355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Марин » Порог резистентности (СИ) » Текст книги (страница 17)
Порог резистентности (СИ)
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 02:18

Текст книги "Порог резистентности (СИ)"


Автор книги: Олег Марин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)

2

Пещера оказалась действительно огромной. Добравшись до стены, Рада перевела дух и расстегнула спецуху. Странно, воздух здесь гораздо теплее, чем в тоннелях. Или это первые признаки нехватки кислорода? Рада попыталась вспомнить все, что знала о кислородном голодании, но тут же сообразила, что спуск, который привел, вернее, прикатил ее сюда – это как минимум один вентиляционный ход, и успокоилась.

Так, жуткая смерть от удушья ей в ближайшее время не грозит. Уже хорошо. Голод… Рада залезла в карман, ощупала последний кусок фуду. Ну, это тоже нескоро. При всех недостатках фуду, она была чрезвычайно питательной. Многочисленные исследования показали, что нескольких грамм достаточно, чтобы продержаться без всякой другой пищи в течение нескольких дней. Приятного мало, конечно, но выжить можно.

Рада неторопливо продвигалась по окружности пещеры, придерживаясь одной рукой за стену. Вдруг откуда-то, куда не доставал луч фонаря, донеслись непонятные звуки. Она замерла и отчаянно вытаращилась, будто рассчитывая силой воли обрести инфракрасное зрение. Зря, конечно. Темнота и не думала расступаться.

Рада поняла, что на самом деле уже давно, с момента появления в пещере, слышит то, что прежде казалось ей шумом крови в ушах – так бывает, когда окажешься в полной тишине. Но сейчас неопределенный гул распался на отдельные звуки: шорох, постукивание, скрежет и даже как будто частый топот обутых во что-то мягкое ног.

С сомнением взглянув на свои ботинки, Рада решила, что издавать такой звук они явно не могли бы. Значит, там впереди точно не люди. Звери. Хищные? Скорее всего – откуда среди льдов взяться травоядным, саркастически подумала она. Что же делать?

Вспомнилось, как отец в первый раз взял ее с собой на охоту. "Самое главное, – начал он урок, – не привлекать внимания зверя до тех пор, пока ты не будешь готова атаковать". Ну, положим, охотиться я не собираюсь, подумала Рада. Но мысль правильная. Нужно выключить фонарь. А то торчу тут, как приманка.

Она потянулась к кнопке активации фонарика, но так и не решилась нажать. Остаться в полной темноте наедине с этими звуками… Твари, живущие под толщей льда, наверняка обладают ночным зрением, иначе как бы они выживали во мраке ледяных тоннелей. Тогда, выключив свет, Рада лишь даст им преимущество. А вот отпугнуть не привыкших к свету зверей фонарь вполне может.

Она опустила руку и, стиснув зубы, медленно двинулась вперед. Через несколько шагов желтый луч выхватил из темноты что-то странное. Рада опять застыла, как пугливый зверек, изучая возможную опасность.

Нечто, напоминавшее огромное бревно, лежало на ледяном полу, одним закругленным концом касаясь стены. Второй конец терялся в темноте. Туловище подземного хищника? Хвост? Какой же должна быть тварь, имеющая хвост размером со ствол баобаба?!

Время шло, "бревно" не двигалось, и Рада слегка осмелела. Она сделала шаг по направлению к загадочной штуке, остановилась. Выждала. Еще шаг. Остановка.

Двигаясь таким манером, готовая в любой момент пуститься наутек, она приблизилась к тому краю непонятной штуки, что почти упирался в стену. Вблизи стало видно, что поверхность "бревна" темная – коричневая или почти черная – и слегка шероховатая, и впрямь похожая на кору дерева. Рада приложила к ней ладонь – рукавицы она давно сняла и спрятала в карман спецухи – и ощутила… Оно было живое, никаких сомнений. От "бревна" шло легкое тепло, но не это убедило Раду, что перед ней живое существо, нет. Оно… думало. Хуже того – оно чувствовало присутствие Рады и… как будто тянулось к ней.

