Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 5

Ближе к вечеру, когда друзья подходили к подножью замшелого холма, Влад остановился.

«Тихо!»

Путники замерли. Затем Влад и Кирилл молниеносным движением сняли с плеч ружья и направили стволы на вершину холма. Максим последовал их примеру, хотя он оружие доставал дольше. Из-за холма раздавалось какое-то шуршание. Друзья поднялись на холм и уставились на жуткую картину.

Метрах в двадцати от них стоял белый медведь. Хозяин Севера копошился мордой в куче мяса, очевидно, бывшей недавно оленем или каким-то другим зверем. Внезапно медведь вынул морду из кровавой кучи и уставился на трех пришельцев. На заляпанной кровью морде, в черных глазах зверя, не читалось ничего – ни ярости, ни любопытства.

– Не отворачиваться, – скомандовал Влад.

– Кучкуемся, – прошептал Кирилл.

И, хотя на медведя было направлено три ствола, Максиму было не по себе и хотелось побыстрее уйти.

Максим никогда не стрелял в медведей. Оленей он валил, хоть и редко – на острове их было мало, и охотиться можно было лишь изредка, на песцов капканы он ставил, а медведей видел только издали и лицом к лицу не сталкивался. Их ему почему-то было жальче, чем оленей и песцов. Раньше, в первое время, ему жалко было мелких и слабых животных, но со временем он стал больше сопереживать тем, кто больше и сильнее – медведям или моржам. Особенно медведям. Почему-то они выглядели грустнее, чем те, кто меньше и слабее.

Медведь поглядел с минуту на незнакомцев, потянул носом и снова уткнулся мордой в растерзанную тушу.

Друзья, не опуская стволов и не отворачиваясь от медведя, прошли мимо. Отойдя уже далеко, ребята пошли в обычном темпе, иногда оборачиваясь, пока медведь не скрылся из виду за очередным холмом.

– Живая природа, как она есть, – сказал Влад.

– Когда зверь занят едой, он тебя не тронет, – напомнил Кирилл, – главное, сам к нему не подходи.

Максим ничего не сказал – отвернулся и хлебнул из фляги.

Прошли еще немного.

– Почти пришли, – объявил Влад. За вершиной одного из холмов виднелись поднимающиеся в небо столбики дыма.

Друзья поднялись на холм – внизу, у подножия, расположилось маленькое поселение – несколько хижин из плавника, окон нет, крыши, как и везде – плоские, либо из плавника, либо из моржовых шкур. Вокруг никого. Хижины построены не симметрично, как в других поселках, и не образуют улицы и кварталы, а набросаны вразнобой.

Поселок расположен между двумя поросшими мхом холмами, на берегу узенькой речушки. Такими речками-ручейками остров был испещрен. Они хоть и мелкие да узкие, рыбы в них много.

– Тихо как! – удивился Максим.

– Здесь всегда тихо, – сказал Влад, – а тише всего, когда посторонние рядом.

– Разве мы посторонние? – спросил Максим немного обиженным тоном, – мы ведь всех их знаем, а они нас.

– Посторонние и незнакомые – это не одно и то же, – ответил Кирилл и поднял кверху палец, – можно человека давно знать, но ничего общего с ним не иметь и никакой симпатии не испытывать.

– Нас презирают и в то же время жалеют, – заметил Влад.

Максим сел на камень.

– Да плевать нам на вас! – услышал он сиплый голос за спиной и, прежде чем успел обернуться, был обхвачен сзади чьей-то тяжелой хваткой и повалился навзничь.

Когда Максим приподнялся, то увидел над собой массивную фигуру старика в медвежьей шкуре. Старик ухмыльнулся и протянул Максиму руку.

– Молодёжь! – крякнул он, – вроде здоровые, а дохлые. Полчаса за вами следим, как вы тащитесь, а вы не видите ни хрена.

Максим взялся за протянутую руку и вскочил на ноги.

