этого у посёлка не хватит ни людей, ни ресурсов».

Тут Максим вспомнил то, что было ночью – плен, побег, убийство. Он до этого не раз видел убитых людей, – как своих соплеменников, так и врагов, – видел раненых, ползающих и стонущих от боли, видел тех, кто умирал мгновенно, молча. Но еще ни разу он своими руками не убивал человека. До этой ночи. Пытаться отогнать от себя эти мысли было бесполезно. Максим пережевывал произошедшее. А еще он никогда ни с кем не говорил о том, каково это – убивать. Ему вдруг стало стыдно и страшно от того, что он ничего не почувствовал, убивая людей. Когда первый раз убил оленя – плакал, а тут – люди… Но смятение быстро прошло – он понимал, что у него не было выбора.

«Хватит мусолить, – приказал он самому себе, – без этого было никак. Не ребенок уже. Убивать – легко. А теперь – спать!».

Тряхнул головой, свернулся калачиком и заснул.

Максим проснулся от странного звука – то ли скрип, то ли скрежет за стенкой. Кажется, из прихожей. Огляделся – Боря и Кирилл спали, Влада не было. За окном стоял ясный летний день. Максим подошел к окну, открыл форточку, вдохнул прохладный северный ветер. Потом выглянул и заметил Влада, заходящего в соседний деревянный дом – склад. Снова из-за стены раздался скрип – кто-то крался по деревянному полу. Максим отвернулся от окна и потянулся за ружьем. Затаил дыхание и медленно направил ствол на дверной проем. Скрип затих, больше не раздавалось ни звука. Время будто застыло. Наконец, снова скрип. У Максима даже отлегло немного – значит, не чудится, не сошел с ума.

«Эй!» – чей-то шепот окликнул Максима сзади. Тот обернулся – у окна стоял человек в черной маске.

Максим хотел разбудить друзей, но не смог выдавить из себя ни звука. Рот как будто зашили. Он лишь дрожащими руками направил ружье на незнакомца.

– Страшно? – спросил шепотом незнакомец в маске. Максим пригляделся – он был одет так же, как один из бойцов на Деревянных горах, что пытались поймать его с друзьями у ворот крепости. Куртка человека спереди была перепачкана бурым. С куртки на пол падали крупные темные капли.

– Свалить хотел? – услышал Максим шепот уже с другой стороны. Обернулся – у двери стоял еще один незнакомец в балаклаве. Одежда его была тоже перепачкана и сочилась темным.

– Думаешь, мы не знаем? – спросил он.

– Что там, за проливом? – продолжил за него второй.

Максим переводил взгляд с одного на другого. Незнакомцы переглянулись и подошли к нему.

– Сваливай с острова, – сказали они одновременно.

Максим все так же смотрел на них и не мог ничего сказать.

– Т-с! Тихо! – цыкнул один из них, – слышал?

Оба бойца повернулись к стене.

Максим подскочил на кровати в холодном поту. Призраки испарились.

Вдруг за стеной раздался грохот, будто кто-то упал. Потом – ворчанье, скрип и тишина.

«Лежать! Не двигаться! – раздался из прихожей крик Влада, – лежать, я сказал!»

– Твою мать, – проворчал кто-то в ответ, – ты-то откуда взялся?

В окно влетело что-то тяжелое. Максим вздрогнул, Кирилл и Боря вскочили и схватились за ружья. Мгновение – и они уже держали окно под прицелом. Со двора кто-то кинул в окно камень. За стенкой, из прихожей, поднялся шум – видимо, дрались.

– Макс, Борис, проверьте дом! – крикнул Кирилл. Он подполз к подоконнику и прицелился снизу в открытое окно.

Снаружи раздался выстрел – пуля влетела со двора и врезалась в деревянный потолок. Кирилл с колена выстрелил в ответ.

– Проверь комнаты, – крикнул Максим Борису, – я в прихожую.