Она испуганно отпрянула. Ладонь покалывало, и в висках поселилась боль – так всегда бывало после "контакта". Рада нахмурилась, глядя на "бревно". Верхний край этой штуки находился на одном уровне с ее макушкой. Зазор между стеной и закругленным краем был слишком мал, что протиснуться. Перелезать через верх? Рада невольно передернулась. А вдруг эта тварь проснется в самый неподходящий момент? Нет уж!

И она направилась в обход, предусмотрительно держась на расстоянии вытянутой руки от шероховатой поверхности "бревна" и считая шаги.

Через двадцать три шага "бревно" закончилось. И началось следующее. Между их концами было не больше метра. Заглянув в просвет, Рада увидела следующую темную глыбу. Сколько же их тут? Что за сюрреалистический склад живой древесины? Может, где-то далеко от их лагеря существует другой, заготавливающий не лед, а вот эти вот штуковины? Но это означает, что на Фригории все-таки есть леса. А уж в лесу-то она сможет выжить и в одиночку! И еду добыть тоже сможет, когда разберется, что тут съедобно.

Рада немного приободрилась и уже смелее зашагала вдоль первого ряда странных штук. Дойдя до восьмого "бревна", она снова остановилась. Звуки, выдававшие присутствие живых существ, стали гораздо громче. Теперь она ясно слышала мягкую поступь, сопровождаемую отрывистым пощелкиванием.

Рада присела, скрываясь за ближайшим коричневым исполином, и задумалась. Скорее всего, впереди люди. Такие же каторжники, только занимающиеся другой деятельностью. Выйти к ним? И снова оказаться в лапах очередной "хозяйки"? Ни за что! Все что ей нужно – найти выход из пещеры и не попасться при этом на глаза товарищам по несчастью.

Не раздумывая, Рада выключила фонарик – близость людей придала ей смелости – и крадучись направилась на звук.

Очень скоро она обнаружила, что в пещере есть свой источник света – глаза начали различать смутные силуэты "бревен", бесконечными рядами уходящие вдаль. Рада по-прежнему старалась не прикасаться к шершавой оболочке гигантов, чтобы не столкнуться с ощущением живого-мертвого существа внутри них.

Миновав еще десяток "бревен", она остановилась передохнуть и прислушаться. Осторожно выглянула в щель между двумя громадинами. И едва удержалась от крика.

Вокруг ближайшего в следующем ряду "бревна" суетились две ужасные твари, вовсе не похожие на ее "знакомого" червяка. Эти были гораздо больше и страшнее. Разделенные на овальные сегменты туловища располагались параллельно полу и опирались на четыре длинные суставчатые лапы, покрытые густым коротким мехом. Под прямым углом от этого горизонтального туловища, отходила вверх еще одна часть, на которой держались две мощные лапы с огромными когтями. Венчала весь этот кошмар вытянутая голова с мощными жвалами и выпуклыми глазами, занимающими большую часть морды. Твари топтались возле бревна, торопливо ощупывая его и издавая те самые щелкающие звуки.

Рада испуганно юркнула назад, присела, укрываясь за коричневой стеной. Сердце колотилось так, что трудно было дышать. Люди? Заготовки леса? Как бы не так! Выросшая в джунглях, насекомых она не боялась, но это был какой-то оживший кошмар инсектолога! Мохнатые термиты размером с лошадь. Червяки-переростки. Да есть ли здесь вообще что-нибудь меньше человека?!

Внезапно женский барак показался Раде не таким уж плохим местом. Она всхлипнула и тут же испуганно зажала рот ладонью.

"Тише…".

Что?! Это было не слово, не мысль… Ощущение в голове. Беспокойство, утешение, сочувствие. Будто теплая мамина рука на затылке.

"Ты мешаешь".