– Джери! – раздался раздраженный голос Влада, – опять нажрался! Где ты берёшь-то? То-то я чую – сивухой разит.

– Где взял, там нету, – дед потянулся и зевнул.

Местного оленевода Джергели знал весь остров – родился и вырос в юрте, с самого раннего детства с дикой природой на ты. С дикой природой и с бутылкой. Но здоровья в нем было хоть отбавляй. Сколько ему лет, никто не знал, но за десять лет на острове он ни капли не постарел.

Дед осмотрел троих друзей с ног до головы и о каждом сказал, что думал.

– Так, ты – москвич Максим, самый умный и самый дохлый, – указал он на Максима, затем перевел взгляд на Кирилла, – ты Кирюха, из местных, самый веселый, только бестолковый… А вот ты кто такой? Чего тебе надо? Нечистый! Сгинь!

– Проспись иди, – ответил Влад громко, но беззлобно.

Дед засмеялся, отошел и сел на камень, с которого только что свалил Максима.

К ребятам подошел высокий осанистый мужчина с ружьем, взгляд строгий, но не злой.

– Сержант Ребров! Почему в таком виде? – рявкнул он.

– Виноват, товарищ прапорщик – жарко! – ответил Влад, застегнул молнию на куртке, подошел к мужчине.

Пожали руки.

– Здорово, Петрович, – сказал Влад и протянул мужчине портсигар, – как жизнь?

– Да потихоньку, – Петрович взял папиросу, – ты, говорят, медведя тут видел.

– Говорят? Кто? – Влад поднял брови, но потом посмотрел на сидящего неподалеку старика Джери, – А, ну да. Мы теперь их не трогаем. Во всех поселках постановили – медведей охранять, как особо редкий вид.

– Нынче любой вид редкий, – заметил Петрович, – ладно, пойдём ко мне, первака выпьем. Ребят зови.

– Да из чего вы гоните-то? – недоумевал Влад. Петрович ничего не ответил.

Через несколько минут трое друзей сидели в избе у Петровича. Из мебели в доме было три складных стула, раскладушка, застеленная шкурой, и тумба. От одной стены до другой висела фиолетовая новогодняя гирлянда-мишура. Под гирляндой – выцветший плакат с голубем и надписью «Мы объявляем наш мир безъядерной зоной». Гости расселись вокруг тумбы. На ней хозяин постелил газетку, на газетку поставил пластиковую бутылку с мутной жидкостью. Следом поставил пластиковую тарелку с ломтиками зубатки и четыре пластиковых вилки. Потом хозяин достал из-под тумбы четыре пластиковых стаканчика и разлил по ним мутную жидкость из бутылки.

– За встречу, – сказали одновременно Петрович и Влад. Максим не стал спрашивать, что в бутылке – раз сами пьют, значит, не яд. Поднес ко рту стакан и опрокинул вместе со всеми.

Напиток горячей волной пронесся по организму от горла до живота. В висках стукнуло, стало теплее, немножко зачесался затылок.

– Неплохо, – сказал Кирилл, тряхнул головой и кашлянул. Съел кусочек рыбы.

– Вот и Джери говорит, что дрянь полная, – усмехнулся Петрович, – из запасов ставки. «Я, – говорит, – вашу ставку…»

– Ну, понятно, – сказал Влад и почесал затылок, – значит, нравится деду.

Максим решил взять инициативу в свои руки и заговорил:

– Кстати, есть ли какие новости о военной базе на соседнем острове?

– В смысле, новости? – Петрович нанизал на вилку кусок рыбы и отправил в рот.

Максим уже раскрыл было рот, чтобы рассказать про пса Мишку, но Влад толкнул его локтем в бок.

– Да если б о ней новости были, все бы знали, – сказал Петрович и снова разлил мутную жидкость по стаканчикам, – а что, это туда вы идёте? А к нам попрощаться зашли?

