Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Алина глядела на две влюбленные парочки с улыбкой, но глаза ее были пусты и тоскливы.

– Надо разведать, что на пристани! – заявил подошедший к ней Спиридон, – там могут быть лодки.

– Ну, а какие еще варианты? – спросил Максим, – даже если мы вернемся за нашей лодкой, такой толпой мы в нее не влезем.

– Пока мы туда дойдем, сюда придут местные, – прибавила Таня.

Максим улыбнулся:

– Пару месяцев назад я бы предложил обойти все деревни и разнести прекрасную новость – никаких аномалий больше нету, можно дружно возвращаться на материк. Но теперь я понимаю, что никто не захочет. А если кто и захочет…

– Да даже если бы все и захотели, – присоединился Спиридон, – такой толпой всех никуда не доведешь. Они же как стадо. Надо организованно, системно и все такое.

Максим задумался.

«Что сказал бы Влад? – спросил он себя, – наверное, что-нибудь загадочное, например, что вместе только умирают, а спасаются – поодиночке. Или вроде того».

– Может, попробуем к нашим пойти? – предложил Кирилл Максиму.

Максим вспомнил первобытный посёлок, ставший ему родным, вспомнил родителей, вспомнил свою избушку, прошлую жизнь. Потом посмотрел на Таню – в ней зреет будущая жизнь. Он подумал, что больше не позволит ей брать в руки оружие, стрелять, драться. А по дороге назад, скорее всего, придется. Встречать хлебом-солью, да и вообще слушать их, никто не станет. Возможно, по пути на материк опасностей будет еще больше. Но, по крайней мере, там неизведанный мир, что-то новое. Там есть надежда. В груди кольнуло. Между прошлым и будущим лучше выбрать будущее.

Кирилл будто прочел его мысли:

– Между «сегодня надоело» и «завтра будь, что будет», лучше выбрать завтра, – заявил он.

Все посмотрели на него в недоумении. Тот пожал плечами:

– Ну, короче, надо валить с острова.

– Ладно, – заявил Спиридон, – я готовился к этому дню. Пойдём со мной!

– Куда это? – напряглась Таня. Руку Максима она не выпускала.

– Нам ведь лодка нужна, – напомнил Спиридон, – у меня она есть.

– Так что ж ты молчал?! – вопрос, кажется, хором задали все.

– Я всё думал, можно ли вам доверять, – признался Спиридон, – просто сомневаться надоело. У меня плот из леса-плавника. Вшестером на нем не уместиться – максимум втроем. Но если у вас в лодке пятеро разместились, то вместе с моим плотом места хватит на восьмерых. Ну, еще собака и вещи. Так что семерым. А нас ведь шестеро.

Спутники переглянулись.

– Еще у меня есть карта побережья, – прибавил Спиридон, – неполная, конечно. С востока на запад – от Таймыра до Чукотки, с севера на юг – от наших островов, через проливы и километров на триста вглубь материка. Но населенные пункты там есть. Маршрут я плюс-минус продумал.

Он достал скомканную карту, развернул.

– Где ваш схрон с лодкой и вещами?

Кирилл прошелся глазами по карте, ткнул пальцем:

– Здесь.

– Отлично, – Спиридон кивнул, – чуть южнее – мыс. Под ним воды спокойные и неглубоко. Отчаливаем оттуда. Потом часов пять-шесть гребем на юго-запад. Доходим до Столбового – остров пустой и дикий. Но там, недалеко от берега, есть будка с большим белым диском наверху. Не знаю, что за диск, но там можно сделать привал. Потом снова на юго-запад. Там будет совсем крошечный островок. Какая-никакая, а суша. Там тоже сделаем привал. А на третий день уже причалим к материку. Лучше, где потише, но чтоб недалеко от цивилизации. Причалим чуть севернее Быковского – поселок такой. Был. Может, и до сих пор остался.

Все переглянулись и одобрительно, даже с уважением, посмотрели на Спиридона.

– А где твой плот? – спросил Максим.

Спиридон провел пальцем по карте:

– Здесь, в землянке у берега. Ориентир – две ржавых бочки сверху. Отсюда десять километров. Дойдём по-быстрому, а потом – на мыс.