Рада завертела головой, пытаясь понять, откуда идет поток образов-ощущений. Бревно! Прячась от гигантских термитов, она не заметила, как прислонилась спиной к огромной коричневой штуке!

Она отшатнулась так резко, что упала на колени. Щелканье позади стало громче. Раде показалось, что в нем появились сердитые нотки. Внезапно то "бревно", за которым она пряталась, качнулось. Совсем близко заскрежетало. А потом прямо над головой Рады раздалась длинная очередь щелчков.

Преодолевая спазм протестующих мышц, Рада медленно-медленно повернула шею. Над ровным коричневым краем, покачивалась голова насекомоподобного кентавра. Свет фонаря отражался в черных полусферах глаз.

Зажимая рот обеими руками, заталкивая в себя рвущийся наружу крик, Рада, не сводя глаз с чудовища, плюхнулась на задницу и поползла назад, отталкиваясь шипованными подошвами. Монстр перегнулся через бревно, все быстрее и быстрее двигая жвалами. Похоже, человек вызвал у него интерес. И, скорее всего, гастрономический, в панике подумала Рада. Бежать! Она с трудом заставила себя отвести взгляд от гипнотически мерцающих гляделок чудовища и повернуться к нему спиной. Помогая руками, сначала на четвереньках, а потом и в полный рост, бросилась бежать. Совсем рядом раздавались противные скулящие звуки, и Рада не сразу поняла, что это она сама, то ли плачет, то ли стонет.

Стук сердца, шум в ушах, мерзкий скулеж – все это не давало услышать, есть ли погоня. И Рада просто бежала. Не оглядываясь, ни на что не надеясь, отдавшись животному инстинкту выживания.

Она не выбирала направления, но так получилось, что бегство ее пролегало вдоль ряда "бревен". То и дело поскальзываясь, теряя равновесие, она снова и снова дотрагивалась до теплой шероховатой шкуры этих неживых-немертвых штуковин. И каждый раз на мгновение погружалась в водоворот чужого мироощущения. Беспокойство. Страх. Злость. Сонливость. Интерес. Сочувствие… Они видели ее – не глазами, а… внутренней сущностью. Они злились – мешает делать то, что нужно; переживали – всепоглощающий испуг Рады выплескивался из нее неконтролируемо и щедро, заставляя странных существ волноваться.

Она не успела включить фонарь, но глаза окончательно привыкли – или в пещере стало еще светлее – и Рада вполне могла бы, оглянувшись, увидеть, преследует ее чудовище или потеряло интерес к необычной человеческой букашке, случайно забредшей в логово местных обитателей. Но на это не было времени, нужно спасаться, бежать – прочь, прочь, прочь!

Сквозь мелькающие перед глазами разноцветные круги Рада увидела нечто, преграждающее дорогу. Белоснежный, матово светящийся во мраке пещеры червь-переросток. Он встал на дыбы, возвышаясь над человеком не меньше чем на пару метров.

Рада затормозила, скрежеща шипами по льду. Оглянулась – суставчато-фрагментарная фигура неторопливо приближалась. Справа возвышалось живое бревно. Слева из темноты надвигались еще несколько громадных силуэтов. Вот ловушка и захлопнулась.

"Уходите, – постаралась внушить тварям Рада. – Не еда! Опасность! Бежать! Прочь!".

Она много лет не пользовалась даром, и сейчас это было то же самое, что разговаривать на давно забытом языке.

Тварь, которая начала преследование, замерла и озадаченно уставилась на Раду глазами-полусферами. Что-то прощелкала, сделала пару неуверенных шагов назад. Остановилась. Рада усилила натиск: "Страх! Опасность! Вред! Плохо! Нельзя трогать!".

Чудища не торопились нападать и рвать ее на части. Белоснежный червяк – теперь Рада вспомнила, что каторжники называют их снегожорками – удивленно тыкался в нее щупальцами. Хотел общаться. Мега-термит топтался на месте, взволнованно щелкая жвалами. Рада поймала его неуверенность и надавила еще: "Уходи! Быстро! Сейчас!".