Максим понял, что и здесь всем плевать на жизнь за пределами острова.

«Между первой и второй», – напомнил Петрович и взял в руки стакан.

Чокнулись, выпили, закусили, достали папироски. Хижина наполнилась запахами рыбы и дыма.

Снова стукнуло в висках, стало еще теплее.

– Все-таки не понимаю я вас, городских, – сказал Петрович и выпустил колечко дыма, – сбились в кучу и теснитесь в своем поселке. Тут целый остров, а вы ютитесь за забором. Да еще и друг с другом грызетесь. За что? Земли вокруг полно, зверья тоже. Холодно, конечно, но жить можно. Да если весь остров порезать на участки земли, каждый из поселка возьмет себе по шесть соток и будет вести хозяйство, ни от кого не будет зависеть.

– Во-первых, не весь остров, – возразил Кирилл, – про ураган не забывай – он пол-острова накрывает круглые сутки, а во-вторых, в одиночку зимовать и от зверья отбиваться труднее. Даже вы сбились в кучку, построили избушки рядом друг с другом.

– В третьих, – вмешался Максим, – обязательно кто-то будет чем-то недоволен. У одного через участок будет река проходить, а другим станет завидно, потому что им рыбачить негде, у кого-то дом будет на медвежьей тропе стоять, у кого-то на ветру, а у кого-то под холмом, где теплее. И тогда грызться начнут не три поселка, а все друг с другом. Война всех против всех.

– Не муравей воюет, а муравейник, – прибавил Влад, – старо, как мир.

– А за забором – потому что волки нападают, – прибавил Влад, – вот, буквально вчера раскопали землю под забором и налетели. Пятерых наших покусали.

– Твою мать, – Петрович нахмурился, почесал затылок, – медом им там, что ли, намазано… Ну, ей богу – не видели мы тут никаких волков. Ладно. Помянем.

Снова выпили, закусили.

Вдруг в дом вошла девушка лет двадцати, в куртке и меховой шапке. В руке она держала корзинку с маленькими желтыми цветками.

– Всем привет! – весело крикнула она с порога, снимая шапку.

– Здорово, Танюха! – помахал ей Влад.

– По лютики ходила, – сказал Петрович, кивая на корзинку в руках Танюхи, и улыбнулся, – отвар делать будем.

Танюха подошла к Петровичу и чмокнула его, Петрович шлепнул ее ниже поясницы, она хихикнула и отбежала, начала доставать лютики из корзины. Максим посмотрел на нее: высокая, худая, волосы светлые, чуть не дотягивали до плеч, взгляд у больших серых глаз усталый, но живой, не потухший, как у многих. На тонких потрескавшихся губах улыбка.

Петрович проводил ее взглядом и сказал:

«Всё-таки мне здесь больше нравится, чем в вашем поселке. Я ее два года назад от волков спас. На охоте был и ее встретил – она ползет по земле, ногу подвернула, а к ней три волка подбегают. Я двоих завалил, третий убежал. Ну, донёс я ее до дома, она поправилась, да так и осталась у меня. Она с Деревянных Гор сбежала. Говорит, жила раньше с местными, в райцентре, а лазутчики с Деревянных Гор ее похитили, держали взаперти, ждали, когда вырастет, собирались из нее инкубатор сделать. Она однажды каким-то чудом, хрен знает, как, сбежала оттуда, бежала весь день, пока я ее не нашел. Первое время, как привел ее к себе, она несколько дней молчала, ничего говорить не хотела. Но потом всё-таки рассказала… Да…»

Петрович снова выпил, закашлял и посмотрел на ребят.

«Ладно, хватит об этом!»

Больше на Танюху никто внимания не обращал, и мужчины начали рассуждать о жизни, спорить о политике, которую ведут посёлки. Наибольшей критике подвергались Деревянные Горы.

