Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7

Путники шли бодро – настроение у всех было хорошее; особенно у Кирилла и Влада после самогона Петровича. Боря рассказывал о себе: было ему двадцать восемь лет, хотя выглядел он, как и его спутники, моложе, несмотря на все тяготы первобытной жизни – видимо, в душе сохранял пыл юности, делал зарядку и пил много воды.

Десять лет назад он вместе с друзьями путешествовал по Северу, а в день катастрофы они оказались на берегу моря Лаптевых. Спаслись вместе с местными жителями на острове. Его друзья погибли, и Боря остался один. Потом он случайно узнал, что на острове работает давний друг его родителей, его крестный, отставной военный. Владимир Петрович крестника, которого называл племянником, принял тепло и с тех пор жил с ним и опекал.

«У него ведь свой сын был, – рассказывал про крестного Борис, – на восемь лет меня младше. У дяди Вовы вся жизнь на материке осталась – и сын, и жена, и дом. Он ведь тут по службе был, временно. Уже собирался домой в Питер возвращаться – а тут такое».

Кирилл слушал, и лицо его становилось всё мрачнее, от неизменной улыбки на лице его не осталось и следа – он понимал Бориса, он и сам оставил на материке всю семью. Но у него в роду все были людьми жизнерадостными и добрыми – Кирилл верил, что они не мучались перед смертью.

Влад шел с обычным своим задумчивым видом и поглядывал по сторонам. Ружье он нес не за спиной, как остальные, а в руках – готов был к неприятностям.

Максим слушал Бориса, вспоминал истории своих друзей и понимал, насколько же ему повезло – хотя он всегда это понимал, но, когда слушаешь такие истории, начинаешь ценить семью еще больше.

«Он ко мне как к сыну относится – своего-то потерял, – продолжал Борис, – он своего видел последний раз в десять лет, неизвестно, как бы он выглядел сейчас, а потому ему легче представлять, что я – это его выросший сын. Наверное».

Максиму стало жалко Петровича.

«Я много раз хотел пойти в какой-нибудь долгий поход, – продолжал Борис, – но Дядя Вова не хотел никуда меня отпускать, долго спорил и не слушал, даже когда я ему напоминал, что я уже не маленький. Теперь, наконец, согласился».

Максим подошел к Владу.

– Слушай, а почему Петрович тебя сержантом назвал? Ты разве военный?

– Да нет, это он пошутил, – отмахнулся Владислав и прибавил шагу.

«Не поймешь его, – подумал Максим, – когда он правду говорит, когда лжет во благо, а когда просто приукрашивает».

– Зря про собаку не спросили, – сказал Максим идущему рядом Кириллу.

– Про Мишу? – раздался сзади голос Бори, – спрашивали, пока тебя не было. Никто в поселке собак не видел, а то мы бы знали. И волков тоже так никто и не увидел. Почему они именно у вас шастают, не знаем.

Максим покивал и ничего не ответил. Он поймал себя на мысли, что за всё время похода у него ни разу не заболела голова.

– Куда мы идём, кстати? – спросил он, обращаясь все так же к Кириллу, молча идущему рядом.

– На Деревянные Горы, – ответил тот, – все равно по пути к схрону Петровича.

– А если бы не по пути было? – Максим почему-то стал немного раздражен.

– Куда идти быстрее, туда бы и зашли раньше, – Кирилл не замечал напряжения в голосе Макса. Или делал вид, что не замечал, – сначала сходим, наколку Петровича проверим – если не напутал ничего старый барыга, вернем ему его заначку, получим вознаграждение и отправимся на запад.

Максиму почему-то стало легче на душе от того, как Кирилл пренебрежительно отозвался о Петровиче.

Следующие часа два шли, болтая о жизни, о смерти, о любви, о прошлом, обо всем, кроме будущего. Об этом не хотелось.

Солнце стояло высоко – полярный день был в самом разгаре, облака на небе были подсвечены голубым и казались не белыми, а почти прозрачными. Прохладный ветер шевелил рыжую травку на каменистой почве и пробегал рябью по ручьям. Пару раз видели где-то на горизонте белого медведя, сделали привал у трех валявшихся на земле ржавых бочек. Борис просунул руку в одну из них, вынул маленький сверток, а затем достал из кармана несколько патронов и бросил в бочку, как бы платя. В свертке оказалась пластиковая бутылка, наполненная бурой жидкостью.

