Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16

– Два пулевых, одно – сквозное, – заключила Таня и вздохнула, – идти точно не сможет. Нести его тоже опасно.

Борис лежал на разложенном спальнике, бледный, но взмокший, несмотря на холод. Смоченные в самогоне марли на животе уже разбухли и пропитались красным. На них наложили еще марлю – Таня заявила, что новую повязку нужно накладывать поверх старой, а старую не выбрасывать. Влад нехотя кивнул.

Влад сидел с залатанным плечом, согнутая в локте рука висела на повязке. На голую спину наброшена куртка, в здоровой руке папироса. Пуля прошла навылет. У камня, на котором сидел раненый Влад, набросана была целая гора трофейного оружия.

«Надо пулю извлечь», – сказал Максим и посмотрел на Бориса. Он переживал за товарища и вместе с тем был рад, что сам уцелел. Если бы он в последний момент не взял в заложники Таню, их бы всех положили на месте. Возможно, оставили бы кого-то одного, чтобы узнать, где коробка, а потом добили бы следом. Получается, что Таня их спасла от расправы. Точнее, ее присутствие – ей-то самой на них, скорее всего, плевать.

«Кстати, надо бы узнать про дневник», – напомнил себе Максим, и ему сразу стало стыдно. Рядом лежит при смерти его боевой товарищ, а он думает о какой-то тетради.

– Нельзя пулю извлекать, – сказала Таня, – еще больше крови будет. Можно пока дать ему аспирина.

Она полезла в аптечку, достала пачку таблеток.

– Пусть под язык положит, – велел Влад, – с дыркой в животе пить нельзя.

– С двумя, – напомнил Борис хриплым голосом и улыбнулся, – все наружу вытечет.

– Твой крестный нас из-под земли достанет, если мы тебя не сбережем, – заметил Влад, – так что держись.

Потом поднял глаза, встретился взглядом с Таней – она покачала головой и опустила глаза на раненого.

– А где Жора? – спросил Максим. Там, где лежал Жора, уже никого не было. Лишь темные пятна на снегу.

– Кирилл, Макс, найдите его, – скомандовал Влад, – и тащите сюда.

Посмотрел на Таню и Марту.

– А вы за раненым присмотрите.

Потом поморщился и схватился за раненое плечо.

– Тебе б антибиотиков, – заметила Таня, – а то заражение будет.

– Не помешало бы, – согласился Влад и сплюнул, – а еще нам бы бригаду скорой помощи, а еще – современную больницу с операционной.

Максим и Кирилл с Мишей на поводке отправились по кровавой тропинке, оставленной сбежавшим Жорой. Вела эта тропинка к избушке, в которую путники заходили совсем недавно. Не доходя до избы, Максим остановился. Кирилл встал рядом.

– Надо с двух сторон обойти, – сказал Максим, – он в засаде, ждёт. Ему терять нечего.

– Погоди, – остановил Кирилл, – главное – не наглухо его, а привести к нашим.

– Помню. Я слева, ты справа. Работаем!

Друзья, пригнувшись, обежали дом с двух сторон. Встретились у входной двери.

– Насчет три, – скомандовал Максим, – раз…

Изнутри раздался выстрел – пуля врезалась в деревянную дверь, но насквозь не пробила.

Максим, прижавшийся к стене и к дверному проёму не подходивший, потянулся к дверной ручке. В этот момент он вспомнил, как пытался открыть дверь вездехода, когда искал коробку.

«Где она, кстати? – вдруг задался он вопросом, – ладно, не до этого!»

Схватился за дверную ручку, дернул на себя – из распахнутого дверного проёма раздалось ещё два выстрела.

Максим и Кирилл одновременно просунули ружья в дверь и выстрелили в ответ.

– Разделимся, – сказал Максим, – я обойду дом и пальну в окно, а когда он пальнет в ответ, ты спустишь Мишу.

Кирилл наотрез отказался.

– Ради этого урода собакой рисковать я не буду.

Максим задумался и кивнул. Потом приблизился к дверному проему и крикнул:

– Эй, Жорик! Ну, как ты там?

– Поцарапало немного? – подхватил Кирилл.

В ответ – тишина.

– Только не говори, что ты помер, – крикнул Максим, – ты нам еще нужен.

На этот раз ответом был выстрел. Потом раздался хриплый голос Жоры.