Максиму стало жарко, захотелось подышать свежим воздухом. Он поднялся, нацепил куртку и вышел из хижины.

На «улице» было сумрачно – на остров опустилась ночь. Тишина в деревеньке нарушалась журчаньем ручейка у подножия холма.

– Эй, пацан! – услышал Максим сзади.

У порога одной из избушек стоял старик Джергели, – подойди!

Максим подошел к старику – теперь он казался трезвым и серьезным, а вот у Максима наоборот голова кружилась после самогона Петровича. Старый оленевод повернулся ко входу в свою избу и поманил парня за собой.

– Заходи!

В доме Джери пахло какими-то травами и дымом горящего на полу костра. У порога Макс задел головой подвешенный к потолку амулет на цепочке – раньше такие вешали над дверями в маленьких магазинчиках, чтобы было слышно, что зашел покупатель. Раздался тихий звон. От запаха трав и звона голова у Макса закружилась еще сильнее.

– Пьяный, что ли? – старик посмотрел на Максима, – Петрович, жлоб, всех гостей своей дрянью спаивает, а у самого ящик коньяка под кроватью. С материка стащил, когда спасался со всеми. Но пьет в одно рыло и по особо важным случаям. Садись.

Максим сел на постеленную у костра медвежью шкуру. Старик протянул ему деревянную кружку.

– Пей!

– Это еще что? – проговорил Максим, – Меня и так сейчас вырвет.

– Не выпьешь – точно вырвет, – сказал старик, отпил сам и снова протянул Максиму кружку.

Максим собрался с силами и отхлебнул. Напиток был похож на ромашковый чай. Головокружение быстро прошло, в висках перестало стучать. Старик сел рядом с Максимом у костра. Оба молчали.

Вдруг Максим почувствовал сзади прикосновения к шее и плечам, обернулся – прямо над ним стояла девушка-якутка в грубой накидке из оленьей шкуры. Накидка выглядела точь-в-точь как одеяние пещерного человека. На ногах – сапоги-унты с узором из бисера. Больше на ней ничего не было. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Она стояла над Максимом, массировала ему шею, плечи и голову. Поймала его взгляд, улыбнулась.

– Я знаю, куда ты идёшь, – заговорил старик, – на базу на Котельном. Но на хрена тебе туда? Или ты не знаешь, что туда не пройдешь?

Максим думал, можно ли рассказать этому старику про собаку. Он явно был не так прост, как кажется на первый взгляд.

– А если можно? – спросил Максим.

– А почему тогда сразу не на материк?

– На материк точно не пройти – наши недавно пытались доплыть и еле вернулись, попали в бурю.

– А почему не на восток?

– На востоке ничего нет – одно море, – ответил Макс на вопрос, казавшийся ему очевидным.

– Так и что, что море? Когда туда последний раз ходили?

– До ближайшей суши далеко – либо Чукотка, либо Аляска. Даже если сейчас там потеплело, на деревянных лодках не доплыть.

Старик почесал бороду и отпил из деревянной кружки. Максим удивленно уставился на него.

– Весь остров окружен туманом и штормом – неужели не знаешь? – Он был уверен, что этот дед знает всё, – а на запад, на соседний остров, наши не ходили уже несколько лет. Там климат мог измениться. Я об этом говорил своим, но всем плевать.

Девушка, массировавшая Максиму шею, протянула ему дымящуюся трубку. Парень взял трубку, затянулся и вернул ей. Вдруг задумался, а стоит ли при ней всё рассказывать, поднял на нее глаза. Старик будто прочел его мысли.

– Она немая, – сказал он, – в детстве онемела со страху, когда во время урагана сюда добиралась. Она здесь выросла, с семи лет тут живет и не знает другой жизни. Хочет она уходить отсюда? Не хочет. Ладно, продолжай.

– Мы обойдём другие посёлки, – продолжил Максим, – попытаемся что-нибудь выяснить, а потом попробуем на запад. Не сможем – вернёмся.

