Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 33

Никто из путников еще не ходил по морю в абсолютной темноте, да еще и на морозе. Ни луны, ни звезд – черная пустота над головой. Черная пустота вокруг и черная бездна внизу. Перемену курса женская половина команды восприняла без особого восторга, но делать было нечего. Если бы они не были на сносях, Максим с Кириллом сразу заявили бы: «Не нравится – за борт и гребите, куда хотите!» Отношения отношениями, а друзья и дом дороже. Но теперь подружек приходилось беречь. Если бы не компас, заблудились бы путешественники в первый же день. Утонуть бы не утонули – их бы рано или поздно прибило либо к острову, либо к материку. Если бы они быстрее не замерзли насмерть.

Максим сидел и снова вглядывался в блики на воде вокруг плота, освещенного костерком. Сердце волновалось, ведь впереди – родной остров, маленький поселок, где он провел последние десять лет, почти треть жизни. Годы, полные испытаний, страхов и невзгод, но все равно дорогие сердцу и даже по-своему счастливые. Поднимаясь на борт, он сказал себе, что не будет скучать по этой богом забытой глуши, но сейчас он уже не был в этом уверен. Это тоскливое, вечно холодное и неуютное место стало его домом. Если он выберется оттуда, на самом ли деле он не будет скучать? Может, будет? А если будет, то по чему же именно? По самому острову? Так он больше не будет таким же, каким был последние десять лет – теперь он будет темным и холодным, никакого полярного дня, никакого солнца, никакой жары выше нуля летом. Или он будет скучать по стабильности, царившей на давно знакомом острове? Но что это за стабильность? Стабильный риск быть разорванным дикими зверями или получить пулю от агрессивных соседей? По чему же он будет скучать? Точнее, уже начинает скучать. Или это просто страх неизвестности?

За этими размышлениями он и провел несколько часов плавания по темным водам. Наконец, взгляд выцепил огоньки на горизонте. В сердце кольнуло. Он сверился с компасом, с истрепавшейся мятой картой островов – это должен быть мыс Надежный. А огни – это его поселок. Вдруг в животе ухнуло – он вспомнил недавнее видение, пожары, крики. Но, прильнув к биноклю, он успокоился – это были неподвижные мирные огни маленького ночного поселка, проглядывающие из-за хиленького частокола. Знакомые очертания берега, землянки, дымок от печек и костров, поднимающийся в черное небо, и в этом небе тающий.

С каждой минутой берег становился всё ближе, и волнение усиливалось. Он не знал, как его встретят – прошло не так уж и много времени, но он сильно изменился. Он чувствовал это. Но он знал – даже если его и примут радушно, встраиваться обратно в эту старую жизнь он не станет. Они с Кириллом заберут из посёлка своих близких и уплывут на материк. Главное, чтобы близкие захотели с ними.

Караван медленно приближался к берегу. Максим видел, как на берегу собираются люди, его земляки. В руках у многих фонари, настоящие, электрические, половина – с ружьями.

В голове Максима роились воспоминания: запах родного дома, смех друзей, голоса родителей. Эти воспоминания согревают и тревожат одновременно. Он понимает, что уже не сможет смотреть на мир так, как раньше.

Внутренний голос подсказывал Максиму, что это путешествие – не только опасный поход, но и поиск самого себя, своего истинного «я», которое сформировалось только теперь, в этом вихре страшных событий.

Волнение усиливалось. Максим думал о том, как поделиться своими историями, переживаниями, да и делиться ли вообще. Он опасался непонимания. В его сердце надежда боролась со страхом. Он надеялся, что близкие примут его таким, каким он стал. Его и… Перехватило дух – его и его новую семью. Но страх говорил о том, что эти перемены могут стать преградой в отношениях со своими.

Люди, собравшиеся у берега, наконец, узнали его и Кирилла. Все махали им, радостно приветствовали.

Когда три суденышка, наконец, пришвартовались, Максим вместе со спутниками спрыгнул в глиняный прибой. Ноги подрагивали. Берег казался знакомым, но при этом чужим.