– Ну, завалите вы меня – дальше что? Вы и так уже трупы. Это вам деваться некуда, а я стану героем Республики Деревянные горы посмертно.

– Не многовато республик для одного острова? – отозвался Максим, – куда ни плюнь – везде своя республика, свои законы, своя полиция, свой Олений проспект.

Жора ничего не ответил.

– Уснул, что ли? – крикнул Максим.

– Нет, – ответил Жора и закашлялся, – вам хана по-любому. Двух ваших мы положили, а вы – два клоуна, да еще и с бабами. Вы долго не протянете. Ну, заходите, валите меня! Вас же больше, а я раненый. Идите сюда! Чего вы? А я-то, как лох, купился – полез и петарду в рожу словил. Так мне и надо. Ну, ничего – скоро наши пацаны вашу деревню раком поставят! Кирюха, я твоей псине еще глотку перережу.

Кирилл стиснул зубы, крепче сжал рукоять ружья.

– Макс! – продолжал Жора, – твоим предкам я лично глаза выдавлю. А потом тебе кадык вырву, сучонок!

Максим и Кирилл переглянулись.

– Ладно, – отозвался Максим, – жалкий ты. Сам здесь подохнешь, а мы пошли.

Потом подмигнул Кириллу, и они сделали несколько шагов на месте.

– И всё? – крикнул Жора, – зассали, клоуны? Да вы никто! Я вас еще найду! Ну! Идите сюда! Стреляйте!

И зашелся в кашле.

Кирилл присел на корточки и вынул круглое зеркальце Марты. Улыбнулся и просунул зеркальце в дверной проем на уровне пола.

Блестящий кругляш выхватил сидящего под окном Жору. Он сидел, прислонившись к стене, и кашлял. В одной руке сжимал пистолет, другой все еще держался за окровавленное лицо. Друзья выждали момента, когда Жора опустит руку с пистолетом и отвернется от двери.

Наконец, этот момент настал.

Максим и Кирилл одновременно сунулись в дверь и открыли огонь на поражение.

Когда патроны закончились, друзья не сходили с места, а пытались разглядеть сквозь дым то место, где сидел Жора. Наконец, когда дым рассеялся, они увидели то, что осталось от бандита.

Максим подошел и забрал пистолет, который Жора так и не выпустил из рук.

– Насорили мы тут, – заметил Кирилл и вздохнул, – ладно, пошли к нашим.

– Жаль, что живым не взяли, – ответил Максим, – но он бы и не дался.

Максим, Кирилл и Миша вернулись слишком поздно.

Лежащий на спальнике Борис был накрыт одеялом с головой и не шевелился. Рядом, подняв руки, стояла на коленях Таня, а Влад прижимал к ее голове пистолет. Марта стояла в стороне и на всё это не смотрела.

Кирилл снял шапку, Миша стоял рядом, вертел по сторонам окровавленной мордой и вилял хвостом. Старый пёс уже давно не охотился и теперь, несмотря на почтенный возраст, готов был к любым приключениям.

Максим не знал Бориса до этого похода, но за последнюю неделю успел с ним сдружиться. Они не раз друг друга выручали и прикрывали в бою. Максиму теперь казалось, что они знакомы уже не один год. И теперь Борис мертв – погиб в походе, который затеял Максим. В груди кольнуло – то ли жалость, то ли страх, то ли чувство вины. Наверное, всё вместе взятое. А еще – радость в глубине души от того, что погиб не он, что сам Максим выжил. Но разве это не нормально – радоваться тому, что избежал смерти? Да и была ли вина Максима в том, что Борис погиб? Если бы не Максим, то Петрович отправил бы племянника на задание с кем-то еще. И вообще – Боря сам вызвался с ними идти.

«Мухи отдельно, котлеты отдельно, – рассудил Максим, – горе от утраты товарища и радость от собственного спасения друг друга не исключают. Станет ли кому-то легче от того, что я начну винить себя и убиваться по погибшему товарищу? Не станет. Наоборот – я сделал всё, чтобы спасти его. Если бы не я, мы бы все сейчас лежали и остывали в этой степи. Из четверых своих спутников я не уберёг лишь одного».

Крик Тани вернул его в реальность. Печальную, пугающую и холодную.

– Не я его убивала! – крикнула она Владу, – и наши не собирались вас убивать! Вы сами нарвались.