– А дальше? Даже если ты переплывешь пролив, дойдешь до «Клевера», даже если там кого-то найдёшь, – что потом? Если бы там кто-то был, и если бы они захотели, вас бы нашли…

– Ты бухтишь, как мои соседи в поселке, – проворчал Максим.

– Конечно, – как ни в чем не бывало ответил старик, – я хочу понять, насколько ты коротко мыслишь.

«Коротко мыслишь» – Максиму понравилось это выражение.

– Если кого-то там найдём, скажем, где мы, а там посмотрим, а если нет… – Максим запнулся.

– А если нет? – подхватил старик, – вернетесь, скажете, что ничего не нашли, и над вами будут смеяться. Ты будешь ныть, что еще год-два, и вас волки перегрызут.

Парень задумался – если они преодолеют такой трудный путь и придут в никуда, то возвращаться ни с чем будет стыдно. Он станет посмешищем для всех поселков – ему, дураку, говорили, а он…

– Если нет, – попробуем пойти на материк, а там – будь что будет, – выпалил Максим.

– Пойти? Сейчас же лето – лед сошел.

– Если там так холодно, как говорят те, кто пытался прорваться сквозь ураган, то вода в проливе замерзла. Пойдём пешком, как по суше.

– А если нет?

– Ну… – Максим запнулся, – по воде тогда…

– Ты ведь не только за спасением туда идешь, – улыбнулся старик, – ты самоутвердиться хочешь.

Максим промолчал и кивнул – в том числе и поэтому он туда шел. Но как перебраться через пролив, если окажется, что лед сошел? Об этом он не задумывался.

– Где лодку возьмешь? – продолжил экзаменовать его старик.

– У наших были лодки – у охотников надувные, еще спасательные шлюпки с ледокола, но нам бы их не дали, – вспоминал Максим, – сменяю на что-нибудь. Лучше в райцентре – во-первых, там точно есть всё, а во-вторых, этот посёлок западнее всего, меньше тащить лодку до пролива.

– На что сменяешь?

Максим снова задумался. Прав дед – коротко он всё-таки мыслит. Что у него было ценного при себе? Ничего, кроме теплой одежды, ружья и еды. А что ценного он мог найти по дороге, чтобы сменять?

– Завалю медведя и шкуру на лодку сменяю, – выпалил он.

– Незаконно, – отрезал старик, – до осени запрещено ходить на медведя. Тебя осудят за браконьерство, скрутят и принудят к исправительным работам. Да еще и в твой посёлок ноту протеста отправят. Вот тебе и вся экспедиция. А шкуру, понятное дело, изымут.

Максим хотел было сказать, что отдаст карабин в обмен на лодку, но тут же решил, что это исключено – в Надежном каждый ствол и каждый патрон на вес золота, а лодка может и не пригодиться, а в райцентре оружие не в дефиците – на лодку обменять не получится. Нужно предложить что-то, чего нет у других.

– Сделку хочешь? – предложил старик, – я тебе наколку дам, как лодку достать, а ты для меня выполнишь кое-что.

– Смотря что выполнить, – заметил Максим.

– Есть у меня кое-какая штуковина, – сказал Джери и потянулся, – в столице не додумались такое сделать, хотя тут все просто.

Старик встал, подошел к грубо сколоченной полке. Порылся там и достал холщовый кулёк.

– Смотри, – он развернул кулёк.

В руке у него была очень необычная вещица. Лишь приглядевшись, Максим понял, что это – очки. Темная оправа и тончайшая ткань в овальных отверстиях для окуляров. Максим догадался, из чего сделаны необычные очки – из оленьего рога. Вместо стекол – темный флёр.

– Я сам их смастерил, для Айланы, – старик мотнул головой в сторону девушки в медвежьей накидке, – от снежной слепоты, когда она маленькая была. Теперь они ей не нужны. У меня еще одни есть, но их я никому не отдам.

