Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Вдруг комната озарилась тусклым темно-красным светом. Вой сирены, ленивый, медленный, но надрывный и жуткий, окатывал ужасом. Тусклые бордовые лампы мигали и резали глаз.

«Валите! – раздался приглушенный крик Влада, – валите отсюда быстро!»

Автоматическая дверь закрылась, словно проглотила его с доцентом. Вой сирены оглушил пленников. Максим стиснул зубы и схватил под руки Таню и Алину. Он вспомнил годы дружбы с Владом, все испытания, через которые они пришли, вспомнил, сколько раз он выручал Максима, вспомнил, как воевал с ним плечом к плечу, вспомнил, как дернул его поход на этот проклятый остров, последнюю рыбалку, лодку. Картинки из прошлого, из последних девяти лет, что они были знакомы. А теперь он велит Максиму бежать, оставить его один на один с этим безумным ученым, в лаборатории, которая сейчас взлетит на воздух. Стоит ли его жизнь жизни Влада? А жизнь Тани, которая еще недавно хотела и Максима, и Влада убить? Таких Тань Максим найдет еще батальон, а такого друга… А жизнь Алины? Максим вообще ее не знал. Хотя чувствовал, что ей на Влада почему-то не плевать. Да и даст ли что-то его жертва? Нет! Он не должен его бросать, он должен вытащить его – вырвать, хоть отстрелить, хоть зубами отгрызть, эту дверь и вытащить друга оттуда.

– Валим! – крикнула ему прямо в ухо Таня и дернула Максима за рукав, – слушай старшего!

– А как же он? – крикнула Алина и кивнула на закрывшуюся дверь лаборатории.

– Ты сможешь сковырнуть эту дверь? – крикнула Таня.

– А жить хочешь? – спросила Таня.

– А он не хочет, по-твоему?! – упиралась Алина.

– Он присягу давал! – крикнула Таня.

Алина промолчала. Переглянулись с Максимом. Он стиснул зубы, тяжело вздохнул. Пора…

На экране одного из уцелевших мониторов загорелась надпись: «Процесс самоликвидации запущен. Всем немедленно покинуть здание, используя эвакуационные выходы!».

На экране замигали цифры: «04:59, 04:58, 04:57».

Они выбежали в коридор. Пару раз Алина споткнулась и упала. Всё вокруг гудело и мигало бордовым. Размышлять и смотреть по сторонам было некогда – коридор, лестница, дверь, чьи-то мертвые тела. С одного из убитых Максим снял куртку и набросил на Алину. Побежали дальше – снова коридор, снова лестница, снова тела, дверь, коридор, гул, эхо шагов, большие окна. Свобода уже маячила впереди. Лестница, аварийный выход – длинный коридор, железная дверь. Полумрак, прохладный ветер, темный коридор, еще одна дверь…

Они выбежали из здания – воля! Прохладный ветер обдал запахами земли и озона. Но останавливаться рано – отбежали подальше.

Наконец, остановились, чтобы отдышаться.

Бурый грунт, голубое небо, высокое солнце.

Глава 29

– Ты не понимаешь, – говорил доцент, пятившийся вглубь лаборатории. Это была ярко освещенная белая комната с кучей шкафчиков и склянок на столах. Раненый Влад стоял с трудом, но с мушки его не спускал, – вы все не понимаете.

– Что это было? – Влад не давал заговорить себе зубы, – вы устроили катастрофу, из-за которой погибли миллионы людей!

– Не мы, – помотал головой доцент, – мы действовали согласно инструкции в целях самообороны. Но нас взломали, и ситуация вышла из-под контроля. Это была диверсия извне. Ты же читал отчеты.

– И десять лет никто об этом не знал?

– Кто надо – те знали. А другим незачем. Да и что оставалось делать?

Влад уже раскрыл было рот, чтобы возразить, но доцент продолжал.

– Здесь мы были в безопасности, мы собирались с силами. Мы готовились через несколько лет вернуться на материк.

– Сначала вы угробили кучу народу и изуродовали землю, а теперь…

– Да не мы, – повторил доцент.

– И ты, и твое начальство, и тот, кто первый начал, и тот, кто взломал – вы все. А теперь недобитки типа тебя ставят опыты над людьми. Что еще за личные дела и штампы «брак»?