Пока шли, незаметно стемнело. Стало заметно холоднее, чем днём.

– Брр! Холодно, – Марта поежилась, – вам не кажется, что похолодало?

– Есть такое, – заметил Кирилл, – а еще знаете, что мне кажется? Или, может, у меня глюки, но солнце село – почти темно!

Все остановились и удивленно уставились на небо. Было почти темно, ветер с каждой минутой усиливался. Максим принюхался – пахло зимой. Ноздри слипались на морозе. От неизменно висящего над островом солнца осталось лишь несколько черно-оранжевых отблесков на густом темно-синем небе. Максим поёжился – он-то понимал, почему погода изменилась.

– Ну, правильно, – сказал он, – базы больше нет, электроподавления нет. Будем с электричеством, но на морозе и в темноте.

Вдруг до него дошло – если всё это правда, то он больше не увидит солнца. Солнца, которое он считал неотъемлемой частью ландшафта, и без которого не представлял себе жизни на этой дикой земле. Неужели больше его не будет? Только сумрак и черные тучи? И какие-то люди с мутациями – светящимися глазами…

Путники поежились. Главное – не дать людям раскисать. Максим это помнил и поторопил спутников.

Глава 32

До схрона с вещами дошли быстро, несмотря на непогоду. Брать тяжелые рюкзаки будущим мамам не позволили, но Таня все же взвалила на себя вещмешок – нянчиться с собой не давала. Хотели навьючить рюкзаком еще и Мишу, но Марта сказала, что собака полезнее налегке, и повесила на плечи рюкзак. Спиридон, поразмыслив, заявил, что слишком много вещей брать с собой опасно – только балласт плодить. Провизию, оружие, палатку – на борт. Остальное – оставить острову на прощание.

– И вот еще, – Спиридон последний раз нырнул в тайник и вынырнул с каким-то мешком.

– Это что? – спросила Таня.

– Аварийное средство, – ответил Спиридон, – надувной сап с веслом. На нем может разместиться хороший стрелок. Скрепим вашу лодку и мой плот, сзади привяжем сап.

Добрались до схрона Спиры. Тащить плот к берегу было не так уж и тяжело. Потом надували лодку, пересчитывали припасы. К вечеру сборы были окончены. Армированная лодка была надута и теперь покачивалась в темном прибое. Бревенчатый плот, отороченный по бокам большими пластиковыми бутылками, держался на воде увереннее и тверже, чем лодка. Замыкал эту скромную флотилию темно-синий сап с прикрепленным к нему черным веслом. Загрузили на лодку пару рюкзаков с едой и патронами, вещмешок с просроченными лекарствами, палатку, спальники, Максим, Кирилл и Таня повесили на плечо по автомату.

– Все – на борт, – скомандовал Спиридон.

Максим и Кирилл схватили своих спутниц за руки и уселись на своей верной лодке. Миша запрыгнул следом и сел на полу. Пёс зевнул и положил голову на колени хозяина.

Спиридон запрыгнул на плот и протянул руку Алине. Она руки не подала и сама вскочила на борт.

– Минутку! – крикнул Максим и спрыгнул на берег. Окинул взглядом унылый пейзаж, уже не бурый, а почти черный, попрощался с полярной степью под пепельным небом с едва проступающими из-за туч оранжевыми лучиками. Бросил догоревшую самокрутку, втоптал в склизкий песок.

Прочь с этого острова! Он не будет скучать.

Вскоре флотилия из надувной лодки, маленького плота и надувной доски медленно, но уверенно бороздила пролив Заря.

«Больше не будет зависшее над горизонтом ночное солнце усыпать золотистыми бликами темные северные воды, – думал с тоской Максим, – не будет больше белым дрожащим лучом рассекать море надвое».

Далекие крики морских птиц провожали путников. В сотне метров от лодки из воды вынырнула белая медвежья голова. Зверь проводил взглядом маленький неприкаянный караван и нырнул обратно в воду.

Как и во время предыдущего плавания, но уже немного в другом составе, все молчали, каждый думал о своем.