– Твои дружки его убили, – крикнул в ответ раненый Влад, – и меня ранили, а ты одна из них.

– Вас не добили из-за меня, – заявила Таня, – испугались, что если я умру, то и им лучше не возвращаться. Они ведь знают, кто я… Знали.

Максим подошел, она посмотрела на него спокойно, но во взгляде что-то блеснуло – то ли мольба, то ли сочувствие. А может, просто на жалость давит – помирать вместе со всеми не хочет.

– Зачем вам эта коробка? – спросил Максим, едва сдерживая крик, – зачем вам всем эта сраная коробка?!

– Да не знаю я, – ответила Таня, – у нас у всех один приказ. Ну, что вы встали? Да – я одна из них! Хотите – убейте меня, если вам от этого полегчает. Но это его не вернет.

Она всё так же смотрела на Максима. Заговорила уже увереннее.

– Да вы живы благодаря мне!

– А ты – благодаря мне, – ответил Максим.

Влад посмотрел на Максима в смятении. Пистолета от головы Тани он не отводил – внутри него явно шла борьба.

Мольба во взгляде Тани сменилась добротой – это Максим заметил сразу.

– Так-то да, – заметил Кирилл, – ее смерть ничего не даст.

Марта сидела рядом с Мишей и гладила пса, вилявшего хвостом.

– И вообще, – добавил Кирилл, – она нам пригодится.

И подмигнул Максиму. Тот вспомнил про шутливое предложение построить новый посёлок.

– Ладно, – махнул рукой Максим, – живи. С нами пойдёшь.

Влад пожал плечами и опустил пистолет.

Таня все это время смотрела на Максима. Ее глаза больше не блестели истерично от страха и мольбы, а мерно светились от радости и покоя. Она поднялась и подошла к Максиму.

– Спасибо, – сказала она спокойно.

– Моя тетрадь у тебя?

Она молчала. Наступила пауза. Максим ждал, что она ответит ему про тетрадь, а она смотрела на него изучающе. Будто в первый раз увидела. На него уже не впервые так смотрели за последние дни.

Кирилл тем временем обыскивал убитых – собирал консервы, патроны и папиросы.

Максим подошел к Владу.

– А где коробка-то?

– Скинул, – ответил Влад, – там, где нас повязали, скинул на землю. Сейчас вернемся – подберем.

Потом Влад сел на корточки рядом с телом Бориса.

– Он просил его сжечь после смерти. Сказал, не хочет, чтобы его черви жрали, – шмыгнул носом и поднялся, – да нам и не копать-то нечем.

После погребального костра команда в обновленном составе направилась к проливу, сквозь вьюгу и холод. Рюкзак с вещами Бориса повесили на Таню, она же взяла и сумку с лодкой. Когда потянулась к своему карабину, Максим наступил на него ногой и поднял сам. Посмотрел на Таню, вытащил магазин. Потом передернул затвор и поймал вылетевший из карабина патрон. И лишь после этого вручил Тане ее оружие – разряженное и безвредное. Таня, не сказав ни слова, кивнула и повесила карабин на плечо.

Серый занавес тумана трепыхался, словно закрывая собой напиравшую лавину, плевался порывами ледяного ветра. Путники снова приближались к стене снежной мглы. Ветер выл и хрипел, снова стало трудно говорить. Стоило открыть рот, как шквал ветра врывался в горло и заливал грудь ледяной волной, словно герметиком.

Влад достал веревку и велел каждому за нее взяться. Один конец веревки привязал к себе, а другим концом обвязал вокруг пояса Кирилла – замыкающего. Все утеплились, как могли, закрыли лица марлями. Кирилл незаметно перекрестился, подтянул к себе Мишу – держал пса на предельно коротком поводке. Таня, явно к такому походу не готовившаяся, напялила на себя куртку Бориса поверх своей. Перекурили на дорожку, Максим натянул темные очки, Кирилл торопливо приложился к фляге – Влад покачал головой, но спорить не стал.

«Вперед!», – крикнул Влад. Команда медленным, но твердым шагом направилась вперед.

Максим шел следом за Владом, Таня сразу же подошла к нему сзади. Когда тронулись, она крепко схватила его за плечо. Максиму сперва стало не по себе, но он отогнал смущение и сосредоточился на деле.