– Теперь уже неважно, – доцент покачал головой и кивнул в сторону закрытой двери, из-за которой доносился гул сигнализации, – выхода нет. На базе восстание, наши разработки не должны попасть в руки бандитов. Но наша лаборатория – не последняя.

– Еще «Трилистник», – догадался Влад, – из отчета.

Доцент кивнул.

– С новым геном мы могли бы кардинально изменить человеческий организм и наделить его способностями, о которых никто даже не думал! Биолюминесценция, ускоренная регенерация тканей, устойчивость к радиационному облучению. Это был бы великий прорыв. То, что часть его плодов может попасть не в те руки, не повод пустить псу под хвост годы научной работы! К счастью, до «Трилистника» никто не доберется. Никто даже не знает, где он. А вы просто боитесь представить себе весь масштаб наших открытий. У вас в мозги это не вмещается, и потому вы, скорее, уничтожите новое из-за страха оторваться от старого. Но такие, как вы, всегда в итоге проигрывали. За десять лет дикого уклада вы стали дикарями – для меня вы уже давно мертвы. В эти открытия вложен труд целого поколения профессионалов. А ты хочешь все уничтожить! Я не могу этого позволить. Я бы тебе еще много мог рассказать, но ты половины слов не поймешь.

Рука доцента медленно приближалась к одному из шкафчиков. Влад не мог этого не заметить, но, похоже, Андрей все еще пытался заговорить ему зубы. Влад улыбнулся и покачал головой. Огляделся. Глядя на эту стерильную светлую комнату, на эти белые столы и шкафчики с банками, стаканчиками и коробочками, он вспомнил себя, юного, полного планов, охваченного азартом первооткрывателя. Начитавшегося учебников и отчетов, насмотревшегося на снимки и слепки. Белый халат, перчатки, капельки на стеклышке, лабораторный запах, микроскопы, параллельная вселенная на кусочке стекла.

Но нет больше того Владика – умер двенадцать лет назад.

Здесь была не наука, не созидание. Так ему казалось. Здесь была фабрика смерти под прикрытием благородных целей и мишурой великих планов. А высокомерный ученый замахнулся на роль Бога, копаясь в грязном белье природы.

Современная фабрика смерти – это не концлагерь, не пытки и не людоеды-надзиратели. Это светлая вылизанная лаборатория, где добрые дяди в очках и халатах секвенируют геном и индуцируют мутации.

Влад вынырнул из воспоминаний, вгляделся в глаза доцента:

– Лично я просто не хотел, чтобы меня потрошили во имя науки. После десяти лет обмана. Мои друзья – тоже.

Доцент ухмыльнулся:

– Вы просто случайно узнали то, что не должны были узнать. Вы все и половины не знаете из того, что было на самом деле.

Влад пожал плечами:

– Красивая история, конечно. Но злой гений приведет нас в ад, а не к вечному процветанию. Если один процент этих открытий попадет не в те руки, это не значит, что остальные девяносто девять попадут в те и компенсируют это. Риск слишком велик. Ты не можешь этого не понимать.

– Что злого в наших разработках? То, что ставим опыты на людях? Мы рискуем сотнями, чтобы помочь миллионам. Ничего нового и ужасного в этом нет. А ты в эту пафосную речь небось выдавил весь свой словарный запас. Да и чего вы вообще докопались? Тебе не один хрен, что там будет с этими аборигенами? Мы еще результатов по тебе не видели. Может, ты первый счастливый пациент?

Рука Андрея была уже в одном из ящиков стола. Он, может, и понимал, что Влад это заметит, но надеялся, что тот все же не решится.

– Если эти ваши исследования такие полезные, – спросил Влад, – то почему вы здесь всё глушите?

– Нам нужен контингент с неизмененной генетикой как раз для этих исследований, и чтобы климат не стал такой же, как во внешнем мире.

Влад задумался.

– А что за «Трилистник»? Что-то типа «Клевера», только круче? Расскажи – теперь уже все равно.

– А раз все равно, то и не положено тебе знать, – съязвил Андрей.

– Кстати, – вспомнил Влад, – зачем все-таки брюлики? Ну, которые мы принесли.

Доцент улыбнулся.

