Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 19

Пятеро путников сидели в лодке, покачивающейся на волнах холодного пролива. Ветер пронизывал их одежду, Миша, привязанный к одному из бортов, с любопытством наблюдал за водой. Сначала гребли Влад с Максимом. Потом у Влада разболелась раненая рука, а у Максима закружилась голова. Их сменили Кирилл и Марта. Пока гребли, Марта отчитывала и себя, и Кирилла за то, что они позволили двум друзьям, в их тяжелом состоянии, надрываться, как на галерах. В ответ на это Влад пробурчал, что даже с больной рукой гребёт быстрее. Пока плыли, регулярно сверялись с компасом и картой.

Большую часть пути молчали – каждый думал о своем. Каждый нес в себе свою историю, свои потери и радости, свои способы выживания. Пролив был шириной километров сорок, так что было время и отдышаться, и поразмышлять. Что ждёт их на соседнем острове? Доберутся ли они вообще? Не попадут ли в еще одну страшную бурю, из которой на этот раз уже не смогут спастись?

Максим сидел на краю и глядел в воду. Он снова размышлял о том, что оставил на острове. Его ум наполняли воспоминания о близких, о поселке, о тои, как изменилась его жизнь за последнее время. Он вновь засомневался, стоило ли оставлять все это позади. Но из раза в раз приказывал себе отбросить эти липкие горькие мысли.

Влад держался за больную руку и тоже смотрел в воду, будто пытался прочитать в ее глубинах что-то важное. Кто знает, что в эти минуты творилось в его голове, какие в его памяти проскальзывали воспоминания.

Таня сидела, обхватив колени руками, и смотрела в небо.

Лодка приближалась к середине пролива. Остров, ставший уже родным, скрылся из виду. Никто из участников этого странного похода еще не отдалялся от острова настолько далеко. Погода была ясной и солнечной. Северный бриз пронизывал одежду, но не морозил, а, скорее, щекотал. Вокруг была лишь темная холодная вода, упиравшаяся в голубой горизонт.

От этой пустоты становилось страшновато. Каким бы угрюмым и опасным ни был остров – он был их домом. За десять лет они изучили его вдоль и поперек, за исключением северных окраин, охваченных вечной бурей. Теперь же и их остров, последний очаг жизни, скрылся за горизонтом. Пятеро путников с собакой на надувной лодке казались последними живыми существами во вселенной. Последними, застрявшими в этой безмолвной водной пустыне, пугающей своим спокойствием.

Погруженные в размышления, они ощущали, что пересекают невидимую грань между прошлым и будущим. Прошлое уже ушло, а будущее еще не раскрылось перед ними. Это было не только плавание на лодке – это было что-то большее, это был переход в новое измерение, новый виток. Собака, словно чувствуя изменения в атмосфере, смотрела завороженно в пустой горизонт.

Вечерело. Солнце зависло над горизонтом. Именно в его сторону и ползла по проливу лодка.

Вскоре в воде замелькали льдинки, весла то и дело врезались в твердое. Льдины медленно колыхались, словно танцевали, в ритме волн. Это было зрелище красивое, но опасное. Под весом лодки льдинки ломались, обнажая скрывавшуюся под ними черную водную гладь.

На горизонте, между водой и солнцем, появилось темное облако. Лодка, двигалась как раз ему навстречу, и с каждым метром облако ширилось, расплывалось.

Максим вспомнил, что это за феномен – водяное небо. Темная вода и темная суша отражаются от облаков наверху, отражениями своими создавая такое темное облако.

«Темная вода и темная суша, – пронеслось у Максима в голове, – суша!»

Он посмотрел на товарищей, встретился глазами с Владом – тот, словно прочитав его мысли, кивнул.

Остальные завороженно глядели на очертания нового острова. Говорить ничего не решались, словно боясь спугнуть этот мираж, а лишь еще сильнее налегли на весла. Только Миша один раз гавкнул, будто поприветствовал остров.

По мере того, как путники приближались к новому берегу, льдины становились все крупнее и толще, лодка время от времени оказывалась заперта между ними. Но впереди уже маячили утесы острова, с каждой минутой берег становился все ближе, и друзья молча вглядывались в темные очертания побережья. Постепенно, под лучами низкого солнца, они достигли сурового берега. Лодка врезалась в ледяную кромку припая.

