Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 15

Пятеро путников поднялись на высокие холмы и увидели то, что скрыто за каменистыми вершинами.

У подножия холмов и на несколько километров вперед – рыжая степь с темными прожилками речушек почти до самого горизонта. Ближе к горизонту земля была заметена снегом, а горизонт был весь покрыт темно-серой стеной тумана высотою не в одну сотню метров. Над стеной тумана высоко в небе поблескивали молнии. Издалека они казались тонкими мерцающими ниточками, но эхо от раскатов грома было слышно даже здесь. Здесь воздух пах не только землей, но еще и озоном, как после дождя.

– Край света, – проговорил Борис.

– Отсюда туман выглядит темным, – заметил Влад, – как будто дождь или шторм, а вблизи это туман. И холодрыга. Ну, в прошлом году так было.

– Жуть, – поежился Кирилл.

– А нам как раз туда и надо, – сказал Максим. Он глядел на горизонт завороженно. Любопытство, жажда приключений и мечты о подвигах перевешивали в нем страх.

Каждый по очереди рассмотрел местность в бинокль.

– Красиво, – заметила Марта.

На нее покосились, как на сумасшедшую.

– Километров через восемь это скажешь, – ответил Влад, – спускаемся.

Вскоре усталость от похождений по скалам и оврагам дала о себе знать. Когда друзья спустились к подножью, все, как по команде, расселись на жухлой траве.

– Привал, – пробормотал запыхавшийся Кирилл.

Максим остановился рядом и выдохнул. Одышка и привкус крови во рту заставили его медленно сесть на землю. Хотелось есть и спать.

Влад оглядел спутников, отпил из фляги.

– Ладно, привал, – скомандовал он задним числом, когда все уже и так остановились.

Вскоре все сидели вокруг костра и ужинали. Каждый думал о своем. Первым заговорил Влад.

– Мы вот всё узнать хотели, как там, на крайнем западе – всё так же штормит, как и везде? Теперь отсюда видим, что да.

– А вы раньше пытались пройти через этот туман? – спросила Марта. Она уже поела и теперь просто смотрела на огонь.

– На этом участке – нет, – признался Влад, – но я видел, как другие пытаются на севере и юге. Видел, как они уходили и не возвращались. Здесь мы не пробовали.

– Зато здесь, – прибавил Максим, – шторм начинается на суше, а не на воде, как на юге. В южном направлении всё начинается километрах в двадцати от берега – вода упирается в лед, а дальше тот же туман, та же вьюга. Туда тоже ходили и не возвращались.

– А вам туда зачем? – допытывалась Марта.

– А здесь нам что ловить? – ответил Максим, – дикость, холод, голод и грызня всех друг с другом.

– И волки, – прибавил Кирилл, – а у меня собака старая. Загрызут ведь.

– Нормально живем же, – возразила Марта, – крыша над головой есть, еда есть.

– Еда есть, – передразнил Максим, – электричество есть, антибиотики есть, водопровод есть.

Из-за нехватки медикаментов смертность, особенно на первых порах, была высокой, но позже выжившие научились изготавливать разные примочки из мха вместо антисептиков. В половине случаев это помогало, а в другой половине – приводило либо к смерти, либо к ампутациям. Еще открытые раны иногда промывали холодной водой из местных речек, что тоже помогало в половине случаев. Болезни внутренних органов лечили просроченными на десять-пятнадцать лет таблетками, и это, как ни странно, иногда помогало. Максим читал, что сроки годности для большинства продуктов – вещь условная. Для лекарств – тоже. Это, скорее, маркетинговый ход фармацевтических компаний, чем реальный показатель, а на самом же деле, медикаменты после истечения срока годности не становятся ядовитыми или бесполезными – просто борются с болезнями не так эффективно. Причем, еще долго борются. Он и сам не раз промывал раны просроченной перекисью водорода, и раны заживали. Просроченный на три года спрей снимал боль в горле, просроченные на два года антибиотики снимали воспаление. Да и консервы, несмотря на трехлетний срок годности, можно есть и через десять лет. Но предел есть у всего, и все это понимали. Еще пара зим – и оставшиеся немногочисленные лекарства либо закончатся, либо выдохнутся, люди начнут дохнуть как мухи из-за любой царапины. Да еще и плохое питание – одной олениной и рыбой потребности организма не закроешь. Ни овощей, ни фруктов на острове не ели уже десять лет. Максим не понимал, как здесь еще рожать умудряются.