Дорога была лёгкой – после привала шли еще несколько часов. На следующем привале в ближайшей речке Кирилл наловил зубатки – извилистых узких речушек на острове были сотни, и все были богаты рыбой.

Наступил вечер – путники решили заночевать у речки. Разбили палатку, разожгли костер и уселись вокруг огня.

Борис повернулся к Максиму.

– Кстати, Макс, чего там этот дед от тебя хотел?

Максим задумался, стоит ли всё рассказывать постороннему человеку.

– Небось заслал куда-нибудь за покупками? – сам предположил Борис.

– Подпоил и поручил кое-куда сходить и что-то передать, – ответил Влад за Максима.

– А вместо аванса девчатами своими угостил, – хохотнул Боря.

– Вряд ли, – присоединился Кирилл, – он для деда еще салага.

– Он сказал, где можно лодку купить, – спокойно ответил Максим.

Внезапно раздался истошный крик. Четверо путников схватились за ружья и заняли круговую оборону.

– Откуда кричат? – спросил Максим. Вокруг была плоская степь – было трудно кого-то не увидеть. Но кто-то же кричал. Показалось? Но не могло сразу четверым показаться?

Поднялся холодный ветер, и Максим только сейчас заметил, что небо заволокли хмурые серые тучи.

– Похолодало, – заметил Боря.

– Кажется, … – начал Кирилл, но никто так и не узнал, что ему кажется – именно в эту секунду в небе громыхнуло, тучи стали еще темнее. Снова раздался жуткий вопль. И снова не понятно, откуда кричали – на многие километры вокруг – ровная голая земля, а крик был будто со всех сторон сразу. Ветер усилился, вокруг становилось всё темнее, запахло сырой землей. Снова раскат грома и снова крик. Кричали совсем рядом, ребятам уже казалось, что крик раздавался у них в головах. По лицу хлестал ледяной ветер. Эхо от криков, свист ветра и раскаты грома слились воедино и заглушали не только голоса, но даже мысли.

Первым взял себя в руки Влад.

«Ложись!» – крикнул он и бросился на землю.

Остальные легли следом, продолжая держать под прицелом все четыре стороны света – ружье Влада было направлено на север, Кирилл направил ствол на юг, Борис – на восток, а Максим держал на мушке запад.

Раскаты грома продолжали сотрясать воздух, снова раздался крик, а небо было покрыто темно-серой мутью.

Через пару минут гром затих, крики смолкли, но землю покрыл густой туман. Белый как вата и непроглядный. Ветер поутих, но еще продолжал обдавать путников своим ледяным дыханием. Максим почувствовал его направление и повернул ствол в наветренную сторону – туда же, куда смотрел Влад. Через секунду оттуда раздался шорох, а еще через секунду из тумана вылетел громадный белый медведь. В какой-то миг Максим встретился с ним взглядом, поймал глазами раззявленную пасть с огромными желтыми клыками.

Максим выстрелил. Громкий хлопок новым раскатом грома взорвал тишину, приклад больно ударил в плечо, в ушах свистнуло.

Медведь, не издав ни звука, повалился на землю прямо перед Максимом, врезался головой в его ботинки. Половина морды у зверя была раскурочена – Максим попал ему прямо в лоб.

Туман рассеялся, тучи растаяли. Небо снова стало голубым, а солнце снова зажглось над землей. Вокруг путников не было ни души. Максим опустил ствол и отвернулся.

«Повернись и посмотри на свою добычу, – сказал Кирилл, – что ты как маленький?»

Максим стиснул зубы и посмотрел – мертвый медведь. Убит выстрелом в голову, несмотря на запрет. Плечо болит. И хотя медведь первым напал на Максима, парню стало жаль зверя. И что теперь делать с этой тушей? Разделывать? Свежевать? Сам он этого точно не сделает, а просить ребят – несерьёзно.

«Ты убил, – сказал Максим сам себе, – это твоя ответственность и твой трофей». Так ему сказал когда-то давно отец, когда они первый раз вместе пошли на охоту. Максим тогда впервые застрелил оленя и еще пару дней ходил сам не свой. Закрывая глаза, он видел перед собой того оленя. С тех пор он, конечно, не раз ходил на охоту – и с отцом, и с друзьями, но всякий раз, завалив зверя, старался не смотреть ему в глаза. Он боялся увидеть в них укор или недоумение. Никакого охотничьего азарта он не чувствовал.