Внешне берег Котельного почти не отличался от их «родной» Новой Сибири. Тот же бурый, голый, почти марсианский, пейзаж.

Путешественники причалили к берегу и высадились на долгожданную землю. Они все еще молчали. Тишину нарушил гавкнувший Миша.

«Дамы, господа и собаки, – подхватил Кирилл, будто переводя лай своего пса, – добро пожаловать на мыс Благовещенский!»

Несколько секунд все ошеломленно молчали, но Миша гавкнул снова, и все, как один, радостно засмеялись. Марта обняла Кирилла, Миша встал на задние лапы, а вторыми уперся в хозяина – и все трое со смехом упали на землю. Максим поглядел на них и засмеялся. Потом посмотрел на Влада – тот достал флягу. Максим последовал его примеру – друзья чокнулись и хлопнули самогону. Влад довольно крякнул, достал папиросу. Максим оглядел остров, посмотрел с улыбкой на Кирилла и Марту, резвящихся с псом, потом на Таню. Та стояла у лодки и завороженно смотрела по сторонам. Он прищурился и, ни о чем не думая, пошел к ней. Как только подошел, обхватил ее за талию, повернул лицом к себе и поцеловал. Но ни понять, ни отреагировать она не успела, а он не успел ничего почувствовать – в этот момент их оглушил грохот выстрелов. Максим резко обернулся и увидел, как Влад и Кирилл стреляют в воздух в честь прибытия. Сердце его бешено колотилось, и он понял, что ему тоже нужна разрядка – снял с плеча ружье и выстрелил. Потом еще раз. И еще.

Когда патроны кончились, сердце унялось, трое друзей обнялись и засмеялись. Перезаряжая карабин, Максим столкнулся взглядом с Таней – она спокойно смотрела на него, наклонив голову на бок. Максим не мог понять, что она чувствует или о чем думает – то ли ничего даже не поняла, то ли наоборот, знала, что всё так и должно быть. Или это он ничего не понял?

Сумрак белой ночи окутал остров, и друзья перебрались под укромный склон у подножия мыса. Дальше – как в тумане – костер, палатка, смех, самогон, собачий лай, снова самогон, снова смех. И в этом жизнеутверждающем вареве звуков из смеха, лая, ружейного салюта и треска костра чувствовалось то главное, что привело их сюда – надежда на новое начало.

* * *

10 лет назад

– Всё, привал!

– Наконец-то!

– Тормозим!

Повозки, запряженные снегоходами, остановились, и пассажиры спрыгнули на холодную замшелую землю. Человек десять-двенадцать, в бушлатах, «Горках», берцах и болотных сапогах. Повозки были загружены их скарбом, рюкзаками и странным, но очень ценным товаром – белым золотом. Так здесь называли бивни мамонтов. Добыча этих бивней, как правило, незаконная, была единственным серьезным источником заработка для местных жителей. Скупщики платили за них приличные деньги, а потом за еще более приличные деньги перепродавали. Вот и на этой неделе мужики отправились с материка на Новую Сибирь, на промысел. С ними еще было несколько приезжих городских – любителей экзотики.

– Серёга, ставь палатку! Кирюх, генератор заводи!

Минут через пять на берегу речушки, неподалеку от утеса, был разбит целый походный лагерь – единственный клочок цивилизации на сотни верст вокруг. Затрещали костры, зарычал генератор.

Кирилл бродил вокруг палаток, переходя от менее пьяной компании к более пьяной. От согревающихся к перегретым.

У самого большого костра Егор, самый опытный добытчик и охотник, нарезал строганину и делился с более молодыми собутыльниками опытом.

– Когда вы едите гречку, приготовленную на утке, на самом деле вы едите…

– Ты стопку взял? – перебил его один из товарищей.

– Я! – отозвался кто-то другой, – я не взял!

– Сейчас дам свою фирменную.

Из рюкзака показалась бутылка с прозрачной жидкостью. Хрустнула крышечка, Егор продолжил.

– В любом мясе… Вот, послушайте человека, который в этом чуть-чуть понимает. Так вот – что вкус-то создаёт? Сок! Дух! Не волокна, не жилки, а сок! И весь аромат, который зверь нагулял на природе, пропитывает гречку!