Максим почувствовал прилив сил – внезапное нападение не напугало его, а наоборот, раззадорило. Выскочил в прихожую – там Влад боролся с двумя незваными гостями в камуфляже и масках. Его оружие валялось на полу. Один из нападавших обхватил Влада сзади, а второй хотел ударить спереди, но не успел – Влад запрокинул голову назад и затылком боднул врага в лицо. Потом нагнулся и опрокинул его вперед через себя. Схватил того, что спереди, за воротник, рванул на себя и протаранил ему лицо лбом. Две секунды – два нокаута. Влад нагнулся и схватил карабин. В прихожую вломился кто-то еще.

– Ложись! – крикнул Владу Максим и выстрелил в сторону вошедших. В ушах засвистело.

Облако дыма, крики, глухой стук падающего тела. Выстрел в ответ.

Максим выстрелил в проход еще раз, потом еще. Из глубины дома тоже раздавались выстрелы.

– Пустой, замена! – крикнул Максим Владу.

– Прикрываю, – отозвался Влад.

Максим перевернул широкую лавку и, укрывшись за ней, перезарядился. Сзади раздавались выстрелы, гневные крики и глухой стук. Но Максим знал, что Влад прикрывает его.

В прихожую сунулся кто-то еще – Максим выстрелил, незваный гость отпрянул от двери.

– Пойду проверю! – крикнул Максим и пошел к двери.

Подошел к двум телам, лежащим в дверном проеме – его работа – ногой толкнул их ружья в сторону Влада. Пригнулся, высунул голову наружу. Громыхнуло, лицо обдало щепками – нырнул обратно в дом.

– Иди к нашим, – крикнул ему Влад, – тут я сам!

Максим побежал вглубь дома. Заглянул в комнату, где они еще недавно спали – на полу лежало двое, а Кирилл стрелял в окно. Забежал в следующую комнату – никого. Из кухни раздались выстрелы. Максим заглянул – в эту секунду Борис добивал одного из лежащих контрольным в голову. Максим велел себе не отворачиваться. В эту секунду снаружи к окну подбежал еще один, направил ружье в спину Бори – Максим выстрелил раньше. Попал прямо в голову и тут же отвернулся – его вырвало.

– Живой? – раздался над ухом крик Бориса.

– Нормально всё! – ответил Максим. Поднял голову, вернулся в строй.

Выглянул в коридор – никого. На пороге следующей комнаты его встретили прикладом в голову – на миг в глазах потемнело, свистнуло в ушах, но отвлекаться на боль было некогда. Видимо, враг не ожидал, что Максим устоит на ногах и на секунду растерялся – это стоило ему жизни. Максим уткнул ствол ему в живот и выстрелил. Противника отбросило назад, к стене. Куртку Максима забрызгало кровью. Лишь теперь он почувствовал, как больно его приложили. Голова загудела, в ушах звон, лоб горит.

Тем временем выстрелы утихли.

– Уйдёт! – раздался крик Бориса.

Максим, пошатываясь, вышел в коридор, направился ко входной двери. Несколько раз споткнулся о тела, но доковылял до прихожей, выглянул во двор.

От дома убегал один из бойцов противника, а стоявший у крыльца Борис поднял ружье, прицелился и выстрелил. Беглец упал и еще немного прокатился по земле. Замер.

– Четыре, пять, – раздавалось из глубины дома, – шесть…

Кирилл считал убитых. Как до этого волков.

Максим притронулся к голове и тут же отдернул руку – жгучая боль сковала череп, будто кипятком обдало. Он прислонился к стене, вздохнул. Закрыл глаза, спиной сполз по стенке вниз. Двигаться было больно, думать – еще больнее.

Ему сверху протянули бутылку самогона. Максим поднял глаза, взял у Влада бутылку и сделал несколько глотков. Ни горечи, ни жжения он не почувствовал. Лишь стало еще жарче.

– Десять, – крикнул Кирилл.

Максим заставил себя включиться в разговор.

– Живых нету?

– Нет, – ответил Кирилл.

– А можно было языка взять, – заметил Максим.

– Не до того было, – Влад покачал головой, – видал, как накинулись?

Подошел Кирилл. В руках держал несколько трофейных ружей.