За последние недели жизнь каждого путника перевернулась с ног на голову. А может, наоборот – развернулась, наконец, в нужное русло. А чья-то жизнь оборвалась. И не одна. Каждый одинаково сильно не хотел об этом думать, но мысли эти с одинаковой силой лезли каждому в голову.

Чем активнее что-то отрицаешь, тем большее значение этому придаешь. Это Максим знал давно и потому просто дал мыслям волю – пусть лезут в голову, какие хотят. Было и было. А надоест думать – фляга с самогоном под рукой, в рюкзаке. Камнем на душе лежали мысли о погибшем друге, который ценой своей жизни спас их. Максим приложился к фляге. Но горевать было некогда. Да и бессмысленно.

Потом они с Кириллом устали грести, и Таня с Мартой сменили их на веслах. Обе они были резко против того, чтобы с ними нянчились из-за их положения, и потому гребли не хуже парней.

Максим и Кирилл сели рядом друг с другом, достали задубевшими руками по самокрутке. Повернулись в сторону плота. Спиридон и Алина о чем-то говорили. Алина все еще держалась отстраненно. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в воду. Спира сел рядом с ней.

– Давай поговорим.

– О чем? – ответила она вопросом, даже не глядя на собеседника, – зачем?

– Тебе плохо, – сказал он, – я понимаю. Но, если поговорить, станет легче.

– От разговоров ничего не изменится, – ответила она, не отрывая взгляда от воды.

– Правда, станет легче, – заверил Спиридон и мотнул головой в сторону лодки с четырьмя своими спутниками, – видишь, они там какие счастливые! Мы тоже так можем.

– Мы? – Алина, наконец, оторвала взгляд от темной воды и посмотрела на него.

Спиридон пожал плечами и улыбнулся. Положил руку ей на плечо. Она вздрогнула.

– Всё пока что идёт удачно, – напомнил он и поднялся, – всем сейчас нелегко, но раскисать нельзя. Хочешь побыть одна? Пожалуйста. Но если…

– Нет, подожди, – ответила она. В голосе мелькнули, наконец, живые нотки, – ты не понимаешь…

Спереди раздался смешок, в только-только склеившийся разговор влез веселый голос Максима.

– Осталось только Мишке найти какую-нибудь Белку или Стрелку!

Мишка согласно гавкнул.

Вдруг со стороны темной полосы берега раздалось какое-то жужжание.

Кирилл прильнул к биноклю. Присвистнул, передал бинокль Максиму.

С берега в их сторону неслось несколько моторных лодок. Электронные движки их жужжали так громко, что слышно было за сотни метров.

Громыхнуло. Зеленый лучик блеснул над водой.

Максим и Кирилл схватили своих подруг, повалили их на дно лодки. Спиридон уложил Алину на спину, велел не вставать. Лодки стремительно нагоняли их.

Сумрак над проливом заискрил зелеными лучами.

Сколько лодок неслось по следу беглецов, они в темноте различить не могли. Может, четыре, может, пять.

На каждой лодке по два силуэта – один ведет, другой стреляет. Беглецы стреляли во все, что движется по воде.

После очередной очереди одна из лодок жужжать перестала, замедлила ход и скрылась где-то в сумерках.

Максим услышал громкий хлопок совсем рядом. Посмотрел – пуля вонзилась в борт. Воздух с хриплым свистом испарялся из их лодки.

«ПВХ, – подумал Максим и покачал головой, – чай, не кевлар».

Но страха он не чувствовал. Он почему-то вбил себе в голову, что выживет в любом случае, и даже свист воздуха, выходящего из его лодки посреди холодного пролива, этого чувства поколебать не мог. Он продолжал отстреливаться. Пустил очередь, потом еще одну – от одной из моторок отделился силуэт и канул в воде. Лодка резко свернула и остановилась.

С другого борта ответный огонь вели Кирилл с Таней. Спиридон, закрывавший собой Алину, стрелял из ружья метко и уверенно. Марта лежала на дне лодки и прижимала к себе скулящего испуганного пса. Максим услышал голос Кирилла.

– Лодке хана! Надо у них взять! Поплывём с ветерком, насколько аккумулятора хватит, а потом снова на весла.