– Егор Антоныч, может, мы-таки выпьем?

– Не перебивай старших!

Кирилл подошел к другому костру. Здесь местный охотник за бивнями крушил иллюзии молодого журналиста, напросившегося в поход. Тот пытался доказать, насколько велик потенциал этого места – земли мамонтов. Или, как раньше говорили, Земли Санникова.

– Если бы построили гостиницу, развили инфраструктуру…

– И чего? И мы, типа, заживём здесь? Не надо инфраструктуры – загадят. Понаедут городские… А мамонтами, алмазами и прочим добром мы можем гордиться, а можем и не гордиться – нам с этой гордости ничего не перепадает. Я понимаю, к чему ты клонишь, но в плане того, чтоб… Ну, короче, что-то тут организовать – не выйдет. Всё загадят или пропьют. А что не пропьют – продадут. Бивни продают китайским бизнесменам, по пятьсот баксов за килограмм, а те из них строгают статуэтки и всякие побрякушки и продают по два, по три, по пять косарей за каждую. И эти бивни оседают в Москве либо в Китае. А здесь, кроме как добычей бивня, ничем не прокормишься. Здесь, если тридцатку в месяц получаешь – уже богач.

– Может, просто всех всё устраивает? – предположил молодой.

– Ты что, дурак, что ли? Как такое может устраивать? Привыкнуть – да, можно. Но чтоб устраивало… Просто страна у нас большая – всего много, а поэтому ничего не жалко.

– Всё общее да ничьё, – подхватил молодой.

– А вот как раз и не ничьё! Очень даже чьё. Только не наше.

Кирилл ушел и оттуда, сел на камень. К нему, виляя хвостом, подбежал Мишка – совсем молоденький, но уже крупный и храбрый пёс. Сначала старшие не хотели брать с собой собаку, но Кирилл все-таки уломал Егора. Кирилл посмотрел на море и задумался. В голову лезли мысли о скорых экзаменах, о выпускном, о том, что делать после школы. На том берегу, на материке, что его ждало? Вечно пьяные предки, барак с гнилым полом – капитальный ремонт был назначен на сто лет назад, но потом попросили еще триста лет потерпеть. Еще что? Армия? Безработица? Ехать в город, поступать? Так об этом раньше надо было думать, а он всё не заморачивался, откладывал, а теперь задумался – самогон хоть глаза и замылил, но задуматься заставил.

Кирилл вернулся к костру.

Местный продолжал жаловаться городскому.

– Кило картошки – двести шестьдесят рублей! А бензин! У нас, в Верхоянском, восемьдесят за литр! Шланги дорогущие! Детей в школу собрать – у нас соседи микрокредиты брали под это.

Молодой журналист, от выпитого покрасневший, но сидящий тихо, слушал, пропитывался местным колоритом. Местный рад был выговориться. Заметил Кирилла.

– О, Кирюх, вот ты в каком классе?

– В одиннадцатом, – пробурчал Кирилл.

– Ну, ты-то уже большой, а вот малых в школу собирать, – он покачал головой, – вчера с соседом разговорились, а у него две дочки мелких, младшая в первом классе, старшая – в третьем, Айлана и Марта. Сестры, а такие разные – одна любопытная, деловая, везде лезет, с пацанами играет. Вторая – тихая, забитая, аутистка вроде. Так их в школу собрать, знаешь, сколько…

Кирилл пожалел, что вернулся – от пьяного галдежа уже выворачивало.

У другого костра разгорелся философский спор. Кто и кому рассказывал, уже было не разобрать. Слышны были только оживленные голоса.

– А ты думаешь, это человек истребил мамонта? Нет – он бы не смог. Это миф. Морально-философский. Человеку трудно свыкнуться с мыслью, что он падальщик, и пропагандисты придумали образ охотника и добытчика!

– А кто же тогда истребил мамонтов?

– А динозавров кто? – подхватил другой пьяный голос, – метеорит, по-твоему?

– А по-твоему, кто? – ответил еще кто-то, – рептилоиды?

– Да они сами и были рептилоиды!

– Нет, ну, серьезно?

– А если серьезно – голод. Нехватка нужных минералов вызывала заболевания костей.