И он послушался! Хищник развернулся и неторопливо удалился, мягко топая лохматыми ножищами и на ходу то и дело дотрагиваясь до "бревен", будто проверяя их целостность.

Ей удалось! Теперь, когда нужное ощущение поймано, она не сомневалась, что сумеет управлять и другими насекомыми. Это оказалось сложнее, чем внушить что-то собаке или леопарду, но чего ждать от примитивных созданий, по какому-то капризу природы вымахавших до размеров динозавров? Похоже, несмотря на размеры, мозг у них развит ничуть не более, чем у крошечных земных собратьев.

Рада повернулась к гигантскому белому червю. "Что же мне с тобой теперь делать?". Снегожорка нетерпеливо транслировала ей желание поиграть и удивление, что новый друг такой скучный и непонятливый.

"Играть, будем играть, – пообещала Рада. – Сейчас. Хороший. Ты хороший".

К счастью, червяк не требовал многого и довольствовался ограниченным спектром понятий. Как ребенок.

Хорошо. Тепло. Спать. Есть. Хорошее место.

Он звал Раду с собой.

"Идем", – согласилась Рада.

Может, этот малыш – в ментальном плане, конечно – сумеет вывести ее к людям? Сейчас Рада была бы счастлива вернуться в женский блок. В конце концов, можно упросить Стерву, чтобы ей разрешили работать на кухне. Или договориться с тем амбалом, что приходил рассказать о гибели Тимура.

3

Далеко уйти они не успели. Почти сразу же снова раздался мягкий топот и, обернувшись, Рада увидела трех термитов, спешащих им вслед.

Ага. Значит, один связываться с ней не стал. Позвал на помощь друзей.

"Опасно? Прятаться? Бежать?" – спросила она снегожорку, неторопливо ползущую рядом. Червяк-переросток остановился, издал короткую серию свистков. Догоняющие термиты ответили возбужденным многоголосым щелканьем.

Спутник Рады как-то сразу расстроился и погрустнел. Однако главной нотой в его "мыслях" была покорность. То, что должно было произойти, не вызывало у него радости, но и протеста тоже. Так домашняя скотина относится к дойке или стрижке. Неприятность, которую надо пережить.

Но Рада-то не была овцой! И не собиралась покорно идти на корм. В том, что ее участь – быть съеденной, она не сомневалась ни секунды. Что еще может быть нужно подземным хищникам?

Она мысленно извинилась перед снегожоркой – "малыш" ей понравился и вообще оказался первым существом на этой планете, дружелюбно настроенным к ней. Червяк взволнованно заколыхался, засвистел. Рада транслировала ему тепло, спокойствие, обещание вернуться. Кажется, получилось не очень – страх перед догоняющими тварями мешал сосредоточиться.

Она еще раз оглянулась. Преследователи оказались неприятно близко. Раду и вырвавшегося вперед термита разделял какой-то десяток метров.

Она с некоторым усилием разорвала ментальную связь – червяк упорно цеплялся за ее сознание, "рассказывая", что все будет хорошо. Уговаривал не оставлять его.

Потом она побежала. Вбок от ряда великанских бревен, в темноту, где вроде бы находился тоннель, который и привел ее сюда.

Сзади раздалось громкое сердитое щелканье. Топот участился. Рада тоже прибавила ходу. Бежать в тяжелых ботинках было ужасно сложно, но, если бы не шипованные подошвы, далеко бы Рада не ушла – пол под ногами становился все более скользким.