«Отбросить все мысли, – приказал себе Максим, – просто идти вперед. Назад пути нет».

Вот она – белая ледяная мгла, стена тумана до самых небес. Холод, вьюга и нулевая видимость.

Ещё шаг, второй, третий… Спина Влада скрылась в белой пустоте, рука Максима, лежавшая на его плече, исчезла следом в гудящем и воющем тумане. Ещё шаг – и вьюга хлестнула по укутанному лицу – ее ледяная плеть прошла сквозь ткань, скрывавшую нос и рот, щелкнула по темным очкам. Всё тело, от макушки до пят, обожгло ледяным ветром – аж кости загудели.

«Не отвлекаться на холод, – Максим стиснул зубы, – вперёд!»

Рука, закоченевшая даже в варежке, все еще чувствовала плечо Влада, упорно продиравшегося вперед сквозь бурю. Плечо все еще чувствовало на себе руку Тани.

Ни впереди, ни по сторонам ничего не видно. Свою вытянутую вперед руку Максим видел не дальше локтя – дальше лишь белая пустота. Но плечо Влада он не отпускал. Конечностей Максим уже почти не чувствовал, в животе всё тряслось от холода, зубы от холода дребезжали, как отбойный молоток, потрескавшиеся губы были стиснуты намертво, пальцы рук и ног будто остекленели.

«Интересно, какая температура за бортом? – задумался Максим, чтобы отвлечься от холода и страха, – градусов восемьдесят? Или выше, просто из-за ветра так кажется?»

Шли ровно и уверенно, хоть и с трудом. Максим не знал, сколько прошло времени, когда веревка сзади сильно дернулась и он потерял равновесие. Рука Тани до последнего не выпускала его плечо, но и она соскользнула, когда Максим повалился навзничь.

Сквозь вой и стоны вьюги он еле-еле различил крик Кирилла:

«Миша! Мишка! Фу!»

Через секунду железная хватка Влада выдернула Максима из снега и подняла на ноги. Сзади на плечо снова легла рука.

«Миша сорвался с поводка, – пронеслось в голове у Максима, – жаль пса, но искать его здесь бесполезно. Либо сам выберется, либо погибнет. Скорее всего, второе».

Кирилл и сам понимал, что нет смысла кричать и искать собаку в этом снежном аду – и сам сгинешь, и собаку не спасёшь.

Всё это время Максим, как и другие его спутники, не видел ничего, кроме белой мглы.

Снова пошли вперёд. Рука, державшая плечо Влада, от неподвижности задубела, и чтобы она не замерзла намертво, Максим решил размять пальцы. Слегка ослабил хватку, согнул пальцы пару раз.

Внезапно Максим почувствовал резкий укол в пальцы, лежавшие на плече Влада, и вздрогнул. Видимо, то же самое почувствовала и идущая за ним Таня, потому что ее рука точно так же дернулась. То же самое было с Мартой и Кириллом, шедшими позади, так как веревка дернулась еще два раза. Еще один укол – и будто треск в ушах, в голове загудело, начало давить на веки, подступила тошнота.

Максим снова потерял равновесие и завалился на спину в снег. Спереди на него рухнул Влад и придавил своим рюкзаком. Потом рюкзак надавил еще сильнее – видимо, на Влада упала Таня, а нее – остальные. Максиму стало жарко, снова затрещало в ушах, голова загудела еще сильнее. Вдруг что-то щелкнуло его по лицу сквозь ткань, что-то треснуло и кольнуло нос и щеки. Это ощущение показалось Максиму смутно знакомым.

«Да ладно!» – изумился он.

В прошлой жизни такой треск и покалывание он ощущал, когда резко надевал и снимал одежду – его легонько стрекотало током.

«Ток? – уже в голос поразился Максим, – электричество?!»

Голова раскалывается, его товарищи лежат на нем и не шевелятся. Тело уже онемело на ледяной земле, но вылезти было не просто. Он начал стучать кулаками по лежавшим на нем телам.

«Что с ними?! – спросил себя в панике Максим, – почему не шевелятся?! Ладно, некогда разбираться! Главное – вылезти, подняться, встать на ноги! Подъем! Подъем, боец!»

Максим напряг все оставшиеся силы и выбрался из-под лежавших на нем тел.

«Неужели электричество? – промелькнуло у него в голове, – Не почудилось?»