– То есть, миллионы лет им хватало минералов, а тут вдруг перестало хватать? Как-то не бьется!

Кирилл отошел от костров и вздохнул. Миша тихо подошел к нему. Хозяин потрепал питомца по холке.

– Всё, – сказал Кирилл то ли псу, то ли самому себе, – достал этот пьяный трёп. Слишком много базы за один вечер.

Он встал на краю утёса и посмотрел на темное мрачное море.

Вдруг Мишка заскулил, встал на задние лапы, а передними оперся на хозяина. Кирилл почесал ему за ухом. Но Миша залаял. И не играючи залаял, а испуганно, поскуливая. Кирилл опустился к нему.

– Что такое, Мишка? Чего ругаешься?

Мишка заметался и залаял еще громче. Паниковал, но от хозяина не отходил. Потом заскулил и уставился на море. Кирилл посмотрел туда же – и замер.

На горизонте, там, где вода сходится с небом, разыгралась буря. Клочья темных облаков рассыпались по серому небосводу, линия горизонта растаяла в черном тумане, вдалеке над водой засверкали ниточки молний. Все члены группы подошли к утёсу и уставились на буйство стихии. Запахло землёй и озоном. Потом – как в тумане. Раскат грома, ослепительная вспышка, сумрак и ледяной ветер.

Вода заходила ходуном, обрушивая на бурый берег, к подножию утёса, один вал за другим. Всех стоявших на краю утёса обдавало ледяными брызгами. Побежали сворачивать лагерь, кто-то ждать не стал, а сразу сел на снегоход. Машина закряхтела, звякнула, но не завелась.

«Твою мать! Полный бак же был!»

Генератор у палатки фыркнул и умолк.

Вдруг сильно кольнуло в висках. Кирилл вскрикнул и схватился за голову. И не он один.

Налетела колючая темная вьюга. Холодно, больно, снег метёт из ниоткуда, ноздри слиплись на морозе. Идти трудно – ветром сносит. Кирилл закашлялся и упал. На него навалилось что-то тяжелое. Послышались крики. Дальше – темнота.

Кирилл проснулся в мокром поту. Голова гудела. Вокруг – стены палатки и огонёк масляной лампы.

«Растяпы, – подумал он, – забыли потушить. А если бы упала?»

Лежащая рядом Марта напряженно смотрела на Кирилла.

– Опять кошмарики? – спросила она грустно, но с участием.

– Типа того, – пробормотал он и поднялся, на ходу накинул куртку, – выйду подышу.

Кирилл откинул полог палатки, и стоящий на карауле Миша обернулся. Пёс гавкнул, приветствуя хозяина.

Неподалёку, у костра, Влад разделывал крупную рыбину, а Максим чистил ружье. Погода была пасмурная, но не холодная.

– Вы что? – спросил Кирилл с наигранным возмущением, – на рыбалку и без меня?

Влад улыбнулся.

– Да так, тревожить не хотели. Вместо тебя Танька с нами ходила.

– Отлично тебя подменила, – добавил Максим и кивнул на котелок над костром, – уха будет, что надо.

Кирилл придирчиво посмотрел на котелок, на рыбину под ножом Влада. Ну, конечно – подменит она его! Лучше рыбака, чем он, во всем посёлке не сыскать было. Рыбалка – это его стихия, а тут – на тебе! Какая-то Танька вместо него на рыбалку пошла.

– А где она, кстати? – спросил Влад.

Максим напряженно огляделся.

– Только что же тут была, – ответил он.

– Лютики пошла собирать, – усмехнулся Кирилл и погладил Мишу. Пёс лизнул руку хозяина.

– Говорил же дуре, поодиночке не ходить, – сплюнул Влад и посмотрел на Максима, – теперь искать ее.

– Я сам, – ответил Максим, поднялся с земли и закинул ружье за спину.

– Я с тобой, – сказал Кирилл и полез в палатку за ружьём.

Влад поднял руку, останавливая его.

– Не надо, пусть сам, – сказал он и подмигнул виляющему хвостом Мише, – сам привел, пускай сам и ищет.

Максим вернулся к пруду, где они недавно рыбачили, и увидел странное зрелище: посреди пруда, по пояс в воде, стояла Таня. Стояла, в чем мать родила, спиной к Максиму. И услышала, что он пришел.