Теперь он заставил себя посмотреть в глаза убитому медведю – и ничего в них не увидел. Вся морда зверя была залита кровью, и большие черные бусины глаз были почти не заметны.

– Кто кричал? – спросил Борис – все же слышали крики?

– И что было с погодой? – недоумевал Кирилл.

– Тихо! – прошипел Влад, – слышите?

Все вслушались – тишина. Лишь редкие порывы ветерка, словно еще минуту назад не было никакой грозы.

– Не слышу, – пробурчал Боря.

– Шорох какой-то – сказал более чуткий на ухо Кирилл.

– Псиной воняет, – заметил Боря.

Кирилл согласно закивал.

– Как здесь может псиной вонять, если собак нет? – спросил Влад, – волки есть, но волки не пахнут, иначе бы их все чуяли, и они бы охотиться не могли.

– Но Миша же здесь есть, – заметил Макс, – может, и другие собаки жили, но мы их еще не встречали.

– А может, и не жили, а только сейчас появились, – сказал Боря.

– То есть, на острове… – начал Максим, но договорить не успел.

– Ложись! – раздался крик Влада, и Максим, схваченный сзади за шею, повалился на землю, уткнувшись лицом в рыжий мох – кто-то из друзей повалил его вниз, чтобы прикрыть. Через секунду над его головой раздался выстрел, потом еще один, потом заскулили. Потом снова выстрелы, снова собачий визг.

Не желая больше терять ни секунды, Максим перекатился на спину и вскочил на ноги, поднимая ружье.

Его товарищи отбивались от волков. Двое зверей уже лежало на земле, им на подмогу неслись их собратья. Выстрелов они не боялись. Но волки были обычные, не из тех, что нападали на поселок – не белые и не с красными глазами.

Один волк вцепился в рукав Кириллу – стоящий рядом Борис отстрелил зверя, другой схватил клыками сапог Влада, Кирилл прострелил хищнику голову, третий получил заряд дроби прямо налету и отлетел в сторону. Боря бросил ружье, – видимо, кончились патроны, а перезаряжать было некогда, выхватил нож и в упор прикончил еще одного волка. Максим опустил глаза на свой карабин, передернул затвор, но ни прицелиться, ни выстрелить не успел – серый зверь прыгнул на него и свалил с ног.

Прогремел еще один выстрел – волк отлетел в сторону.

Максим снова вскочил и, не найдя взглядом упавший карабин, схватил лежащий рядом рюкзак и начал размахивать им во все стороны. Попал по морде одному из волков – зверь отскочил, взвизгнул, но не отстал и приготовился к броску, но не заметил подбежавшего Бориса и получил удар ножом прямо в глаз.

«Макс!» – раздался окрик сзади.

Максим обернулся и еле успел поймать свой карабин, подобранный и брошенный ему кем-то из ребят. Через секунду Максим пристрелил одного из волков.

«Перезаряжаюсь!» – крикнул Боря, и Кирилл заслонил его собой. Максим и Влад встали спиной к спине и продолжали стрелять. У Влада заклинил карабин, один из волков бросился на него, но тот выхватил из-за пояса пистолет и прикончил зверя.

Наконец, бой закончился – победа была за людьми. Четверо запыхавшихся путников стояли и смотрели на последнего оставшегося в живых волка. Зверь загнанным взглядом смотрел в сторону людей, и Максиму показалось, что смотрел волк именно на него. Волк не топорщил нос, не рычал и не скалился, а просто смотрел человеку в глаза, ожидая своей участи. И Максиму, как это с ним часто бывает, стало жалко загнанного зверя, который полминуты назад готов был его загрызть.

– Всё кончено, волчара! – раздался за спиной веселый голос Бориса, – иди к своим и расскажи, как всё было.

В глубине души Максим был рад, что последнего волка не стали добивать. Зверь перевел взгляд на Бориса, но не уходил.

Вдруг сзади громыхнуло, и волк отлетел в сторону, повалился на землю и застыл, под ним растеклось темное пятно крови.

– Вот он и пошел к своим, – сказал Влад и опустил ствол.

Максим в детстве слышал сказку о том, что все животные, умирая, попадают на радугу. Точнее, попадают их души. Так как вход в рай им заказан, ведь они не люди, а в ад попадать им не за что, потому что они не грешат осознанно, то они навеки остаются на радуге – на мосту между землей и небом. Максиму эта добрая легенда нравилась, но он никогда не задумывался, нужно ли вечно живущим на радуге животным, особенно хищникам, чем-то питаться.

