Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9

Обыск длился долго – одним похлопыванием по бокам на этот раз не обошлось – друзей отвели вниз, раздели до нитки и прощупали всю их одежду и обувь, вывернули их рюкзаки – карты не было. Всей страже приказали удалиться. Лишних глаз не надо – лишь сам бугор, Жорик Метла и двое бойцов.

– Реально, что ли, скинули карту? – недоумевал Крюков.

Все четверо друзей молчали.

– Но как бы они шли без карты? – спросил один из бойцов, – может, реально потеряли.

Жорик, уже оправившийся от удара пистолетом по голове, осмотрел пленных и прищурился.

– Были на зоне такие почтальоны, – сказал он, – бомбовозами звались. Почту носили в себе.

Пленники побледнели.

– Да брось ты, – фыркнул Крюков, – у них на такое мозгов не хватит.

– У Петровича хватит, – заметил Жора.

– Отставить, – приказал Крюков, – ‘то не в их духе. Я Петровича побольше тебя знаю. Точно все их вещи досмотрели?

– Так точно, только на рентген не просветили, – развел руками боец, стоявший рядом с хозяином.

– Ладно, – заявил Крюков и подмигнул Жорику, – не хотите по-хорошему – будет, как всегда.

Жорик достал из кобуры пистолет и приставил ко лбу Влада.

– Чего я-то сразу? – проворчал Влад, но затем ухмыльнулся.

– Этого не надо, – сказал Крюков, – он не хочет.

Жора отошел от Влада, приблизился к Борису, улыбнулся.

– Мы знаем, где живёт твой дядька, – сказал он добрым голосом.

Потом повернулся к Максиму.

– Мы знаем, где живут твои родители.

Повернулся к Кириллу.

– И где живёт твой братишка-инвалид с твоей псиной.

Боря хмыкнул и посмотрел на Крюкова.

– А мой дядька знает, где у твоей дочурки татухи.

– Да весь поселок знает, – подхватил Влад.

Это была шутка – откуда в здешних условиях взяться татуировкам, но Крюкова это явно задело. Он смерил взглядом обоих нахалов, но промолчал. Максиму стало неприятно. Он вспомнил Таню, листающую его тетрадь, и подумал, что она, скорее всего, девчонка неплохая, просто интересы семьи и родного поселка для нее на первом месте – это нормально. А вот тетрадь надо вернуть.

На этом его размышления оборвались – сильный удар в живот согнул его пополам и повалил на холодный пол.

– Где карта, клоуны? – рявкнул Жора.

– Ты хоть объясни, что там, – пытался блефовать Максим, – может, мы и так подскажем.

– А за чем вас этот старый козёл послал? – ответил Жора вопросом на вопрос, – не говори, что не понимаешь, о чем я.

– Он нам не объяснял, – крикнул Кирилл. Один из бойцов Крюкова держал его за шею, – просто попросил прийти на точку и забрать что-то.

– Закладку снять, – подхватил Жора, – я что, дебил, по-твоему?

– Да, – ответил Кирилл и согнулся пополам от удара в живот.

Крюков подозвал к себе одного из бойцов, что-то шепнул ему на ухо. Боец кивнул и вышел.

Жора подошел к Владу.

– Больно ты меня приложил. Ну, ничего, скоро рассчитаемся.

Потом присел на корточки рядом с лежащим Максимом.

– Последний шанс, пионеры, – предупредил он, – отдайте карту, и мы всё забудем.

– Да не знаю я, где карта, – крикнул Максим и попытался встать на ноги. Еще один удар заставил его снова опуститься на пол.

Вернулся боец. В руках у него был маленький железный чемоданчик, перепачканный землей.

Крюков взял чемоданчик, посмотрел на ребят с грустью, словно прощаясь, и махнул рукой своим людям. Четверых друзей связали по рукам, подняли на колени, заткнули рты кляпом. На головы надели мешки. Максим, который уже давно готов был побыстрее отдать карту, только бы убежать оттуда, больше ничего не видел, а лишь слушал возню по ту сторону мешка. Ему хотелось домой, в родную избушку, сесть у огня и ни о чем не думать. Страх царапал живот изнутри. Подташнивало. Но, к сожалению, он и вправду не знал, где карта.

«Этого! – раздался голос Крюкова, – Сюда его!»