– Красивая вещь, – оценил Максим, – но кому она нужна?

– В столице есть один торгаш, Айдар, у него жена на сносях. Ребеночку пригодятся. Да и ей тоже понравятся. Она баба взрослая – ей уже семнадцать, но они же все равно дети в душе, любят игрушки. У Айдара есть всё – и жратва, и тряпки, и дурь – всё, что хочешь. Но, конечно, одних очков мало. Если ему еще бутылку хорошего коньяка накинуть…, – подмигнул старик, и Максим вспомнил его рассказ про заначку Петровича.

Затем старик вынул из-под шкуры, на которой сидел, еще один сверток и протянул Максиму. Сверток этот был скомканной газетой.

– И вот еще – он это дело любит.

Максим развернул газету – в ней была большая горсть махорки. Только пахла она не как обычная, местная, а сладковато, и с виду была зеленее.

– Почему ты мне помогаешь? – поинтересовался Максим.

– Я же не бесплатно, – улыбнулся старик, – с тебя десять кило рыбы и десять песцов. А то я уже старый стал, силы не те.

– Справедливо, – согласился Максим, – а торговца этого мне как найти?

– Айдар владеет лавкой «Заря», сразу найдешь, как доберешься.

– Понятно, – ответил Максим, – спасибо.

– Ты не спросил «а если не вернусь?»

– В смысле? – не понял Максим.

– Ну, ты разве не захочешь меня кинуть и не заплатить?

Максим пожал плечами:

– А зачем мне тебя кидать?

– Правильно, – кивнул дед, – незачем. А кинешь меня – найду другого охотника, уже для тебя. Ну, берёшься?

– Берусь, – согласился Максим.

– Ладно, – махнул рукой старик, – иди. Твои друзья там уже перепились, небось.

Максим поднялся.

– И еще, – не оборачиваясь к Максиму, сказал дед, – на будущее: не верти башкой в тумане – медведь с наветренной стороны приходит. Всё – иди проспись.

Глава 6

Максим вышел из избы старика и попытался отыскать взглядом домик Петровича – шесть или семь избушек, из которых состояла коммуна, были похожи друг на друга. «Вроде бы самая дальняя», – подумал Максим и пошел.

Он дошел до нужного дома и услышал оттуда знакомый смех друзей – значит, не ошибся. Шагнул внутрь – за столом сидели Петрович, Таня и Влад. Кирилл сидел на матрасе в углу и клевал носом.

– А вот и он, – с улыбкой крикнул Влад, увидев Максима.

– Ты где был-то? – спросил Петрович и мутным, но веселым взглядом посмотрел на Максима, – мы уж хотели тебя искать!

Таня принюхалась и хихикнула.

– У деда, – сказала она, – дрянь эту его курили.

Петрович потянулся и зевнул.

– Ну, раз ты сам нашелся, то всё нормально – отбой!

– Да, – согласился Влад и тоже зевнул, – давай на боковую – вон, Кирюха уже храпит.

Максим снял куртку, разулся и лег на один из трех матрасов, разложенных у стены.

Давно Максим не засыпал так легко. То ли от самогона его так сморило, то ли от махорки старого оленевода, но в сон он провалился быстро.

«Вставай!»

Максим открыл глаза – над ним стоял Влад.

Максим потянулся, зевнул.

На спине у Влада было два рюкзака, – свой и Максима, в руках по ружью – одно свое, второе Максима. Он протянул Максу его вещи.

– Вставай – дело есть.

Максим отхлебнул из фляги, потом плеснул себе на руки – протёр сонное лицо.

– Пойдем, – позвал Влад, когда Максим взял у него свои вещи.

Вышли из хижины – над островом сияло солнечное утро.

Следом за ребятами из избушки вышел Петрович – на плече у него висели связанные веревкой сапоги. Выглядели они массивнее обычных – их подошвы были обиты толстой шкурой.

