Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 22

12 лет назад

Вечерело. Теплое, сонное марево, укрывало город, обычно прохладный и облачный в это время года. Речной ветер наполнял легкие свежестью, а душу – спокойствием. Лучи вечернего солнца падали на фасады панельных домов – однообразных и старых, но по-своему уютных. Речная рябь мерцала миллионами бликов на закате, словно улыбаясь, и вода у пирса журчала, словно смеясь. Казалось, весь город улыбался ему в тот сентябрьский вечер.

Владик шагал по родной улице возвращаясь из института. Сердце его было полно надежд и мечтаний, ведь перед ним открывался мир, полный возможностей. Ведь он теперь студент. Счастливые мысли о будущем наполняли его душу – родители были горды его успехами, а маленькая сестренка, озорная и беззаботная, приносила семье ещё больше радости.

Проходя мимо уютного ресторанчика на набережной, Влад, как обычно, улыбнулся. Этот ресторанчик – их семейный бизнес, он всегда был полон жизни. В планах семьи было открыть еще пару заведений в других районах. А в дерзких мечтах – создать целую сеть, целую империю, частью которой стал бы и юный Владик.

Правда, сейчас было уже поздно, ресторан был закрыт – Владик сегодня гулял с друзьями допоздна, как взрослый. За время прогулки по набережной он уже проветрился и протрезвел. Больше всего хотелось прийти домой, обнять домашних и завалиться спать.

Солнце уже село, когда он, наконец, дошел до дома. Свет в его окнах горел. Причем, во всех комнатах.

Вдруг дверь подъезда резко распахнулась.

«Опять алкаш со второго этажа, – подумал Владик, – опять нажрался!»

Но это был не алкаш – из подъезда в синюю темноту двора вынырнуло двое хмурых мужчин. Вид у них был нервный, они явно спешили. Один из них шел с трудом, держась за бок. Второй поддерживал его за руку. Они проскользнули мимо Владика и запрыгнули в черный микроавтобус без номеров. Машина рыкнула мотором и умчалась в темноту.

Произошло всё быстро, паренек толком ничего не понял. Лишь войдя в подъезд, пока стоял и ждал лифт, он задумался.

«Стрёмные какие-то, – он поёжился, – а вдруг это грабители? Кого-то из соседей ограбили? Или…»

В животе похолодело. А вдруг это к нему? Почему горели все окна? Даже в его комнате?

Лифт шел так долго, что казалось, он спускается с какого-то пятисотого этажа. По лестнице в небо подняться быстрее. Владик помчался вверх по ступенькам. Долетел до своего этажа быстрее любого лифта. Дверь в его квартиру была закрыта. Ключ не проворачивался – значит, не заперто. Влад толкнул дверь – открылась. Свет горел во всех комнатах, кроме прихожей. Влад вошел, щелкнул выключателем и замер. В квартире погром – все шкафы и ящики вывернуты, зеркало в трещинах. Влад замер, пол под ногами заходил ходуном, как лодка в шторм. В квартире пахло дымом. Дальше – как в тумане. Он до последнего в глубине души надеялся, что это то ли сон, то ли галлюцинации. Если глюки, то больше никакой травы, надо взяться за здоровье. Может, это белка? Тогда больше в рот ни капли.

Но это была реальность.

Лица мертвых близких, их замершие глаза – разделили его жизнь на до и после. Даже старого кота не пожалели. Кроме родителей, сестры и кота, в квартире было еще два тела – незваные гости были похожи на тех, что он видел возле подъезда. Рядом с одним лежал дымящийся пистолет. Следов борьбы было не счесть по всей квартире…

Когда шок прошел, когда сердце догорело и теперь тлело черным углем, когда способность соображать вернулась, когда остывший мозг заявил, что ничего не изменишь, приказал встать и ничего здесь не трогать, Влад встал с колен и прислонился к стене.

И в этот момент зловещий, но отчетливый шепот наполнил его уши. Шепот приказал не трогать ничего, кроме одного. Влад на деревянных ногах подошел к одному из незваных гостей и подобрал дымящийся пистолет. Из него был убит юный наивный Владик, а подобрал его уже другой человек. Поставил на предохранитель, ловко и быстро вынул магазин – полупустой. Всунул обратно, передернул затвор. Откуда он этому научился? Никогда же раньше не держал в руках оружие.