Раздался щелчок, – видимо, Крюков открыл чемоданчик. Потом раздалось шуршанье, покашливанье и тишина.

Максим вслушался внимательнее – снова какая-то возня, глухой стук удара, щелчок затвора, снова тишина.

Через пару минут разговор продолжился.

– Рассказывай, куда и зачем вы пошли, – заговорил Крюков.

– С выражением, – прибавил Жорик, – как прокурор.

– Мы жили в посёлке, – раздался голос Влада. Говорил он монотонно, без выражения, – жили кое-как, но хоть как-то, рыбачили, охотились, отбивались от волков, наконец, нам это надоело, и мы решили уйти. Сначала разведать местность, потом, если чего найдём, вернуться за остальными и бежать с острова.

– Почему именно сейчас? – раздался голос Крюкова.

– Когда-то все равно пришлось бы, – ответил все так же монотонно Влад, – патроны кончаются, а волков всё больше.

– Мы предлагали вам помощь. И не обязательно никуда уходить.

– Это не помощь, а шантаж, – ответил Влад, – вы не хотите, чтобы мы уходили, потому что вам нужна рабсила. А сами вы уходить не хотите, потому что только здесь вы такие сильные и важные.

– Вы говорили про собаку, – вспомнил Крюков, – А как собака с этим всем связана?

– Это собака Кирилла. Однажды во время охоты пёс убежал и пропал без вести. Несколько лет о нем никто не слышал. Недавно он вернулся. Когда увидели, что он вернулся, считай, ниоткуда, то решили, что можно хотя бы попробовать уйти.

– Почему сначала пошли к анархистам?

– У Петровича было для нас поручение.

– Какое поручение?

– Найти его схрон и вернуться к нему с кладом.

– Что в схроне?

– Коробка, которую он просил не открывать.

– Что в коробке?

– Он не сказал.

– А какой вам интерес с этого всего?

– Он обещал хорошо отблагодарить.

Крюков своими вопросами подбирался всё ближе.

– Вы знали дорогу?

– Нет, по карте шли.

– Где карта, которую он вам дал?

– Не знаю.

Крюков замолчал, вздохнул. Жорик сплюнул.

– У кого она была? – не сдавался Крюков.

– У меня.

– Когда ты ее последний раз видел?

– На привале – она была в кармане куртки.

– Мы обыскали все ваши вещи – ее там не было.

Влад не отвечал.

– Ладно, по кругу ходим, – заключил Крюк, – он реально не знает.

– А кто знает? – крикнул Жорик.

Вдруг сбоку, оттуда, где были Кирилл и Боря, Максим услышал странные звуки – возню, хрипы, сопенье.

– Что такое? – раздался голос Крюкова.

– Ему плохо, что ли? – следом спросил Жора.

Глухой стук, снова хрипы. Приказы Крюкова.

– Мешок снимай!

– Приступ, что ли? – недоумевал Жора.

– Кляп вынь, а то начнёт блевать и захлебнётся!

Через секунду раздались крики Бори:

– Я скинул карту! Там, где твои люди нас нашли. Под камнем она лежит, у бочки!

Максим не мог понять, блефует Боря или говорит правду. Потом услышал голос Крюкова:

– Смотри. Я ж проверю. Жора, бери людей – и туда. Дорогу помнишь?

– А то!

– А этих запереть.

Развязали руки, сняли мешок. Тусклый свет от жировой лампы на полу в первую секунду чуть не ослепил.

Ребята сидели на полу. Влад лежал, свернувшись калачиком, лицом к стене.

Крюков стоял в дверях и ухмылялся.

– Что-то вашему корешу поплохело. Отдохните пока тут. Мужики сходят, наколку Бори проверят. Если ничего не найдут…

Он замолчал. Посмотрел по очереди каждому в глаза, развернулся и вышел, деревянная дверь закрылась.

Какое-то время сидели молча. Наконец, Максим проговорил:

– Влад, ты живой?

В ответ – тишина.

– Дурман ему подсыпали, – раздался голос Бориса, – чтобы язык развязать. Теперь он уснул. Скоро очнется.

– Какой еще дурман? – ошалело спросил Кирилл.

– Скополамин, – спокойно ответил Борис, – хранили в погребе, в леднике, для особых случаев.

– Может, тут еще и прослушка в камере? – продолжал Кирилл.