– Охренеть, – он глянул на Максима и присвистнул, – нехило тебя приложили!

– Спасибо, – ответил Максим и усмехнулся. Про себя он отметил, что Влад его ранение никак не комментировал, а просто дал ему приложиться к бутылке.

«Хоть и головорез, но деликатный», – подумал Максим.

Он попытался встать, но тут же свалился на четвереньки. Снова вырвало.

Когда Максим, наконец, поднялся, то увидел, как Влад сидит на лавке по пояс раздетый, со старой аптечках на коленях. Одной рукой держит бинт, другая перетянута жгутом. Руки у него худые, но жилистые. На плече синяк от частой стрельбы, ниже – небольшая кровящая рана.

– Царапнуло, – объяснил он и плеснул спирта из аптечки на руку.

– Что с телами делать? – спросил Максим, – оставлять нельзя – звери придут.

– И что? – проворчал Борис, – хоронить их всех теперь?

– Бросать их тоже как-то не по-людски, – заметил Максим.

– Не наши проблемы, – возразил Борис, – оттащим к складу и пойдём. Это люди Крюкова – пусть он и парится. Обшмонаем их и свалим.

– Ну, не знаю… – протянул Максим. Его еще слегка подташнивало.

– Да хрен с ними, – заключил Борис, – сложим у стены и всё. Пускай волки их жрут. Я бы вообще их бошки отнес к нам в деревню и на колья бы насадил по периметру, чтоб другим урок был.

Влад в этом людоедском споре участия не принимал – бинтовал рану. Когда закончил, поднялся. Согласился с предложением оттащить тела убитых к складу и продолжить путь.

Глава 11

Максим пытался вспомнить, скольких он убил на злосчастной гидробазе – четверых? Пятерых? Когда оттаскивали тела, он в лица не вглядывался. Да и многие в масках были. Кого из них убил он, а кого – его товарищи, он, конечно, не помнил.

– Макс! – окликнул его сзади Боря.

Максим замедлил шаг, Боря догнал его.

– Ты меня спас тогда там, в доме. Когда один из этих в окно полез, я бы отбиться не успел, а ты ему башку снес. С меня поляна, как вернёмся.

Потом Боря снял с плеча один из трофеев – черный, немного запачканный в земле карабин со сложенным прикладом. На настоящий автомат похож.

– Это его ствол, – сказал Боря и протянул карабин Максиму, – твой трофей. Носи и чисти регулярно. А то у меня уже плечи отсыхают столько барахла тащить.

Друзья были вооружены до зубов, рюкзаки их были набиты едой.

«Сейчас бы оленей да саночки», – мечтал вслух Кирилл.

Шли вдоль побережья. Под рыжими утесами, на глиняном берегу, тихо шелестел прибой. В темной воде, метрах в двадцати от берега, мелькали бурые туши моржей, наверху кричали гагары. Серые облака бежали быстро, словно поторапливали друзей.

Максим вдруг спросил у идущего рядом Влада.

– Если бы ты узнал, что тебе осталось жить ровно сутки, на что бы ты их потратил?

– А может, нам всем меньше суток осталось? – ответил тот, – может, нас через полчаса люди Крюкова отловят и пристрелят?

– Ну, а если бы всё-таки сутки? – не сдавался Максим.

– Написал бы речь, с которой выступлю, когда встречу кое-кого там, – ответил Влад.

– Кого?

– Урода одного, у нас в Питере.

– Урод? – присоединился к разговору Кирилл.

– Убил невинных людей. Точнее, заказал.

– Почему ты считаешь, что этот урод – там? – уточнил Боря.

– Потому что я его туда отправил. А потом решил, пока всё не уляжется, смотаться куда-нибудь подальше из города – а тут как раз экспедиция на север намечалась. Ну, а дальше… Ладно, проехали.

Снова все замолчали – слишком долгие разговоры отвлекают, а места здесь опасные.

– У нас в школе, – вдруг заговорил Кирилл, – был учитель физики – Павел Ильич. В девятом классе он меня вызвал к доске, а я ничего не учил, ну и, короче, влепил он мне пару и велел остаться после урока.