Навстречу им сквозь толпу встречающих прорвались родители Максима – он заметил, что они как будто постарели, пока его не было. Но когда он сошел он берег, их усталые лица озарились счастливой улыбкой, и они будто вновь помолодели. На лицах их он прочел две эмоции: привычное беспокойство и вместе с тем уважение. Они будто снова увидели его в первый раз, как тогда, полжизни назад, на собрании.

На встречу Кириллу вышел, прихрамывая, его дядька, Серега. Они обнялись, а Миша радостно прыгал вокруг них и лаял.

Когда теплые объятия близких ослабели, к путешественникам подбежали остальные односельчане. Максим слышал приветственные слова, видел улыбки, чувствовал крепкие рукопожатия, похлопывания по плечу. Таня, Марта и Алина стояли в стороне, не отходя далеко от прибоя. Местные смотрели на них удивленно, но в целом дружелюбно.

Известие о героической гибели Влада «в битве со стихией», как сказал Максим, встретили со скорбью, но без сентиментов – двое охотников, хороших знакомых Влада, дали три залпа в небо, и радость от встречи вернулась в толпу. Максим так и не продумал, как именно он расскажет своим обо всем, что видел на соседнем острове, а потому прикинулся жутко уставшим и в ответ на все расспросы отвечал, что долго рассказывать, сначала надо передохнуть, и вообще он на ногах не стоит. Односельчане понимающе закивали и пошли провожать вернувшихся блудных сынов домой. Несколько молодых парней с кряхтеньем взяли их рюкзаки, кто-то привязывал лодки к штырю на берегу. Путники, во избежание лишних вопросов, заранее разобрали трофейное оружие и рассовали по сумкам. Другие, улыбаясь, подошли к трем гостьям и принялись аккуратно, но упорно облеплять их вопросами. Однако две тётушки в годах, сразу понявшие, что к чему, быстро разогнали незадачливых кавалеров.

Потом подбежала девчонка с деревянным подносом, на нем – бутылка и два стаканчика. Максим с Кириллом опрокинули по стопке за встречу, и односельчане засмеялись. Все наперебой рассказывали, как были поражены и рады появлению электричества. Однако заход солнца всех огорчил. К прибывшим подбежал поселковый врач, Семен Ильич, оглядел их, покрутил перед глазами фонариком, расспросил о самочувствии, о жалобах. Потом сказал, что при первых же симптомах недомогания готов принять их в любое время без очереди. Похвалился, что теперь, с появлением электричества, сможет чуть ли не чудеса творить. Еще отметил, что с тех пор, как похолодало, люди перестали жаловаться на мигрень. Потом врач увидел аптечки, которые привезли с собой путники. Он с восторгом схватил их и понес в лазарет, который был открыт круглые сутки. А если там врача не было, значит, вместо себя он оставил медсестру.

Торжественная процессия шла по поселку, соседи рассказывали Максиму последние новости. Кто-то говорил о планах, возникших в связи с появлением электричества. Говорили, что пока Максима не было, нападения волков участились, но буквально пару дней назад прекратились. Рассказывали о недавнем появлении армии с Деревянных гор, чуть было не напавшей, но почему-то отступившей. Максим кивал и устало улыбался. Когда, наконец, дошли до дома Максима, несколько односельчан снова подошли и пожали ему руку. Пожелали спокойного сна, покосились на Таню и Алину с улыбкой. Сложили его вещи у порога и пообещали, что будут ждать его, чтобы послушать о его похождениях и заодно помянуть Владислава. Потом пошли провожать Кирилла и Марту.

Максим видел, как односельчане рады его с Кириллом возвращению. Но он ощущал, что радость в глазах односельчан сменяется недоумением. Они, казалось, искали в его лице того, кем он был когда-то, но не могли найти. Сложно найти себя среди тех, кто помнит тебя другим. Окружающие видят давно знакомое лицо, но душа под этим лицом уже иная. Взгляд его стал глубже и немного печальнее, душа – тверже, сердце – холоднее. Максим заметил, что разговоры со своими уже не приносят прежней радости, они будто стали отголосками прошлого. Максим осознал, что дом, который он мечтал увидеть, уже не может быть для него убежищем. Теперь его дом – это мир внутри него самого, со всеми его переживаниями, страхами и победами. И его новая семья.