Очень скоро она начала задыхаться – сказывалась долгая болезнь, плохое питание и общая ослабленность организма. Наконец Рада рискнула остановиться, чтобы перевести дыхание и оценить, насколько удалось оторваться от преследователей. К ее огромной радости, термитов не было видно. Рада прислушалась, но собственное тяжелое дыхание заглушало все вокруг. Она наклонилась, упираясь ладонями в колени и жадно хватая раскрытым ртом теплый воздух. Теплый? Не веря себе, Рада стянула с плеч верх спецухи и не ощутила привычного прикосновения зимы к коже сквозь тонкую ткань нижней рубахи. Она присела, потрогала пол и поняла, что лед под ногами стал таким скользким из-за покрывающей его тонкой водяной пленки.

Рада не успела понять, что все это значит – дыхание выровнялось, и в наступившей тишине она услышала топот. Затравленно оглянулась: откуда? Где враги?

Торопливо принялась натягивать спецуху обратно, но в этот момент суставчато-фрагментарные фигуры надвинулись сразу со всех сторон. Термиты размахивали верхними конечностями, щелкали на все голоса, жадно шевелили жвалами.

Рада закричала. Это был неосознанный протест организма, выплеск неконтролируемого ужаса.

Твари остановились, кольцом окружая жертву. Их было уже пятеро.

Сквозь застилающую разум панику пробился слабый отголосок удивления – от хищников не исходило агрессии, только беспокойство, озабоченность и… растерянность? Но думать об этом было некогда – ближайший термит протянул лапу и попытался коснуться Рады. Она отскочила, уворачиваясь, но когтистые конечности тянулись со всех сторон. Спустя мгновение ее схватили сразу двое. Непосредственный контакт усилил передачу, и Рада чуть не утонула в исходящем от тварей волнении. На несколько секунд чужие эмоции оглушили ее, ослабив сопротивление, и один их хищников тут же воспользовался этим. Хитиновая морда приблизилась, жвала разошлись и впились в плечо.

Рада непроизвольно вытянулась струной – казалось, все тело от макушки до пяток свело судорогой. Боль была всепоглощающей, невыносимой, невообразимой. Рада услышала скрип собственных зубов, почувствовала, как спазм перехватил горло, обрывая крик, как заболели выпученные глаза.

Паника в мыслеформах термитов усилилась. Похоже, они не ожидали такой реакции от жертвы. Еще один хищник потянулся мордой к ее груди. Убейте уже меня, мысленно простонала Рада. Сволочи, твари, гады, ненавижу!

Термиты отпрянули, бросив ее на твердый лед. Но боли от удара почему-то не было. Вообще не было никаких ощущений, только накатывающее волнами беспокойство хищников и тупое желание смерти, принадлежащее лично Раде.

"Не трогайте меня! Опасность! Плохо! Вред!" – мысленно закричала она, неумолимо срываясь в истерику.

Твари сердито защелкали, наклоняясь над ней и заглядывая в лицо. Гладили когтистыми лапами живот, ощупали усиками-сяжками лицо, транслировали нечто неразборчивое. Так матери сюсюкают с новорожденными: нежно и бессмысленно.

Потом, очевидно придя к какому-то решению, монстры засуетились. Один подхватил Раду костистыми лапами-руками – она опять ничего не почувствовала – и потащил куда-то. Остальные разбежались в разные стороны.

Шли они долго. Лишенная возможности кричать и сопротивляться, Рада даже слегка успокоилась. Немедленная смерть ей явно не грозила. Более того, держащий ее хищник ярко излучал не злость или голод, а одно только мягкое волнение и… Рада попыталась разобраться в мешанине чужих чувств. Да, без сомнения, термит не собирался причинять ей вред. Скорее, им руководило желание… помочь? Да, точно. Он считал, что с Радой что-то не так и горел желанием исправить это.