– Короче, – поторопил Влад.

– Так вот, – продолжил Кирилл. Говорил он быстрее, но не короче, – чехвостил меня за лень, за нерадивость, там, пятое-десятое, ну, вот это вот всё.

– Короче? – поторопили его друзья почти хором.

– Так вот, – продолжил Кирилл, – а это последний урок был. Короче, вышел я из школы позже обычного. А по дороге встретил больного щенка. Он из-под машины вылез – весь ободранный, на одну лапу хромает, морда расцарапана. Как меня увидел – попятился назад, а смотрит грустно так, аж сердце ёкает, как поглядишь на него. Ну, я его погладил, угостил пирожком. Посидели мы с ним во дворе, да и решил я его домой взять. Родители были не против.

– Это был Миша, – догадался Максим.

– Да.

– Трогательно, – заметил Боря, но сказал он это так, будто ожидал услышать что-то большее. Словно ждал, что рассказчик поведает мораль этой истории. И ждал не зря.

– Это я к чему, – продолжил Кирилл, – если бы я не получил пару по физике, учитель не задержал бы меня после урока, а не задержал бы – я бы не вышел из школы позже, а значит, не встретил бы Мишу.

– И не было бы вот этого всего, – закончил за Кирилла Боря, – пятого, десятого. У каждого человека есть такая история.

– И у каждого человека, у каждого животного, и даже у каждого предмета есть своя миссия, – прибавил Максим, – можно прожить несколько десятилетий ради того, чтобы в какой-то момент, в каком-то месте, на что-то отреагировать или поступить так, а не иначе.

После этого Максим замолчал. Он поймал себя на мысли о том, что с горящим от недавнего удара лбом ему уже не хочется рассуждать ни о смысле жизни, ни вообще о чем бы то ни было глубоком. А еще недавно его было не заткнуть. Теперь он просто шел с друзьями в город. Перед глазами промелькнули волки, от которых он с друзьями еле отбился, медведь, которому он прострелил голову, темница на Деревянных Горах, наглая усмешка Тани, укравшей его тетрадь, люди, которых ему пришлось убить, боль от удара прикладом. Боль эта снова накатила волной. Он отхлебнул из фляги, протянул Владу, щупавшему на ходу раненую руку – тот отпил следом за другом.

Путники пошли быстрее. Облака плыли следом за ними.

Подошли к городу поздним вечером. Тусклое солнце из-за рваных серых облаков словно щурилось на посёлок, обнесенный невысоким, щербатым частоколом – «райцентр». Друзья стояли метрах в двухстах от поселения и рассматривали его, передавая друг другу бинокль. Выглядел райцентр не так грозно, как крепость на Деревянных Горах, но был больше раза в два. В отличие от Деревянных Гор и Надежного, никакого режима повышенной боеготовности там не вводилось – это было видно по темным фигуркам людей, неспешно пересекающих открытые городские ворота. Они одинаково спокойно заходили в поселок и выходили из него. Путники заметили пару оленьих упряжек, заезжающих в город. Оленьи упряжки – некогда традиционное средство передвижения на севере – теперь стали большой редкостью. В других посёлках оленей можно было по пальцам сосчитать, а в райцентре и его окрестностях их были десятки. Точную численность поголовья чужаки не знали – это была здешняя государственная тайна. Хотя летом на оленях ездили редко – сани были хрупкими, и весной их чаще всего разбирали, но здесь можно было встретить и лихачей, что любят кататься круглый год.

Друзья разобрали трофейные ружья, чтобы не привлекать внимания, и засунули их по частям в рюкзаки, на самое дно. Дошли до города. У невысоких открытых ворот стоял бородатый дядечка в тулупе, с красным носом, за спиной ружье. Подошел к туристам, оглядел. Улыбнулся и заговорил с местным акающим акцентом, растягивая последние слоги.

– Вечер добрый, граждане. Вы откуда и куда?

– Да мы туристы, – начал Максим, – с мыса Надежного, в турпоход по острову отправились. Заодно сюда зашли, столицу повидать.

