Текст книги "Последний берег (СИ)"

Автор книги: Олег Плескач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– А сейчас холодно, – пробормотал Влад, – воспаление. Антибиотики-то просроченные – выдохлись.

Марта застыла.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – она покачала головой, – если это воспаление, а антибиотиков нет, то послезавтра будет гангрена!

– Сплюнь, – сказала Таня. Хотела что-то еще сказать, но осеклась – кажется, она уже поняла, к чему клонит Марта. Влад тоже понял.

– А будет гангрена – не будет меня, – заключил он и расстегнул куртку, – ладно, доктор, смотри, что там у нас.

Все увидели распухшую бордовую рану на плече, никто не обронил ни слова.

– Пара дней у меня есть, – поставил самому себе диагноз Влад.

Марта вытряхнула из сумки все лекарства. Все просроченные – какие-то на одиннадцать лет, какие-то на двенадцать. Выдавила из серебристых пластинок несколько таблеток, всунула их в рот раненому.

– Ибупрофен, – Влад покачал головой, – для баб, у которых от плохой погоды башка болит. Те, кому он был нужен, еще в первые две зимы передохли.

Влад перевел взгляд на Таню. Та кивнула и полезла в свой рюкзак. На Деревянных горах бойцов снабжают, как надо. Даже в райцентре тромадол было не найти, но у этих было всё.

– Красава, – похвалил Влад, – сейчас отпустит.

– А дальше что? – спросила Марта, – рана-то не заживёт без нормального лечения.

– Дальше – пойдём туда, куда собирались, – ответил Влад. Его, казалось, вообще не волновало то, что скоро он умрёт в муках, – Макс, куда мы собирались?

– На западный берег, до «Клевера». Он же «Темп».

Таня хотела вмешаться, напомнить, что она говорила Максиму про базу, но Максим посмотрел на нее и помотал головой. Та поняла – не надо у человека последнюю надежду отнимать. Но Влад будто читал мысли.

– У ваших говорят, что там ловить нечего, – заметил он. Достал новую папиросу, прикурил от своей и протянул Тане. Та взяла папиросу и кивнула.

– Но это не точно, – ответила она.

– Это точно не так, – поправил Влад.

– Почему ты так уверен?

– Марта, показывай трофеи, – скомандовал Влад.

Марта вынула собранное у убитых барахло. Влад здоровой рукой порылся в этой куче и достал маленькую красную книжицу с надписью «пропуск». Раскрыл, начал читать.

«Пропуск номер один-восемь-четыре, фамилию уже хрен разглядишь… Смотрим, что справа – продлен пять раз уже. Последний раз – с какого по какой?»

Все впились глазами в раскрытую корочку.

– Продлен год назад, – прошептал Максим, – и до следующего года.

Глаза у всех округлились.

Влад закрыл книжицу и перевернул – сзади были выведены золотистые контуры.

– Что нарисовано? – спросил Влад.

– Цветок, – ошарашенно пробормотал Кирилл, – клевер.

– До него километров сто, не больше, – сказал Влад.

Путники переглянулись. Шок и радость охватили их одновременно. Но тут же резануло страхом за жизнь друга и за свою дальнейшую судьбу – как их там встретят и дотянет ли Влад? Сотню верст – вряд ли.

– Но и это еще не всё, – прервал их размышления Влад. Он снова закопошился рукой в куче «трофеев». Вынул маленькую коробочку со странным замком из трех циферок на крышке.

– Ничего не напоминает?

Это уже окончательно добило и Максима, и Кирилла.

– Давай мой рюкзак, – скомандовал Влад, и друзья принесли его ранец.

Влад долго рылся там здоровой рукой и наконец вынул коробочку. Трофейная была она один в один, как найденная ими, казалось, целую жизнь назад, в заброшенной машине. Тоже с цифровым замочком. Только эта была раскрыта. Друзья посмотрели на коробку, на Влада, потом на Марту. Та пожала плечами.

– Нашла у одного из них.

Кирилл схватил ее за плечи и тряхнул, но не злобно, а скорее, пораженно.

– Чего раньше не сказала?