– Ну, нет, – попытался успокоить Борис, – тока-то нигде нету.

Максим огляделся – кроме них в тесной холодной землянке никого не было. Посмотрел на Бориса.

– А это тебе там плохо стало?

– Да, – ответил тот, – чуть не проглотил, еле сдержался.

Он сунул пальцы в рот и вынул что-то маленькое, тускло блеснувшее. Затем приложил палец к губам и кивнул на дверь.

«Лезвие! – понял Максим, – хорошо, что они не догадались в рот заглянуть».

Кирилл и Максим подошли к Борису.

– Ты правду им сказал про карту? – спросил шепотом Кирилл.

– Конечно! – ухмыльнулся Борис, – как на духу!

– А корчиться ты стал, чтобы они тебя с собой не взяли, – догадался Максим. Он понимал, что за дверью могут подслушивать, и тоже говорил шепотом.

– Я знал, что если они и начнут кого-то допрашивать, то сначала его, – сказал Борис и кивнул на всё ещё лежавшего Влада, – поэтому карту я у него спёр, когда проснулся на привале. Я проснулся раньше всех, а Владик-то думал, что разбудил меня.

– И где же карта? – хором спросили Макс и Кирилл.

– Выберемся – сам покажу.

– Осталось только выбраться, – усмехнулся Максим. Ему уже не хотелось домой, в нем проснулся охотничий азарт, он осознал важность своей цели – раз уж Крюков так серьезно за них взялся.

– Рано или поздно сюда кто-нибудь войдёт, – ответил Борис, – так мы и выберемся. Осталось подождать. А пока сидим тихо.

Сбоку послышался шорох, ребята обернулись – Влад проснулся и протирал глаза.

– Лезвие не потерял? – шепотом спросил он, глядя на Бориса.

– Обижаешь…

– Молодец. Теперь молчим и ждём.

Ждать пришлось долго, но, наконец, дверь открылась, и в темницу вошел человек в маске с лампой в руке.

Мгновение – и Борис обхватил вошедшего сзади, приложив к горлу посетителя лезвие. Влад, уже бодрый и отошедший ото сна, подскочил и ударил непрошенного гостя в живот. Тот тихо взвизгнул.

– Пикнешь – горло перережу, – прошипел Борис.

Влад тем временем выхватил из рук пленника лампу, снял с него маску, подсветил – на друзей смотрела Таня. Страха во взгляде не было, как и агрессии – она, казалось, уже давно не боялась смерти и готова была погибнуть за правое дело. Дышала она тяжело.

– Ты что тут делаешь? – пробормотал Влад. Ему будто стало неловко из-за того, что он ее ударил, да еще и так сильно. Максиму тоже стало не по себе, но он эмоциям воли не дал – она сама знала, на что шла. Пусть радуется, что сразу горло не перерезали.

– Принесла вам попить, – Таня кивнула на флягу, висевшую у нее на поясе. Встретилась взглядом с Максимом. Она смотрела на него внимательно и слегка удивленно. Попыталась улыбнуться.

– Выведешь нас, – проговорил Максим, – но сначала вернешь наши вещи.

Неуверенно говорил, даже пару раз запнулся.

– Эта тварь шпионила за нами два года, – рявкнул Борис, и от этого Максиму даже полегчало – так она не успеет распознать неуверенность в его голосе. Но она, видимо, успела.

– Интересная тетрадь у тебя, – сказала она, – а ваши вещи я не трогала, не знаю, где они.

– Пошла, – сквозь зубы приказал Борис.

– Зарежешь меня? – хихикнула Таня, но тут же взвизгнула. Боря, кажется, царапнул ее, в назидание. Максим разглядел капельку крови там, где лезвие прижималось к бледной коже, и ему снова стало не по себе.

В этот момент в дверной проем просунулся охранник – тоже в маске, с ружьем на плече. Видимо, услышал.

Только просунулся – напоролся животом на колено Влада, захрипел и пинком был брошен в камеру, которую стерег. Кирилл снял с его плеча ружье, вышел.

По узкому сырому коридору дошли до деревянных ступенек, поднялись – оказались на первом этаже «дворца» Крюкова.

«И вправду – трюм, – подумал Максим, – и ведь специально тюрьму выкопали».

В центре зала на табуретках сидело двое бойцов. Заметили беглецов, но сделать ничего не успели. Только повернулись на шум и были у Влада на мушке.