Вот только чем обернется для нее эта "помощь"? Рада попыталась шевельнуть рукой – термит нес ее довольно аккуратно, обхватив верхними конечностями вокруг талии. При этом тело Рады оставалось выпрямленным, точно застывшим. Очень быстро стало понятно, что руки не подчиняются командам мозга. Как и ноги. Похоже, укус хищника погрузил Раду в состояние, напоминающее анабиоз. Она вдруг ярко представила как ее поедают заживо, и она, ничего не чувствуя, до самого конца остается беспомощным наблюдателем собственной ужасной смерти…

Ее страх обеспокоил термита. Остановившись, он положил Раду на лед и принялся изучать, близко-близко склоняясь вытянутой мордой. Сейчас опять укусит, чтобы не мучилась, почти с облегчением подумала Рада. Но не тут-то было. Видимо, тварь осталась довольна результатами осмотра, потому что вновь подхватила ее и понесла дальше.

На этот раз Рада висела в лапах чудовища как-то боком и могла видеть бревна, мимо которых пролегал путь твари. Она зачем-то начала считать ряды, но после сорока сбилась. Сколько же их тут, рассеянно подумала Рада, припомнив, что так и не дошла до конца крайнего ряда. Что за безумные лесозаготовки? Строительство гигантского муравейника? Или где там живут гигантские термиты? В конусе высотой с небоскреб, наверное. Впечатляет. А где эта колония – и ведь она вряд ли единственная на планете – где эти полчища насекомых-великанов берут еду? Нельзя же считать, что изредка встречающихся на поверхности мелких зверьков хватает для выживания таких гигантов. Или в тоннелях кипит своя, невидимая людям жизнь? Или… Ее прошибло холодным потом. Или аутеры наладили сотрудничество с местными обитателями и просто-напросто поставляют им людей на прокорм? После чудовищного заговора, грозящего уничтожением всей Земле, Рада ничуть не удивилась бы такому повороту.

Тем более, продолжала рассуждать она, аутерам от этого сплошная выгода. Живые люди добывают здесь жизненно необходимый им лед, а мертвые служат платой… за что? Да хотя бы за право добывать этот самый лед. Логично. Высокие технологии вряд ли могли заинтересовать насекомых, как это случилось с землянами. А вот натуральный обмен "еда на еду" – вполне.

Интересно, знает ли Глобальное правительство, подписавшее с аутерами договор о взаимовыгодном сотрудничестве, в чем заключаются "исправительные работы на планете Фригория"?

Выводы из всего этого следовали настолько печальные, что думать дальше Раде не хотелось. Вариантов масса – от преступного сговора влиятельнейших людей Земли с представителями аутеров до введения в заблуждение всего человечества с целью постепенного истребления.

Она настолько погрузилась в невеселые мысли, что не заметила, как путешествие в лапах термита подошло к концу. Внезапно оказалось, что она лежит на полу. Чувствительность по-прежнему отсутствовала. Рада очень долго лежала одна-одинешенька, получив возможность наблюдать за кипящей вокруг жизнью. Правда, только одним глазом – второй смотрел в пол – но и это было хорошо.

Неподалеку Рада разглядела несколько снегожорок. Вокруг их неподвижных червеобразных тел суетились по одному-два термита. Значит, вот кто служит основным кормом подземных тварей, поняла Рада. Ей стало жалко страшных, но, как выяснилось, добродушных червяков. Даже жальче, чем людей. Все-таки на Каторгу попадали в основном преступники, а огромные черви с мироощущением глупых щенков были ни в чем не виноваты.

Впрочем, мрачно подумала она, сейчас тебе самой бы очень пригодилось чье-нибудь сочувствие. Почему эти сволочи не жрут меня? Сколько можно мучиться неизвестностью?

Длительный непосредственный контакт с тварями укрепил ментальную связь, и сейчас Рада вполне отчетливо ощущала их. Скоро она поняла, что может разделять эмоции, идущие от термитов и от снегожорок. Первые излучали постоянную озабоченность, смешанную с беспокойством, вторые – сонное удовольствие и бессмысленную покорность.