Влад тряхнул головой. Но шепот не унимался.

«Тебя будут искать. Надо залечь на дно. А потом ты найдешь их».

Владу стало стыдно, что он, стоя над еще неостывшими телами близких, уже тонет в таких мыслях. А как же слёзы, истерики и всё такое? Почему ничего нету? Он и сам не знал.

Он их найдёт. Отомстит и исчезнет, скроется от мира. Где-нибудь далеко. Может, на севере – посмотрим. Но сначала он их найдёт – это всё, что он знал.

Сегодня

До стоянки путники добрались быстро. Хотя Кирилл и запыхался – Миша был пёс крупный и бегал быстро. Наконец, вошли в избушку. Поужинали вяленым мясом, почти не говорили. Потом разбрелись спать.

Максим думал о раненом друге – добрались ли они до деревни? Как его приняли? Жив ли он вообще?

Вошедшая в комнату Таня словно прочитала его мысли.

– Должны были уже добраться, – сказала она тихо и поставила на стол лампу, – пара дней, если в ближайшие несколько часов не начать лечение. Да он и сам говорил.

– А если доберется? – спросил озабоченно Максим, – откуда нам знать, что там ему помогут?

Таня цокнула языком.

– Твою мать, а откуда нам знать, что нас прямо сейчас медведь не задушит?

– Или ты меня, – Максим решил подыграть, – чтобы глупых вопросов не задавал. Правильно?

– Точно, – согласилась она.

Таня села с ногами на лавку и уперлась подбородком в колени. Посмотрела на Максима – во взгляде была грусть, и одновременно поблескивала какая-то надежда. Может, даже не надежда, а, скорее, ожидание.

– А если бы ты знал, что нам осталось жить ровно час, что бы ты сделал?

– Нам – это кому?

– Ну, тебе, мне, им, – ответила Таня и кивнула в сторону соседней комнаты.

Максим пожал плечами.

– Не знаю… Может, написал бы завещание.

– Кому? – Таня подняла брови, – у тебя же детей нет.

– Ну, не обязательно своим детям оставлять завещание – я бы так, просто, потомкам.

– Чьим? – Таня грустно улыбнулась.

– Ну, у других же есть дети – им бы и оставил.

– Да мы передохнем тут все с голоду, – проворчала Таня и вздохнула, – а если не с голоду передохнем, то сами друг друга перережем через годик-два. Думаешь, я не понимаю?

– Я тоже так иногда говорю, – согласился Максим и полез за спальным мешком, – ладно, спать пора!

Он залез в спальник, Таня села рядом.

В воздухе витали сразу два ощущения – страх неизвестности, гнетущий, ноющий в груди, и вместе с ним зудящее, но приятное покалывание – ожидание, будто что-то, что долго накапливалось и назревало, вот-вот вырвется наружу. Максим уже давно знал главное правило в таких ситуациях – не анализировать. Не ковыряться в этом, не рыхлить граблями логики. Чтобы не рассеять магию момента. Пускай мозг лишь наполовину будет здесь, в этой холодной избушке на краю света, а другой половиной будет где-то в прекрасном «нигде», в сиреневом тумане. Пусть всё плывёт по течению.

Он приподнялся и взял ее за руку. В этом прикосновении было больше тепла, чем от костра. Она вздохнула, положила голову ему на плечо. Он опустил лицо, они прижались друг к другу щеками, потом губами.

* * *

– И всё-таки, что бы ты написал? – спросила Таня, когда Максим открыл глаза. Она сидела рядом со спальником, обхватив ноги руками.

– Это вместо «доброе утро»? – спросил он.

Таня поставила ему на грудь кружку с только что сваренным отваром из лютиков.

Максим приподнялся – в животе и чуть ниже приятно гудело. Отпил из кружки – мысли прояснились. Посмотрел в окно – солнечный свет ярким лучом прорезал полумрак избушки. Лишь сейчас он заметил, что Таня оживленно что-то рассказывает, и прислушался.

– А оленей здесь много – и все как ручные, – увлеченно тараторила она, – я даже подошла, погладила одного.

– А медведи есть? – спросил Максим, сам не зная, зачем.

– Лично я не видела, – ответила Таня и хихикнула, – но зато моржей видела в бинокль.

– Моржи – это здорово! – заметил Максим, кажется, еще не проснувшийся, – и жир, и шкуры!