«Лежать мордой в пол! Руки за голову!»

Залегли, замерли. Борис и Кирилл взяли их оружие.

– Вещи наши где? – крикнул Максим.

– В сундуке, – пролепетал один из лежавших, – у стены.

Ребята подбежали к большому деревянному сундуку, Влад сбил прикладом замок. Борис выпустил Таню, полез за своим рюкзаком. Максим сорвал со стены пару песцовых шкурок.

– Где тетрадь? – крикнул он и посмотрел сначала на лежащих бойцов, потом на Таню.

– Не знаю, – ответил один из лежащих.

– Мы ничего не брали, только стерегли, – сказал второй.

Максим направил ствол на Таню.

– Где тетрадь?

– Хорош, – вмешался Кирилл, – не до дневника! Валить надо.

– Тетрадь наверху – ответила Таня и указала в сторону лестницы, откуда раздались тяжелые шаги, – я не дочитала. Я медленно читаю. Только картинки досмотрела – прикольные, особенно с животными!

– Да сдалась тебе эта тетрадка! – крикнул Боря Максиму.

Максим пытался прикинуть: идти наверх, откуда к ним уже спускалась охрана, искать там тетрадь, потом спускаться? – за это время к зданию сбежится всё здешнее войско. Послать за тетрадью одного из бойцов, оставив Таню в заложниках? Еще дольше – никто кроме Тани, скорее всего, точно не знает, где тетрадь. Да и неизвестно еще, кто там наверху. Может, только хозяин, может, хозяин с охраной, а может, только охрана.

«Нет, – решил Максим, – не получится. В тетрадке ничего ценного, придется обойтись без нее».

– Уснул, что ли? – раздался крик Бори, – валим быстро!

– Заходи на обратном пути, – сказала Таня и улыбнулась, – заберешь, если сможешь. Я как раз дочитаю.

Раздался выстрел – пуля врезалась в земляной пол рядом с ногой Максима. Ботинок обдало горстью земли. На лестнице стоял Крюков с пистолетом.

Боря взял ружье одного из лежащих на полу бойцов выстрелил в ответ – деревянные перила разлетелись в щепки, зал наполнился дымом. Ребята из посёлка понимали, что убийство хозяина этой крепости приведет к войне, а потому крови не хотели – отстреливался только Боря. И не из своего ружья – видимо, патроны экономил. Да и стрелял он не в самого Крюкова, а рядом, просто чтобы отпугнуть его и поскорее сбежать. Побежали к выходу. Открыли дверь, выглянули наружу – посёлок был покрыт сумерками, оранжевый круг солнца висел над самым горизонтом – на дворе стояла глубокая ночь. Медленно вышли из здания. Максим выходил последним, до самого порога держа на мушке Таню. Та стояла, скрестив на груди руки, а когда Максим переступил через порог, помахала ему.

Друзья мелкими перебежками, от дома к дому, добрались до ворот, где столкнулись с городской стражей. Максим бежал замыкающим и выглядывая за угол ближайшего к городской стене дома, в последний момент затормозил, не стал выбегать – он увидел, как трое его товарищей сначала встали на месте, потом наклонились и медленно положили на землю ружья – и свои, и отнятые у часовых в доме Крюкова. Максим пробежал вдоль стены до другого угла дома и снова выглянул – трое бойцов в масках направили стволы вперед – очевидно, на беглецов, один приказал отойти от сложенного на землю оружия и лечь на землю. Самих парней из-за угла видно не было.

Максим задумался.

«Если это те же часовые, что дежурили у стены, когда мы сюда пришли, они должны помнить, что нас было четверо. Значит, они будут меня искать».

– Их же четверо было, – донесся до Максима голос одного из часовых.

– Где четвертый? – рявкнул другой.

Никто ему не ответил.

Часовой подбежал к пленным. Максим сел на корточки и высунулся из-за угла, подбежал поближе – теперь он мог увидеть своих друзей, лежащих на земле. Боец подбежал к Владу и с размаху пнул его в бок. Тот свернулся клубком, но ни звука не издал.

– Где четвертый? – проорал снова боец.

Другой воин подошел к Борису, тоже пнул. Третий держал всех на мушке.

«Их бьют из-за меня, – подумал Максим, – я обязан их вытащить. Как угодно, но вытащить».