Скрежеща бронечешуйками, мимо ползали снегожорки, топоча мохнатыми лапами, суетились термиты-кентавры, обматывая червяков и укладывая готовые личинки-бревна аккуратными рядами. Оказалось, что термиты отнюдь не собираются пожирать червяков. Они сновали вокруг неподвижных белых тел, оплетая их чем-то вроде широких темных лент.

На глазах у Рады одна из снегожорок полностью скрылась под перекрывающимися обмотками и превратилась в одно их тех самых бревен, что заполняли пещеру. Так это не что иное, как склад еды, догадалась Рада. Благоприятная температура хранения, дополненная каким-то способом герметичной упаковки – типичное поведение для насекомых. Вспомнить хотя бы пауков, таким же образом консервирующих пойманных мух.

Тут ей в голову пришла мысль, заставившая в очередной раз содрогнуться и проникнуться новым отвращением к термитам. Касаясь бревен, она ясно чувствовала – внутри живые существа! Значит, несчастные червяки замуровываются заживо и, подобно ей, оставаясь в сознании, ждут собственной смерти. Радостно и покорно. Вдруг то, что впрыснул ей термит при укусе – теперь уже не оставалось сомнений, что твари используют какой-то яд для обездвиживания жертв – вдруг этот яд обладает не только парализующим, но и консервирующим действием? А если ее состояние и вправду сродни анабиозу, на какой срок можно застрять между жизнью и смертью? Без движения, без еды, без внешнего мира, занимая бесконечное время ожиданием момента, когда когти распорют плотную оболочку кокона, и жвала одного из чудовищ подарят страстно желаемую к тому моменту смерть.

Совсем недавно казалось, что не может быть участи хуже, чем погибнуть в челюстях подземных хищников. Но сейчас Рада поняла, что оказаться заключенной в кокон и медленно умирать от удушья – а вдруг обмотка не герметична, и ждать смерти придется бесконечно долго?! – это еще ужаснее.

Как раз в этот момент, когда Рада до глубины души прониклась жуткой участью пищевых запасов гигантских насекомых, над ней склонился здоровенный кентавр. Он бесцеремонно ощупал ее, поворачивая с боку на бок, то и дело тычась прямо в лицо противной жвалистой мордой. И вдруг, глядя на нее глазами Тимура, вполне органично смотрящимися на вытянутой хитиновой морде, спросил: "Как дела, Рада?" – "Плохо, – честно ответила она. – Кажется, я скоро умру". – "Тебе нечего бояться, – отозвался термит-Тимур. – Я о тебе позабочусь". – "Но я не хочу умирать!" – возразила Рада. "Никто не хочет, – согласился монстр. – Но так нужно. Ты сама все поймешь".

"Я брежу, – поняла Рада. – Яд добрался до центральной нервной системы. Ну, теперь-то я точно умру. Наконец-то!".

Кентавр с голосом Тимура шевелил жвалами, на которых выступила густая пена.

"Уходи! Оставь меня!" – безразлично сказала Рада прямо в его слюнявую пасть. У нее больше не было ни сил, ни желания бороться. На место леденящего страха пришла тупая бессмысленная усталость.

Куда-то пропал издаваемый снегожорками скрежет. Исчез мягкий топот мохнатых суставчатых лап. Не слышно стало свиста и щелканья, с помощью которых общались подземные обитатели.

Существо наклонилось и начало толчками выдавливать ей в рот тошнотворно– сладкую пену. Рада не могла ни глотать, ни выплюнуть. Она отделилась от бесчувственного тела и со стороны наблюдала, как лохматый термит фарширует ее, превращая в сытую и довольную снегожорку.

Кентавр закончил отрыгивать пену и приподнялся на задних лапах. На глянцевом коричневом брюхе открылись и влажно заблестели два отверстия. Оттуда начала сочиться коричневая жидкость. На воздухе она быстро начинала подсыхать, и кентавр стал ловко вытягивать ее передними лапами, превращая в тонкие липкие ленты, которыми неторопливо и тщательно принялся обматывать Раду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю