Текст книги "Мертвецки влюблён в тебя (СИ)"

Автор книги: Одария Вербенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Расстались мы с Ритой не лучшим образом, но меня радует, что повторное открытие портала прошло практически без происшествий, если не считать того, что вернулись мы не в склеп Изидора, а в библиотеку, при выходе из которой нас провожала своим каменным взглядом Тельма. Надеюсь, гаргулья не доложит о нас Амалии.

Рита ушла первой, предварительно отобрав у меня ритуальный мел и шипы роз – теперь она опасается, что я могу нести опасность для её родителей. Ведь я знаю их адрес, была в их доме...

Днём они вернутся и обнаружат последствия пожара, а также исчезновение неких документов.

А что обнаружу я? Мне страшно возвращаться к Адаму. В порядке ли он? Думаю, он должен ещё быть без сознания, но если уже очнулся, то наверняка придушит меня, если вернусь сейчас.

Меня точно ждёт бессонная ночь.

Когда силуэт Риты исчезает за дверью женского крыла спального корпуса, тоже трогаюсь с места в его направлении.

Из-под двери нашей с Эйко комнаты видна полоска света.

– Не спишь? – шепчу, входя внутрь. – Три часа ночи!

– Валери! – восклицает удивлённая Златовласка. – Разве ты не ночуешь у парня?

Оказывается, она не одна.

Одеяло на её кровати натянуто по самые подбородки самой Эйко и её ночного гостя, Гессия Сокола. Их лица раскрасневшиеся, волосы растрёпаны.

– Ох, – морщусь, – надеюсь, вы успели кончить до моего появления.

На ходу к своей кровати сбрасываю с плеч ветровку Дикого, которая кажется слишком тяжёлой из-за беспокойных мыслей об этом вампире.

– Мне уйти или ты чисто на минутку заскочила? – неловко бормочет Гессий. – Извини, мы не рассчитывали увидеть тебя до утра.

– Я пришла спать, а минуты для сна мне будет мало, – отвечаю.

Прямо как есть, в одежде, зарываюсь в своё одеяло и отворачиваюсь, закрыв глаза. Меня потряхивает и мне холодно.

За спиной слышно, как шуршит соседняя кровать. Эйко и Гессий перешёптываются, тихонько хихикая.

– Мне пора уходить, – прошептал он.

– Знаю, – тихо отвечает она. – Но как же не хочется отпускать тебя.

– Я буду думать о тебе каждую минуту.

– И я. До завтра, Гесс.

Слышится характерный звук поцелуя.

Он одевается, они прощаются, целуясь... Гессий уходит с практически беззвучным щелчком двери.

У меня слёзы на глаза наворачиваются от мысли о том, что моя ночь с Адамом закончилась иначе, не так романтично, забавно и мило, как у этих двоих.

Вскоре Златовласка уходит в ванную, и оттуда раздаётся звук льющейся воды. Я же вскакиваю с кровати и направляюсь к лампе на комоде своей соседки. Её свет кажется сейчас слишком ярким и болезненно напоминающим ночник в комнате Адама.

Протягиваю руку, чтобы выключить свет, и в этот момент мой взгляд падает на кровать Эйко.

То, что я увидела, заставило меня застыть на месте. На белоснежной простыне отчётливо выделяются мелкие тёмные пятна. Они кажутся почти чёрными в приглушённом свете. Кровь. Мои пальцы, уже готовые выключить лампу, бессильно опустились.

Сердце забилось часто-часто, словно пытаясь вырваться из груди. Я сделала шаг вперёд, не в силах оторвать взгляд от зловещих отметин на постели. Они повсюду – на простыне, на подушке, даже на одеяле. Словно кто-то капал чернилами из пипетки, пытаясь изобразить созвездие.

– Что за... – вырывается у меня.

Но дожидаться Златовласку из ванной и заваливать её вопросами всё же не хочется. Желание лишь одно: закрыть глаза и забыться спасительным сном.

Только заснуть потом долго не получается. Ворочалась, сжимала край одеяла в кулаке и тихо плакала.

И даже когда удалось погрузиться в мир сновидений, покоя мне не было, так как моё сознание принялись атаковать кошмары. В одном из них я всё так же лежу в своей кровати и слышу тихий скрежет.

Он настолько настоящий, что я не понимаю, сон это или реальность.

Я замерла, прислушиваясь. Звук точно доносится из-за окна. Я знаю этот звук – так скрежещут зубы вампира, когда он пытается сдержать свою ярость. Холодный пот выступил у меня на лбу.