«Вряд ли, – подумал Максим, – им и так хорошо. И этим волкам тоже – им не нужно убивать и сражаться с другими животными за еду и жизненное пространство. Они все там дружат и резвятся».

Макс отвернулся от последнего убитого волка и посмотрел на своих товарищей. Ребята расслабились – Влад перезаряжал оружие, Борис просто сел на землю отдышаться.

«Четыре, пять, – Кирилл ходил и считал убитых хищников, – шесть… Ух, какой здоровый! Семь…»

– Кого-нибудь покусали? – спросил Максим.

– За ногу кто-то прихватил разок, – отозвался Влад, – но сапог не прокусил.

– Меня вроде тоже не цапнули, – сказал Боря, оглядывая убитых зверей, – на бешеных не похожи. Пена изо рта не шла, глаза обычные, да и не сбиваются бешеные волки в стаи. Но откуда они взялись-то? И почему псиной пахло?

– Заразиться можно и от здорового животного, – заметил Максим. Он вспомнил, как один из волков сбил его с ног, но не помнил, попала ли слюна зверя ему на лицо. Кажется, нет.

– А это у нас кто? – раздался удивленный голос Кирилла.

Остальные подошли к нему – перед друзьями лежала овчарка.

– Пойдём отсюда, – предложил Боря, – не хочу тут с дохлым зверьем сидеть. А то еще бешеные придут.

– Пять минут, – крикнул Кирилл, – освежевать же надо. Чего свежим шкурам пропадать?

– Ты дурак, что ли? – прошипел Влад, – бегом! Пока медведи свежатину не почуяли. Тогда уже не уйдем.

Ребята быстро собрались и пошли дальше, пока на запах свежего мяса не сбежалось еще больше зверья. Шли молча, говорить не хотелось – все устали.

Наконец, дошли до низины, где лежал замшелый камень и стояла ржавая бочка, остановились. Рядом была большая лужа, почти прудик. Кирилл сел на камень, сплюнул и сказал:

– Башка раскалывается. Всё, не могу больше идти, давайте передохнём.

– Да, гудит, – подхватил Борис, – да еще и жрать охота.

– Привал! – скомандовал Влад.

Максим снял рюкзак, сел на землю, припал к фляге с водой. Голова была тяжелая.

Потом он почуял запах дыма и услышал потрескивание. Обернулся – Влад разжег костер, Борис стоял у старой бочки и расстегивал куртку. Кирилл возился с палаткой.

– Раздеваемся, – скомандовал Влад, – будем шмотки кипятить! Дежурим по очереди.

Через несколько часов продезинфицированная одежда сушилась на земле, а друзья дремали в палатке. Только раздевшись и завернувшись в спальник, Максим понял, как сильно устал. Он закрыл глаза и уснул. Вторая в этому году ночёвка за пределами посёлка оказалось почти такой же спокойной, как и первая.

«Подъем!» – скомандовал кто-то из путников.

Максим разлепил глаза и выскочил из спальника. В первые недели на острове к раннему подъему приучиться было трудно, но пришлось. Выглянул из палатки. Его одежда, прижатая к земле камнями – от ветра, – уже высохла. Максим быстро оделся и подбежал к стоявшим рядом товарищам.

Погода была теплая, но уже спустились сумерки – хорошо поспали. Рядом с ребятами стояло несколько людей в масках. Максим насчитал шестерых. Одеты они были по-разному – кто-то в камуфляже, кто-то в «Горке», кто-то в обычных куртках, но все в балаклавах. И у всех в руках были карабины – не какие-то старые двустволки, а черные лоснящиеся карабины, которые даже трудно от настоящих автоматов отличить.

Путешественники тоже были вооружены хорошо, но не по последнему слову, как эти шестеро.

Влад, Борис и Кирилл стояли напротив них, тоже с оружием в руках. Хотя стволы были опущены, пальцев со спуска никто не снимал. Друг на друга они смотрели спокойно, но Максим и его товарищи знали – стоит только отвернуться, и им несдобровать. Максим догадывался, кто это.

– Это люди Крюка, – объяснил Влад, подтвердив опасения Максима, – я дежурил и подъем скомандовал, когда их заметил в бинокль.