– Собиралась, но потом этот, со стволом, воскрес, потом собаку побежали искать – не до того было.

– То забыла, то не до этого, – покачал головой Влад, – как дети. Но ты верно сказала – надо вернуться туда, где последний раз видели Мишу. Есть у меня одна идея.

Он встал, оделся – обезбол начал действовать, и он снова был готов к труду и обороне. Пара дней у него еще была.

Влад взял коробочку и начал ковыряться ножом в цифровом замке. Максим с Кириллом обеспокоенно переглянулись – будто им всё ещё было дело до того, кто там обнаружит, что они пытались ее открыть.

Наконец, замочек треснул, коробка открылась. Из нее в ладонь Влада выпал такой же пропуск. Не именной, но с номером. Вместе с пропуском выпала пара маленьких кругляшей, похожих на таблетки. Маленькие – меньше сантиметра в диаметре. Только не белые, а серебристо-прозрачные, как замерзшие росинки. Или камушки.

Максим задумчиво поглядел на камушки, и мозаика в его голове начала складываться.

Дядя Вова и Крюков искали эту коробочку, но оба скрывали, что в ней. Максим вспомнил про Бориса, которого дядя Вова отправил с ними, потом покосился на Таню. Кирилл прервал его размышления.

– Если имен на пропуске нет, – заметил он, – один из нас туда сможет попасть.

– Двое, – поправил Влад и опустил взгляд на камушки, – брюлики это второй пропуск.

– Брюлики? – тихим, но удивленным голосом переспросили хором остальные и уставились на кругляши в перепачканной порохом и кровью ладони Влада. Никто из путников ни разу не видел бриллиантов.

– Ты уверен, что это бриллианты? – спросил Кирилл, прежде других переведя взгляд с камушков на Влада.

– Ну, а что это еще может быть? – ответил равнодушно Влад, кладя пропуск и камушки обратно в коробку, – за какие еще крошечные камушки люди готовы друг друга убивать? Не за стеклышки же.

– Без Миши я никуда не пойду, – заявил Кирилл, которому, казалось, было плевать на камушки.

– Тогда он помрет, – сказала Таня и мотнула головой в сторону Влада.

– А если разделиться? – предложила Марта, – Макс, Таня и раненый пойдут туда, а мы будем искать Мишу.

– Разделяться всегда плохо, – возразила Таня. Она, в отличие от Максима, видимо, не догадывалась, что, скорее всего, бумажный пропуск был для отца, а камушки – пропуск для нее. Петрович же считал, что это были пропуска для него и Бориса.

– Даже если мы разделимся, то как мы встретимся снова? – спросил Максим, – мы не знаем, что будет на «Клевере», если мы туда доберемся. Не знаем, что будет с вами, когда вы останетесь без нас и без собаки.

Потом подумал и прибавил.

– Да и карта у нас только одна!

– До вечера не найдем собаку – пойдем сами, – решил Влад, – если Миша с другого острова до нас добрался, то и здесь найдет. А пока вернемся на свалку.

– Как думаете, – заговорила Таня заговорщическим голосом, – сколько стоят эти камушки?

Все остановились и задумались. Время поджимало, но всем стало интересно.

Влад достал пистолет, передернул затвор и поймал налету выскочивший патрон. Потом достал коробку, вытащил камушек и поднес к патрону. Все не спускали взгляд с камушка.

– Миллиметров шесть, – проговорил Влад, закрыв один глаз, а вторым щурясь на приложенный к патрону камушек, – на треть тоньше патрона. Значит, карат.

– Ни о чем не говорит, – сказала Марта, на удивление равнодушно глядя на камушек.

Влад достал второй и так же приложил к патрону.

– Тоже карат, – заключил он, – цена зависит от чистоты. Как определить чистоту – хрен его знает. Но если чистота не очень, то по ляму за каждый, а если чистый – то полтора-два.

– Откуда знаешь? – покосился недоверчиво Максим.

– Да так, рассказывали, – ответил Влад и быстро спрятал камушки обратно в коробку. Коробку спрятал в карман.

До кладбища техники дошли быстро. Влад, словно ищейка, рыскал по земле, переходил от одной машины к другой. Остальные последовали его примеру, но никто ничего интересного не нашел.