– Взятку дать, чтобы пустили на материк. Но ты не беспокойся – оплата прошла. Я уже завтра там пришвартуюсь. Там у нас тоже жизнь кипит.

– Тогда, выходит, что…

– Извини, – перебил ученый, – ты и так слишком много узнал, я не могу тебя отпустить. Лишь в порядке исключения я поделился с тобой, а теперь…

В эту секунду он выхватил из ящика пистолет, но Влад, конечно, оказался проворнее – два выстрела отбросили гения к стене. Андрей в недоумении посмотрел на дырки в груди, закашлялся.

– Прости, – сказал Влад и опустил пистолет. Посмотрел на гения, сползающего по стене на пол, и тяжело вздохнул, – по мне, так лучше остаться дикарем, но человеком. И потрошить себя и других я не дам. А какой там я пациент – счастливый или нет, ты уже не узнаешь.

Влад отвернулся и уставился на стол, заставленный папками и колбами. Направил ствол на одну из колбочек.

Сзади раздался хрип. Влад обернулся и увидел поднимающегося с пола ученого. Тот улыбнулся.

– Какой красивый момент был! – заметил ученый, – эпичная победа наивного добра над волшебством от лукавого. Я на тебя не злюсь.

Влад опустил глаза на расстегнутую рубашку Андрея – под ней был бронежилет, проглотивший обе пули.

Ученый поднял пистолет и выстрелил.

Влада отбросило назад. По груди расползалось темное пятно. Он поглядел пустым взглядом перед собой и упал лицом в пол рядом с люком и стоящим рядом ведром на веревке – из этого колодца брали чистую воду. Такая современная лаборатория и такой допотопный колодец. Влад подумал об этом и из последних сил улыбнулся. Сжал руки на груди. Доцент подошел к нему и расстроенно, но спокойно протянул:

«Если появится один успешный пациент, появится и второй. А ты вышел из-под контроля. Извини».

Он кивнул в сторону открытого колодца.

«Ты выбрал сторону. Твое место – в канализации истории. И твоих дружков – тоже».

Андрей ногой перевернул Влада с живота на бок. Навел ствол на голову.

В эту секунду он заметил, как руки Влада разжались, и из них с гулким стуком что-то выпало на пол. Доцент вгляделся – граната. Глаза округлились, бросило в холод. Влад слегка ухмыльнулся и показал Андрею средний палец – на нем, словно кольцо, поблескивала чека. Ученый вскрикнул.

Но было поздно.

Максим, Таня и Алина отбежали от базы довольно далеко, когда услышали сзади басовитое жужжание. Обернулись – прямо на них неслось несколько снегоходов. На каждом по двое бойцов – один ведет, другой стреляет. Хлопок – земля вздыбилась клочьями в шаге от беглецов. Алина завизжала.

«Ложись, дура! – крикнула Таня и повалила Алину на землю, – Не двигайся!»

Максим снял с плеча автомат, попытался выцепить глазами одного из мотоциклистов. Он не видел работающей техники уже десять лет, и треск моторов с непривычки поразил его – как громко и жутко рычали эти железные махины. Но некогда удивляться. Два снегохода неслись прямо на него, еще двое разделились и окружали с флангов.

В этот момент земля содрогнулась – будто землетрясение началось или вулкан проснулся. Все пространство вокруг озарилось белой вспышкой, оглушило взрывом и треском, обдало жаром. Все живые – и беглецы, и гнавшиеся за ними, на миг ослепли, а когда вспышка погасла, обернулись на шум.

Мир перед глазами кишел разноцветными мушками, плывущими перед лицом и не дающими глядеть вперед. Мотоциклисты – кто упал, кто удержался и затормозил, – потеряли из виду беглецов. Но беглецы, о погоне словно забыв, смотрели на огненный пузырь, надувавшийся на земле, а затем лопнувший, снова оглушая и ослепляя весь остров. По земле от эпицентра взрыва понеслась дымящаяся волна, гребнем своим ошпаривая и сваливая наземь все на своем пути – маленькие пристройки у взорвавшегося здания, бочки, вагончики, жалкий сетчатый заборчик. Снегоходы перевернулись вверх дном, придавливая собой наездников. Максим, Таня и Алина уже лежали на земле, а потому взрывной волной почти не были задеты. Лишь спины обдало жаром.