Беглецы затихли и залегли на пол подбитой лодки. Спиридон заметил, что их посудина подбита, и словно прочел их мысли. Он вынул из рюкзака веревку и связал петлю. Потом затих и подпустил одну из лодок противника поближе. Все шестеро путешественников затихли и признаков жизни больше не подавали.

Вскоре к потрепанному, застывшему на месте каравану с двух сторон пристали две моторных лодки противника. Как только бойцы заглушили моторы, Спиридон поднялся и петлей заарканил моторчик одной из лодок. Потянул на себя. Максим поднялся со дна своей подбитой лодки и расстрелял бойцов в упор. Кирилл поднялся с другого борта. Еще секунда – и экипаж второй причалившей к ним моторки тоже сгинул в темных водах пролива.

– Быстрее, – кричал Кирилл, – перебрасываем барахло на их лодки!

Спиридон подтянул к своему плоту заарканенную моторку.

Перегрузка припасов проходила под огнем бойцов с еще одной моторки, близко к ним не подходившей, но и в покое оставлять не собиравшейся.

Спиридон огнем прикрывал товарищей. Его маленькому, но прочному плоту ничто не угрожало – ну, попадёт в бревно пара пуль, и что?

Наконец, стрелять с моторки перестали. Четверо друзей покинули старую подбитую лодку и разбились на пары на двух трофейных моторках.

Максим наблюдал, как истончается и со свистом умирает их верное судно. Вспомнил, как она спасла его и его друзей в первый раз, вспомнил, как покупал ее, как торговался за нее.

«…из армированного ПВХ, фанерный поддон, сварные швы, насос в комплекте, грузоподъемность четыреста кило».

– Всё! – крикнул Спиридон, – валим!

Не успела воцариться тишина после канонады, как над водой снова протрещала автоматная очередь.

Снова зеленый лучик блеснул во тьме, но Кирилл и Максим ответным огнем подавили последние попытки остановить их.

– Давай привяжем плот к моторке, – предложил Максим, – и вперед с ветерком.

С плота не отвечали. Максим и Кирилл обернулись.

На полу съежилась в комочек заплаканная Алина. Спиридон стоял рядом на коленях и в недоумении хлопал глазами. По груди его расползались два бурых пятна. Изо рта сочилась темная струйка. Он грузно опустился на бревенчатый пол и закашлялся. Алина положила его голову себе на колени и всхлипнула. Путники, пересевшие на моторки, мрачно смотрели на раненого товарища. Они понимали, что ему уже не помочь.

Алина подняла на своих спутников умоляющий взгляд. Кирилл покачал головой.

– Два сквозных, пробито легкое, – заключил он.

Спиридон поднял голову, посмотрел на Алину:

– Скажи им, – прохрипел он, – это важно.

– Хорошо, – прошептала Алина.

– Простите, ребят, – сказал Спиридон остальным спутникам и закашлялся, – видать, не хочет остров меня отпускать. Я всплыву – и меня обратно к берегу прибьёт.

– Что значит «всплыву»? – возразила Марта, – мы причалим и похороним тебя по-человечески. Ты уж извини, что так сразу заранее…

– Да я сам понимаю, – улыбнулся Спиридон и зашелся в кашле. Горло клокотало, изо рта брызнуло, – но я тяжелый, а вам побыстрее надо. Скоро…

Он прокашлялся и продолжил.

– Скоро подкрепление придет, – снова закашлял, – возьмите, что там у меня в рюкзаке, вам пригодится. Алин, а ты – скажи им.

Алина кивнула.

– Всё, – прохрипел Спиридон, – расходятся наши дорожки. Я в вас верю.

Он перекатился по полу и упал в воду. Темное холодное море проглотило его в момент. Все встали и посмотрели на черную водную гладь, только что булькнувшую, чтобы принять новую жертву, и вновь крепко заснувшую. Кирилл вздохнул и снял шапку. Алина всхлипнула. Максим и Кирилл кивнули друг другу и подняли стволы. Прогремел прощальный залп. Кирилл сел и приложился к фляге.

– Всё, – заторопила Таня, – пора!

Привязали плот Спиридона к одной из трофейных моторок и тронулись.