А скоро и патроны закончатся – тогда немногих выживших перегрызут волки. Это если еще раньше посёлок не захватят агрессивные соседи. Но и они скоро вымрут от антисанитарии и цинги. От силы, лет на десять переживут соплеменников Максима. О каких глобальных планах, о каком собирании земель для потомков может идти речь, когда каждый год на острове – это минус полвека лет в развитии?

Обо всем этом он уже и говорил другим, и писал в дневнике.

«Интересно, кстати, прочли ли его на Деревянных горах, – подумал Максим, – неужели там этого не понимают. Да и наркотики, которыми там накачали Влада, чтобы допросить, тоже были просроченные».

Голос Марты словно за шкирку выдернул его из-под покрывала мыслей, которым он укутывался, когда ему становилось и скучно, и грустно.

– Я без водопровода и электричества жила нормально, – рассказывала она, – я помню, когда маленькая была, у нас была квартира, где можно было нажимать на кнопку в стене, и загорался свет в лампочках наверху. Но от этих лампочек нельзя было погреться, как от живого огня. А костёр и светит, и греет! И трещит так уютно, по-домашнему.

Максим заметил, что она за время рассказа уже пару раз приложилась к фляге Кирилла.

– А еще огонь в костре так весело прыгает, как будто танцует, – продолжала она уже с улыбкой, – а лекарства у нас натуральные – из трав! Не то, что безвкусные кругляшки. Да и не поймешь еще, что на самом деле туда набивали.

Марта чихнула и хихикнула. Потом продолжила:

– И вообще – у нас город развитый и культурный. Между прочим, у нас дети уже к десяти годам почти все знают азбуку, умеют складывать и вычитать. А я еще на материке научилась.

Марта снова поднесла флягу ко рту, но Кирилл забрал флягу и убрал в рюкзак. Марта зевнула. Влад смерил ее взглядом, оглядел остальных. Бросил догоревшую папиросу в костер и сказал:

– Всё, спать пора, – заявил он, – я подежурю. Макс, через четыре часа разбужу – сменишь меня.

Максим кивнул, и друзья полезли в спальные мешки.

– А мне спать негде, – развела руками Марта, – тогда я тоже подежурю.

– Давай ко мне, – крикнул Кирилл, высунувшись из своего спальника, – вдвоем теплее.

Марта достала маленькое круглое зеркальце, поглядела на себя. Потом подошла к спальнику Курилла, присела рядом. Но перед тем, как залезть в спальник, выхватила нож и прислонила к горлу Кирилла.

– Только без глупостей!

И, не дожидаясь ответа, юркнула к нему под бок и с головой застегнула спальник. Вскоре оттуда раздалось хихиканье.

Максим, уже подойдя к своему спальнику, еще раз приложился к биноклю и осмотрел горизонт. Высокая и почти ровная стена темного мрака в бинокле слегка вибрировала и казалась громадным червем, разлегшимся вдоль всего горизонта. Над тушей этого червя искрились молнии, эхо громовых раскатов застревало в ушах.

Максим надеялся, что в этот раз ему ничего не приснится, и он сможет, наконец, нормально поспать. Разулся, упаковался в спальник.

«Просто закрыть глаза и уснуть, – твердил он себе, – никаких живых трупов, никаких волков, никаких боевых тревог, просто немного здорового сна. Потом – в долгий путь. Надеюсь, не в последний».

«Эй! Вставай! Макс! Подъем!»