– Хорошо, что ты мне тогда про моржей рассказал! – сказал Влад и показал на те сапоги, – Петрович рад был и нам подарочек сделал.

Влад снял с плеча рюкзак, расстегнул и вынул стеклянную бутылку, наполненную темной жидкостью – Максим понял, что это был коньяк.

– Пятнадцатилетний, – похвастался Влад, показывая бутылку Максиму, – и откуда только у Петровича всё это добро?

– Прапорщик – и в Арктике прапорщик, – усмехнулся Кирилл.

Максим вспомнил совет старика про коньяк, но говорить пока ничего не стал.

– Что за дело? – спросил он вместо этого.

– У Петровича поручение для нас, – ответил Влад, – Мы сказали, что подумаем.

– Какое поручение?

– Короче, Петрович хочет, чтобы мы сходили кое-куда и кое-что ему оттуда принесли, – объяснил Влад, – десять лет назад, перед тем как всё началось, он был на этом острове с экспедицией. Их вездеход заглох, началась буря, все бежали, а вещи там оставили. Он хочет, чтобы мы пошли туда и принесли кое-что из его вещей.

– Конечно, там уже многие не раз были, – присоединился к разговору Кирилл, – и вездеход этот обшарили, но Петрович говорит, что его нычку не должны были найти.

– В любом случае, он хочет, чтобы мы проверили это место, – продолжил Влад, – не найдем ничего – ладно, а если найдем, то принесем ему, он нам забашляет. Сам он туда идти не хочет – говорит, силы не те.

– И у этого силы не те, – покачал головой Максим, – а что мы там сможем найти? И если это что-то полезное, что мешает нам это забрать себе, а ему сказать, что мы ничего не нашли.

– С нами пойдёт его человек, – сказал Кирилл.

– Короче, план такой, – стал объяснять Влад, – выполняем заказ Петровича, возвращаемся за платой, потом идём на Деревянные Горы, потом в райцентр, закупимся там всем, что нужно, для долгого перехода и, если погода позволит, попробуем перебраться через пролив, а потом…

Вдруг Влад прервался и пристально посмотрел на Максима:

– Стоп! Что значит «и у этого и силы не те»? А у кого еще?

Максим рассказал ему о разговоре со стариком Джери.

Кирилл округлил глаза и прыснул от смеха. Влад сочувственно закивал.

– Он тебя хотел использовать, как наркокурьера, – объяснил он другу, – и мало того, что на халяву, так ты еще и должен ему теперь.

В этот момент к ним подошел Петрович. На лице его играла улыбка – добрая, но хитрая.

– Не хотите – не беритесь, – бросил он и зевнул, – не горит.

– Что там спрятано, в этой твоей нычке? – поинтересовался Максим.

– Тебе не все равно? – ответил Петрович с той же доброй, но хитрой улыбкой, – пошли, нашли и принесли. Принесете то, что я скажу – получите сотню патронов, пять кило оленины и еще пузырь коньяка.

– Два пузыря, – сказал Кирилл.

– Десять кило оленины, – прибавил Максим, – каждому. И по сто патронов каждому, а не всего. Плюс жратвы в дорогу.

– Озверели? – наигранно возмутился Петрович.

– Восемь кило оленины, – торговался Кирилл.

– Тогда не надо никуда не ходить, – Петрович махнул рукой.

Влад, всё это время в спор не вступавший, наконец, заговорил.

– Ну, хватит галдеть, – сказал он, то ли друзьям, то ли Петровичу, то ли всем сразу, – мы согласны. Пять кило оленины и два ствола. Но патроны и коньяк – авансом. И самогону.

Лицо Петровича посерьезнело.

– Два ствола? У вас же есть ружья.

– А нужны не ружья, – заявил Влад, достал портсигар и протянул Петровичу, – у нас соседи неспокойные, а у тебя ведь маленький арсенал в погребе. А твои об этом знают? А если узнают?