– Да, – кивнула Таня и снова хихикнула, кивнула в сторону стола, – эта лампа, например, из моржового жира сделана.

Максим потянулся, она протянула ему ломтик вяленого мяса. Улыбнулась немного по-детски. Потом отпила из его кружки. Протянула Максиму папиросу.

– Интересно, как он там, – проговорил Максим и хлебнул отвару.

– Либо его вылечили и он спит, либо его больше нет, – ответила Таня. Внезапно ее лицо стало серьезным и строгим. Но глаза еще поблескивали. Она словно переключилась с домашнего режима на деловой, – ближайшие несколько дней нам его не ждать – это точно. Марта ему последние лекарства отдала.

В дверь постучали.

«Открыто!» – крикнул Максим. В комнату вошла Марта. Кивнула с улыбкой Максиму и Тане, но взгляда на них не задержала. Вышла на улицу с кульком рыбы, через пару минут вернулась.

– Миша проснулся, – доложила с гордой улыбкой, – теперь уплетает за обе щеки!

Пять дней пробежали как пара часов – четверо путников и собака жили одной большой семьей, вели хозяйство, как могли, хотя старались особо не светиться и лишний раз надолго из избы не выходить. Питались, как обычно, рыбой, которой кишели речки поблизости, и вяленым мясом. Охотиться не решались – выстрелы могли услышать посторонние, да и патронов оставалось мало. Играли с собакой, тренировались, чтобы быть в тонусе, грелись у огня. Ночью дежурили по очереди. Каждая пара заняла по комнате. Если бы не раненый друг, не беспокойные соседи и не цель, до которой надо добраться, они бы могли жить тут долго и, возможно, счастливо.

Влад велел идти без него, если через пять дней не вернётся. На исходе пятого дня четверо друзей и собака собрались в комнате и решали, что делать дальше.

– Я всё понимаю, конечно, – сказала Марта, – но пять дней – мало, чтобы полностью поправиться.

– Ему виднее, что его организму нужно, – возразил Кирилл. Подумал и добавил, – но так-то да, мало.

– Мы хоть дорогу-то знаем до этой их деревни? – спросила Марта. В ответ Кирилл показал ей карту острова с пометками. Максим показал шапку, которую Влад ему оставил, чтобы собака взяла след.

– Раз он сказал, пять дней, – заявила Таня, – значит, пять дней. Надо собираться и идти.

– Мы на войне своих не бросаем, – напомнил Максим.

– Слушай, может, он вообще не придет, – огрызнулась Таня, – может, он вообще умер? Или его связали и заперли.

Обменялась взглядом с Максимом. Тот понял и кивнул.

– Ну, давайте еще хотя бы пару дней подождем, – предложила Марта. Предложила и как бы попросила, – зачем вот так сразу сдаваться и уходить без него?

Таня повернулась к ней.

– А кто сказал, что я предлагаю идти без него?

Максим подхватил.

– Мы пойдём за ним.

Миша, виляя хвостом, подошел к Максиму, держащему в руке шапку Влада. Понюхал, навострил уши.

Кирилл потянулся и встал.

– Так бы сразу и сказали. А то я всё жду, когда же вы это предложите.

Марта нахмурилась.

– Я тоже хочу ему помочь, но такой толпой мы туда по-тихому не доберемся.

Таня пожала плечами.

– А почему обязательно по-тихому?

– Нас слишком мало, чтобы не по-тихому, – возразил Кирилл.

– Да и их не сотня, – ответила Таня, – и потом – это же дикари-оленеводы – безобидные как кролики. Даже мягче, чем ваши поселковые.

Максим и Кирилл нахмурились – в их посёлке жили совсем не кролики. Они с пяти лет учили детей охотиться, драться, обрабатывать раны, отличать полезные травы от вредных. А с семи уже учили читать и писать. Но на Деревянных горах немногочисленных детей стрелять и драться учили с пеленок.

Кирилл взял слово.

– Я ж не зря тогда у этого, как его там, спросил, сколько их там живёт. За вычетом детей и стариков – человек двадцать.

Таня уже загибала пальцы.

– Их двадцать крестьян с вилами да в шкурах. У нас четыре «калаша» и злая собака.

Злая собака зевнула.

Таня посмотрела на Марту.

– Стрелять умеешь?