Потом Максим подумал, как же представит родителям Таню. Они ведь не знали, откуда она, а узнав, вряд ли были бы в восторге.

«Да плевать, – решил он, – моя жизнь».

Максим взял Таню и Алину за руки и вошел в дом. Оставив толпу встречающих за порогом, он перестал делать вид, что спит на ходу, хотя он и впрямь очень устал. Максим вообще последние часы был как во сне с тех пор, как ему было видение на воде. Он велел Тане встать рядом с ним и рассказал близким обо всём, что повидал и пережил, в деталях и по хронологии. Родители выслушали внимательно, не перебивая, лишь меняя выражение лица со спокойного на удивленное, с удивленного на подозрительное, с подозрительного на испуганное или на гневное. Вопреки опасениям Максима, происхождению Тани они значения не придали, а новость об ее положении восприняли с радостью, хоть и сдержанной. Неизвестно, всему ли из рассказанного Максимом они поверили, но, когда тот окончил рассказ, все дружно обнялись. И только тут он, наконец, пришел в себя и понял, как сильно хочет спать, и как у него кружится голова.

– Ну, а вы как? – спросил он будто невзначай, – что это я всё о себе да о себе.

Родители переглянулись. Максим нахмурился.

– Какие-то вы загруженные, – заметил он.

Отец вздохнул. Мать покачала головой.

– Тут такое дело, – начал отец, – через пару недель, как вы ушли, прибыли гонцы с Деревянных гор. Заявили, что вас обвиняют по нескольким статьям сразу, что вы объявлены в розыск по всему острову. И у нас неделя, чтобы вас найти и выдать.

Максим побледнел. Таня сидела, боясь пошевелиться. Алина смотрела в пол.

Продолжила рассказ уже мать.

– Ну, мы их выгнали, конечно, Андрей сказал, что это клевета…

Услышав про доцента Андрея Валерьевича, Максим вздрогнул и проглотил ком в горле. Мать продолжила:

– …И заявил, что мы своих людей не выдаем.

– Неделя прошла, – снова заговорил отец, – снова явились гонцы. Узнав, что вас нету, они просто вернулись к себе, а через три дня нас уже взяли в кольцо.

– В смысле? – спросил Максим.

– Окружили посёлок. Заявили, что пока вас не поймают, блокаду не снимут. Любого, кто выйдет за ворота, убьют. Андрей сказал, что отправляется на переговоры лично к Крюкову. Взял несколько человек и ушел из поселка. Старшим после себя оставил Егора Антоныча, как главного по безопасности. Через неделю блокада была снята, но при условии, что мы будем платить дань – по два кило рыбы в неделю. Ну, Егор спросил, почему сам их начальник, или хотя бы лично наш Андрей не вернулся и лично нам этого не сказал. Они как-то замялись, ничего конкретного не ответили, но блокаду и вправду сняли. Про вас ничего не говорили. Андрей так и не вернулся. Потом до нас дошли слухи, что Крюков пропал без вести, на Деревянных горах началась смута. Больше никто ничего не знает. Мы сидели тут, старались лишний раз не высовываться, хотя чужаков тут больше и не было. Только волки выли постоянно. Три дня назад Егор собрал отряд и отправился на разведку, да так и не вернулся. Его отговаривали – боялись волков, но он, как всегда, по-своему сделал. Вчера только вернулся один из его группы, сказал, что его отправили доложить обстановку. Говорил, повсюду в округе волчьи трупы, причем свежие. И как будто разом все умерли. А сам Егор пока так и не вернулся.

Максим ворошил в памяти всё, что пережил за последнее время, и рассказ родителей показался ему скучным. Но он из вежливости дослушал рассказ, а потом взял слово:

– Короче, теперь вы всё знаете. Давайте с нами на материк. Лодки есть, еда, оружие, лекарства – тоже.

Мать приподняла брови:

– С вами? Вы что, уже уходите?

– Ну, конечно, – ответил Максим с усталым нетерпением, – здесь ловить уже нечего. Темнота, холод и голод. Кирилл с Серегой поговорит, они забирают собаку и с нами тоже сваливают.