«Эй! – крикнул Влад, наконец, – сюда!»

Друзья подбежали к нему – он указывал на две полосы, пролегавшие по земле, как борозды, и уходящие куда-то вдаль.

– Похоже, кто-то тут на санях разъезжает, – сказал Кирилл.

– Они могли схватить собаку и уехать, – предположила Таня.

– Пойдём по следу и будем сверяться с картой, – решил Влад, – если следы ведут в сторону «Темпа», то Миша должен быть там.

Медлить не стали и направились по следу.

Глава 21

Вскоре бинокль выцепил несколько точек на горизонте. Друзья рассредоточились и пошли медленнее. По пути иногда пригибались к земле, прятались за камнями и холмами.

Наконец, подобрались поближе и засели за невысоким камнем. Вгляделись – зрелище очень необычное.

В степи стоял целый караван – дюжина оленей везла большой деревянный ящик на полозьях. Настоящий вагон с щелями вместо окон. На козлах сидел местный дикарь в шкуре. Вокруг вагона стояло четверо бойцов – уже не дикарей, а самых настоящих бойцов – в камуфляже, сапогах и, что примечательнее всего – на плечах у них висели автоматы. Небольшие, с виду легкие, но гораздо более опасные, чем любое ружьё. Друзья легли на землю и засовещались.

– Их всего четверо, кучер не в счет, – прошептал Влад, – будем брать.

– Брать? – переспросил Кирилл, – я один у них «калаши» вижу?

– Я один у них эти «калаши» заберу, – ответил Влад.

Марта взяла его за локоть.

– Тебе нельзя рисковать – ты ранен.

– Зарядка никому не повредит, – ответил он, – кости разомну. Макс, обходи справа.

Один из бойцов о чем-то говорил с кучером, второй сидел у повозки и пил из фляги, третий сидел на камне и чистил автомат, четвертый курил рядом с ним. Словом, вели они себя расслабленно.

Влад подкрался к сидящему на камне. Обхватил за горло, свалил на землю и оглушил. Его напарник повернулся на шум и пропустил удар в висок – рухнул на землю. Третий отбросил флягу и уже направил на Влада автомат, но тот метнул в него нож – попал прямо в грудь. Четвертый услышал свист за спиной. Развернулся – перед ним стоял Максим. Боец поднял ствол, но приклад Максима уже врезался в его лоб. Пару недель назад его бы вырвало, если бы он это сделал. А сегодня… Стоявший рядом с уснувшим бойцом кучер бросился на Максима с ножом, но подсечкою был сбит с ног и теперь лежал, свернувшись калачиком.

Максим схватил его за шкирку и перевернул на спину. Встал над ним и взял на мушку.

– Стой! Стой! – залепетал тот, – Не убивай! Я просто погонщик!

– Народ! – крикнул Максим, обращаясь к друзьям, но с пленного глаз не спуская, – проверьте там, чтобы не было, как в прошлый раз! И посмотрите, что в повозке.

Пленный в недоумении посмотрел на подошедших друзей Максима. Влад, потирая раненую руку, доложил:

– Один наглухо, еще трое – в отключке.

– Нет, – сказала Таня навела ружье на пленного, – двое наглухо.

Тот закрыл лицо руками и закричал.

– Нет! Нет! Не надо! Я ничего не сделал!

– Кто такой? – Максим начал допрос, – и кто это с тобой? И не тупи, а то у нас тут один долго думал и пулю словил.

– Я погонщик, работаю на них! Не убивайте! – провизжал кучер. Лицо он все так же закрывал руками.

– Руки убери, – рявкнул Максим и схватил пленного за запястья.

– Не убивай, – пробормотал тот, но руки от лица отнял.

Максим вгляделся – обычный парнишка лет восемнадцати-двадцати, скуластое лицо, черные волосы взлохмачены, глаза испуганные, еще чуть-чуть – и заплачет.

– Говори, – приказали хором Максим и Таня. Их друзья тем временем без дела тоже не сидели – Марта обшаривала тела, Кирилл протискивался в деревянный ящик на полозьях. Влад сидел на камне с изможденным лицом и держался за больную руку.