Максим разлепил глаза, зевнул – пора сменить товарища на вахте.

– Через три часа труби подъем, – велел Влад.

Максим шутливо козырнул и огляделся по сторонам. Ни впереди, у «края света», ни на вершине холма, не было ни души. Лишь отдаленный гул бури доносился с горизонта. А еще здесь было холоднее, чем на остальном острове, откуда пришли друзья. Градуса на три-четыре холоднее – это точно.

Пока никто и ничто не отвлекает, Максим решил в кои-то веки разобрать и почистить оружие.

«Ствол не предаст, если к нему с уважением, – напоминал он себе, – протирать, смазывать, беречь от грязи по возможности».

К запаху земли и озона прибавился запах масла. За важным и полезным занятием время течет быстрее – главное, не забывать по сторонам смотреть.

«Что сейчас у нас в посёлке? – Максим задумался и помрачнел, – что с моим домом? Что с моей семьей? Сколько всего произошло за эту неделю! Я за целый год столько не переживал. И до сих пор живой. Но что у наших? После недавних событий наш посёлок навлек на себя гнев соседей с Деревянных гор. Вряд ли они сразу напали на нас, хотя, кто знает? Но нам теперь лучше там не показываться – это точно».

Вдруг неподалеку, примерно метрах в ста, Максим увидел белого медведя. Хозяин севера бродил по степи и нюхал землю. На кучку отдыхавших путников он внимания не обращал. Максим уже давно перестал бояться хищников – ну, бродит мишка и бродит. Если на тебя не смотрит, то и не дёргайся. Максим сидел на камне, скрестив ноги по-турецки, с карабином под рукой, и наблюдал за зверем. Через пару минут медведь скрылся за одним из холмов.

Три часа протекли незаметно, малиновый свет раннего утра подсветил лиловый полумрак белой ночи. Максим разбудил друзей. Он обратил внимания на то, что теплее, чем ночью, воздух не стал. Может, даже наоборот – еще чуть похолодало. Хотя, в целом, температура не сильно отставала от июньской нормы – около ноля. Но вот ветер с запада дул ледяной.

– Похолодало! – пробурчал Максим, – придется шапку напялить.

– Скоро тебе вторую водолазку поддеть придется, – заметил Влад, – и лицо закрыть.

Борис вглядывался в карту.

– Через пять километров поварня будет, – оповестил он, – зайдем туда, утеплимся, перекурим на дорожку – и вперёд!

Влад снова возился с синим пакетом, в котором раньше лежала черная коробка Петровича.

– Вандром, а не поварня, – сказал Влад, – это была база полярников, она так называлась.

Кирилл и Марта вместе собирали спальник.

«Им-то точно не холодно», – подумал Максим и улыбнулся.

Друзья нацепили на себя ранцы, повесили на плечи ружья. Потом Влад посмотрел на Марту и ногой толкнул в ее сторону сумку с надувной лодкой.

– Неси, – велел он, – возьмём тебя с собой, но зайцем не пойдёшь.

Марта с готовностью подхватила сумку – она и сама не хотела идти налегке.

– Я еще что-нибудь могу понести, – заявила она, – еду, например. У меня в рюкзаке места много.

И вскоре ее рюкзак наполнился припасами друзей, что заметно облегчило им дорогу. Заодно и Марта почувствовала себя нужной.

До Вандрома дошли быстро. Здесь было еще холоднее – не выше минус трех. Земля была покрыта инеем, а раскаты грома уже заставляли вздрагивать. Небо из голубого стало серым, а ветер так и подбивал прибавить шагу. Мгла впереди гудела и посвистывала. Как и остальные временные стоянки, изба была не заперта, и путники занырнули в узкую дверь. Без лишних слов пересчитали патроны, перекурили, утеплились.

«С богом, – сказал Влад, – вперёд».

Вышли из избы и направились в сторону «края света». Отсюда стена мрака и вправду казалась не такой темной, как издалека. Порывы ледяного ветра со свистом вырывались из бескрайнего моря тумана, словно язык из пасти хамелеона, так и норовя ужалить холодом, хлестнуть побольнее.