– А куда именно? – уточнил отец, – легко сказать «валим», а куда? Где жить? Что есть? У тебя конкретный план есть? Мы ж с матерью не молодеем, нам не так легко будет. Мы же…

Максим был готов к их сомнениям и уже собирался возразить, но отец поднял палец:

– Дай договорить. Мы и сами всё понимаем, мы не против, но нужен же точный план действий. Как мы попремся-то в никуда?

Максим напомнил про покойного Спиридона и его план, показал карту. Посмотрел на Таню и Алину, кивнул в сторону лежащих у входа больших рюкзаков. Подруги молча подошли к рюкзакам. Из одного Алина вывалила консервы и часть лекарств, которые Семен Ильич не успел утащить к себе в лазарет. Таня полезла в другой, принялась вытаскивать черные и серые железки. Полминуты щелчков и лязганий – и перед ней уже лежало два собранных коротких автомата. Полезла еще за чем-то, но Максим сделал знак рукой – велел остановиться, не пугать больше, а то мать и так за сердце схватилась. Максим подошел к подругам и посмотрел на родителей.

– У Кирюхи еще тоже куча добра, палатка, спальники. И собака, если надо след взять, или для охоты. Две моторки на электродвижках, плот из плавника, даже сап надувной.

Родители Максима переглянулись. Отец присвистнул и одобрительно покачал головой, мать смотрела испуганно, но в то же время как будто с гордостью.

– Здорово! – сказала она, – вы большие молодцы, особенно ты. Мы всегда тобой гордились…

– Но? – заранее спросил Максим.

– Нет, я тоже «за». Но остальные-то как? Поселок-то?

– Да плевать, – махнул рукой Максим.

– Ну, мы же все вместе жили, помогали друг другу.

– Недолго осталось, – ухмыльнулся Максим, – с этим новым ледниковым периодом и без солнца. А рассказать им всё, что вам рассказал, я не могу. Кто-то не поверит, кто-то начнет отговорки придумывать, кто-то вообще нас с Кирюхой сумасшедшими объявит. А заодно и вас, и девчонок. Нет, все вместе только умирают, а спасаются поодиночке, как я однажды где-то услышал.

Потом он пододвинулся ближе к родителям, чтобы Таня с Алиной не услышали.

– Не забывайте, что электричество теперь есть не только у нас, но и на всем острове, так что против наших добрых соседей у нас шансов не больше, чем было раньше. У них, может, и смута, но добрее они не стали. Наоборот. Собирайте вещи, берите самое необходимое, а мне поспать надо хоть пару часов.

После этого Максим разулся и снял куртку. Таня достала спальник, развернула, и они вдвоем улеглись в нем.

Сон сразу навалился на Максима. Спал он глубоко, никаких видений больше не было. Черная бездна поглотила его в момент.

«Эй! Молодежь! Подъем!»

Окрик родителей вытолкал из черноты крепкого сна обратно в реальность. Над ним склонилась Алина и тряхнула за воротник. Максим зевнул и продрал глаза. Он услышал звон колокола где-то снаружи, во дворе.

– Тревога! – крикнули родители хором, – Деревянные горы!

Таня сидела на лавке и смотрела в пол.

– Со всех сторон окружили! – сказал отец, – из темноты, как из ниоткуда.

– Прямо вплотную к стенам подползли, – сокрушалась мать, – а потом как врубят прожектор!

В дом влетел скулящий Миша, за ним на поводке Кирилл с автоматом – фонарь под стволом включен. За спиной большой рюкзак. Следом вбежала Марта, на бегу застегивающая куртку. За спиной тоже рюкзак, на шее – ружье. Следом, хромая, зашел Серега.

– Чего расселись? – крикнул Кирилл, – по коням! Лодки на берегу!

Снаружи раздались выстрелы.

Все похватали заранее собранные рюкзаки и побежали к выходу. Максим обернулся на пороге, оглядел напоследок родную избушку – будто попрощался.

«Нет, – решил он, – я все же не буду скучать!»