– Мы на Угольной живём, – пролепетал пленный, – не убивайте!

– Что за Угольная? – спросил Максим и влепил ему пощечину.

– Лагерь бывший! Ну, в смысле, стоянка – хата и схрон у нас там!

– Далеко?

– Два часа езды.

– А эти бойцы кто?

– Это темповские, мы на них работаем, а они нас греют. Ну, припасов дают там, лекарства.

– Кого это «нас»?

– Местные мы, – ответил пленный уже спокойнее. Кажется, понял, что смерть больше не нависает над ним черной тенью, и осмелел, – местные. С материка сюда свалили, как всё началось. Так и осели тут. А эти, с «Темпа», нам помогают. Они нам – жратву, лекарства, патроны, а мы на них работаем. А вы-то кто?

– Эй! – голос Кирилла прервал допрос, – Миша здесь! Спит! И еще собаки! Тоже спят!

Максим и Таня уставились на него круглыми глазами.

– В смысле, еще собаки?!

Собак они не видели уже много лет – собак на их острове не было.

– Реально – большие, типа лаек, только белые… – вдруг осекся и побледнел. Друзья побледнели тоже.

– Большие… Белые, – пробормотал Максим, – а глаза какого цвета? Не красные?

Кирилл сглотнул, покосился на друга, желваки гуляли, голос дрожал.

– Не знаю – спят же. Связанные, на лапах бирки. Такие же, как у Миши.

– Слава богу, связанные, – сказала Марта, – забирай своего и вылезай.

Внезапно Максим получил удар по ноге и повалился на землю. Пленный кучер, не вставая, прижал его к себе и приставил ему к горлу нож.

Громыхнуло – у Максима заложило уши, обдало красными брызгами. Рядом с ним лежал пленный, вместо лица – бордовая каша, над ним с дымящимся ружьем стояла Таня.

«Второй раз договорить не дали, – покачал головой Кирилл, выносивший из повозки спящего пса, – тогда надо тех будить».

«Очнулся!»

Один из пленных бойцов, прислоненный к камню и связанный по рукам и ногам, разлепил глаза, хмуро огляделся. Потом увидел своих убитых спутников, решил не дергаться.

– Ну, – заговорил подошедший Максим, – рассказывай.

– Пошел ты, – процедил пленный и плюнул Максиму под ноги.

Тот покачал головой.

– Не понимаю я вас – вот валяешься ты, связанный, побитый, и посылаешь тех, кто тебя прямо тут завалить может.

Пленный молчал.

– Хотя, понимаю, почему ты молчишь. Расскажешь нам что-нибудь – и свои же тебя приговорят, – заключил Максим, а потом кивнул в сторону убитого кучера, – а не расскажешь ничего – рядом с ляжешь».

Максим подошел ко второму пленному – пинком разбудил его. Тот очухался, круглыми от страха глазами смотрел то на Максима, то на тела покойных товарищей, то на второго пленного.

– Вы кто? Вы кто? – затараторил он, – Не убивайте!

– Пасть заткнул свою! – рявкнул его несговорчивый товарищ, – ни хера они не узнают!

Максим, сам от себя того не ожидая, поднял ствол и пальнул в несговорчивого. Тот вскрикнул и застонал. Максим поглядел на испуганного пленника.

– Надеюсь, ты будешь умнее.

Тот с глупой улыбкой закивал.

– Молодец, – похвалил Максим, – рассказывай – кто вы? Кучер назвал вас темповскими.

Он кивнул на тела, одно из которых принадлежало кучеру – отличить его можно было только по одежде, от лица мало что осталось.

Испуганный пленный посмотрел на трупы и перевел взгляд на Максима. Глаза блестели.

– Да, – заговорил он, – мы с «Клевера».

– Что у вас там?

– А не убьёте? – ответил наивный пленный вопросом на вопрос.

– Ну, разве я признаюсь, что убьём? – улыбнулся Максим. Пленный сглотнул и опустил глаза в землю.

– Ладно, ладно, – успокоил Максим, – не убьём. Тебя свои скорее убьют, если мы тебя отпустим.