Сергей Крюков, он же Крюк, – глава посёлка на Деревянных Горах, бывший старший помощник капитана ледокола, на котором путешествовал Максим с семьей. Карьерист, хамоватый балагур и интриган, Крюков невзлюбил парня еще на корабле. Из поселка на реке Надежной он ушел на Деревянные Горы еще давно, и через несколько лет стал там главным. Максим не знал, почему, но был твердо уверен – когда Крюкову хорошо, кому-то плохо.

– Привет, Максимка! – поприветствовал Максима один из непрошенных гостей, снял маску и улыбнулся. Почему-то именно с Максимом поздоровался.

– Здорово, Жора, – хмуро ответил Максим. Жору, долговязого мужика с мутным прошлым, он не любил. Да и никто из четверых товарищей не любил.

«Гнилой мужик, – говорил Влад, – улыбается, а у самого камень за пазухой. Он ведь воевал с нашими восемь лет назад, кого-то из баб даже в рабство угнал, а потом, когда мир заключили, стал обычным охотником и разведчиком. А потом – у Крюкова на побегушках».

Это Максим знал. Еще знал, что года три назад анархист дядя Вова, он же Петрович, ему морду набил за то, что тот приставал к его подружке Танюхе, когда тот в их коммуну приходил, патроны на мясо выменивать. Да и в родном посёлке Максима этого проходимца не жаловали – один из поселковых по глупости сел с ним играть в карты да проигрался в пух и прах. Старший разведчик Егор тогда уличил Жору в нечестной игре и вышвырнул из посёлка. С тех пор азартные игры в посёлке запрещены. Правда, на следующий день за воротами посёлка Егора подкараулил Жора с дружками. Дружкам спастись не удалось, а вот Жора сбежал. Словом, Жорик Метла, прозванный так за высокий рост и длинный язык, мало кому нравился, но на Деревянных Горах имел много друзей и был одним из прихвостней Сергея Крюкова, потому лишний раз с ним связываться никто не хотел.

Максим промотал в голове всё, что знал о Жорике Метле, и сплюнул.

– Чего здесь забыли, бродяги? – улыбаясь, спросил Жорик.

– Тебе-то что? – с той же улыбкой ответил Влад.

– Во-первых, мы не на вашей территории, чтобы перед тобой отчитываться, пограничник хренов, – присоединился Кирилл, – а во-вторых…

– Следи за языком! – рявкнул один из дружков Метлы.

– Я тебе твой сейчас вырву, – огрызнулся Кирилл, – тебя кто спрашивал?

Пальцы на спуске у всех сжались еще сильнее.

– Хорош, – одернул друга Влад, – не заводись.

Кирилл хмыкнул и отошел. Влад повернулся к Жоре.

– Мы гуляем. Давно из поселка не выходили. Вот, кореша с собой захватили, – Влад кивнул на Бориса, – он тоже домосед.

– Вчера домоседы, а сегодня убийцы-браконьеры, – сказал Жора и с укором посмотрел на Максима, – вы зачем мишку завалили, шакалы? И волков сколько перебили! Следы прямо сюда ведут.

Максим уже забыл про напавшего на них во время вьюги белого медведя. Жора продолжил:

– Территория тут нейтральная, но мы, как сознательные граждане, не имеем права закрывать глаза на такое безобразие. Наш долг – заявить о случившемся в ближайшее отделение полиции. А ближайший отдел находится в нашем городе.

– Это ты-то о полиции говоришь? – усмехнулся Борис.

– Это самооборона была, – в смятении проговорил Максим. До него дошло, что он совершил преступление средней тяжести, – это они на нас напали!

– А нечего по медвежьим тропам ходить, – заявил Жорик, – у вас ведь карта есть, а на ней всё отмечено!

– Мы не собирались тут задерживаться, мы мимо шли, – отбивался Максим.

– Не собирались, но устроились тут на привал и спать легли?

– Мы ждали, пока вещи высохнут, – уточнил Кирилл и кивнул на бочку с водой.

– Вам приспичило затеять стирку прямо здесь? – напирал Жорик.

– Мы кипятили, а не стирали, – уточнил Макс.

– Короче, ты пришел предъявить за медведя? – не выдержал Влад.

– Вы сами признались, – заметил Жора.

– А про карту откуда знаешь? – насторожился Борис.

– Вы же не вслепую шли, – ответил Жора.

К спору присоединился Кирилл.

– А вы сами-то что делали в заповедной зоне, на медвежьей тропе?