Сторож от слова «столица» расплылся в улыбке.

– Это правильно! У нас тут хорошо. Первый раз тут?

– Второй, – ответил Максим. Спутники закивали.

– А что с головой у тебя? – спросил абориген. Максим забыл опустить шапку на лоб, чтобы скрыть шишку.

– Упал, – Максим ответил, что в голову взбрело, и объяснять сторожу ничего не собирался, – где гостиница тут у вас?

Сторож оглядел рану и с улыбкой покачал головой.

– На кулак упал? Или на приклад? А на куртке что за пятно?

Максим вспомнил, как его забрызгало кровью, когда он застрелил в упор одного из нападавших на гидробазе.

За спиной у стражника показался еще один – тоже в тулупе и тоже с ружьем. Смотрел равнодушно, даже сонно, но прямо Максиму в глаза, не моргая.

Оба сторожа обвели взглядом остальных гостей. Улыбнулись.

«Пройдёмте, граждане, на досмотр!»

Отошли от ворот, вошли в армейскую палатку – караулку. Друзья сняли плотно набитые тяжелые рюкзаки. Открыли – спальники, консервы, тряпьё.

Чтобы пограничнику неохота стало лезть в глубь рюкзаков, Максим протянул ему шкурку песца, украденную при побеге.

– Красивая вещь? – спросил Максим, – новенький!

На секунду глаза у пограничника блеснули, но сразу погасли, и он сказал:

– Таких я и сам настрелять могу знаешь, сколько?

Сел на корточки, чтобы нырнуть рукой в рюкзак Максима. Максим вынул еще одну шкурку.

– Корешу твоему!

Пограничник замер, снова посмотрел на Максима. Когда потянул руку за второй шкуркой, в разговор вмешался Влад.

– Дядь, а чего у тебя нос такой краснющий?

– Я уж думал, вы все немые, кроме него, – ответил тот и покосился на Максима.

– Ты же при исполнении, – продолжил Влад, – где твой начальник? Знает он, что у него алкаши служат?

– Щенок, – проворчал сторож, – ты свечку держал?

Влад улыбнулся.

– Мигрень у меня, – продолжал часовой, – понял?

Хмыкнул носом и вернулся к осмотру рюкзака.

Влад сам залез в рюкзак, вынул магазин от карабина, протянул пограничнику.

– Десять патронов – десять оленей, если трезвый.

– Ладно, хрен с вами, проходите, – пограничник поднялся и вышел с ребятами из избушки.

Когда друзья уже собрались покинуть эту проклятую заставу, тот крикнул им вслед.

– Эй! Добро пожаловать! Гостиница – прямо и через пятьдесят шагов направо, на Площади независимости!

– Да пошел ты! – огрызнулся Борис, но Максим потянул его за рукав – отвязался, и слава Богу.

– Легко отделались, – заметил Кирилл.

Наконец, вошли в город.

Городской ландшафт имел свой колорит. Кроме обычных избушек из плавника и палаток, здесь есть и землянки, крытые моржовыми шкурами, как в посёлке Максима. Широкие улицы – в основном просто тропинки, протоптанные сотнями ног, но кое-где дороги устланы досками и поддонами. Везде снуют и галдят люди. Одеты здешние, как правило, в то, что пошили сами, но некоторые сохранили старые куртки и толстовки из прошлой жизни. В глубине улочек стоят маленькие дощатые будки с занавесками на перекладине вместо дверей – нужники.

Подошли к торговым рядам. В старой деревянной лодке, как на прилавке, выложены рыбины и ломти вяленого мяса. Другой прилавок – крышка капота, накрытая клеенкой, на ней выложено несколько меховых шапок. Рядом, на поддоне, так же накрытом клеенкой, сапожки-унты и меховые варежки.

Повернули направо – вышли на широкую площадку. Слева – парковка для оленей, справа – большой бревенчатый дом с надписью «гостиница» на двух языках, русском и якутском. Впереди – еще один бревенчатый дом с непонятным тотемом на крыше.