Потом они приподнялись и просто наблюдали, как огненная буря пожирает место, которое для каждого из них было по-своему особенным. Максим десять лет хотел, чтобы оно стало его домом, для Алины же это место десять лет было домом. А для Тани это место, где навсегда остался погребен под руинами единственный ее близкий человек.

Вместе с этим последним осколком цивилизации взлетели на воздух и в этом воздухе сгорели все иллюзии Максима. Напридумывал себе, пришел, чуть не умер и ушел.

На самом деле, база уничтожена была из-за него – если бы он туда не потащился, не было бы никаких конфликтов, ни кучи трупов, ни разборок, ни кнопки «самоликвидация», нажатой ученым от отчаяния. Простояла бы эта база еще десять, а то и двадцать лет, а то и больше. Вели бы там дальше исследования, ставили бы эксперименты – глядишь, и удалось бы еще что-то изобрести. С другой стороны, не жить же всю жизнь в своей грязной дикой деревушке, гордо называемой «поселком», в постоянном страхе, в антисанитарии и безо всяких перспектив. Жить, чтобы не умереть. И убивать, чтобы жить. Выживание – это не жизнь.

Он опомнился, стряхнул тяжелые мысли – надо посмотреть на это с другой стороны. Да, он бросил свой поселок, проделал тяжелый путь. Убивал, чуть не был убит. Дошел до цели и понял, что это была вовсе и не конечная его цель. И надо идти дальше. А в глубине души он на это и надеялся – отправиться дальше, на материк.

Выжившие завороженно наблюдали за огненной бурей, охватившей место, где еще пару минут назад стояла база – большая, мощная, проверенная временем, надежно защищавшая от невзгод и по-своему красивая. Глаза у всех троих набухли и заблестели.

Первым пришел в себя Максим. Заставил прийти в себя. Что говорить, и что делать, он еще не знал – не придумал. Найти Кирилла с собакой и Марту – это само собой, но дальше куда?

«Само собой, да не само собой, – подумал Максим, – их сначала еще найти нужно».

А как их искать? И где? А может, их поймали, доставили на базу, и теперь они сгинули в этом огненном смерче? А может, они пришли в одну из деревень недалеко от базы – как ее там? Он не помнил названия всех этих самодельных хуторов на месте бывших стоянок полярников.

Но у них есть собака – Миша легко может взять след.

«Если пёс жив, то жив и хозяин, – рассуждал про себя Максим, – а если жив хозяин, то найдёт нас – как пить дать. Мы ведь на свободе, не на базе. Собака найдёт».

Максим посмотрел на Таню и Алину – какие они разные!

Он пристальнее вгляделся в Таню. С тех пор, как их насильно разлучили, когда они только пришли на базу, он ее не видел. А после того, как снова встретил, смотрел на нее лишь урывками, окидывал взглядом. Жива – и хорошо.

Выглядела она лучше, чем прежде – свежее и здоровее. Одежда была чистой, волосы аккуратно причесаны и уложены. Однако что-то в лице ее изменилось – Максим не мог понять, что именно, но что-то новое появилось в ее глазах. Они стали напряженнее, строже и вместе с тем загадочнее.

Алина же, закутавшаяся в чужую куртку, выглядела опустошенной и удивленной одновременно. Словно она еще не осознала, что базы больше нет. Да, она видела, что ее дом уничтожен. Она чувствовала запах дыма и солярки, исходивший от пылающих руин, но, возможно, в душе надеялась, что сейчас проснется. Проснется у себя в комнате, на базе, и никаких незваных гостей, никакого насилия и никаких взрывов на самом деле не было.

Вдруг сзади послышались чавкающие по глине шаги, следом за ними – щелчок. Звук, предвещавший смерть и до смерти надоевший.

«Руки за голову!»

Максим хотел обернуться на голос, но хлопок, свист над головой и приказ «Не оборачиваться!» посмотреть назад не дали.

Снова сзади послышались шаги – другие, более грузные. Потом еще шаги – более частые.

К спасшимся беглецам подошел человек в камуфляже и балаклаве, ствол автомата он переводил на каждого по очереди.

«Видать, не всех взрывной волной смыло, – подумал Максим, – но теперь-то какая разница?»