– Ты чего? – пробормотал он удивленно.

– Я разговариваю с островом, – ответила она, не оборачиваясь.

Максим опомнился, отвернулся.

– В смысле? – спросил он.

– Это не объяснишь, – ответила она, всё так же стоя к нему спиной, – хочешь – подойди, попробуй тоже.

Он повернулся к ней, но через секунду снова отвел глаза. Внутри защекотало. Он не знал, что сказать и что делать.

С моря подул ветер. Максим поёжился, ему стало холодно на нее смотреть – худую, бледную. Хотя он уже понял – это она с виду хрупкая, но на деле – непробиваемая.

– Выходи давай, – крикнул он, – одевайся и к костру – греться. Простынешь еще.

– Я еще не…

– Бегом! – скомандовал Максим и отвернулся.

Вскоре они вернулись к палатке – Миша подбежал к ним первым и завилял хвостом. Остальные уже сидели вокруг костра – уха и вправду была что надо. А с самогоном – и вовсе чудо!

После такого обеда настроение улучшилось, души и тела были окутаны теплом и умиротворением.

Глава 20

На следующий день, выспавшись и подкрепившись, команда продолжила поход. Направились на запад, вглубь острова. У путников было много вопросов. Что ждет их на этом острове, особенно на другом берегу? Живет ли здесь кто-то, кроме зверей и рыбы? Что сейчас происходит на острове, на котором они прожили последние десять лет, и есть ли что-то подобное здесь? И буря, сквозь которую они чудом прошли, и магнитные аномалии, глушащие электричество? И есть ли, кстати, электричество на этом острове?

Они шли пораженные, только сейчас, наконец, осознавшие, что впервые за десять лет покинули остров, покинуть который считалось невозможным. Сначала шли по унылой бурой долине вдоль речки – извилистой, местами широкой, метров в тридцать, а местами – такой узкой, что можно перепрыгнуть. Карта подсказывала, что река называлась Улахан. Что это означало, никто не знал, даже местные – Кирилл с Мартой.

Вскоре заметили стадо оленей, спокойно бродивших вдоль берега. Переглянулись. Но решили зверей не трогать – еды у них было еще достаточно, да и начинать новую жизнь на новой земле с убийства не хотелось.

Ландшафт в последующие несколько часов однообразен и скучен – они на всё это уже насмотрелись вдоволь за десять лет. Однако ближе к вечеру замшелая степь сменилась каким-то странным пейзажем, тоже тоскливым, но довольно необычным.

Перед путниками расстилалась безжизненная песчаная пустыня, утыканная пучками зеленой травы. Много тысяч лет назад здесь было море, но со временем оно отступило, обнажив дно. Земля была настолько ровная, что каждый клочок травы видно было за сотни метров. Лишь одинокий большой камень виднелся вдалеке, на краю этой песчаной пустоты. Воздух здесь был явно влажнее, и пахло уже не глиной, как до этого, а морем, даже немного йодом.

Максим знал историю этого места и рассказал друзьям про отступившее море.

«Тоскливо тут, – заметила Таня и посмотрела на Максима, – но ты про эту дыру, наверное, целый рассказ бы написал».

Тот пожал плечами. Хотел в ответ подколоть – спросить, не может ли она поговорить с этим островом, чтобы рассказать побольше, но не стал при всех.

– До того камня дойдем – и привал, – сказал Влад и указал на камень, торчащий на горизонте.

– Дай-ка бинокль, – подбежала к нему Марта.

Влад покосился на нее с удивлением и недоверием, но бинокль отдал. Марта прижалась к окулярам.

– Это не камень, – заявила она, – это какая-то ржавая куча. Типа той машины, в которую вы лазали в овраге. Только эта – совсем раздолбанная.

Путники переглянулись и пошли дальше. Прибавили шагу – любопытство подгоняло. Когда подошли поближе, замедлили шаг, Влад снял с плеча ружье – на всякий случай. Друзья последовали его примеру.

Это оказался старый разбитый вездеход – и вправду, как тот, в котором друзья нашли коробку, про которую уже давно забыли. Машина вся забурела от ржавчины, ни стекол, ни дверей не было. Выглядела она жалко и уродливо, вряд ли она представляла опасность или была нашпигована ловушками, но Влад держал ружье наготове.