Вошли в гостиницу.

Внутри было гораздо опрятнее, чем снаружи – гладко утоптанный земляной пол, вдоль стен лавки, на стенах – пестрые ковры, с потолка на цепи свисает люстра – точнее, железный обод, обвешанный по кругу какими-то железными ведрышками. Из каждого ведрышка торчит по маленькому факелу. У дальней стены большой деревянный стол с колокольчиком и старыми голубыми весами – «ресепшн». Над столом висит старинное ружье, а выше, над ружьем, распята белая шкурка песца.

Друзья подошли к стойке, позвонили в лежащий на ней колокольчик, и через мгновение к ним подбежала невысокая курносая девушка в меховой накидке. Заговорила с местным акающим акцентом.

– Здравствуйте! Добро пожаловать! Меня зовут Марта.

Максим еще на улице спрятал под козырьком кепки ушибленный лоб и расстегнул куртку, расставив полы пошире, чтобы пятна крови не бросались в глаза.

– Добрый вечер, Марта, – откликнулся он, – нужен номер на четверых. На одну ночь.

Девушка начала писать что-то на бумажке карандашом.

Прейскурант – листочек в клетку с написанными от руки ценами, лежал прямо на стойке.

За большой номер – либо двести грамм рыбы, либо сто грамм мяса, либо шесть патронов.

Друзья скинулись – Максим и Кирилл вытащили по рыбине, Борис достал кусочек вяленого мяса, Влад выложил три патрона.

Каждую денежную единицу Марта по очереди взвесила, задумалась. Достала старые деревянные счёты, пощелкала деревянными шариками. Потом улыбнулась, вернула Владу один патрон.

Девушка рассказала о правилах проживания – с полуночи до семи утра не шуметь, курить во дворе, – в стоимость проживания входят баня, прачечная и завтрак, за дополнительными услугами можно обратиться на ресепшн.

Затем девушка положила на стол камушек с нарисованной цифрой 4 и объяснила друзьям, как пройти в их номер.

Друзья вышли на задний двор, где их встретил сторож с ружьём и в странной фуражке, самодельной, темно-синей. Предъявили сторожу пропуск – камушек с цифрой, и дошли до нужной палатки.

Вошли – чистая, не пахнущая, в отличие от остального города, ни дымом, ни рыбой, палатка с четырьмя раскладушками и окошком. У стены – печка-буржуйка, на столе жировая лампа, на плотных стенах – выцветшие ковры.

– Наконец-то, – выдохнул Максим и завалился на койку, – настоящий дом, настоящая кровать!

– Наконец-то, баня, – отозвался Борис.

Первым делом – в баню. Баня в пристройке к гостинице – это деревянные чаны с кипятком под навесом из шкур и два ломтя старого мыла. А за доплату в двести грамм рыбы предложили особые спа-процедуры: натирание теплой медвежьей кровью, жиром и мхом. Решили – гулять, так гулять!

Вскоре четверо друзей сидели в бане и попивали местную бражку вприкуску с зубаткой. Вещи отдали в прачечную.

– Чувствую себя человеком! – сказал Кирилл, завернувшийся в белое полотенце, и усмехнулся, – а администраторша эта – ничего так.

– Смоем с себя все грехи – и на боковую, – протянул Влад.

– А может, погуляем? – предложил Борис.

– Поддерживаю! – откликнулся Кирилл.

– Я пас, – заявил Влад, – выспаться надо.

– Я тоже высплюсь, – согласился Максим. Утром он должен был пойти к торговцу Айдару, а торговаться нужно в бодром состоянии духа и с легкой головой.

– Я вот только так и не понял, – сказал Борис, – откуда у Крюкова наркотики? Ну, которыми он Влада расколоть хотел. Чтобы такие вещества создавать, нужны лаборатории.

– Может, у него еще до всего они были, – предположил Кирилл.

– И у них срок годности не вышел за столько лет? – не поверил Борис.

– Может, у них там и вправду есть лаборатория, – сказал Максим, – может, для того чтобы выделять химические вещества, электричество не нужно? Колбы, реактивы, там, порошки…

– Издеваешься? – фыркнул Борис.