Выжившие обступили спасшихся пленников. Максим почувствовал, что сейчас как никогда прежде хочет жить. Но страха перед врагами у него не было. Он словно чувствовал, что выживет в любом случае, даже если его подстрелят. Чувствовал, будто что-то извне, свыше, хранит его. Он не мог это объяснить и сформулировать, но почему-то искренне верил, что уж он-то и теперь-то точно не может просто взять и подохнуть здесь. После всего, что пережил и увидел. Возможно, каждый человек так про себя думает. Но от пули это не спасает. Но все же…

– Ну, и что дальше? – спросил Максим голосом усталым, но уверенным, – все равно вашей базы больше нет. Ну, завалите вы нас, а потом…

– Сначала завалим, а там посмотрим! – рявкнули сзади, и снова раздался щелчок.

– Отставить! – приказали тоже сзади, но откуда-то сбоку, – в лагерь их отведем.

– В какой еще лагерь? – спросил Максим.

– Лагерь томления, – ответила за них Алина, казалось, только что очнувшаяся.

– Молчать, сучка! – крикнул боец, стоявший спереди. Алина получила звонкую пощечину, – ты нас кинула, им помогала! С тебя отдельно спросим!

Сзади раздались смешки.

Перед пленниками встал еще один боец, тоже в маске. Подошел к Тане, схватил за подбородок.

– Не трогай ее! – крикнула Алина, – она…

Удар в живот заставил умолкнуть.

Максима ткнули стволом в спину. В который раз за утро.

– Больно же! – огрызнулся он и уже приготовился снова получить тычок в спину. Вместо этого его схватили за капюшон и саданули по ноге. Он опустился на колени и почувствовал, как ствол уперся в затылок.

Один из бойцов подошел, склонился над ним.

– Что ж ты такой неугомонный?

– Поэтому и жив ещё, – ответил Максим и сплюнул ему под ноги.

– Исправим, – заявил тот и посмотрел на подельника, – В расход его!

Перед глазами поплыло, как будто даже проступили слезы, внутри – холод, пустота и тоска. Миллион мыслей, но ни одна в памяти не всплывает.

Холод ствола, упертого в затылок, как волной смыл бесстрашие, охватившее после дерзкого побега. Все размышления о своей необъяснимой неуязвимости рассеялись в миг. Таких, как он – тысячи. И каждый считает себя хранимым судьбой. Но теперь, когда проделал такой путь, когда пережил всех врагов, разорил их гнездо и спасся, сдохнуть от рук жалких недобитков – самое обидное. Даже не обидное – тоскливое, скорее. Умолять о пощаде смысла нет – это он понимал. Вспомнить какую-нибудь молитву он тоже не мог. Даже кадры из жизни перед глазами пронестись не успевают.

– Погоди, не стреляй… – залепетал Максим, но договорить не успел.

Выстрел. Таня и Алина закричали.

Глава 30

Чуть ранее

– Да ни хрена мы не дождемся, – заявил Кирилл, разбирая автомат, – сколько уже ждём? Неделю? Больше? Надо за ними идти. За Владом тоже не сразу пошли – и где он теперь?

– Мы туда незаметно не проберемся, – возразил Спиридон, – тем более с собакой. Лучше я один пойду. Скажу, что сдаюсь, что это вы меня похитили, а я сбежал.

– Ты же сам говорил, что тебя казнят, – заметила Марта, – как изменника.

– Так я же не взаправду сдаваться пойду. Мне главное – внутрь попасть, а дальше я скроюсь. Найду ваших и выведу.

– Вот именно, что скроешься, – буркнул Кирилл, – Скроешься от нас. А нас им же и сдашь, чтобы тебя не расстреляли.

Кирилл, казалось, уже начавший доверять Спире, однажды заметил, как тот подошел к Мише, чтобы погладить, а пёс в ответ ощерился и гавкнул. Нос у пса топорщился, как перед дракой. После этого Кирилл твердо решил глаз с нового спутника не спускать. Спиридон такое отношение к себе почувствовал и решил с недосказанностью и подозрениями покончить. Подсел к Кириллу.

– Слушай, мы вроде как всё решили, – заговорил он вроде по-доброму, но напористо, – я разве давал повод мне не доверять?