Алина полезла в рюкзак погибшего спутника. Он оказался тяжел и набит под завязку. Алина вытаскивала одним за другими важные в хозяйстве вещи: аптечка, консервы, компас, пачка патронов для ружья, фонарик. Потом вынула какой-то странный предмет. Большой пластиковый диск с двумя соплами толщиной с запястье. К нему прилагалась потертая бумажка с инструкцией. Алина прочла по слогам:

– Микро-гидрогенератор постоянного тока, десять ватт.

Максим присвистнул:

– Ну, ни хера ж себе! Это ж маленькая электростанция! Установим в каком-нибудь ручье, и будет у нас ток.

Кирилл присвистнул еще громче.

– Эх… Какого парня потеряли, – проговорил он.

– Я ничего не поняла, – прибавила Таня, – но, видимо, крутая штука.

– Еще бы, – заметила Марта, – у нас будет свое электричество!

Миша гавкнул и дал Кириллу лапу.

– Спрячь это обратно в рюкзак и из рук не выпускай, – велел Кирилл, – давайте пока на веслах. Моторы включать не будем, пока еще дальше не отплывем.

– Алина, а что он просил тебя рассказать нам? – спросил Максим. Он внимательно смотрел на Алину.

Она вздохнула и начала рассказ:

– В общем, пока вы трое спали, там, на базе, – она кивнула в сторону едва различимой полоски берега, – мы немного… Ну, не я лично, а наши спецы… В общем, пока вы спали, там в вас поковырялись немного.

– В смысле? – пробормотала Таня, – что значит поковы…

– Погоди, – одернул Максим, – дай договорить.

Максим вспомнил, как Влад говорил, что там людей разбирали на запчасти. Он опустил руки, начал мять себе бока, словно хотел нащупать, на месте ли почки.

– Короче, – продолжила Алина, – у вас взяли биоматериал и в пробирках друг с другом скрестили.

Она кивнула на Таню и продолжила:

– Какие-то эмбрионы остались в ней… Какие-то – в других пробирках. Я не все детали знаю, но из местных набирают добровольцев – некоторым женщинам делают искусственное оплодотворение, мужчины-доноры тоже есть. Вас, как пришлых, тоже использовали, как доноров. Максима – сначала для Тани, раз уж вы вместе пришли, а потом…

– Что значит «сначала»? – спросила Таня и нахмурилась. Оказалось, какие-то умные слова она все-таки знает.

– А у тебя, – продолжила Алина, – хотели взять яйцеклетку, но узнали, что ты беременна… Короче, потом тебя не трогали. А вашего друга использовали как донора.

Она замолчала.

Все молчали и лишь переглядывались круглыми глазами.

Наконец, Кирилл присвистнул:

– И скольким же добровольцам… Или как там, добровольницам, доброволкам? Короче, сколько народу наш Владик – того?

Марта хихикнула. Алина покраснела.

– Ну, я не знаю… Несколько, наверное. Ну… Ну, я тоже.

Кирилл хохотнул:

– Ого! Ну, дела! Молодец!

Марта ткнула его в бок. Максим подхватил:

– Я знал, что он просто так не сгинет!

Максим подгреб поближе к лодке Кирилла и вполголоса прибавил, – короче, мы теперь за трех баб на сносях в ответе.

Таня ткнула его в бок:

– Кто еще за кого в ответе.

Алина отвернулась и легла на плоту. Свернулась калачиком и смотрела на бескрайний водный горизонт, за которым уже скрылся еще покинутый ими берег. Возможно, последний. Она задремала.

В целом настрой у команды был боевой, несмотря на утрату двух товарищей. Радость от удачного побега с острова не была омрачена погоней – бой лишь раскалил кровь, и еще не остывший после победы адреналин подстегивал к веселью.

Алина проснулась от легкой тряски и обернулась к буксировавшей ее плот моторке. Увидела, что две влюбленные парочки вместо того, чтобы грести, тискаются, раскачивая лодки. Снова повернулась к горизонту. Когда тряска и хихиканья утихли, она проговорила:

– Лаборатория взорвалась, но результаты исследований могли уцелеть. Эмбрионы – в криобанке.

Ее спутники разом обернулись. С раскрасневшихся их лиц слетели сонные улыбки, глаза блестели от изумления.