Он стал трясти лежавших рядом Влада и Таню, которых нащупал вслепую – оба тела не шевелились. Сделал пару шагов назад, нащупал еще двоих – Кирилла и Марту.

«Никто не отстал! Слава Богу!»

Проверять пульс не было времени, да и не почувствуешь ничего сквозь несколько слоёв одежды.

Максим снова нащупал веревку. По ней добрался до пояса Влада, по ней же – до пояса Кирилла. Ледяной ветер продирался сквозь одежду и обжигал тело. Но обращать на это внимание было некогда.

Привязанных к веревкам Влада и Кирилла он подтащил ближе друг к другу. Не привязанных к веревке спутниц потянул на себя за ремни ружей на их спинах. Впрягся в веревку с привязанными к ней друзьями, а руками потянул новых спутниц за ремни ружей и попытался сдвинуться с места. Как бурлак, в одиночку тащивший целый корабль, он старался изо всех сил, буксовал, падал, снова вставал.

Кажется, сдвинулся на шаг, отдышался. Мороз ворвался в горло и обдал все внутренности холодом, залил глотку свинцом льда – словно подкарауливал, ждал возможности напасть. Еще шаг. Одышка. Снова шаг. Вкус крови во рту. И еще шаг.

Снова треснуло током, снова вздрогнул, но на этот раз не упал. После каждого шага – одышка как после стометровки.

Загудело в животе, снова затошнило. Опять голова раскалывается, кашель. Сколько он так прополз? Несколько метров? А сколько впереди? Километр? Два? Десять?

О том, чтобы бросить своих товарищей в этой вьюге, он даже не думал. Во-первых, друзья так не поступают, а во-вторых, даже если он и выберется куда-нибудь без них – что он дальше будет делать один? Тоже сгинет – только чуть позже.

Он упал. Вспомнил рассказы Влада про людей, уходивших сюда, в этот ледяной ураган, и не возвращавшихся. Вспомнил историю о том, как Влад вытянул на себя пустую веревку, вспомнил свой посёлок, свою избушку, соплеменников, лица родителей, друзей, еще недавно живых и полных сил, верного пса Мишу, Петровича, Таню, тетрадку, стычки с врагами, удар прикладом, ледокол, прошлую жизнь в городе, универ, квартиру, вид из окна тринадцатого этажа, парк через дорогу, щебетанье птиц, мяуканье кошек, лай собак.

На глазах выступили слезы, потекли вниз и тут же замерзли, оставив две холодные царапины на щеках.

Максим поднял глаза, увидел пляж, бесконечное море, надувной мяч, жужжание дельтаплана в голубом небе, соленый ветерок, снова собачий лай.

«Хочу домой, – мелькнуло в голове у Максима, – на родину, если она осталась. Не может же быть такого, чтобы мир заканчивался здесь! Что с остальным миром?»

Он сказал себе, что если остался только этот облезлый дикий остров, то тогда и жить незачем».

Ему уже было не холодно и не страшно. Он лежал и смотрел в белый туман, в белое гудящее никуда. Его упряжь из груды тел не давала ему продвинуться вперед ни на шаг.

«Эй! – заорал он в отчаянии из последних сил, – Эй! Кто-нибудь!»

Потом засмеялся и прибавил:

«Умираю, но не сдаюсь!»

Белая вьюга ответила все тем же свистом, а ветер хлестнул по лицу, ошпарил холодом сквозь очки.

«Эй! – не умолкал Максим, – Сюда! Кто-нибудь!»

Его крик утонул в ледяной мгле.

Глава 17

Вьюга выла и визжала, море белого тумана хлестало колючим градом.

Собачий лай над ухом вырвал Максима из холодных объятий смерти. Он открыл глаза – Миша тыкался ему в лицо носом, пытался лизнуть, лаял сквозь вьюгу. Потом вцепился зубами в его капюшон и потащил вперёд. Но сдвинуть с места взрослого человека, да еще и тащившего за собой четверых других, старый пёс не мог. Максим схватил пса за болтающийся поводок, привстал с живота на четвереньки, и Миша тут же, на удивление легко, потянул его вперед. Максим встал на ноги, пошатнулся, но не упал. Вгляделся в смутные очертания в белом тумане, нагнулся к Мише. Пёс вцепился в капюшон Кирилла и в упор смотрел на Максима – словно просил помочь.