– Если б давал, не сидел бы здесь, – ответил Кирилл, собравший автомат как раз к тому моменту, когда Спира к нему подошел.

Кирилл посмотрел на своего пса – Миша лежал рядом с рюкзаком хозяина. Когда Спиридон подошел, пёс приподнял голову, но через секунду зевнул и снова улегся.

Спиридон понял, что с Кириллом спорить пока смысла нет. Он действительно должен, что называется, доказать лояльность. То, что он ни разу не попытался ночью зарезать Кирилла и сбежать, еще ни о чем не говорит. Нужно помочь своим новым спутникам. Ведь они – единственные, кому теперь остается доверять. И именно с ними можно сбежать на материк. В одиночку этого никак не сделать. Спиридон отошел от Кирилла, уткнулся в свой блокнот. Когда он нервничал или хотел сосредоточиться, он просто прикладывал карандаш к бумаге и начинал чертить не глядя – пускал руку, а вместе с рукой и мысли, в свободный полет. У него когда-то тоже была собака, овчарка Дружок, – ее подарили родители незадолго до катастрофы. За несколько месяцев Спира с четвероногим напарником сдружился крепче, чем со всеми сверстниками во дворе.

Когда всё началось, он вместе со многими местными спасся на острове. Он был одним из немногих, кому удалось взять с собой питомца. Собак с собой брать запрещали, а Спиридон своего щенка спрятал в большом рюкзаке и молился, чтобы тот в дороге не издал ни звука.

Потом уже, на берегу, он выпустил своего питомца. Ну, нарушил он правила, взял собаку. Но добрался же и никому не помешал – не отнимать же теперь щенка у ребенка. Но в первую же зиму собака пропала без вести. В одиночку искать ее ребенок не мог, а помогать ему никто собирался – самим бы прокормиться, а тут еще собака. Но все следующие девять лет он не терял надежды найти своего единственного друга. И нашел – прошлым летом. Когда он гулял на рассвете неподалеку от своего поселка, он услышал сзади шорох и тяжелое дыхание. Ружья у него не было, поэтому он заранее приготовился бежать. Но потом расслышал тоскливый скулёж. Он на всякий случай вынул из сапога нож и пошел на звук. Вскоре он разглядел в ночных сумерках полярного дня четвероногий силуэт. Потом от силуэта блеснуло – тусклый луч ночного солнца попал в маленький кулончик в виде косточки, висевший когда-то на ошейнике Дружка. Спиридон подбежал к собаке. Пробило на слезы радости – Дружок нашелся! Пришел, не забыл. Хозяин обнял пса, поцеловал в черный нос. Тут он заметил, что шерсть у Дружка стала намного светлее, чем была, когда он видел его в последний раз. Вдруг собака задрожала и забилась у него на руках, словно в судорогах. Спира не знал, что делать. Внезапно Дружок вырвался из его рук и зарычал.

«Ты чего? – прошептал хозяин, – это же я!»

Пёс отряхнулся и зарычал еще громче. Косточка бликовала на ошейнике.

«Фу! – приказал Спира, – Дружок, фу!»

Когда Дружок отряхнулся снова, Спиридон увидел, что шерсть у пса уже стала белой, а прежняя, серо-бежевая, клочьями, как пух, витала в воздухе. Глаза у пса светились ярко-красным. Спиридона прошиб ледяной пот, когда он наткнулся взглядом на два пустых красных огонька, в которые превратились некогда блестевшие от счастья преданные глаза любимой собаки. Белое чудовище с горящими красными огоньками вместо глаз бросилось на бывшего хозяина. Грудь его сжало тисками, слезы проступили на глазах. Но он с самим собой совладать сумел – два коротких, но мощных удара ножом облегчили участь несчастному животному. Тело убитого питомца он закапывать не стал – завернул в одеяло и сжег. За всю ночь, что он просидел у погребального костра, никто из соседей к нему не подошел. Каждый в его поселке был сам за себя.

– Эй, писатель, – окликнул его Кирилл, – там ведь у вас цивилизация? И свет, и тепло.

Спиридон кивнул.

– И вода есть? Ну, водопровод.

Спиридон снова закивал. Кирилл улыбнулся.