Его ружьё было при нем. Наконец, Максим решился. Медленно, чтобы щелкнуло как можно тише, передернул затвор, поднялся в полный рост и вышел из-за угла. Максим целился в бойца, держащего на мушке его друзей, пока остальные с пристрастием их допрашивают.

По дороге Максим перебирал в голове варианты.

«Если я завалю этого сразу, двое других поймут, что им ловить нечего и сдадутся, но, если просто припугну, пока буду держать на мушке этого, который стоит, за теми двумя уследить не смогу. Если этого, который стоит, ранить, он начнет орать и будет отвлекать меня. Остается только…»

В этот момент голова загудела, словно закипела от перегрузки, и Максим перестал рассуждать. Он остановился шагах в десяти от бойца, целившегося в ребят.

«Это просто, – пронеслось в его голове, – представь, что это волк. Представь, что… Твою мать, жми! Жми!»

Но он опоздал.

– Эй! – крикнул один из бойцов, державших Бориса и Влада.

Остальные повернулись к Максиму.

Максим задержал дыхание и нажал на спуск. Громыхнуло на ветру. Больно ударило в плечо.

Боец отлетел назад и рухнул на спину. Двое других поднялись, позабыв о пленниках, и вскинули ружья. Максим повернулся к ним и снова выстрелил. Второй боец вскрикнул, завалился навзничь, но, падая, успел выстрелить – у Максима просвистело над головой. Пугаться было некогда, Максим прицелился в третьего, тот прицелился в Максима. Они были друг у друга под прицелом. Лишь в этот момент Максим будто очнулся, осознал, что одного неловкого движения достаточно, чтобы лишиться головы и погибнуть в тылу врага. Если ему захочется чихнуть, если дернется глаз – он труп. Его противник молчал и целился в него. Ему некуда было спешить – он на своей территории, сейчас прибежит подмога. Максим стиснул зубы от страха, но пошевелиться не смел.

– Хана тебе, пацан, – прошипел боец, – и тебе, и твоим дружкам, и всей твоей вонючей деревне.

Снова выстрел – противник упал на землю. На его месте уже стоял Влад. В руках у него дымилось ружье бойца, которого Максим пристрелил первым.

Больше преград на пути не было. Из полумрака улиц раздавались голоса.

– Всё, валим, – сказал Влад, – они подняли тревогу!

Подбежали к решетчатой двери, отстрелили замок и вырвались на волю.

Неслись вперед быстро, насколько позволяли рюкзаки за плечами. Вперед, как можно дальше, в сумрачную замшелую степь.

– На запад! – прокричал Влад и указал рукой вперед.

«Бежать! – подгонял себя Максим, – без оглядки!»

Глава 10

Бежали долго. Лишь когда крепость на Деревянных Горах скрылась из виду, когда высокие темные склоны сменились низкими утёсами, друзья остановились. Сердце строчило, как отбойный молоток, во рту – привкус крови, пот стекал ручьём. Погони, кажется, не было.

Тишина, полумрак, пахло землей. Внизу, под утесами, шелестел прибой, соленый ветерок витал над водой, то забрасывая ее на землистый берег, то оттаскивая назад, в море. Стало холодно.

Беглецы уселись на утёсе. Дышать и говорить пока было тяжело.

– Все целы? – спросил Влад, отдышавшийся раньше остальных.

– Целы-целы, – отозвался Кирилл.

– Я в порядке, – сказал Боря.

– И я в норме, – откликнулся Максим, – только спать охота.

– И жрать! – прибавил Кирилл.

Борис отпил из фляги, взял ружье и начал его разбирать.

– Правильно, – заметил Кирилл, – за оружием уход нужен, чтобы в бою не подвело.

– Да башка гудит, – ответил Борис, – хоть отвлекусь.

Потом посмотрел на Максима.

– Ты, конечно, молодец, – сказал он, вытаскивая шомпол, – спас нас и всякое такое. Не свалил оттуда один. Я не знаю, как бы сам поступил на твоем месте. Но ты же понимаешь, что теперь будет? Война. Мы сбежали из-под стражи, убили их людей, а теперь вот…

– Хорош кошмарить, – прервал его Кирилл, – нас пытали.