Когда подошли еще ближе, увидели, что стоит эта развалюха не просто на песке, а на краю холма. Не опуская стволов, подошли к краю и замерли от удивления.

Песчаная степь внизу была буквально усеяна разбитой заброшенной техникой. Встречались не только такие же вездеходы, но и грузовики, и бронетранспортеры, и цистерны. Точнее то, что от них осталось. Гнилые скелеты машин были в этой пустыне вместо холмов. Ветер доносил запах ржавчины.

«Что-то расхотелось мне привал делать», – заметил Кирилл. Марта кивнула и просящим взглядом обошла остальных спутников. Влад помассировал рукой раненое плечо и поморщился. Максим обратил внимание, что он последнее время выглядел хуже обычного – бледный, с утомленным пустым взглядом и кругами под красными глазами. Влад сплюнул и медленно пополз вниз.

Путешественники спустились следом за ним.

Через пару минут они уже крались по этому кладбищу техники. То там, то тут поскрипывало – ветер играл с распахнутыми дверями, свистел в раззявленных пастях капотов. Песок под ногами похрустывал. Запах ржавчины и йода бил в голову.

Друзья не знали, таились ли в этой свалке какие-то опасности, и сколько лет сюда не ступала нога человека, но осторожность никогда не бывает лишней. Шли молча, слушая свое дыхание и шорохи ветра, стволы наготове.

Вдруг в одном из разбитых грузовиков неподалеку что-то заскрипело. Друзья взяли старую развалину на мушку. Марта вцепилась Кириллу в рукав. Снова скрипнуло – и через дыру, где когда-то было лобовое стекло, в небо выпорхнула гагара. Птиц путники давно не видели.

Все выдохнули и пошли дальше, все так же медленно и аккуратно.

Вскоре снова раздался скрип – уже чуть дальше, но откуда именно, определить было нельзя. Потом заскрипело в другом месте, через секунду – где-то еще. Друзья заняли круговую оборону.

Влад оглядел остальных и прижал палец к губам.

Кирилл взял его за свободную руку и начал водить пальцем по его ладони. Марта смотрела с недоумением, Таня потянулась к сапогу, за ножом.

Вдруг Кирилл схватил Марту под руку и бросился на землю. Таня и Влад одновременно схватили Максима за шкирку и дернули вниз.

«Ложись!»

Максим рухнул на песок и услышал, как сверху громыхнуло. Поднял голову – Кирилл отполз к одному из брошенных грузовиков напротив и прислонился спиной к огромному колесу. Марта, заткнув уши, сидела на корточках рядом с ним. Влад отбежал к другому грузовику и стрелял с колена куда-то вперед. Вдруг Кирилл направил ствол прямо на Максима, затем чуть приподнял и выстрелил прямо у него над головой. Перед Максимом, почти ему на голову, свалилось тело – человеческое, укутанное в самодельную накидку из шкуры, лицо было завязано какой-то тряпкой. Рядом с телом упал топор. Максим вскочил и отполз к ближайшей машине – вездеходу. Подполз, прижался спиной к гусенице. Увидел, как Таня подбежала к убитому, схватила его топор и с размаху снесла голову еще одному, подбежавшему к ней сзади, потом запустила топор в третьего. У того был мясницкий тесак. Она выхватила из сапога нож и истыкала четвертого, с дубиной. Пятого отшвырнул дробью уже пришедший в себя Максим. Таня посмотрела в сторону Влада и что-то крикнула – сквозь грохот выстрелов Максим не расслышал, но увидел, как она поймала на лету ружье из рук Влада. Он заметил, как ловко и легко, словно с азартом, убивает она нападавших, как метко стреляет, аккуратно, но быстро перекатывается, как безжалостно, но тонко, и даже изящно полосует врага ножом. Ему почему-то понравилось наблюдать за этим, но было не до этого.

Кирилл тем временем повалил Марту на песок, затолкал под грузовик и пододвинулся, закрыв собой.

Максим заполз под другой грузовик и выстрелил оттуда по чьим-то ногам в странных облатках вместо обуви. Неизвестный рухнул на землю и получил дробь в голову. Рядом с ним упал его топор.