Марта фыркнула и уставилась в окно.

– Будем брать, – заключила Таня.

– Что брать? – уточнил Максим.

– Деревню брать будем, – ответила подруга. Ответила так, будто для нее взять деревню – как оленя подстрелить.

«Как у нее все просто, – подумал Максим, – если на Деревянных горах даже девки такие, то какие же там мужики-то. И как нам только удалось спастись из этой их темницы?»

Таня уже готовила план нападения.

– На подступах разделимся. Кирилл с собакой и Мартой с правого фланга, мы – с левого.

– Почему мы именно с правого? – спросила Марта, явно задетая тем, что ее поставили в один ряд с собакой, да еще и на второе место.

– Ну, ладно, какой фланг лучше защищен, с того мы, а с другого – вы. Пленных брать не обязательно, но, если кто сам сдастся – пожалеем. Безоружных – тоже не убивать. Только прикладом вырубить. Потом кого-то одного утащим и допросим.

– А дети со стариками? – уточнила Марта.

– Если рыпаться не будут, то как с обычными задержанными – руки за голову, на колени и мордой в пол. А буйных – в расход.

– Звучит сильно, – вмешался Максим, – но что, если они всё же подлечили Влада, и он жив? Может, лучше сначала взять в плен кого-то одного, спросить, где лазарет, проникнуть туда и вывести его? А если он не выжил, то тогда уже брать деревню.

– А если он не выжил, просто уйти, – поправила Марта, – зачем насилие? Местью мертвых не вернёшь.

– У них много чего есть, – ответила Таня, – лекарства, жратва. Отдадут – уйдём. А если Влад живой, то мы ему еще и медсестричку прихватим – а то чего он всё один да один?

– И это говорит женщина, – вздохнула Марта.

– Короче, вопросы и предложения есть? – сказала Таня, явно заставлявшая себя игнорировать замечания Марты.

Кирилл поднял руку.

– А если без боя не удастся, и кого-то из нас ранят и возьмут в плен?

– Смотря, как ранят, – ответила Таня.

Марта подняла руку.

– Он имел ввиду, бросаем ли мы своих?

– Если кого-то из нас ранят, придётся отбивать сразу двоих, – ответила Таня. На укор в голосе Марты она упорно не обращала внимания, – но, если меня ранят, и я совсем плохая буду, идти не смогу, уходите без меня – не обижусь. А то полезете спасать – и все поляжем. Плюс лекарств у нас почти не осталось. Надежнее всего спастись тем, у кого сил хватит.

Марта покачала головой.

– У вас, на Деревянных горах, не общество, а волчья стая.

Кирилл снова поднял руку.

– Может, если найдем их доктора, возьмем с собой?

– Но стеречь его будешь сам, – ответила Таня, – от доктора без лазарета толку мало.

Максим поднял руку.

– Может, угоним пару оленей? Чтобы пешком не уходить.

– Хорошая идея, – кивнула Таня, – но ты знаешь, сколько один олень может на горбу унести и сколько он жрет?

– Мох они жрут, – сказала Марта.

– Два оленя, – продолжила Таня, – хорошо, если двоих с места сдвинут, а нас пять… Будет пять, в идеале. Плюс собака и куча барахла. Олени – не лошади.

Потом посмотрела на Марту. Продолжила.

– Хотя, можно взять голов пять, если будут раненые и не ходячие.

Кирилл поднял руку.

– Если придется разделиться, где встречаемся?

– Влад говорил, знает место, – ответила Таня, – помнишь? Он еще велел без него туда не ходить.

Максим в планировании военных операций никогда не участвовал, потому не знал, насколько грамотно все спланировано. На всякий случай поднял руку и сказал:

– Короче, правильно ли я понял план? Мы обходим деревню с двух сторон, похищаем кого-то из местных, узнаём, где лазарет, добираемся до лазарета, вытаскиваем Влада, по возможности, набираем трофеи, а потом сваливаем. Если разделимся, встречаемся в условленном месте. Раненых не бросаем. Отходим, куда Влад скажет. Если он не выжил, идем дальше сами.

– В целом всё так, – кивнула Таня.

– Тогда собираемся, – сказал Максим и поднялся с лавки.

Глава 23

Выдвинулись ночью, чтобы прийти ранним утром, в самое сонное время. Миша взял след сразу, так что дошли быстро. Вскоре путники разглядели на горизонте струйки дыма, медленно поднимавшиеся в тусклое небо.