– Но формально задержаны мы были на законных основаниях, – возразил Борис и отвлёкся от ружья, – а насчет того, что пытали – так поди-докажи! А еще никто не поверит, что у них есть какие-то вещества – никакой медицины и никакой химии уже десять лет как нету. Зато теперь у Деревянных Гор есть все основания выдвинуть и вам, и нам заодно, какой-нибудь жесткий ультиматум.

Максим уже думал об этом. Он еще никогда не стрелял в людей, а теперь убил сразу двоих.

«Каждый человек – это маленький мир, – размышлял Максим, – в том числе и те, которых я… Которых я убил. Каждый из них рос, играл, учился, о чем-то мечтал, кого-то любил, у каждого были свои желания, свои принципы, может, у них были семьи. А я в одно мгновение всё это перечеркнул».

Он посмотрел на темное море, на низкое солнце, оглянулся на степь.

«Они больше ничего этого не увидят, – продолжил он упрекать самого себя, – скоро начнется новый день, но они его не встретят. Хотя… Может, это и к лучшему – ловить здесь нечего. Разве не так? Да и они знали, на что шли. Да, так и есть. Здесь либо ты, либо тебя – давно уже пора было привыкнуть».

– Они ведь не собирались нас убивать, – продолжал Боря, – да, помяли бы для острастки, но убивать…

– Ты как будто не слышал, что Крюков говорил, – возразил вдруг Максим. Ему надоело себя грызть, и он теперь нарочно хотел с кем-то поспорить, – выбил бы из нас информацию о карте и завалил бы.

– Да это он только напугать хотел, – улыбнулся Борис.

– А насчет того, что это он потом нас завалит, а не мы сами пропадем без вести – так поди-докажи, – передразнил его Максим. Теперь не он возражал собеседнику, а собеседник – ему. Давно такого не было.

– И вообще, – продолжил напирать Максим, – какого хрена твой дядька нас куда-то послал? Если бы не он со своей сраной картой, ничего бы этого не было. Я уже давно знаю, куда на самом деле надо идти!

– Да ладно тебе, – попытался его успокоить Кирилл.

– Погоди, – одернул Влад, – пусть выскажется.

– Петрович не мог не знать, что это опасно – тащиться туда, – говорил Максим, – он мог отправить туда кого-то поопытнее нас и не рисковать нами и своим Боречкой.

– Он знал, что это опасно, – отбивался Боря, понимая справедливость обвинений и потому не обижаясь, – он же не знал, что эта сучка Крюкову стучит, что она дочка его.

Максим вспомнил Таню. Вспомнил, что она сдала их, стащила и не отдавала его тетрадь, а потом еще и дразнилась. Ее последние слова, «заходи, заберешь, если сможешь», до сих пор звучали в его голове. Надо было застрелить именно ее, а не тех бойцов у ворот. Они просто выполняли свой долг.

Боря продолжал оправдываться.

– Крюк же сам сказал: других дядя Вова отправить не мог, чтобы не привлекать внимания, и чтобы ни у кого не было лишних вопросов. Про этот схрон вообще уже никто не должен был помнить.

– А почему же тогда Крюку так сильно захотелось найти этот ваш схрон? – спросил Максим.

– Потому что он знает Петровича, – ответил Борис уже поучительным тоном, – знает, что если он что-то задумал, то это что-то серьезное. Говорю же – он отправил именно нас на серьезное дело, так как думал, что про этот схрон все забыли, а поручать такое дело чужим он не хотел. И награду предложил хорошую, ты сам знаешь.

– А откуда Крюков знает твоего дядьку? – спросил Максим.

– Вернешься – сам спросишь, – огрызнулся Борис.

Наконец, Влад, словно выжидавший, пока товарищи выговорятся, подошел к ним. Достал портсигар и протянул друзьям. Спичка на этот раз чиркнула лихорадочно, хлестко, а не потрескивая по-домашнему, и быстро угасла – даже ее маленький огонёк мог издалека их выдать.

– Ну, Петрович дает, – заговорил Влад и выдохнул колечко дыма, – взрослый мужик, пожилой, а какая-то девка его вокруг пальца обвела.

– Я тоже ей сначала поверил, – признался Боря, – когда он только принёс ее домой, она еле дышала. Делала вид, значит. Была вся такая жалкая, потрёпанная… Актриса.

Боря сплюнул.

– И тетрадь мою спёрла, – вздохнул Максим, – мой дневник.