Вышли во двор и спокойным, но быстрым шагом направились к аварийному выходу – место вроде черного хода, для эвакуации в экстренных случаях. Черный ход выводил сразу к берегу.

По посёлку бегали люди, но не в панике, а как поднятые по тревоге бойцы. Кто-то с ружьями, кто-то вел за руку напуганных детей. Но никто не плакал, не кричал, не носился в истерике. Народ тут жил хоть и мирный, до зубов не вооруженный, но постоять за себя способный.

Посёлок был освещен плохо – кое-где стояли импровизированные фонарные столбы с факелами, кое-где уже столбики с установленными наверху фонариками. Фонарные столбы на обочине – критерий цивилизованности для населенного пункта.

Глава 34

– К аварийному выходу! – скомандовал Максим и побежал к одной из избушек рядом с «крепостной стеной».

Пока шли, снова раздались выстрелы. Рядом с беглецами упало чье-то тело.

«Наш, – подумал Максим, – с бородой. У «деревянных» бород нету – не по уставу».

Тут его дернули за рукав, он обернулся. Родители стояли с грустными лицами.

– Что же? – спросил отец и покачал головой, – мы убежим и своих бросим?

Мать тоже покачала головой. Глаза ее блестели от слез.

– Забыли? – прошипел Максим, – я годами предлагал валить отсюда, а меня на хер посылали. Сейчас или никогда!

В этот момент фонарный столб, стоявший рядом с беглецами, звякнул и угас – пуля попала прямо с фонарик.

Через секунду рядом с ними упало что-то круглое и грязное. Кирилл ногой поводил по упавшему странному снаряду, через секунду отскочил – чуть не вырвало. Остальные вгляделись – отрезанная голова Егора, старшего разведчика, ушедшего три дня назад, временно исполнявшего обязанности председателя поселка. Мимо них, видимо, не заметив лежащую на земле голову, пронеслось несколько мужиков с ружьями. Беглецы проводили их глазами. Застрекотала очередь – двое из мужиков свалились на бурую глину, остальные засели за ближайшим забором.

– Еще вопросы есть? – спросил Максим.

Вдруг воздух сотряс громкий басовитый голос.

«Жители посёлка! – загремел мегафон за стеной, – это майор Филатов, временно исполняющий обязанности главы Республики Деревянные Горы. Мы знаем, что вы укрываете опасных преступников. Вы знаете, о ком я. Данные граждане обвиняются в совершении множества тяжких преступлений, а именно – убийства, грабеж, терроризм, браконьерство, а также похищения людей. Нам известно, что, помимо особо опасных преступников, вы укрываете похищенных ими лиц, в том числе гражданку Республики Деревянные горы. У вас есть один час, чтобы выдать нам обвиняемых и похищенных ими лиц. В противном случае по отношению к поселку будут предприняты крайние меры».

– Кто сомневается, что нас выдадут? – спросил Максим, глядя на своих спутников, – всё! Валим!

Шли быстро, опустив головы, едва не срываясь на бег.

«Вот они! – раздалось вдруг сзади, – сюда!»

Таня развернулась направила автомат на кричащего мужика.

– И ты здесь! – злорадно крикнул тот, – ты та сучка с Деревянных гор!

– Заткнись! – рявкнула Таня.

– Ну, давай, стреляй! – не унимался мужик, – покажи свое звериное нутро! Вы все такие! А ты, Макс, мразь, сучонок! Спелся с ними, привел врага в дом!

Максим переводил взгляд с него на Таню и умоляюще мотал головой. Взглядом он будто просил мужика не сдавать их, а Таню – не убивать односельчанина.

Подбежало еще несколько местных – с ружьями и ножами.

– Стоять! – приказала Таня, негромко, но властно, – стволы на землю, руки за голову.

– Да ладно! – заржал один из местных в ответ, – или что?

Таня передернула затвор.

– Мне ваши смерти не нужны, – сказала она все так же негромко, но твердо, – просто дайте нам уйти.

– А еще чего тебе? – спросил тот же мужик и перевел взгляд на родителей Максима, – Саныч, Катерина! Ну, как так-то? Вы-то куда?

– Предатели! – крикнул другой местный и пригрозил беглецам ножом.