– Эмбрионы? – переспросили они почти хором.

– Что за банки? – добавила Марта.

– Криобанк, – пояснила Алина, – как ведро, только с жидким азотом внутри. Там клетки могут храниться десятилетиями.

– Как? – переспросила Марта.

– За счет жидкого азота – это обеспечивает долгосрочное хранение образцов при температуре почти минус двести градусов.

– Это как? – на этот раз переспросила Таня.

– Ну, вот так, – ответила Алина с легким раздражением, – хорошая теплоизоляция позволяет хранить биоматериалы в постоянном холоде и даже без постоянного источника электроснабжения.

– Не поняла, – покачала головой Таня, – то есть, клетки на морозе живут дольше, чем в тепле?

– Да, прикинь, – Алина делано округлила глаза.

– Погоди! – не отставала Таня, – на сильном холоде же наоборот всё отмерзает и гибнет. От обморожения даже гниют заживо.

– Обморожение и криоконсервация это не одно и то же, – объяснила Алина уже более добрым голосом. Догадалась, что химии на Деревянных горах не учат. Хорошо, хоть читать умеет. Алина продолжила:

– В криобанках используют такое вещество – глицерол. Оно не дает органике замерзнуть насмерть, а как будто бы ставит на паузу все процессы в организме.

Таня уважительно покачала головой.

– Хитро! А людей можно так же на паузу ставить?

– Нет. Это намного сложнее. Целое человеческое тело – это не яйцеклетка. Это отдельный мир из триллионов клеток.

– А зародышей, значит, можно, – задумалась Таня, – и сколько там у вас этих эмбрионов?

– Не знаю, – призналась Алина, – много. Может, несколько сотен.

Максим присвистнул.

– Новый вид человечества хотели создать, – сказала Алина, – способный выживать в темноте, не нуждающийся в витамине «Д» и с более крепким здоровьем.

Было уже совсем темно, ледяной воздух обжигал лицо и уши, ноздри слипались на морозе.

На плоту, среди прочего скарба, оставшегося от Спиридона, путники нашли маленький мангал и с нетерпением разожгли костер. Максим был категорически против огня на деревянном плоту, но друзья заверили его, что если не на самом плоту разжигать, то не опасно. Да и вообще – скоро у всех руки и ноги отнимутся от мороза. Да и темнота нагнетает – в ледяном море, на морозе и в неизвестности.

– А если и загорится, – махнул рукой уставший Кирилл, – вокруг целое море воды. Зальем. А если не зальем – то хоть погреемся да пожрем напоследок.

– Ну, правда, – ныла Марта, зубы ее дребезжали от холода, – холодрыга от воды! У меня же волосы мокрые.

– Причем, не от воды, – напомнила Таня и тихо засмеялась.

Вскоре маленький огонек на плоту освещал темную воду, рассыпая по черной глади вокруг себя белые блики. Скромный караван из двух моторок и плота пробирался сквозь ледяное море на юго-запад, к материку. Ужин и согревающие язычки огня разморозили душу, тело и мозги.

Максим смотрел в пляшущие по черной воде блики от огня, словно пытался что-то в них разглядеть. Кирилл вернулся на одну из моторок – лодки, хоть и были связаны, лучше все их держать под контролем. Марта с Алиной пересели на вторую моторку и о чем-то шептались. Таня подсела к Максиму и тоже уставилась в воду.

– О чем думаешь? – спросила она.

Максим и сам не понимал, о чем думал, чего ждал и хотел. Он просто смотрел в блики на воде. Вдруг он вспомнил, как она однажды стояла в озере и «разговаривала с островом». Максим так и не понял, что это значило.

– Слушай, – сказал он и поглядел Тане в глаза, – ты говорила, что умеешь разговаривать с природой? И сказала, что мне не понять.

– Ладно, – кивнула Таня, – вот, посмотри в воду внимательнее.

Максим прищурился, вгляделся.

– Что видишь? – спросила Таня.

Максим пожал плечами.

– Ну, воду, блики от костра.

– А еще внимательнее?

Он вгляделся еще пристальнее. Таня подсела сзади и положила руки ему на голову.

– Смотри туда. Смотри.