– Если на обратном пути ее встретим, я ей в глотку вобью и тетрадку, и карту, – проворчал Боря.

– Погоди, – оборвал Влад, – в смысле, карту? Она у тебя?

– Твою мать, – Боря сплюнул еще раз и улыбнулся, – а я, по-твоему, им правду сказал, про то, что она там, на поляне?

Он опустил глаза на разобранный карабин – вынул из его внутренностей пару железных деталей, пружину, а следом за пружиной – сложенный много раз листок.

Развернул – это была карта.

Влад округлил глаза и покачал головой.

– Ну, конечно! А я уж и забыл, как мы в армии в ствольной коробке марки прятали. Но ты бы и стрелять не смог.

– А я из своего и не собирался, – усмехнулся Боря с гордым видом, – у меня трофейное есть, а карту я спрятал и не сказал, чтобы ты на допросе не выдал.

– А долго мы бежали-то? – спросил вдруг Максим.

– Долго, но недалеко, – ответил Влад, – если бы не рюкзаки, пробежали бы еще. Ладно, хорош загорать! Уходить надо.

– Хорошо хоть у них собак нет, – заметил Кирилл, – а то…

– Скоро рассвет, – сказал Боря и помахал картой, – пойдем на точку, найдем клад и вернемся. Там дядька вас отблагодарит, и вы отправитесь дальше в свой поход.

Максим задумался и проговорил:

– Нельзя нам обратно. Пойдем обратно на восток – нас люди Крюкова сразу словят. Они, небось, уже окрестности прочесывают.

Все утихли, задумались.

– В Центр идти надо, – заключил Максим, – там есть место, где можно разжиться всяким добром.

– Дед, что ли, навёл? – усмехнулся Борис, – он тебе – наколку, а ты ему – жратву да шкуры?

– Если вернемся, – вставил Влад, – так и сказал, небось?

– Да, – кивнул Максим, – у него свой человек в Центре. Мы ему – коньяк, траву и очки для жены, он нам – лодку, чтобы пролив пересечь. Ну, и жратвы какой-нибудь.

– Айдар? – уточнил Боря, – знаю его – тот еще жук. Жлоб, но вроде честный.

– Оттуда пойдём дальше на запад, по карте Петровича, – продолжал Максим, – найдём, не найдём его закладку – уже неважно, потому что оттуда мы пойдём еще дальше на запад, к проливу, а не обратно, где нас уже ищут. Доберемся до пролива – будем решать, что дальше.

Максима несло – давно он не говорил так долго на такие важные темы, как план действий для команды. У него и для самого себя плана действий не было – просто жил как жил. Еще неделю назад и не подумал бы, что впутается в какую-то опасную историю.

– Наконец, хоть что-то похожее на план, – заметил Влад, – только вот…

– Что? – спросил Максим, боявшийся, что сомнения кого-то из членов команды могут смутить и его самого.

– Даже если и переплывём через пролив, доберемся до западного острова, дальше-то как? До «Клевера» идти еще долго – неделю, если не больше. Да и неизвестно, что там, на острове-то…

– Вот, первыми и узнаем, – ответил Максим.

Все задумались.

– Ладно, – сдался Влад, – терять нечего, пошли на запад.

– Только сначала отдохнуть надо, – возразил Борис, – и хорошо бы еще на волков не нарваться.

– И поесть бы еще, – напомнил Кирилл.

Боря уткнулся в карту.

– Смотрите, – сказал он, – тут отмечено место, к западу, где можно перекантоваться.

– Поварня, – напомнил Кирилл, – так полярники называли избушки для ночлега.

– Не поварня, – поправил Боря, – а бывшая гидробаза. Там передохнём – и в Центр.

– Ну, всё тогда, – сказал Влад и поднялся, – идём.

Шли долго, но быстро, несмотря на усталость – время играло против них. В дороге говорили мало – старались не шуметь. Когда бежали из темницы Крюкова, взяли богатые трофеи – несколько ружей, старые консервы и флягу с самогоном. Тяжесть – но полезная. Еда да оружие – самая ходовая и твердая валюта. А еще спирт и махорка, конечно же. В первые годы на вес золота ценились лекарства, но теперь, когда все сроки годности вышли, торговать ими смысла не было. Спирт, отвар из мха, прокипяченные повязки – вот и вся островная медицина. Хотя и спирт был в дефиците. Быт – как в семнадцатом веке, медицина – как в каменном. От двадцать первого осталась лишь одежда, и то – не у всех, и, конечно же, оружие. Не лекарства, не стройматериалы, не одежда, а стволы были самым современным товаром на диком острове. Война всегда была двигателем прогресса. Смерть одних подстегивала других вкалывать усерднее.