– Так-то да, – покачал головой пленный, – я просто ж сам из местных, недавно на «Клевере». Ну, на «Темпе». Одно и то же.

– В смысле недавно?

– Ну, меня три месяца назад взяли на базу, определили в конвоиры. Ездим по окрестностям, вылавливаем зверье.

– Ты с Угольной? – уточнил Максим.

– Да! – закивал пленный, – откуда знаешь?

Максим его вопрос проигнорировал. Продолжал выведывать ценные сведения.

– Значит, ты местный, но пошел работать на «Темп»?

– Да! Я в лотерею выиграл и меня взяли на «Темп»!

Тут его раненый несговорчивый товарищ не выдержал и рявкнул:

«Мразота! Говорил же не брать тебя – как знал, что первый всех сдашь!»

Максим с невозмутимым лицом вынул нож и вогнал в грудь скандалисту. Тот дернулся и замер. Максим вернулся к разговору.

– Извини. Продолжай.

У пленного поползли слезы по щекам.

– Соберись, родной, пожалуйста, – попросил Максим, – ты выиграл в лотерею и тебя взяли на «Темп»?

– Д-да… Да! – закивал тот, глядя в землю, – «Темп» каждые полгода проводит лотерею – любой житель Угольной может вытянуть жребий, и того они к себе заберут. Это, считай, путёвка в жизнь! Там и жратва, и тепло, и лекарства! Там прямо цивилизация! Прям город! И свет, и вода, и…

– Что?! – переспросил Максим, – электричество есть?!

– Есть-есть! – закивал пленный, – как раньше. Ну, я сам-то не помню, но вот теперь увидел, как это круто! Лампа горит весь день – прикинь!

Максим поймал себя на мысли, что уже и забыл, каково это – когда лампа горит весь день.

– А еще, – продолжал пленный, – там голова никогда не болит! На Угольной-то мигрень замучила, а на «Темпе» – чисто рай!

– Давно вы тут живёте, на Угольной? – уточнил Максим.

– Десять лет уж, – подтвердил пленный слова убитого кучера.

– А на «Темпе»? То есть, на «Клевере»?

– А на «Темпе» раньше военная база была, а сейчас – тоже что-то типа базы, только не совсем военная. Смекаешь?

– Не совсем.

– Ну, типа раз государства нет, то каждый командир – сам себе хозяин. Типа частной армии. И вояки из местных, и менты, и бандюки – поделили базу на зоны влияния. Но ученые работают все так же, даже после всего.

– После чего? И что за ученые?

– После того, что десять лет назад натворили. Природу больше не трогают, а вот на животных опыты ставят. Мы их ищем и им привозим. Мы, кстати, думали, что вас завалили – там, на свалке.

– Разбежались! – ухмыльнулся Максим, но думал он совсем не об этом.

– И наших в добровольцы берут, – продолжал пленный, – типа стажерами, а я только и рад – надоело мне в деревне этой гнить, давно свалить хотел – в новую жизнь.

Вся эта информация грудой камней высыпалась на голову Максима. Каждый ответ рождал новые вопросы.

– Стажерами-добровольцами? – переспросил он, – в смысле, на них тоже опыты ставят?

Пленный замолчал. Потом вздохнул.

– Слушай, а я и не думал об этом. По ходу, так.

– Ладно, – продолжил Максим, – что за опыты?

– Ну, как мне рассказывали, сначала изучали озоновый слой – это что-то с атмосферой связанное, потом – после того, как рвануло, придумывали источники света. Теперь вот на животных – то ли вирусы, то ли лекарства какие-то придумывают, хрен его знает, я ж еще недавно совсем тут…

– Что рвануло? – перебил Максим, – какие источники света?

– В смысле, какие? – удивился пленный, – ты что ж, не знаешь?

– Говори!

– Ну, так на материке темень давно! Солнца-то нет! Типа озоновый слой нарушен – ну, мне так сказали, я-то сам не знаю толком. Но вроде за морем, на материке, темнота, холод жестче, чем здесь, а на Темпе разрабатывают что-то связанное с генами или типа того, хрен его знает.