«Добрались, – выдохнул Максим, – подойдём поближе и разделимся».

Он заметил, что у Тани подрагивают руки – она еще не участвовала в налёте на целую деревню, да еще и такой маленькой группой. Кирилл держался спокойно, только почесывал псу загривок. Марта присела на корточки и погладила пса. Сам же Максим, к своему удивлению, страха не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал. Может, легкий азарт, не больше. Прильнул к биноклю.

– Одна большая изба из плавника, еще пять лачуг поменьше, пять палаток. Ни заборов, ни патрулей. И вообще людей не видать. И как тут только сорок человек поместились?

Кирилл принялся загибать пальцы.

– По двое в палатках, по четыре в избушках и…

– Тебе не по фигу? – шикнула Марта, – пошли уже!

– Нет, это важно, – заявил Кирилл.

– Тихо, – заткнул их обоих Максим, – вижу часовых. Двое – один с ружьем. Опа! Еще двое – тоже один с ружьем. Из палатки еще один вылез – безоружный. Чего это он встал-то, как вкопанный, и руки сложил? Тьфу, твою мать, у них нужников нет, по ходу.

– Еще кого видишь? – шепнул Кирилл.

– Пока всё. О, этот в палатку вернулся.

– Я же говорю, – заметила Таня, – дикари. Еще что интересного?

– Из большой избы вышел кто-то. Баба в шкуре. Толстая… Стоп! Не толстая – на сносях.

– Значит, эта изба – лазарет, – заключила Марта.

– Или гарем, – ухмыльнулся Кирилл и подошел к Максиму, – дай посмотреть.

Кирилл взял бинокль. Присвистнул.

– Ну, конечно, не видит он никого, – сказал Кирилл и покосился на Максима, – У избы, которая слева от гарема, привязь с оленями, рядом тележка, на которой Влада увезли. Значит, это и есть лазарет. У привязи часовой – тоже с ружьем. Нашего нового друга не видать.

Закончив осмотр, Кирилл протянул бинокль Марте. Та поглядела и передала Тане. Наконец, разведка местности была окончена – пора выдвигаться.

На подступах к деревне залегли и разделились. Максим и Таня доползли до большого камня шагах в двадцати от ближайшей избушки. Таня выглянула из-за камня.

– Двое часовых – сюда идут, – шепнула она, – один с ружьем, другой с обрезом. С ружьем – постарше, значит, главнее. Я возьму его, ты – второго. Но не убиваем.

– Еще кто рядом есть? – шепотом спросил Максим.

– Никого.

Она пододвинулась к Максиму и быстро чмокнула его. Он вздрогнул, но явно ощутил прилив сил.

– Всё, – прошептала Таня, – пора.

Часовые подошли к камню. Максим с Таней выскочили с разных сторон. Часовые не успели даже обернуться. Таня подлетела к старшему, стоявшему с ружьём за спиной, схватилась одной рукой за приклад, другой – за ствол и резко дернула назад. Часовой грохнулся на спину – ружье его осталось в руках Тани. Приклад врезался ему в лоб. Вторым часовым занялся Максим – подсёк ногой и навалился на него. Приставил нож к горлу:

– Дёрнешься – прирежу, – прошипел он.

Пленник закивал. Таня выхватила обрез у него из-за пояса.

– Где раненый, которого на той неделе Спира привёз? – спросил Максим.

– Увезли вчера, – прошептал пленник.

– Кто? – спросила Таня, – Куда?

– На базу. Три дня, как увезли.

Таня наклонилась к Максиму.

– Я за вторым буду следить, чтоб не очнулся.

Максим кивнул, продолжил допрос.

– Где вы его держали?

– В лазарете, – ответил пленник, – дом с белой тряпкой на крыше.

– А увезли куда? На «Темп»?

Пленник закивал.

– В каком состоянии? – спросил Максим.

– Не знаю. Вроде живой был. Усыпили и увезли.

– Зачем?

– А я откуда знаю? На обследование, наверное.

– А Спира где?

Пленный замялся. Максим прижал нож плотнее к его горлу.

– В палатке, – прохрипел тот.

– Их тут много, – заметил Максим.