– Ну, раз есть вода, значит, есть канализация. А если есть канализация, то она обязательно куда-то выходит.

– Логично, – кивнула Марта, – значит, полезем по трубам. Там точно искать не будут.

– Ах, да, – спохватился Кирилл и полез в рюкзак. Вынул оттуда шапку Влада, поднес к носу Мишки. Пес принюхался и вскочил.

– Надеюсь, они там все вместе, – сказала Марта обеспокоенно, – и их не развезли по одному куда-нибудь еще.

– Оттуда уже некуда, – отозвался Спиридон, – но пёс приведет ко главному входу, а там уже не пройти. А куда трубы выходят, я и сам не знаю.

– Ничего, – отмахнулся Кирилл, – максимально близко подойдем, а потом разведаем всё вокруг твоей базы.

Выдвигаться решили ночью – когда не так светло. К утру на горизонте уже проступило широкое пестро окрашенное здание, окруженное синими домиками.

Решили не разделяться, а вместе обойти по кругу этот полувоенный городок, ближе, чем на километр, не приближаясь. По кругу обходить не пришлось, потому как вскоре увидели на горизонте берег моря.

– Залив, – объяснил Спиридон, – здесь, на берегу, раньше был аэродром.

– Был? – уточнила Марта, – раз на материке осталась жизнь, то даже сюда есть, кому летать.

– Некому сюда летать, – отрезал Спиридон, – сюда и до этого всего прилетали раз в год. А теперь все нас похоронили. Мысленно.

Из темных вод бухты неподалеку от берега проступала плоская песчаная коса.

– Если объект стоит на берегу залива, – заметил Кирилл, – то канализацию могут сливать только в залив. Пойдём к берегу.

Миша вел себя активно, тянул хозяина за поводок. Но его удавалось держать в узде.

Наконец, подошли к берегу. Темная, почти черная, ледяная вода набегала невысокими волнами на бурые пески прибоя. Дул холодный ветер. Воздух был солоноватый, попахивал тиной. Этот мрачный пляж с виду не отличался мыса Надежного. Прибой упирался в глиняное подножье холма, на вершине которого и начинался сам остров. Но дальше, выше прибоя, пейзаж был другой. На Надежном за прибоем начиналось бескрайнее море рыжего мха с островками глиняных холмов. Здесь же, почти до горизонта земля была голая, бурая, и громко чавкала под ногами.

Путники спустились к прибою и пошли под длинным козырьком глиняного мыса, выступавшего над темным берегом. Кирилл вел на поводке пса, навьюченного рюкзаком, во второй руке – автомат, следом за ним шел Спира – большую часть вещей нес именно он. Марта шла за Спиридоном с автоматом наперевес. За плечами эта на вид хрупкая, но выносливая девушка несла еще и большой рюкзак со скарбом. Вещей, в основном оружия и еды, у них было много, часть даже пришлось оставить в схроне, где они кантовались, пока ждали.

Вскоре они услышали впереди чавканье и спрятались за одним из углов этой глиняной стены. К ним приближались нечастые шаги. Вскоре мимо них прошли два человека в охотничьих комбинезонах с короткими автоматами. По сторонам они не смотрели – явно гостей не ждали. Они о чем-то переговаривались, но шуршанье прибоя подслушать их разговор не позволяло. Кирилл задумался, явно боролся с собой, но наконец, решился. Дал Спире нож и жестами объяснил, что делать.

Они еще раз переглянулись, кивнули друг другу. Через секунду они набросились на патрульных сзади и утащили под козырек утеса, каждому прижимая лезвие к горлу. Пленники опомнились лишь когда их швырнули на землю, и Кирилл взял их на мушку. Один из них, словно плевать хотел на незваных гостей, заявил с усмешкой:

«Я так и думал, что этих уродов больше!»

Потом вгляделся в лицо Спиридону.

– Погоди, ты же здешний? Тебя недавно взяли.

– Точно, – присоединился второй пленник, – в лотерею выиграл. И кинул, сучонок.

Кирилл вмешался.

– Только не думай в сапог за ножом лезть, – предупредил он, – а то знаю я вас.

– И что? – усмехнулся один из пленников, – начнете палить, и сюда все сбегутся. И вам хана, и дружкам вашим.