– Гуманитарий, – объяснил за Максима Влад, а затем принялся анализировать, – под землей, во льду, хранили – так срок годности дольше не выходит. Раз электричества нет, значит, это из старых запасов.

– Ты так просто об этом всем говоришь, – заметил Максим, – как будто мы десять лет жили как ни в чем не бывало, или как будто такая аномалия – это легкое отклонение от нормы, а не аномалия.

– А что я, охать и ахать должен?

– Ладно, – выдохнул Кирилл, – вздрогнули.

Чокнулись, выпили. В это время трудно было представить, что существуют такие проблемы, как морозы, кровожадные звери и мигрень.

– Я вот, о чем подумал, – сказал Максим, ковыряя вяленую рыбину, – может, мы за все это время ничего не нашли, потому что плохо искали? Может, те, кто здесь осел, включая нас, в глубине души довольны этой жизнью? Может, в прошлой жизни, в том мире, им было не так уж и уютно, несмотря на все блага цивилизации?

Ребята покосились на него с сомнением.

– Ну, правда, – продолжал Максим, – да, погоревали мы годик-другой о том, что застряли здесь и оставили всю свою привычную жизнь там, на материке, но теперь привыкли. А те, кто не привык, покончили с собой еще в начале.

– Как у тебя всё просто, – ухмыльнулся Борис, – и дом, и семья, и друзья – меня всё это не устраивало десять лет назад? По-твоему, мне уютнее здесь, в каменном веке?

– Я имею ввиду, с психологической точки зре…

– Ну, а что? – Борис не дал Максиму договорить, завелся, – чем плохо? За свет и газ платить не надо, деньги не нужны, воздух чистый, еда натуральная! Духовное очищение! Так?

– Я в тот день, когда всё случилось, – присоединился Кирилл, – отправился с мужиками бивни мамонта добывать, а меня мать отпускать не хотела. Кое-как убедил ее, что все будет нормально. Она обещала блины испечь к моему возвращению. Она трезвая была в тот день, может, и испекла бы.

Кирилл замолчал, сглотнул.

Влад тяжело вздохнул и опустил глаза на левую руку – над венами пролегал тонкий белёсый шрам.

– Ладно, – пробормотал Максим, – извините. Вот, мы как раз и попробуем выбраться – выяснить, есть ли жизнь за пределами острова. Доберемся до западного берега, и, если там штормит не так сильно, как в других местах, пересечем пролив. Вы же сами знаете – больше ведь некуда, прямой путь на материк, на юг, закрыт из-за штормов. На севере – Северный полюс, на востоке – голый океан. А на западе никто давно не был. Может, там потеплело.

Кирилл шмыгнул носом, потянулся. Снова отпил из деревянной кружки, крякнул.

«Ладно, – сказал он, – будет, как будет. А теперь – гуляем!»

Снова чокнулись, снова выпили.

– Точно, – Боря подмигнул, – сейчас попаримся и сходим на ресепшн, узнаем насчет дополнительных услуг.

Уже ночью, когда Максим чистил ружье, а Влад чинил одежду, в колокольчик над дверью их палатки зазвенел.

– Кто? – спросил Максим.

– Свои, – раздался голос Кирилла.

Максим подошел, отодвинул полог, впустил друзей.

Борис и Кирилл были навеселе, в руке у каждого – по бутылке самогона.

– Полкило рыбы или три консервы тушенки за час «дополнительных услуг» – хохотнул Кирилл.

– Еще и выпить дали на посошок, – добавил Борис, – я, кстати, эту гейшу из дополнительных услуг видел, когда мы только пришли – она шмотки продавала на улице.

Влад усмехнулся и хлопнул Бориса по плечу.

– Только-только старые грехи смыли и тут же новых насобирали!

– Не говори! – подхватил Кирилл.

«Что ни говори, – подумал Максим, – а когда ты сытый, чистый и пьяный, то…»

И он потерял нить мысли. Отпил из фляги, зевнул – и на боковую.