Максим обратил внимание – у нападавших было холодное оружие – топоры, ножи, у кого-то доска с гвоздями. И одеты они были в шкуры, а не в человеческую одежду.

Может, он с друзьями просто расстреливал первобытных аборигенов, защищавших свою землю от непрошенных гостей?

«Нет, – одернул себя он, – первыми начали они!»

Потом он вспомнил, как ловко и хладнокровно дерется Таня, и все сомнения окончательно развеялись. В этот момент раздался хлопок и песок рядом с ним вздыбился. Следом еще один хлопок – надо искать другое укрытие. Как только он выполз и поднял голову, в лицо ему уткнулся ствол старого ружья. Держал его один из нападавших – тоже в шкуре и с закрытым лицом. Максим ничего не успел сделать и просто застыл на месте. Но противник закричал и скрючился – сзади показалась Марта с окровавленным ножом. Она протянула Максиму руку и помогла подняться – на удивление сильная хватка.

Наверху, по крышам брошенных машин прыгало еще несколько дикарей – кто с топором, кто с ножом, один был с ружьем.

Влад перебегал от одной машины к другой – рядом с каждой останавливался, чтобы выстрелить или перезарядиться, и бежал к следующей. Кирилл засел за одним из грузовиков и огрызался выстрелами в сторону толпы дикарей, скачущих прямо по машинам в его сторону. Максим с Таней работали в паре, Марта ножом добивала выживших.

Когда бойня, наконец, окончилась, а свист от канонады в ушах стих, друзья собрались вместе. Влад снова массировал раненую руку, Максим и Кирилл перезаряжали ружья, Таня протянула ружьё Владу, но тот посмотрел на нее и махнул рукой. Она повесила ружье на плечо. Марта пошла обыскивать трупы – она обшаривала тела так спокойно и по-хозяйски – будто хлопотала на кухне.

Ничего ценного у нападавших не нашли – ни еды, ни теплых вещей, только несколько старых ружей. Взять кого-то в плен, чтобы допросить, так и не удалось – слишком уж буйные были эти дикари. Обидно было – впервые встретили живых людей за пределами своего злосчастного острова – и устроили резню. Внезапно под одной из машин что-то зашуршало.

«Стой, сука! – крикнула Таня и побежала на звук, – стоять!»

Раздался испуганный крик, и Таня вернулась, держа за шкирку одного из разбойников. Одет он был в те же лохмотья, что и его товарищи. Совсем молодой паренек. Он держался за руку – чуть выше локтя была свежая рана. Шедшая рядом с ним Таня одной рукой держала его, а другой – нож. На плече у нее висело его допотопное ружье. Лицо у пленного было красное, взмокшее, глаза набухли – казалось, вот-вот заплачет.

– Вот, видишь, – сказал Влад и посмотрел на Максима, – ты был прав. Есть все-таки жизнь на Марсе. Ты же хотел найти других выживших.

Максим промолчал – что тут ответить?

– Ну, ты погоди так сразу-то, – возразила Марта, только что закончившая обшаривать мертвые тела, – может, тут не все такие.

– Были бы тут не все такие, таких, как эти, уже бы не было, – заметил Кирилл.

Все посмотрели на него с недоумением. Только Влад кивнул.

– Ну, я имею ввиду, – замялся Кирилл, – что если бы тут жили цивилизованно, то таких диких, как этот…

– Да поняли мы, – отмахнулся Максим.

Влад подошел к пленному.

– Говорить умеешь?

Тот круглыми от испуга глазами посмотрел на него, затараторил.

– Ребята, не убивайте! Пожалуйста! Я ничего не знаю, я только…

– Тихо! – рявкнул Влад, – вы все такие. Сначала крутые, а как в плен, так сразу – то просто водитель, то просто санитар, то первый раз.

Паренёк смотрел на Влада и, казалось, не понимал его речь. Сглотнул.

Максим, не желавший верить в то, что здесь все такие, как этот парень, подошел и завалил его вопросами.

– Как тебя зовут? Кто вы такие и откуда? Давно здесь живёте? Почему напали?

Паренёк, словно поняв, что жизни его лишать пока не собираются, выдохнул и улыбнулся.