«Лучше иметь современную пушку и допотопный скарб, чем наоборот, – говорил Максиму отец, – иначе быстро лишишься и того, и другого».

Влад тоже говорил нечто подобное:

«Лучше иметь десять патронов и одну банку консервов, чем десять банок консервов и один патрон – для себя».

Пример вояк с Деревянных Гор отчасти эти слова подтверждал – вооруженные до зубов, дисциплинированные бойцы, гонимые жаждой жизни, выстроили настоящую военную машину, которая уже следующей весной сомнет мирный беззубый посёлок Максима.

Если в уютном цифровом двадцать первом веке вопрос о пушках и масле был открытым, то теперь, на острове, без нормальной еды, света и медицины, вопрос был закрыт сразу.

Ствол не прокиснет, как еда, не превратится в пустышку, как просроченная таблетка, не разрядится, как телефон. Хороший спирт и крепкая махра – тоже не скиснут. Главное – хранить в темноте и прохладе. А с этим здесь проблем не было.

Пока шли, рассвело – новый солнечный день оживил холодную степь. Оранжевый горизонт окрасился бело-голубыми красками, а диск солнца поднялся высоко над землей.

Бывшая гидробаза представляла собою два больших деревянных дома. Каждый – намного больше средней поселковой избушки. Сразу видно – не из плавника строили, с материка стройматериалы завезли.

– Этим избам лет сто, – заметил Кирилл.

– Ну, не сто, конечно, – возразил Боря, – но лет шестьдесят точно есть.

Двери были не заперты – любые постройки на холодных необитаемых островах были для полярников как ночлежки – отдохнуть, переждать непогоду. А еще была традиция, – уходя с таких точек, оставлять после себя что-нибудь для тех, кто придет после.

Традицию эту чтили и по сей день, когда остров уже не был необитаемым.

– Уютно, – заметил Кирилл, когда все ввалились в просторную прихожую.

Дом состоял из четырех небольших комнаток с деревянными столами и деревянными лавками, в двух комнатах стояло по печке. Еще была кухня. Окна – стеклянные, со ставнями. Пахло, как и везде, землей. Друзья сняли рюкзаки, сложили на лавку ружья, отдышались.

– Протопить? – спросил Кирилл, подходя к печке.

– Не надо, – ответил Влад, – Нам и так не холодно, а дым издалека видно будет.

Борис тем временем полез под одну из лавок. Достал кулёк – заначка от предыдущих постояльцев.

– Ну-ка, что у нас тут?

В кульке было немного вяленого мяса – скорее всего, оленины, коробок спичек и несколько патронов. Еще рядом лежала старая аптечка – все лекарства в ней были давно просрочены, но друзья знали, что многие медикаменты даже после истечения срока годности сохраняют лечебные свойства. Борис, отдавая дань традиции, сложил в заначку пару банок консерв и несколько папирос.

Друзья расселись по лавкам, зажгли для уюта жировую лампу, поели мяса, глотнули самогону.

– Поспать надо, – сказал Влад, заметив, что все начали зевать.

– Значит, мы проснемся часа через четыре, – ответил Боря и уткнул палец в карту, – потом снова пойдем на запад, к вечеру дойдем до города, там заночуем, купим лодку, потом снова на запад, потом дойдём до поварни, там снова заночуем, а дальше уже за день дойдём до пролива, на берегу снова привал, а потом – Бог даст, попробуем на другой берег.

– А на другом берегу? – спросил Максим.

Борис перевернул карту – на оборотной стороне была карта соседнего острова, Котельного. До этого на карту второго острова никто внимания не обращал.

Кирилл присвистнул и отпил из фляги.

– Там расстояния побольше, – продолжил Боря и зевнул, – но тоже есть, где заночевать, и короткий маршрут до «Темпа», тоже прочерчен.

Иногда местные так называли «Клевер», в честь аэродрома, который был там еще задолго до строительства базы.