Максим оглянулся – за ним стояли его друзья. Сказать, что вид у них был пораженный – ничего не сказать. Но у каждого пораженный по-своему. Влад смотрел в землю, в никуда, сдвинув брови. Кирилл с круглыми глазами покачал головой и вздохнул. Таня переводила гневный, но при том растерянный взгляд с одного человека на другого. Марта просто стояла как вкопанная, с круглыми глазами. Она как-то призналась, что в детстве у нее подозревали аутизм, и в последние пару минут в это уже не так трудно было поверить, как до разговора с пленником.

Пленный видел, что путникам нужно переварить хотя бы эту новость, а потому другой информации на них не вываливал. Кажется, Таня пришла себя первой:

– Откуда нам знать, что ты всё это не придумал? Может, ты время тянешь – лапшу нам вешаешь, а сам ждёшь, когда твои придут тебя спасти.

Пленный пожал плечами.

– Если мои придут, то завалят меня, правильно кореша твои говорят. Да и не такие уж они «мои».

– Это теперь, когда мы тебя повязали, они не такие уж и твои. Кучер тоже плакался, ныл, мол, не убивайте, а как только Макс отвернулся, с ножом кинулся. И это кучер, а ты боец – тебе веры еще меньше.

С этими словами Таня посмотрела на Влада – тот с печальным видом кивнул. Таня вынула нож, подошла к пленнику.

– Нет! – крикнул Максим и схватил ее за руку, – хватит крови. Он же нас не знает, зато видел, как мы убивали его людей. Что еще ты от него ждешь?

– Ничего я не жду, – ответила Таня, – мы инфу получили? Получили. Хотя, как-то не клеится – он про зоны влияния говорил. Красные с черными вместе там правят? Так не бывает.

– Нет-нет, – залепетал пленник, – они все там давно уже не на государство работают – типа мятежных командиров.

– Махновцы-беспредельщики, – заметил Максим.

– Ну, всё сказал? – спросила Таня, – давай уже – того.

– Нет, – настаивал Максим, – мы тогда еще хуже них будем, если всех пленных будем резать.

– Да ты что? – усмехнулась Таня, – ты сам только что одного порешил.

– Он сам нарвался. Заодно я и этого разговорил. Он всё рассказал! Дадим ему шанс. Тебе же мы дали шанс, – с этими словами Максим кивнул на Влада, – когда твои Бориса убили.

Таня опустила глаза, замолчала. Максим снова повернулся к пленному.

– Развернись, руки за спину.

Пленник послушно подставил руки – лучше быть связанным, но живым, чем свободным, но мертвым. Владу, кажется, с каждой минутой становилось всё хуже – он побледнел, покрылся испариной. Стоять ровно ему уже было трудно, он присел на камень.

– Короче, – сказал Максим, – нашему другу помощь медицинская требуется. У вас на Угольной с этим как?

– Нас темповские греют, говорю же, – ответил пленник оживленно, – у нас всё есть – и обезбол, и антибиотики, даже хирург есть – мастер на все руки – и режет, и роды принимает, и кости вправляет.

– Так нас там и ждут, – фыркнула Таня.

– Но у них врач, – возразила Марта, – он же клятву давал. Раньше врачи клятву давали, я слышала.

Она вопросительно посмотрела на Кирилла, который был старше нее и прошлую жизнь помнил лучше.

– Клятву Гиппократа, – подтвердил Кирилл.

– А спросят нас там, – не унималась Таня, – откуда мы пришли, да почему с заложником, так и ответим – пацанов его перебили, а его под стволом заставили привести к своим, чтоб помочь одному из тех, кто его людей убивал.

Пленник замотал головой.

– Наши не знают, чем занимаются бойцы с «Темпа», куда да зачем ездят. Мы можем с ним вдвоем – я пару оленей отстегну, привезу его к нашим, скажу, что по дороге нашел.

Таня все так же ему не верила.

– Ты же только что говорил, что твои же тебя завалят, если ты вернешься один.

– Мои, в смысле, темповские, а не односельчане.

– Которые уже вроде как не твои? – подловила Таня.