В ответ Марта сняла с Миши рюкзак и подвела питомца к наглецам. Пёс зарычал, нос его затопорщился.

– Как попасть на базу незаметно? – спросил Кирилл голосом беззаботным, но губы слегка подергивались.

– А что же дружок твой новый? – улыбнулся один из пленников, – не сказал тебе? Хренового ты языка взял, пацан! Если б он знал, сразу сказал бы! Краснопёрые же ссыкуны все. Да и сам ты…

Спиридон наотмашь врезал ему, но ухмылку с наглой рожи так не сбил. Пленник харкнул кровью ему под ноги.

– Кончилась ваша власть, – прошипел он, – уж десять лет как. Не учит вас, оборотней, жизнь.

– Ничего, – присоединился другой пленный, – скоро весь лагерь наш будет, потом весь остров. У вояк жратва, пищеблок, бабы, врачи, а оружия – по полрожка на рыло.

Спиридон схватил его за горло. Тот не унимался.

– Мы пока вас терпим, волчары. Но скоро наш закон на острове будет. Братва порядок наведет.

Спиридон подошел к Кириллу.

– База поделена на зоны влияния, – прошептал он, – между солдатами из гарнизона базы, которые выжили и не эвакуировались, и…

– Да ты говорил уже, – ответил Кирилл.

– Вот так, – засмеялся один из пленников, – поцелуйтесь еще! У вас же на рожах написано, что…

– Миша, фас, – прошипел Кирилл.

Пёс сорвался с поводка и кинулся на бандита. Пара секунд лая, еще пара секунд криков, хруст, хрип, снова хруст – и тишина.

– Базарь! – велел Кирилл второму пленнику. Белое от страха лицо его было забрызгано кровью. Рядом стоял рычащий пёс. Нос на окровавленной морде топорщился.

– Ты это… – пробормотал пленник, – пса попридержи.

– Говори, – снова приказал Кирилл, – как попасть на базу не через главный вход?

– Ладно, – ответил быстро пришедший в себя бандит, – уговорил. Через коллектор.

Кирилл оглянулся на спутников.

– Я же говорил, – заметил он и пожал плечами.

– Отведешь нас, – заявила Марта.

– Я с тобой, что ли, базарю, овца? – огрызнулся на нее пленник.

– Миша, – позвала Марта. Пёс приблизил окровавленную морду вплотную к хаму.

– Не так всё просто, красавица, – ответил он и хитро улыбнулся.

Спиридон снова зашептал Кириллу на ухо.

– Приведет к своим в засаду.

– Умный, – заметил пленник, видимо, о мыслях Спиры догадавшийся.

– Слушай, – заговорил Кирилл уже мирно, – мы просто друзей забрать хотим. И всё, свалим. Нам ваши разборки не нужны.

– Мы уже поняли, что нас тут особо не ждут, – сказала Марта.

– Ну, как сказать, – заметил пленник и окатил ее наглым взглядом, – кого-то, может, и ждут.

Она размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Кирилл перехватил ее руку.

– Доведи нас до коллектора, – сказал Кирилл, – и всё.

– А какой мне интерес вас куда-то вести? Да еще и по коллектору, напрямки к своим, – пленник зевнул и полез в карман.

Марта приставила к его голове ствол.

– Закурить-то дай, – проворчал тот. Медленно вынул из кармана портсигар. Кирилл нехотя угостил его спичкой.

– Ты нас отведешь, – сказал Кирилл, – а мы тебе жизнь подарим.

– Мало, – заявил блатной, – жизнь у меня и так есть.

Миша несогласно зарычал.

– Тихо! – рявкнул пленник псу, – я своих не сдаю. Не то, что некоторые.

– Ты уже их сдал, – заметил Спиридон, – когда сказал, что к коллектору вести нас не хочешь, и что трубы ведут в ваш сектор. А я знаю, какой из трех секторов на базе – ваш.

Пленник умолк – задумался. Спиридон взял его автомат, лежавший рядом, и заехал прикладом ему в череп.

– Теперь полдня проспит, – заметил Спира и повесил автомат себе на плечо, – я знаю, куда идти.

Кирилла напрягло, что их новый спутник завладел оружием, но решил, что сейчас не время спорить.

– Ну, веди, – позволил он с подозрением в голосе.