С каждой сотней метров становилось всё холоднее, туман всё гуще, седая пелена вьюги стеной поднималась в небеса и скрывалась где-то в тучах. Молнии наверху ослепляли словно вспышки миллиона фотокамер одновременно, гром теперь не давал говорить. Рыжая, покрытая инеем степь уже превратилась в заснеженное поле. Пахло морозным утром и дымком, ноздри слипались. Чем ближе подходишь к облаку тумана, тем чаще замечаешь, как из его основания по земле расползаются тонкие белые струйки пара. Они медленно тянутся вперёд, словно ощупывая дорогу, и, добравшись до человека, обвиваются вокруг его ног холодными белесыми щупальцами.

Зрелище было жутким и вместе с тем по-своему величественным. Уже через пару сотен метров начиналась слепая зона – земля скрывалась в гудящей белой пустоте. Все путники уже продрогли насквозь. Максим никогда еще не подходил так близко к краю света. Ему было и страшно, и интересно одновременно. Он хотел хлебнуть из родной фляги с черной кошкой для тепла и храбрости, но Влад опустил руку на его флягу и отрицательно помотал головой.

«Одно неловкое движение, и ты – труп», – заявил он, перекрикивая стихию.

Вдруг, среди гула и свиста, Максим различил еще один громкий звук, более резкий и более громкий, даже на фоне этого шума вьюги. Словно громкий хлопок. Что-то взрыло снежный покров буквально в шаге от него.

«Ложись!» – раздался крик Влада. Через секунду пятеро путников залегли на снегу.

Максим догадался, что это был за хлопок – выстрел. Их достали даже здесь.

Затем раздался громкий голос.

«Вы окружены! Сдавайтесь и выходите с поднятыми руками!»

Максим обернулся – в сотне шагов от них стоял Жора Метла с дымящимся ружьем в руках.

«Сдавайтесь, или мы применим силу!» – прокричал он.

Вместе с ним был отряд бойцов с Деревянных гор. Максим успел насчитать десять, пока еще один выстрел не заставил его уткнуться лицом в снег.

Затем – еще пара выстрелов в сторону друзей, как намек на то, что сопротивляться бесполезно. Здесь им прятаться негде.

Жора посмотрел на неподвижно лежащих в снегу путников и снова заорал во все горло:

«Где коробка? Мы знаем, что она у вас!»

– Что делать?! – крикнул Кирилл товарищам, – нас перебьют же!

Новый выстрел продырявил рюкзак у него на спине.

Вскоре все пятеро путников стояли с руками за головой. Их отвели подальше от края света, чтобы можно говорить, не надрывая глотку.

Жора подошел к пленным, смерил каждого взглядом. Максим стал рассматривать стоявших вокруг бойцов Жоры. Пригляделся к одному из них, и его словно ударило током – напротив него стояла Таня. Она была в черной шапке и респираторе – от мороза, но он ее узнал. Она же на него не смотрела – разглядывала рюкзаки пленников, сложенные кучей друг на друга.

– У вас пополнение, – заметил Жора и поглядел на Марту.

Марта шагнула вперед.

– Я из управления внутренней безопасности Северной республики. Эти четверо задержанных находятся на нашей территории, под нашей юрисдикцией. А как вы сюда прошли, я не знаю. Вторглись на чужую территорию с оружием в руках и требуете выдать граждан третьего государства. Твой командир в курсе?

– Это опасные преступники, – возразил Жора, – они обвиняются в нападении на…

Марта перебила:

– Вы должны были сначала направить нам ноту протеста.

– Мы тебе ничего не должны! Ты вообще разжалована за самовольное оставле…

Марта снова перебила:

– Как думаешь, нужны Крюкову проблемы с Центром?

Жорик хмыкнул:

– А кто докажет-то?

Марта не сдавалась:

– Ты дурак или где?