– Да чего ты привязалась? – огрызнулся пленник, – я думал, что начну там новую жизнь, открою новые перспективы и всякое такое. Готов был, что на первых порах надо будет шестерить. Зато потом дослужусь до какого-нибудь звания, уеду, буду путешествовать.

– Но? – не отставала Таня.

Пленник вздохнул.

– Но потом узнал, что на материке ловить нечего. Но в деревню возвращаться уже не хотел. А теперь, значит, придётся.

Задумался, сплюнул.

– А может, и попробую свалить. Если живой останусь.

– Если, – ответила Таня.

Максим сделал вывод:

– Но раз ученые бьются, значит, шанс есть.

– Когда найдут источники тепла и света, то да, – кивнул пленный.

– И сколько вас живёт на Угольной? – спросила Таня.

– С детьми и стариками – человек сорок, – ответил пленник уже спокойно.

– А без? – уточнил Кирилл.

– Человек двадцать, а что?

– Да так, просто, – Кирилл пожал плечами, – много у вас там кандидатов на новую жизнь…

– В лотерее любой может поучаствовать, – заметил пленник.

– Тебя как звать-то? – спросил Максим уже добрым голосом.

– Спира, – ответил пленник, – Спиридон.

– Эй, – крикнул Влад. Вид у него был совсем никудышный – бледный, взмокший при этом, глаза красные, губы потрескались, рука сухой веткой висела на перевязке, – я с ним пойду. Все равно терять нечего.

– Исключено, – заявил Максим и подошел к нему. Заговорил тихо, чтобы пленник не слышал, – ты же не вернешься.

Влад спокойно возразил.

– Останусь тут – от гангрены подохну, а с ним пойду – пятьдесят на пятьдесят. Может, и подлечат. У них врач всё-таки. Ну, в крайнем случае, усыпят и не разбудят, а потом на запчасти разрежут и органы ученым этим отдадут, на опыты. Хотя бы науке послужу.

– Мы с тобой, – крикнул Кирилл. Он сидел на земле. Рядом спал его пёс – Мишу явно чем-то накачали, а то обычно сон у него чуткий.

– Нет, – покачал головой Влад, – такую толпу точно хлебом-солью не встретят, а одинокого да беспомощного приютят. У нас издревле убогих любили – этого даже концом света не вытравить.

Потом он поднялся и подошел, шатаясь, к Максиму.

– Всё нормально, – шепнул он другу, – я ему верю, он почти как мы, только по другую сторону пролива вырос. Ты правильно сказал, что хватит крови.

Максим пожал плечами.

– Ну, что? – окликнул Спира.

– Я согласен, – ответил Влад, – погоди минуту.

Подозвал к себе Кирилла. Вручил Максиму карабин и патроны, Кириллу протянул свою шапку и кивнул на Мишу: «Чтобы след взял, если не вернусь».

– Мы без тебя на базу не пойдём, – заявил Кирилл.

Влад вынул карту, заводил по ней пальцем.

– Вот тут – стоянка «Средняя». Давайте туда, перекантуйтесь пока.

Потом задумался.

– Можно, конечно, чуть западнее, до речки Прямой, там еще одна стоянка, но хрен знает, что там, одних я вас туда не отпущу. Так что дуйте к «Средней».

Вдруг он вскрикнул и согнулся в три погибели.

– Воспаление, – заключила подошедшая к ним Марта, – обезболивающее ему надо.

– Если через пять дней не вернусь, идите без меня, – сказал Влад.

– Если не вернешься, пойдём на эту Угольную и на уши всех поднимем, – ответил Кирилл.

Влад понимал, что спорить бесполезно, улыбнулся.

Трое друзей обнялись.

Спиридон отвязал двух оленей и отцепил козлы с деревянной повозки – получилась маленькие сани. Сел спереди.

Влад принял лекарство и, пошатываясь, полез следом. Как только уселся, заклевал носом.

Оленья упряжка умчалась вперед. Максим краем глаза заметил, что стоявшая позади Марта подняла руку и быстро зашевелила пальцами. Он узнал эти движения – она перекрестила удаляющуюся повозку.