– А мы-то как раз мимо шли, – съязвил Жорик, – потом вьюга поднялась, а когда всё стихло, услышали выстрелы и пошли сюда.

– Сначала убивают редких животных, а теперь еще и изворачиваются, – возмутился один из бойцов Жоры.

– Короче, – отчеканил Жора, – вы задержаны.

Метла и его люди направились в сторону сбившихся в кучку ребят.

Друзья под арест не хотели – раздались щелчки затворов.

– Сопротивление при аресте, – заметил Метла, – да уже за это вас…

– А ты кто такой, чтобы нас арестовывать? – крикнул Кирилл, целясь тому в лоб.

– Ах да, – вспомнил Метла и достал из кармана какую-то тускло блеснувшую вещицу, похожую на жетон, – по распоряжению главы республики Деревянные Горы, Крюкова Сергея Андреевича, я назначен начальником службы безопасности республики.

– Республика? – Влад усмехнулся, – служба безопасности?

– Ты – никто, – крикнул Максим, – и Крюк твой…

Максим задумался, как бы назвать этого самопровозглашенного царька, но понял, что, скорее всего, ему придется с ним встретиться лично, и решил промолчать.

– Ты здесь не в своей республике, твоей власти над нами здесь нету, – заявил Кирилл.

– Браконьерство карается на любой территории, – ответил Жора, – взять их, быстро!

– Размечтался! – крикнул Максим и направил ствол на Жору. Жора такого ответа не ожидал. Максим и сам от себя не ожидал.

– Достал ствол, так стреляй, – сказал Жора и сплюнул. Сплюнул на землю, но вроде как и в Максима, – все равно мои пацаны вас потом положат.

– Вы все вместе и оленя не положите, – сказал Кирилл и тоже прицелился в Жорика.

Максиму показалось, что, если договориться не удастся, их команда разделалась бы с этими «блюстителями закона». Ситуация нелепая, но опасная, и сложилась она отчасти по его вине.

Нависла тишина, но в любой миг могла начаться резня между гражданами двух поселков на нейтральной территории, вызванная убийством белого медведя, оказавшегося не в том месте и не в то время. Один из стоявших рядом с Жориком бойцов в маске что-то шепнул своему командиру. Затем – снова тишина.

– Ладно! – нарушил молчание Жора, – мы не хотим крови. Давайте мирно проследуем для дальнейшего разбирательства. Может, удастся договориться.

– Чего это он переобулся? – шепотом спросил Максим у стоящих рядом товарищей, – то «взять их», то «договоримся».

– Очкует, – как можно громче ответил Борис, но Влад шикнул на него.

Стволов по-прежнему никто не опускал.

– Ну, хватит! – сказал Жора, – что вы как маленькие? Я по долгу службы не имею права так просто всё забыть и уйти. Пройдёмте, граждане – никто вас не тронет.

Ребята задумались.

– В конце концов, по закону он вроде прав, – пробурчал Влад и крикнул Жорику – Ладно! Пойдём!

Влад опустил ствол – его примеру последовали друзья.

Жора подошел к ребятам, достал портсигар, протянул.

– Всё будет нормально, – успокоил он и чиркнул спичкой, – но закон есть закон. К старшему пойдём.

– Ты же говорил, в отдел, – сказал Максим, не имевший желания встретиться с Крюковым.

– Открылись новые подробности дела, – подмигнул Жорик.

– Что там твой кореш тебе шепнул? – спросил Влад.

– А это уже тебя не касается, – отрезал Жора, – докуривай и пошли. Путь неблизкий. Да и башка болит.

Максим хотел заметить, что у Жоры там нечему болеть, но сдержался, промолчал. Ребята собрали палатку, нацепили рюкзаки и пошли следом за Жорой. Дорогу им преградил один из его людей.

«Сдайте оружие!» – приказал он.

Влад, не останавливаясь, кинул в него окурок, оттолкнул и прошел мимо. Тот кинулся за ним, но Жорик, словно спиной всё видя, поднял руку.

«Ша! – скомандовал он, – они гости, а не задержанные!»

Максим шел и недоумевал.

«И вправду – почему он так резко переобулся? На медведя ему плевать, это понятно, это лишь повод к нам прикопаться, но теперь, раз к самому бугру повел, значит, что-то серьезное!»

Путники держались вместе, а бойцы с Деревянных Гор шли вроде и по отдельности, но из виду их не выпускали – трое спереди и трое сзади, как конвой.