– Заткнись, шлюха! – рявкнул Жора и переключился на четверых друзей, – а вы, клоуны, отдавайте коробку. Опять мы ее у вас не нашли. Отдадите сами – дадим вам свалить, пропасть без вести. Не отдадите – всех в расход. Заколебались уже за вами бегать.

«Так он и даст свалить, – подумал Максим и нахмурился, – для него мы уже трупы. Но не должно же всё кончиться вот так, на самом пороге!»

Он почувствовал, что к горлу подкатывает ком, в животе кольнуло, глаза набухли. Ему хотелось заплакать, как ребенку. Максим не верил, что умрёт. Где-то в глубине души он надеялся то ли на чудо, то ли на удачу, то ли на друзей.

Он оглядел друзей – все они стояли с невозмутимыми лицами, даже Марта. Потом посмотрел на Таню – наконец, они встретились взглядами. Но она лишь скользнула по нему глазами, будто не знает.

Снова раздался голос Жоры.

«Ладно! Не хотите сами отдавать – не надо. Приведите заложника».

Это заявление пленников заинтересовало.

Один из бойцов тащил за собой что-то. Точнее, кого-то. Ребята услышали рычанье и лай.

Максим не поверил своим ушам. Потом услышал крик Кирилла.

– Миша! Ты?!

Лай усилился. Боец тащил на поводке собаку Кирилла. Пёс увидел хозяина и задергался еще сильнее.

У Максима внутри всё похолодело – значит, они уже были в посёлке и забрали пса. А что же с его семьей?

– Где вы его нашли? – спросил Максим. Он изо всех пытался говорить спокойным голосом, но и сам чувствовал, что голос дал петуха. Он заметил на лапе пса бирку, как в тот раз, когда встретил его в поселке на берегу.

– Выкрали, – спокойно признался Жора, – Кирюхин дядька, дебил, взял, да и пошел с ним гулять – отошел далеко от вашей деревни, вот мои его и приняли. Дядьку пожалели – попинали немного да бросили, а псину специально для вас притащили.

– Значит, твои люди уже у нас, – заключил Влад.

– Да, третий день уже. Ваш колхоз окружен, и пока мы не получим вас, он будет в блокаде. Никто из ваших не может выйти за ворота. А кто выйдет – в расход. Когда мы получим коробку, отправим филина с приказом снять блокаду. Так и быть – подышите еще немного. А если не отдадите…

Жорик подошел к Мише и направил пистолет на его голову.

У Кирилла задрожали губы, глаза набухли. Он с мольбой посмотрел на Влада.

«Считаю до трех, – рявкнул Жора, – раз!»

Миша задергался на поводке, зарычал. Он держался на удивление бодро, хотя, еще неделю назад даже ходил с трудом, а вместо рыка издавал жалкий скулёж.

«Два!»

– Отдай коробку! – закричал Кирилл Владу.

«Два с половиной!»

– Погоди, – крикнул Влад, – получишь ты коробку. Собаку-то зачем валить? Она еще пригодится!

Жора пистолет не убрал, а лишь протянул свободную руку, чтобы в нее вложили коробку.

– План «Мертвая рука», – проговорил Влад. Кирилл едва заметно кивнул. Остальные его слов не услышали.

– Я достану, – сказал Влад и медленно шагнул в сторону рюкзаков, – она в ранце. Ты сам не найдешь.

– Давай быстрее, – заявил Жора, – и без фокусов!

Влад подошел к своему рюкзаку, раскрыл. Вытащил термос, открутил крышку и вынул синий пакетик. Потом вынул стеклянную бутылку с самогоном, заткнутую вместо пробки чем-то белым и мягким.

– Чего возишься? – крикнул Жора.

В рюкзаке Влада что-то тихо треснуло.

– Лови! – крикнул он и метнул синий пакет Жоре.

Жора одной рукой поймал пакет и отвел пистолет от головы пса. Развернул пакет.

В этот момент раздался громкий хлопок.