– Сами мы местные, живем…

Сзади раздался хрипящий вопль.

– Сучонок!

Хлопок – пленный рухнул с дыркой в груди. Максим вжал голову в плечи – упавший парень стоял совсем рядом с ним. Друзья развернулись – сзади лежал один из нападавших – недобитый. Одной рукой он держался за простреленный живот, другой сжимал обрез. Самодельное оружие дымилось.

Влад и Кирилл выстрелили в ответ.

– Ты ж обыскала всех! – крикнула на Марту Таня.

Марта опустила глаза.

– Я забыла…

– Чего ты забыла? – снова крикнула Таня.

– Ну, – Марта замялась, – забыла, кого обыскала, а кого – нет.

– А если б он в нас пальнул? – Таня не унималась.

– Ну, простите, он просто так близко лежал – я думала, что его первым и обыскала!

– Ты не думай много – жить легче станет! – рявкнула Таня, – помечала бы их как-то!

– Тебе-то жить легко! – съязвила Марта, – ты вообще маньячка!

– Отставить бабские разборки, – скомандовал Кирилл.

Влад покачал головой.

– Бесполезно, – сказал он, – покудахчут и сами уймутся.

– Курица, – прошипела Таня.

– Заткнись, сучка! – крикнула Марта в ответ.

– А то что? – спросила Таня и подошла к ней.

– А ничего! Стерва! Только и можешь, что…

Таня с размаху ударила, словно пырнула, ее кулаком в живот, потом хлестнула ребром ладони по голове. Марта взвизгнула и упала. Потом поднялась.

– Тварь! – крикнула она и бросилась на Таню.

Влад подбежал, встал между ними. Потом схватил обеих за шеи и разнял. Кирилл подбежал и оттащил заплаканную, но разгневанную Марту. Максим подбежал к Тане, та позволила себя оттащить. Марта еще раз дернулась, чтобы подбежать к Тане.

– Ну, мне чего, в воздух пальнуть? – крикнул Влад, – заткнулись, обе!

– Короче, народ! – сказал Максим. Он держал Таню за локоть. Та хотела выдернуть руку, но он не выпустил. Она вырываться не стала и упёрла свободную руку в бок. Максим продолжал.

– Я понимаю, все на нервах, мы многое пережили, но между собой ругаться нельзя. То, что Марта недоглядела – это хоть и косяк, но все предусмотреть невозможно.

– Да от нее всего-навсего нужно было, – начала Таня, но Максим стиснул ее руку.

– В следующий раз повнимательнее, – заключил Кирилл и с укором посмотрел на Марту.

Нависла неловкая пауза.

– А где собака? – спросила Таня. Вопрос застал всех врасплох. Все стали звать пса, Кирилл в панике озирался по сторонам.

«Миша! Миша! Мишаня! Мишка! Ко мне!»

Кирилл словно забыл о том, что лучше не шуметь в таком опасном месте. Друзья бродили по холодной степи и искали пса.

Первой призвала всех одуматься Марта, замученная совестью, а потому наиболее активная.

– Давайте еще раз, по порядку, – начала она, – когда кто последний раз видел Мишу?

Первый отозвался Кирилл.

– Я – перед тем, как на нас напали, – сказал он, – как только мы залегли.

– Дальше? – продолжила Марта.

– Потом я залег за машиной, ты – за мной. Тогда уже его рядом не было. А потом уже было не до того.

– Надо вернуться туда, где ты в последний раз его видел, – заявила Марта, – мы недалеко ушли.

– А если туда тоже кто-то припрётся? – скептически спросила Таня.

– А если прямо сюда кто-то припрётся? – съязвила Марта.

– Без собаки будет тяжело, – сказал Влад, сплюнул и достал папиросу, – пошли искать, всё равно терять нечего.

Вдруг он вскрикнул он и схватился за руку. Друзья подбежали к нему. Рана на руке, полученная перед бегством с острова, давала о себе знать. По руке сочилась кровь – всё не заживает.

– Надо осмотреть, – заявила Марта и полезла за аптечкой, – снимай куртку.

– Так не лето на дворе, чтоб без куртки, – прокряхтел Влад.

– Вообще-то лето, – заметил Кирилл, – ты же и в январе в одной тельняшке бегал по утрам.