– Суки! – прибавил третий.

Они медленно направились в сторону беглецов, которых еще вчера считали чуть ли не родней. Теперь, ощерившись ружьями и ножами, с глазами, полными злобы и даже азарта, они обступали своих односельчан. Максим глядел в их горящие от гнева глаза, звериный оскал, ходящие ходуном желваки и тускло поблескивающие стволы их ружей. За несколько часов они с Кириллом из народных героев превратились в предателей. Десять лет дружбы и братства были перечеркнуты угрозами постороннего человека, убившего для острастки нескольких местных.

– Мужики, – крикнул один из бывших односельчан Максима, – а эта сучка еще и на сносях!

– Будет плодить этих уродов, – подхватил другой и кивнул в сторону забора, за которым поджидали враги.

– Поди-ка сюда, – крикнули из толпы, – щас мы тебе медосмотр устроим!

Остальные заржали.

Таня стиснула зубы и переводила ствол с одного шутника на другого.

Максим поглядел в сторону стоявшего рядом Кирилла, но друга на месте не обнаружил. Обернулся – Кирилл за спинами Марты и Алины сидел на корточках и копошился в рюкзаке. В руке его блеснула бутылка с чем-то мутным. Максим все понял и повернулся обратно, лицом к закипающей толпе. Хотел снять с плеча автомат, но выстрел, просвистевший над головой, заставил замереть на месте и не дергаться.

В ответ Таня, не целясь, нажала на спуск. Громыхнуло – и к ногам беглецов с одной из крыш упало тело. Следом упало ружье. Толпа замерла и затихла. Раздался пронзительный женский визг.

– Ярик! – закричала одна из селянок и подбежала к убитому.

– Уйди, Алла! – велел другой мужик, – не позорься!

В толпе зашептались.

Неподалеку раздалось несколько выстрелов, прогремел взрыв. Толпа обернулась на шум. Максим тоже посмотрел вперед, поверх голов. Все увидели, как один из домов в центре поселка пылал будто факел. От пламени светло было как днем.

– Больничка! – крикнул кто-то из толпы.

– Ильич! – крикнул другой.

Снова раздался взрыв – уже неподалеку от толпы. И с темного неба на поселок обрушилась груда каких-то больших предметов. Один из этих снарядов с глухим стуком и хрустом рухнул между беглецами и толпой местных.

Максим вгляделся – труп. Неизвестно чей, раздувшийся, вонючий. Откуда-то налетел рой мух. Снова залп – еще несколько гнилых трупов упало рядом с пылающим лазаретом.

Выстрелы вдалеке смешались с криками и грохотом. Кое-где замелькали охваченные пламенем тела, с воплями мечущиеся по поселку, катающиеся по глине, врезающиеся в стены деревянных избушек, и своими телами эти избушки поджигающие.

«Караул! – закричали в толпе, – пожар! Горим!»

Разъяренная толпа вмиг забыла про беглецов и рванула тушить свои горящие дома. Но убежали не все. Алла, рыдавшая рядом с убитым Яриком, осталась сидеть на глине. Она пододвинула к себе убитого, положила его раскуроченную голову к себе на колени. Лицо ее сводило в судорожных рыданиях. Будто хватая ртом воздух, она всхлипывала, зажмурив покрасневшие глаза.

Кирилл поднялся и вышел из-за спин Марты и Алины. В руке он держал коктейль Молотова, но, к счастью, использовать его не пришлось. Он вынул из бутылки тряпку и бросил на глину. Закупорил пробку и спрятал бутылку.

Беглецы с облегчением развернулись и рванули к черному ходу. Кирилл шел впереди, Максим с Серегой замыкали.

«Суки! – раздался сзади истошный крик, – ненавижу!»

Максим развернулся, на ходу срывая с плеча автомат. Успел выцепить взглядом Аллу, поднявшую ружье. Выстрелили одновременно. Алла легла поверх Ярика. Она Максиму никогда не нравилась.