– С красной заплаткой, у костра…

Вдруг пленник начал извиваться, потянулся рукой к сапогу. Получил от Тани прикладом в лоб и заснул. Из сапога проглядывала рукоять ножа.

– Он гонит, – раздался хриплый шепот сзади.

Таня повернулась, выставив ствол вперед. Напарник пленника очнулся.

– Говори, – велел Максим.

– Здесь он, – прошептал очнувшийся часовой, – в лазарете. Его утром собираются увезти.

– Гонишь, – ответил Максим.

– Отвечаю – здесь он, – заверил его часовой и охнул, – ну, вы меня и приложили – башка раскалывается.

Максим и Таня переглянулись. Ушибленный пленник снова заговорил.

– Давайте, я вас отведу к нему – а вы меня живого отпустите.

– Мы что, совсем дебилы? – усмехнулся Максим, – чтоб ты нас повел к своим, и мы бы не вернулись.

Пленник застонал и схватился за голову. Максим разглядел у него на лбу большую шишку.

Через минуту Максим с Таней шли мимо палаток и лачуг в сторону лазарета. Снятые с пленных куртки были им великоваты, но выбора не оставалось. Они старались идти спокойно и уверенно, но головы высоко поднимать не решались. Убивать пленных не стали – надоело насилие. Наконец, добрели до избушки с белой тряпкой на крыше из моржовых шкур. Вошли внутрь – женщина в белом халате лила воду на руки стоявшему рядом мужчине в таком же белом халате. В избе стоял большой стол – видимо, операционный, а еще шкаф и три табуретки.

Максим и Таня повесили ружья за спину. Медики повернулись к ним.

– Нету спирта, – заявила женщина в белом халате, как будто заранее знала, за чем пришли двое пациентов, – завтра с базы привезут.

– Да, погоди, Семенова, – одернул ее врач и обратился к посетителям, – случилось чего?

– Ну, короче, – замямлил Максим, – такое дело…

– Трубы горят, – проворчала Семенова, – вот, какое дело!

– Эх, Семенова, – покачал головой доктор, – не умеешь ты работать с людьми.

– Глеб Семеныч, – точно так же покачала головой Семенова, – у местных же только одно на уме!

– Тут это, – продолжил мямлить Максим, – мы тут узнать хотели про этого, которого увезли.

– Сказали же, – отрезала Семенова, – сами ничего не знаем. Сказали заштопать – мы заштопали, а дальше пусть на базе разбираются.

– Народ беспокоится, – сказал Максим, – кто он? Откуда? А если еще кто придёт?

– Ты на собрании не был, что ли? – удивилась Семенова, – сказали же – дезертир ихний!

– Погоди-ка! – перебил доктор, – что-то я тебя не помню.

Максим сглотнул. Медики покосились на Таню.

– И тебя тут не было!

Врач уставился на Максима.

– Это ж Кузьмы куртка!

Они с Семеновой переглянулись.

Таня вздохнула, посмотрела на Максима и кивнула в сторону доктора. Максим намек понял.

Семенова уже приоткрыла рот, чтобы закричать, но Таня метнулась к ней. Через секунду она держала наблюдательную врачиху за горло. Нож ее упирался Семеновой в бок. Максим направил ружье на доктора.

– Лекарства, какие есть, гони!

Врач стоял и не двигался. Семенова замотала головой, Таня зажала ей рот ладонью, чуть надавила ножом. Врачиха взвизгнула, но с заткнутым ртом крикнуть не смогла. Таня велела ей повернуться спиной ко входу, чтобы видеть и пленницу, и вход в избу на случай, если кто зайдет.

Врач вздохнул.

– Я так и думал, что он не один был. Сразу не поверил в эту сказку про дезертиров. Вы с другого острова, верно?

– Лекарства давай, – рявкнул Максим.

Врач подошел к одной из табуреток, достал из-под нее рундучок.

– Всё не отдам, – заявил он, – чем я своих-то лечить буду? Половину возьмите.

Врач копошился в рундучке, Таня не спускала глаз с Семеновой.

В этот момент снаружи раздался шорох. Таня сильнее сжала рот Семеновой. Та промычала что-то.

В лазарет вломились трое местных с ружьями. На головах капюшоны. Максим подскочил к доктору, приставил к его груди ружье. Осмелевшая Семенова смахнула руку Тани.

– Всё, – усмехнулась она, – приехали!