Петрович ухмыльнулся, но уже с легким напряжением.

– Ладно, – сказал он вполголоса, – три кило оленины и «калаш». Коньяк и патроны – авансом.

– И четыре рожка, – прибавил Влад.

– Ладно, хрен с тобой. Три рожка. Но с вами пойдёт мой человек. И не дай Бог, он не вернется.

Затем оба повернулись к Максиму и Кириллу – те кивнули.

«По рукам!»

Вдруг у Максима возникло неприятное чувство – будто он теряет контроль и над ситуацией, и над собой: собирались идти в поход на запад, а вместо этого станут мальчиками на побегушках у каких-то барыг – именно так Макс мог охарактеризовать и Петровича, и странного старика. Раньше надо было думать. Вместо того, чтобы сидеть в юрте и пить какую-то дрянь, надо было остаться с друзьями и послушать их разговоры. С другой стороны, поход в гости к старику навел его на разумные мысли. Может, вообще не надо было идти ни в какой поход? И покрепче него мужики ходили, а не вернулись. Максим помрачнел.

– Аллё! Ты слушаешь, нет? – окрик Петровича вернул его в реальность, – смотри сюда! Владик, надеюсь, ты пушку для себя выторговал, а не для него.

Петрович усмехнулся, а Максим почувствовал, что тот начинает его бесить. Хотя, Максим понимал, что Петрович не пытался его задеть – ему вообще было плевать на всех, кроме себя. Себя и некоего «своего человека».

«Ну, и ладно, лишь бы заплатил. – решил Максим, – хватит себя накручивать. Так-то он мужик не злой».

Из избы Петровича вышла Танюха и улыбнулась ребятам.

– Глядите сюда, – сказал Петрович. Парни подошли к нему ближе, но он обернулся и посмотрел на Танюху, – иди в дом, со стола прибери лучше. И Бориса позови.

Таня хихикнула и вернулась в избушку. Петрович снова повернулся к ребятам.

«Смотрите сюда», – с этими словами он вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул, показал ребятам. Это была карта острова – карта подробная, с каждым ручейком, каждым холмиком, отмечены даже медвежьи и волчьи тропы. Значительная часть острова – северная половина, западное побережье и восточная оконечность, были заштрихованы карандашом. Это были места, охваченные вечной бурей и непроглядным туманом. На западной границе обитаемой, не заштрихованной части острова, к западу от «райцентра», был нарисован крестик.

– Вот, это место, – Петрович указал пальцем на крестик, – там овраг, в овраге вездеход. Заброшенный, ржавый. Внутри него маленький синий пакетик. В нем черная коробочка. У коробочки на донышке инициалы: В. П.

– Что за инициалы? – спросил Кирилл – Твои?

– Неважно, – отмахнулся Петрович, – коробочку принесёте – получите то, о чем договаривались. Но не лезьте сами в эту коробку. Я пойму, если вы попытаетесь ее сами вскрыть.

– А если в коробке не будет того, чего тебе нужно? – спросил Макс.

– Если увижу, что вы ее не пытались открыть, заплачу. Ещё вопросы?

– Что по срокам? – уточнил Кирилл, – когда нужна коробка?

– Десять лет назад, – усмехнулся Петрович, – теперь уже неважно, но лучше раньше.

– Тогда пойдём, – сказал Влад.

– Погодите, – остановил их Петрович и крикнул, – Борис!

К ребятам подошел высокий, плечистый парень примерно их возраста, в куртке-аляске «из прошлой жизни», с рюкзаком и ружьем за плечом.

– Боря, племянник мой, – объяснил Петрович, – он с вами пойдёт.

– Знакомы, – сказал Влад. Они с Борисом пожали друг другу руки.

Затем Боря обменялся рукопожатиями с Максимом и Кириллом, обнял на прощание Петровича, и путешественники отправились в путь.