Наконец, добежали до черного хода. Но, оказалось, там их уже ждали. Догоняя остальных, Максим услышал два выстрела. Он вбежал за всеми в маленькую избушку и увидел двух местных, лежащих у небольшого люка в полу. Рядом лежали их ружья. Ствол Таниного автомата дымился. Отстрелили замок на дверце люка, Миша гавкнул и нырнул в люк первым. Следом – остальные. Беглецы оказались в узком низеньком проходе – пробираться можно либо ползком, либо на корточках.

Сколько ползли, Максим не знал, но, когда спереди пахнуло морем и послышался шорох прибоя, раздались выстрелы. В ушах засвистело, запахло дымом. В лицо ударил луч света, резанул глаза. Максим залег на живот и направил ствол на свет.

– Вылезай! – раздался спереди знакомый зловещий голос, – давай, мозги не делай! На выход!

– Ты кто? – крикнул Максим.

В ответ выстрелили. На голову посыпалась земля. Максим пустил очередь в ответ, свет спереди исчез. Максим включил фонарь, но лишь успел разглядеть, как в его сторону по подземному лазу катится толстый черный баллончик.

«Твою мать, – прошептал Максим, – приплыли».

Он успел лишь уткнуться лицом в землю и закрыть голову руками. Оглушительный хлопок, треск, всё вокруг побелело даже сквозь зажмуренные глаза.

Белая мгла рассеялась, слух вернулся. Максим открыл глаза. Он лежал на животе, лицом уткнувшись в глину. Судя по шороху волн и запаху соли, он был на берегу. Вдруг лицо резануло ярким светом.

«Поднять его! – скомандовал сверху знакомый голос, – рыпнется – стреляй!»

Максима подняли с земли на колени, руки были связаны, в макушку упирался ствол. Он огляделся – вся земля вокруг него была утыкана факелами, с воды в лицо светили фонари двух моторок, на которых он собрался бежать. Сбоку от него загорелось еще больше огней. Он повернул голову – рядом стояли снегоходы. За рулем каждого сидел человек в черном. В прибое у лодок стояло еще несколько человек с короткими автоматами. Потом зажглось еще несколько огней.

«А где остальные? – подумал Максим и завертел головой по сторонам, – где все мои?»

– Макс! – раздалось из темноты, за стоящими сбоку снегоходами. Это был Танин голос. Потом последовал глухой стук.

В круг света вошел тот, кто говорил знакомым голосом – Филатов.

– Ты-то как выжил, урод? – прошипел Максим.

– А ты как? – спросил Филатов.

– Сбежал. Где мои? Что ты с ними сделал?

Филатов махнул рукой. Его люди вывели в круг всех его спутников. Рты у всех были заткнуты.

– Что с поселком? – прошипел Максим.

Филатов пожал плечами.

– Ничего. Мы им дали час, чтобы они вас выдали, а они вас упустили, – он вздохнул, – всё приходится делать самому.

– Ну, теперь-то мы у вас.

– У нас.

– Значит, вы от них отстанете? Ты же обещал, что, если нас не выдадут, вы примете крайние меры. А если выдадут, то уйдете.

– Первое я обещал, второе – нет.

У Максима внутри похолодело.

– В смысле?

– Им было сказано, – объяснил Филатов, – не выдадут, примем крайние меры. Они не выдали. Мы сами вас нашли. Говорю же – всё приходится делать самому.

– Так тебе нужно было, чтобы именно они нас выдали? Своих сдали, типа?

Филатов невозмутимо кивнул.

– Зачем?

– Вы кичитесь тем, что своих не сдаете, никому не подчиняетесь. Такие гордые. А так все узнали бы, что вы своих сдаете.

Родители Максима и Кирилл хором что-то замычали сквозь кляп.

– Чтобы деморализовать? – догадался Максим.

Филатов молчал.

– Но этого не вышло, – продолжил Максим, – и поэтому вы решили уничтожить нас изнутри, закидав гнилыми заразными трупами и разбомбив единственный лазарет.

Филатов все так же молчал.

– Ну? – не унимался Максим, – доволен теперь? Ладно, слушай, ведь ты же всё знал с самого начала. Объясни, почему вы все так не хотите, чтобы мы выбрались с острова? Вам нужны люди, чтобы здесь проводить эксперименты? А тот, кто выберется, разболтает эту секретную информацию? Но вы же не можете вечно поддерживать тут жизнь! Тем более теперь, когда «Клевера» нет, и скоро тут начнется ледниковый период, как на материке.