Но, когда вошедшие сняли капюшоны, Семенова замолкла и опустила глаза – это были Кирилл, Марта и Спира.

Теперь усмехнулась Таня.

– Да, – ответила она, – приехали.

С этими словами она залепила Семеновой пощечину.

– Хорош! – осадил Максим. Таня отвязалась от Семеновой, но обе они волками смотрели друг на друга.

Марта встала в центре избы, обратилась к медикам.

– Слушайте, вы нам не нужны, нам бы только до базы добраться. А здесь мы, чтобы друга забрать.

Доктор посмотрел на Спиридона.

– Спира, ты что, с ними?

– Ну да, – пожал плечами тот, – надоело мне тут киснуть. Я же дальше острова и не видел ни хрена. А тут вон, оказывается, второй остров целый стоит, и там люди живут. Может, и на материке кто есть.

– Я же говорю, – вмешалась Семенова, – пришибленный. Ему говоришь, передохли все на материке, а он все хочет туда – чтоб сдохнуть! И дружков таких же нашел.

– Если все передохли, то мы-то откуда? – заспорил Максим.

– Ну, не с материка же, – ответила Семенова.

Снаружи послышалось рычанье.

– Миша на стреме стоит, – сказал Кирилл и улыбнулся, – говорит, пора нам. Хватаем трофеи и на выход.

– Погодите, – подал голос доктор, – вы их убили?

– Кого? – спросил Кирилл.

– Ну, с кого одежду сняли.

– Аа, да нет, они поспят пару часов и к тебе приползут – подлечиться.

Врач выдохнул.

– А спирт у них есть, кстати, – заметила Таня, уже рывшаяся в рундучке.

– Берем половину и валим, – скомандовал Максим.

– Погодите, – остановила всех Таня и посмотрела на нового спутника, – Спиридон, свяжи их.

Она кивнула на медиков. Спира замер, уставился в пол. Остальные уставились на него.

– Так ты с нами или нет? – уточнила Таня и прищурилась.

Снаружи снова раздалось рычанье.

– Некогда, – ответил Спира и подбежал к выходу.

– Выкрутился, – прошептала Таня, повернувшись к Максиму, – короче, за ним – глаз да глаз.

– Да идите уже, – проговорил врач, – Бог вам судья.

У выхода разделились.

Вскоре встретились в условленном месте.

– Что дальше? – спросил Спира, когда все отдышались, – за раненым, на базу?

– Мы – да, – ответила Таня, – ты – как хочешь.

Максим достал карту.

– Я и сам дорогу знаю, – сказал Спира, – сейчас будет река, вдоль нее пара часов пути до другого лагеря.

– Что за другой лагерь? – уточнил Максим.

– «Лагерь томления» раньше называлась. Хрен его знает, кто так назвал. От нее дальше по хребту, потом снова вниз по реке, а там уже и до «Темпа» рукой подать.

– Верно говорит, – заметила Таня, все это время смотревшая на карту.

– А в этом лагере что? – спросил Максим с беспокойством.

– Тоже наши. А еще там опорный пункт базы – ребята с «Темпа» сидят, посылают патрули по окрестностям, вербуют.

– Много? – поинтересовалась Таня.

– Человек десять-двенадцать. А что?

– Какое у них оружие? – продолжала она.

– А что? – Максим улыбнулся, – брать будем?

Воинственные замашки подруги его сначала пугали, потом начали забавлять – он понимал, что она не такая злая, какой хочет казаться. Просто выросла в такой среде.

Она пожала плечами. Спиридон на это смотрел молча и даже как-то снисходительно. Продолжил рассказ.

– Большинство местных они знают, поэтому вам лучше к ним напрямую не заявляться. Да и меня теперь уже ищут.

– Короче, какой план? – вмешалась Марта.

– Дай подумать, – ответили Максим и Таня почти хором.

– На базу вы все равно сами не попадете, – сказал Спира, – она охраняется будь здоров.

– Может, прикинуться добровольцами? – предложила Марта.

– Ты чего, забыла? – напомнила Таня, – они же лотерею проводят. Туда не то, что добровольцев не всегда берут – там вообще только для избранных.

– Скажем, что у нас есть важная информация, – предложил Кирилл, – мол, знаем, кто напал на их конвой.

– Как будто они сразу не поймут, что именно ты и напал, – отрезала Таня.