«Как же он вернулся? – недоумевал Максим, – услышал или нюх его привел? Значит, вместе всех вытащим, по очереди. Сейчас Кирилла, потом Влада, потом девчонок. Пёс проведет».

Максим выпустил из рук ремни карабинов, за которые тянул Марту и Таню, и потащил Влада с Кириллом, связанных друг с другом веревкой. Точнее, Максим волочил тела друзей, а Миша указывал дорогу, то и дело утыкаясь Максиму мордой в лоб, чтобы тот его не потерял из виду и не отстал.

Вскоре Максим почувствовал, что вьюга стихает. Ветер гудит уже не так громко, а мороз не раздирает кожу. Наконец, видимость улучшилась – с расстояния вытянутой руки метров до трех. Максим уже видел Мишу в нескольких шагах от себя, а не только в упор.

Наконец, дошли до места, где было относительно тепло – градусов десять ниже ноля, и безветренно. Лишь туман. Максим дотащил Кирилла и Влада до большого заснеженного камня, прислонил их к этому камню спинами и следом за Мишей отправился вытаскивать Марту и Таню.

С каждым шагом в обратную сторону видимость снижалась, а ветер становился все холоднее. Но Максиму уже было не страшно – он чувствовал себя заново родившимся и больше уже ничего не боялся. Он знал, что пёс не подведёт его. Максим снова тащился за Мишей наощупь, не замечая ледяные оплеухи и укусы морозного ветра. Миша делал шаг вперед и ждал, когда Максим дотянется до него. Снова шаг – и снова ждал. Когда Максим ковылял слишком медленно, Миша возвращался и тыкался ему в бок, подгонял. Наконец, Миша остановился и скрылся во мгле, а Максим споткнулся обо что-то мягкое и упал – это кто-то из девчонок. Миша снова вынырнул из белой пустоты и вцепился в капюшон одной из них.

«Надо порыскать, может, уронили что из вещей», – напомнил себе Максим. На холод он давно уже не обращал внимания. Его разум ясен, все чувства обострены, а нервы крепки как тросы. Одной рукой держался за одно из тел, другой нащупал в тумане что-то большое – сумка с надувной лодкой. Потом что-то еще – одно из ружей. Повесил всё на шею одной из спящих. Больше вроде ничего.

«Всё! Пошли, Мишка!» – прокричал Максим и потащил тела, а Миша прокладывал дорогу. Конечно, Марту и Таню тащить было легче, чем парней. Обратно шел, ориентируясь уже не только на Мишу, но и на проторенную тропинку, которую еще не замело. Наконец, они добрались до укромного пятачка земли, где Максим оставил Влада и Кирилла. Марту и Таню подтащил к ним и сложил рядом. Сел на землю отдышаться – земля здесь была лишь слегка припорошена снегом – рыжий мох проглядывал сквозь иней. Не было ни ветра, ни снега. Но и вокруг дальше нескольких метров ничего не видно.

«Плевать, – решил Максим, – больше ни шагу».

Весь запас сил, казавшийся после пробуждения в сугробе безграничным, Максим сжег, пока вытаскивал из бури друзей. Но он это пережил, спасся. Он еще не до конца осознавал, как всё случилось. Теперь надо закрепиться – разжечь огонь, собрать палатку, затащить в нее друзей. Да и неизвестно еще, живы ли они.

Максим из последних сил, на автопилоте, разжег огонь, собрал теплую палатку, затащил в нее спящих.

К счастью, пульс прощупывался у всех. Тормошить и будить всех у Максима сил уже не было. Он прижался к сидящему псу, обнял его и отключился.

«Очнулся!»

Пятна тусклого света поплыли перед глазами. Травянистый горький запах заполнил нос. Пришлось проснуться. Расплывчатые очертания друзей колыхались над головой. Максим заставил глаза сфокусироваться. Четыре лица, собачья морда с высунутым языком и две масляные лампы склонились над ним.

– Мы выбрались, – пробормотал Максим, – все живы?

– Живы-живы, – успокоил Кирилл, – и вроде даже не простыл никто. Все-таки утеплились – дай Бог каждому.

– А если кто и простыл, – прибавила Марта, – наш отвар мертвого на ноги поднимет.

Хлебнула из котелка, протянула Кириллу – тот отхлебнул тоже, передал Владу.

Тот поморщился, но потом улыбнулся.