В этот момент лицо Филатова перекосило, но он снова придал себе невозмутимый вид. Максим это уловил и продолжил:

– Когда «Клевера» больше нет, мы все становимся не нужны. Ни ты, ни я, ни наши люди. Значит, нам остается либо сдохнуть через год, либо сбежать на материк, где к новым условиям приспособились.

Пленники из команды Максима снова замычали что-то сквозь кляпы. Наконец, Филатов заговорил.

– Ты правильно сделал, что своим не рассказал про всё, что видел. Понимал, что тебе не поверят. Так что теперь точно никто ничего не узнает. А я – не Серега Крюков, я буду действовать жестко. Извини, Танюха.

Таня попыталась что-то прокричать, но получила кулаком в ухо. У Максима всё внутри задребезжало от злости и бессилия. Он сплюнул.

– Ну, хорошо, уничтожишь ты наш посёлок, потом захватишь райцентр – дальше что?

– Дальше больше, – пожал плечами Филатов, – скоро штормить на проливе перестанет, и логистика между островами будет налажена. Вы-то отсюда до Котельного перебрались еще легко, лет пять назад там буря жестче была, и мороз под сто градусов. Теперь там, считай, курорт. Просто давно не пробовал никто, и все думают, что там до сих пор не пройти. А еще лет через пять погода будет как здесь, Котельный и Новая Сибирь станут единым государством. Как Новая Земля.

– Новая Земля? – переспросил Максим.

– Да, она самая, – ответил Филатов удивленно, – ты что же… А, да, ты же не знаешь. Вот, если бы «Клевер» не подорвали, вы бы в его архивах много интересного нашли. Но, чтобы вы и другие не нашли, он и был ликвидирован. Республика Новая Земля – образец того, как динамично и успешно может развиваться современное государство в новых условиях.

Все пленники, включая Максима, слушали с круглыми глазами и не издавали больше ни звука.

– Ладно, – Филатов сплюнул и вышел за пределы круга света, – всех, кроме гражданки Республики Деревянные Горы, в расход.

Щелкнули затворы.

«Вот они! – раздался крик с вершины мыса Надежный, над головами пленников, – внизу!»

Сверху раздались выстрелы. Двое людей Филатова, стоявшие ближе всего к мысу, шлепнулись на мокрый песок.

Остальные рассредоточились и затрещали ответными очередями. Действовали они слаженно, профессионально. Сверху в прибой упало несколько жителей Надежного, их ружья посыпались следом.

Селяне отозвались уже не так агрессивно, ни в кого не попали. Агрессоры же продолжали обстреливать мыс, и каждые несколько секунд сверху кто-нибудь падал. Наконец, попали в одного из людей Филатова.

«Восемь-три» – печально подумал Максим. Потом Максим глянул на своих спутников и мотнул головой в сторону мыса. Пленники доползли до подножия утёса и там спрятались, в темноте и относительной безопасности.

Вдруг небо наверху на миг осветилось, и с мыса на берег прилетело несколько коктейлей Молотова. Такого противник не ожидал – сразу несколько бойцов с воплями забегали по песку, охваченные пламенем, кто-то догадался прыгнуть в воду. Зашипел, потух, но так и остался болтаться в прибое лицом вниз. Одна из бутылок попала в снегоход – машина зашлась белым пламенем, берег осветился еще ярче.

Со стороны черного хода, откуда недавно выкурили Максима, послышались голоса. Через несколько секунд из туннеля выбежало несколько поселковых, некоторые – с трофейными автоматами, и открыли огонь в упор. Максим тем временем пытался освободить руки. Перелез через них ногами, чтобы они оказались спереди, и подполз к ближайшему из убитых. Вытащил нож и уполз обратно в темноту. Высвободился легко и стал глазами выискивать свои вещи. Свои и своих спутников. Наконец, выцепил глазами несколько рюкзаков у прибоя. Продолжил наблюдать за сражением.