Жору заволокло дымом, он завопил и схватился руками за лицо.

– Миша, фас! – крикнул Кирилл.

Миша налетел на бойца, который держал его на поводке. Боец завопил еще громче Жоры.

Стеклянная бутылка из рюкзака Влада полетела в других бойцов, и двое из них через мгновение запрыгали, охваченные с головы до ног пламенем. Еще через секунду полетела вторая бутылка, и еще двое горящих заживо с воплями катались по земле.

Кирилл и Борис набросились еще на двоих бойцов, пока те пытались понять, что произошло.

«Фас!» – прошептал Максим самому себе и бросился прямиком на Таню. Она подняла ствол, чтобы прицелиться в кого-то из пленных, почему-то не в него, но Максим в последний миг сбил ее с ног и выхватил ружье. Выстрелил в одного из бойцов, уже взявшего его на мушку – они выстрелили почти одновременно, но Максим опередил его на долю секунды, и пуля врага так и не долетела до него.

Затем раздалось еще несколько выстрелов. Борис и Влад повалились на землю.

«Все назад!» – заорал Максим. Одной рукой он держал за шею Таню, а другой прижимал к ее боку ствол короткого черного карабина.

Несколько бойцов все еще с воплями катались по земле, догорая заживо. Еще одного грыз четвероногий охотник Миша. Еще одному кто-то из друзей успел прострелить голову. Жорик скрючился в три погибели и все так же держался руками за лицо. Сквозь пальцы сочилась кровь и вился дым. Он то ли вопил, то ли рыдал – толком не понять.

Оставшиеся люди Жоры уже держали на мушке взбунтовавшихся пленников. Если бы Максим их не окликнул, через мгновенье его друзей бы пустили в расход.

– Кто дёрнется – завалю её, – крикнул Максим, заглушая вопли горящих заживо.

Бойцы всё ещё целились в друзей Максима.

– Знаете, кто это? – крикнул Максим и ткнул Таню стволом в бок, – стволы на землю!

Нападавшие переглянулись.

– Твою мать, – проворчал один из них, – дура! Тебе батя сказал дома сидеть. Теперь из-за тебя – всё…

– Стволы на землю, – снова крикнул Максим. Те, в кого полетели бутылки с горючей смесью, уже догорели и затихли. Жора лежал на боку и все еще скулил.

Остальные бойцы нехотя сложили оружие и подняли руки.

Влад и Кирилл поднялись, Марта подбежала к Кириллу и обняла его. Миша тоже подбежал к нему и встал на задние лапы. Кирилл присел, и пёс ткнулся окровавленной мордой ему в лицо. Верный друг пытался лизнуть хозяина, давал лапу и скулил от радости. Влад держался за руку – плечо кровило. Борис остался сидеть на земле с бледным лицом.

Влад подбежал и товарищу.

– Ты чего?

– Да, вот, – Борис слегка откинулся назад, показывая окровавленный живот, – царапнуло.

Он усмехнулся и закашлял.

Влад переглянулся с Кириллом и Максимом. Закрыл глаза, сглотнул. Потом со спокойным лицом поднялся и нашел свой пистолет. Он по очереди обошел сдавшихся бойцов противника, хладнокровно всаживая свинец каждому в голову. Последний из них что-то залепетал, но это его не спасло. Потом посмотрел на Таню – ее глаза блестели от слез. Перевел взгляд на Максима. Тот покачал головой.

– Не надо, – попросил он дрожащим голосом, – она даже ни разу не выстрелила. И там, в плену, она нас не трогала.

Влад смотрел холодно, желваки задергались.

– Если надо будет, – продолжил Максим, – я сам ее завалю.

Таня переводила круглые от ужаса глаза то на Максима, то на Влада.

– Ладно, – сказал Влад, – Кирилл, Макс, обыщите всех.

Снова посмотрел на Таню.

– Аптечка есть?

Та быстро закивала.

– Иди, осмотри его, – Влад мотнул головой в сторону раненого Бориса.