– Мох и самогон – от всех болезней. Пока ты спал, девчонки всякой зелени насобирали и уже сварили.

– Тебя колотило во сне, – сказала Таня Максиму, – мы тебе тряпку в зубы всунули, чтобы язык не прикусил. А потом ты снова отключился. Пришлось тебе искусственное дыхание делать. Мне пришлось.

Влад отпил из котелка, протянул Максиму.

– Мне вот, что интересно, – сказал Влад, – почему мы все вырубились, а ты нет?

Максим и сам не понимал. Глотнул горькой настойки из мха и попытался восстановить в памяти всё, что произошло во время перехода. В голове заныло – осколки воспоминаний разлетались во все стороны при попытке их собрать. Он резко вздрогнул, дернулся. Друзья привстали, чтобы подоспеть на помощь, если ему снова станет плохо. Но в этот раз обошлось – Максим даже почувствовал себя лучше. Он вспомнил – они шли сквозь метель, потом он упал. Влад поднял его, и они пошли дальше. Потом Миша сорвался с поводка.

«Вот, кто, на самом деле, всех спас, – подумал Максим, – сначала меня, а я уже потом остальных».

Миша сидел рядом и вместе со всеми глядел на Максима, потом зевнул.

Максим снова напряг память. Что дальше? Миша сбежал, а потом ударило током – и все упали. Но почему Максим не потерял сознание?

Внезапно свело руку, закололо в пальцах. Этой рукой Максим держал Влада за плечо.

«Точно! – Максима осенило, – я почти отпустил его плечо, когда всех ударило током!»

– Я не держался за тебя, когда всех треснуло током, – сказал Максим Владу, – поэтому не отрубился. Вылез из-под вас и закричал, а потом вернулся Миша и вывел меня сюда. А я шел за ним и вас тащил. Так что без Мишки мы бы не выбрались. Или, может, потому что я упал на землю, а вы друг на друга, и меня, типа, заземлило. Хрен его знает.

Кирилл улыбнулся и погладил пса. Миша протянул хозяину лапу, Марта чмокнула собаку в нос. Таня взяла котелок, отпила, вернула Максиму.

Влад пораженно уставился на Максима.

– В смысле, током?

– Я сам сначала не поверил, – ответил Максим и снова хлебнул из котелка, – но потом вспомнил. Так трещит, когда вязаную одежду резко снимаешь. Просто мы уже отвыкли за десять лет, но это был ток. Там, в метели, было электричество.

Все переглянулись, уставились на Максима круглыми глазами.

– Было, – повторил Максим и передал котелок дальше по кругу, – может, там другое магнитное поле или еще что-то, но это был именно ток.

– Ладно, – сказал Влад, взял котелок с отваром и отхлебнул, протянул Кириллу, – Макс и Мишка нас вытащили, так что мы у них в долгу. Ясно? Каждый из нас должен быть готов, если надо, их собой закрыть.

Кирилл и Марта закивали, Миша снова зевнул. Таня смотрела на Максима изучающе, как в тот раз, когда он взял ее в заложники. Слегка улыбнулась, вернула ему котелок с отваром.

Кирилл привстал, взял ружье.

– Пойду за костром послежу – я же дежурил, а меня позвали, когда ты проснулся, – сказал он и вылез из палатки.

Максим снова собрался с мыслями. Он думал медленнее, чем его друзья говорили.

– Погодите! Вы мох насобирали?

– Ну, да, – кивнула Марта, – здесь его много, на берегу.

– На берегу? – переспросил Максим, – на берегу чего?

Все усмехнулись.

– Пролива! – ответила Таня, – снаружи, за камнем, утес и пролив. Широкий – другого берега не видно. Я давно такого не видела. Только в детстве, когда на море была.

– Да, – кивнул Влад, – если верить карте, тридцать с чем-то километров шириной. На лодке пойдём – пятерых должна выдержать.

Потом посмотрел на Мишу и прибавил:

– Пятерых с половиной.

Миша уплетал вяленую оленину. Доел и вышел из палатки – к хозяину.

Максим задумался, прислушался к ощущениям – все тело ломало, руки до сих пор горели после мороза, голова гудела.

«Нет, – решил он, – тридцать километров на надувной посудине по ледяной воде – пока рановато. Еще укачает, выпаду за борт, утону».