Максим целиком сосредоточился на мерцающей воде.

Смотрел, смотрел…

Блики плясали и дрожали под тихое потрескивание костра и гул ветра, не сильного, но колючего.

Он все глядел, будто сквозь воду. Всё глядел и глядел.

Треск огня и гул ветра слились в шорох, словно шепот. Блики на воде уже не просто прыгали, а словно гарцевали, синхронно и осмысленно куда-то неслись в темноте. Шорох перерос в треск, треск – в гул. Блики постепенно пожелтели и стали похожи на языки пламени. Гул медленно перерастал в звук более высокий и почему-то страшноватый, а от пожелтевших бликов словно стало жарко. Постепенно калейдоскоп огненных бликов приобрел очертания – контуры прямоугольных фигур. Фигуры вырисовывались всё отчетливее и, наконец, в них стало можно разглядеть контуры домов, а жутковатый гул все отчетливее стал похож на крик. И вот Максим уже видел горящие избушки и палатки в родном поселке, бегающих людей, слышал предсмертные крики своих односельчан… своих близких. Затем контуры поплыли, поменяли форму. Теперь Максим увидел другую картину – еще один поселок. Никаких криков и никакого огня. Прямые улицы, проложенные крест-накрест. По краям улиц – одинаковые, по образцу сколоченные, одноэтажные домики. Ровные и аккуратные. По улицам снуют люди – в чистой черной униформе. Почти все вооружены. На пересечении двух широких улиц – площадь и высокое, метров семь высотой, здание, похожее на башню с высоким шпилем. Он уже видел это здание. Он был там раньше. Под этим зданием была землянка, и он сидел там, запертый, в плену. Черная земля, крутые утесы.

В голове громыхнуло, картинка перед глазами исчезла. Теперь перед глазами Максима была всё та же темная ледяная вода, подсвеченная бликами от костра.

Голова закружилась, в глазах потемнело.

«Макс! Эй!»

Максим разлепил глаза. Руки ныли, в висках и веках стреляло. Он лежал на спине, на плоту. Голова на коленях у Тани, сама она склонилась над ним, прижимала руку ко лбу.

– Тебя колотило, – раздался голос Марты. Размытые контуры ее лица возникли над ним. Потом теплая щекотка – Мишка лизнул в щеку и о чем-то проскулил.

– Я тоже видела, – шепнула Таня.

Максим поднялся. В последний раз резануло в веках, потом полегчало.

– Разворачиваем! – скомандовал он.

Спутники посмотрели на него с недоумением. Кирилл даже с легкой насмешкой.

– Разворачиваем, – повторил Максим, – обратно, к Надежному!

Остальные переглянулись. Максим продолжил.

– Там же наши люди! Я все думал об этом, но каждый раз сам себя затыкал. Мол, раз они сами не хотят никуда, то и хер с ними, пускай доживают. Но теперь, когда у нас есть возможность выбраться, то вернуться и хотя бы предложить им мы должны. Мои родители никуда не хотят оттуда, но я попробую их убедить. Кирюх, у тебя ведь дядька-инвалид там остался.

Все молчали. Первой заговорила Марта.

– У меня еще сестра, но мы с ней давно не общались. Не разговариваем.

Алина с Таней промолчали – у них на островах больше никого.

– А еще, – прибавил Максим, – наши там под угрозой.

Он подсел к Кириллу и тихо проговорил, чтобы остальные не услышали:

– Деревянные скоро нападут, как и обещали. Я видел.

– Во сне, что ли, видел? – Кирилл поднял брови. Раньше он засмеялся бы над этим – мол, предрассудки бабские. Но теперь, после знакомства с Мартой, он ко всему, особенно к друзьям, относился намного серьезнее.

– Я вижу это в воде! – отшутился Максим, но друг только нахмурился.

Они оба оглянулись на подруг, сидевших за ними, словно ожидавших, пока решается их судьба. Кирилл кивнул.

– Ты прав. Я тоже так думал – типа, все вместе только погибают, а спасаются – поодиночке. Но раз есть шанс, надо вернуться к своим и позвать.

Они пожали руки, обнялись.

«Курс на северо-восток! – скомандовал Максим, – домой!»