– Просто прикинемся путниками, – сказала Марта, – скажем, что чудом добрались с Новой Сибири, что специально искали их.

– То есть, плюс-минус правду, – заметил Кирилл.

– Нас допросят, а потом, даже если хоть одному слову и поверят, пустят на опыты, – сказала Таня.

– Это у вас, на Деревянных горах, такой подход, – съязвила Марта, – но не все такие.

– Эти вряд ли лучше, – Кирилл покачал головой, – а если разделиться? Такой толпой туда идти точно не стоит.

Потом подумал и прибавил:

– С Мишей туда лучше не лезть. И одного его оставлять нельзя.

– И тебя одного с собакой оставлять нельзя, – добавила Марта.

– А я в розыске, – заметил Спиридон.

Все замолчали.

– Одного тебя оставлять нельзя, – нарушила тишину Таня и подошла к Максиму.

Кирилл подошел к Максиму и шепнул.

– Да и баб одних с этим новеньким лучше не оставлять.

Максим, все это время с улыбкой наблюдавший за спором товарищей, наконец, вмешался в разговор.

– Я вот слушаю вас и думаю – у вас совсем головы отключились без Влада?

Спутники обернулись на него. Максим положил на стол заветную коробочку.

– Я один пойду, – сказал он, – я всё это затеял – я и пойду.

Про камушки при Спиридоне он говорить не стал.

– Погодите, – сказал Спира, – можно попробовать туда пробраться через шахты, через трубы.

– Давайте сначала доберемся, – предложил Максим усталым голосом.

Вдоль реки шли бодро, с разговорами. Спиридон рассказал о себе – сам он из местных, родился, как и все, на материке, но вырос уже здесь. Во втором классе учился, когда всё случилось. Родители погибли год назад, другой родни у него не осталось. Но тяга к знаниям была. И жажда жизни тоже. На привале даже хлебнул самогону с остальными ребятами – почти сошел за своего, но оружия ему, понятное дело, еще не давали.

Вскоре замаячили на горизонте лачуги.

– Лагерь, – сказал Спиридон облегченно, – добрались.

– Ага, добрались, – скривился Максим, – до него километра три еще.

– По здешним меркам – добрались, – заметила Марта.

Каждый по очереди посмотрел в бинокль: несколько лачуг, таких же, как на «Угольной», только еще стояла большая полевая палатка – опорный пункт.

– Лучше нам туда не соваться, – посоветовал Спира, – что там делать? Новые знакомства завязывать? Обойдем лагерь и пойдем дальше вверх по реке.

– Согласен, – кивнул Максим.

Дальше шли тихо, стараясь лишних звуков не издавать – лагерь хоть и далеко, но все равно – чем тише, тем лучше. Прошли еще несколько часов по крутому мрачному хребту – проплешины горных пород, проступавшие из-под рыжего мха и карликовых кустиков, резко спускались к темным водам узкой речки с простым названием Прямая. Вокруг было много оврагов. На дне их кое-где белели кучки снега. Максим думал, как бы он описал свои ощущения от похода по этой незнакомой местности, но мысли в голову не лезли. Он давно уже не прислушивался к ощущениям, как делал раньше. Да и дневника давно уже не было рядом – записывать некуда. Когда отошли достаточно далеко, снова затрещали разговоры. Шедшая рядом Таня что-то рассказывала, но он не слушал.

Добрели по хребту до другой реки – Шейна. Она была чуть шире Прямой, на берегу ее еще с зимы оставался снежок. На пути часто встречались ручейки – широкие, но мелкие. Чаще всего по колено. Идти оставалось уже недолго.

У подножия одного из бесчисленных бурых холмов Максим остановился.

«Всё, – сказал он, кладя рюкзак и автомат на землю, – привал! Отдых перед последним рывком».

Группа остановилась, путники рассредоточились, каждый занялся своим – Кирилл кормил Мишку с руки ломтиком оленины, Марта расстегнула вещмешок и пересчитывала оставшуюся провизию. Максим принялся разбирать и чистить автомат. Таня подсела к нему с самодельным портсигаром, достала зубами две папироски. Подожгла обе, одну вложила ему в губы. Это не обычные самокрутки были, понял Максим, когда земля под ним покачнулась. В ушах загудело, грудь и живот окатило теплой волной, в затылке защекотало.