– Только не сейчас, – попросил он, – мне бы еще отлежаться немного. Мне лежать-то тяжело, не то, что в лодке сидеть и грести.

– Конечно, не сейчас, – успокоила Марта, – тебе нужен отдых. Здесь тепло, и никто нас не достанет. Камень высокий, от ветра укроет.

Таня подсела к Максиму, положила его голову к себе на колени и начала поить его из котелка.

– Грести буду я, – сказала она, – и Кирилл. А Влад раненый, ему плечо пока лучше не напрягать.

Протянула Владу свободную руку.

– Ну, что? Мир?

Влад пожал плечами, пожал руку.

– Теперь-то уж чего делить? – ответил он.

– Перекантуемся тут пару дней, – продолжила Таня, – и вперед.

– Значит, туман рассеялся, – обрадовался Максим.

– Тут не было тумана, – сказал Влад, – я первый проснулся – вышел наружу, а тумана не было. Только на востоке, за камнем, откуда мы пришли, туман и пурга, но там всегда так было.

– А когда я вас сюда тащил, видимость была метра два, не больше, – заметил Максим.

– Значит, потеплело, – ответил Влад и поднялся.

– Ну, ладно, выйду подышу, а то от этого бульона уже в глазах плывет. Марта, пошли, а то там Кирюха с Мишей скучают уже.

Марта улыбнулась Максиму и Тане, вышла следом за Владом.

Таня снова поднесла Максиму котелок с отваром. Максим хлебнул и отстранил котелок от себя – ему и самому уже надоела травяная микстура. Полезная, конечно, но не литрами же ее хлебать.

– А вы куда направляетесь-то? – спросила Таня, – всё некогда было поинтересоваться.

– Через пролив, – проговорил Максим, – там, на соседнем острове, на западном берегу, есть военная база с аэродромом.

– «Клевер», что ли? – Таня подняла брови и махнула рукой, – там никого нет. Ходили, конечно, слухи, что там развернули большой лагерь для беженцев с материка, что там электричество есть, но информация не подтвержденная. Если бы там кто-то был, сюда бы оттуда давно пришли.

Влад оживился.

– Кто это говорил?

– У нас в городе мужики по пьяни байки травят. Жора говорил, что там начальник охраны – кум с его зоны.

Максим вспомнил мерзкую ухмылку Жоры. Потом вспомнил его угрозы захватить посёлок – они явно настроены серьезно, раз даже собаку выкрали. Внутри похолодело – вдруг его посёлок уже разрушен? Вдруг его близкие и его соседи уже в плену, на каторге? Или вовсе… Оставалось надеяться… А на что надеяться-то? Максим снова начал грызть себя. Может, надо было вместо побега с острова избавиться от угрозы родному посёлку? Пойти не на край света, в неизвестность, а в столицу – заключить какой-нибудь договор о поддержке и сотрудничестве. Если с его посёлком что-то случится, он себе этого не простит. Но какой толк причитать об этом сейчас? Что сделано, то сделано. Максим проглотил ком в горле.

– А зачем ты с нами пошла? – спросил он вдруг.

Таня усмехнулась.

– А куда еще? Вы бы меня там завалили, если бы я не пошла. А если бы не завалили, то бросили бы там одну. А одна бы я до дома не добралась.

«Вроде складно говорит, – подумал Максим, – но все равно, может, она – шпионка? Слишком уж она добрая к тем, кто ее хотел убить и силой утащил неизвестно куда. Может, ее специально отправили, чтобы за ними проследить, а потом она бы сбежала к своим? Хотя один из ее бойцов перед смертью сказал, что Крюков не хотел ее отпускать. Значит, она сама пошла, но зачем?»

– А что? Мешаю? – спросила она.

– А ты хочешь домой?

Таня задумалась.

– Там скучно, – ответила она, – даже общаться не с кем. Девчонок там мало, а те, что есть – забитые, задёрганные, мужья им лишний раз из дома выходить не велят, не то, что дружить с кем-то. Меня не трогают, потому что я дочка командира. Хотя, некоторые пытались клеиться, но быстро отлипали. Я решила стать бойцом, а не зашуганной домохозяйкой. И на спецзадание по внедрению в тыл противника я сама вызвалась.

– Какое задание? – спросил Максим, но тут же осекся, вспомнил, – а, ну да, к Петровичу.