В сознании начали всплывать образы. Вот он стоит на пороге нашей с Эйко комнаты, его глаза горят красным нечеловеческим огнём, а кожа блестит в тусклом свете луны. Его голос низкий, полный ненависти, и этот голос шепчет моё имя.

– Ты думала, что сможешь от меня избавиться? – звучит в моей голове.

Я попыталась встать, но тело не слушается.

– Хорошо ли тебе спится? – слышу новый вопрос, что звучит угрозой.

Кошмар становится всё более реальным. Вот он уже прямо в комнате, его тень растянулась по всей стене, делая фигуру ужасающе гигантской. Его руки тянутся ко мне, а пальцы вытягиваются подобно паучьим лапам.

Я не вижу лицо – оно скрыто тенью. Вижу только клыки и кровожадную ухмылку.

Я закричала, но из горла не вырвалось ни звука. Только тихий хрип, который, кажется, только раззадоривает вампира.

После всё погрузилось во тьму. А ещё позднее наступило утро. Я, совершенно измученная, сижу на краю кровати и роюсь в сумке в поисках денег, чтобы пойти в ПГО за новыми запасами защитного порошка.

И нужно проверить Адама, как бы не было страшно. Даже если он и есть тот самый «хвост», о котором говорили Изидор и Амалия...

Эйко тем временем деловито расправляет свежее постельное бельё, мурлыча себе под нос какую-то мелодию. Её настроение настолько приподнятое, что чувствую себя ещё более мерзко.

– Сначала я удивилась тому, что такая нелюдимая девчонка, как ты, ушла на ночёвку к парню, – щебечет Златовласка, – но когда ты ввалилась в комнату посреди ночи, всё встало на свои места.

Ничего не отвечаю. Смотрюсь в карманное зеркальце и вижу в его отражении настолько бледное лицо, что оно кажется почти прозрачным. Под глазами залегли тёмные круги, рот приобрёл какую-то особую скорбную линию.

– Всё в порядке, Валери? – спрашивает Эйко. – Неужели свидание с Диким прошло так ужасно?

– Даже не знаю, как это описать… – бормочу своему отражению. – Всё было так странно.

Златовласка замерла, держа в руках подушку.

– Что именно было странным? – спросила она, приподняв бровь. – Он говорил всякие глупости? Или наоборот занудничал? Адам Дикий выглядит как тот, кто не должен делать ничего из этого...

– Нет, дело не в этом… – с громким щелчком закрываю зеркальце и кидаю его в сумку.

Эйко усмехается, возвращаясь к своему занятию.

– Ну, знаешь, парни иногда бывают странными и даже смешными. Особенно после секса. Кстати, – она подмигнула, – надеюсь, ты не злишься на то, что я привела Гессия к нам в комнату.

– Рада за тебя, за вас обоих, – произношу без особого энтузиазма. – Мне всё равно. Главное чтобы моя кровать осталась неприкосновенной.

***

Путь до ПГО кажется таким тяжёлым, словно я иду по настоящему болоту, в грязной жиже которого утопают мои чугунные ноги.

Все мысли крутятся вокруг минувшей ночи и её событий. Кто мой хвост? Зачем он приставлен ко мне? И не Адам ли это? Ведь именно он заявил мне, что расследовать нечего. Убеждал, что я в безопасности, что он защитит.

И именно он так зорко следил за мной всё это время, держал при себе. Заранее знал моё имя.

– Валери, – слышу за спиной холодный режущий голос Дикого.

Встаю на месте, парализованная, и оборачиваюсь.

Глава 27

Такой же, как до момента отравления. Прекрасный и удивительно по-человечески живой в своей ярости, что полыхает на дне синих глазах. Этот огонь напоминает мне морской шторм, что вот-вот своими мрачными холодными волнами накроет меня с головой и утопит.

Без жалости. Без сожалений.

В два шага Адам преодолевает расстояние между нами и хватает меня за запястье. Его хватка крепкая, почти болезненная.

– Как ты могла так поступить со мной? – шипит он, наклонившись к моему лицу. – Как ты посмела сбежать, пока я был без сознания и рисковал больше никогда не открыть глаза?

Я попыталась вырвать руку, но его хватка лишь усилилась. Дёргаю рукой ещё сильнее, чего Дикий от меня не ожидал, так что его ладонь чуть скользнула вниз по моему запястью, но успела снова ухватиться за мою несчастную конечность.

Теперь он сжимает свои пальцы ещё сильнее. Прямо в том месте, где ещё хранятся следы проколов от шипов.

Морщусь от боли.

– Ты хотела убить меня, Валери? – спрашивает уже более ровно, но не менее пугающе.

Так спокойно, будто о моём отношении к моросящему мелкому дождю спросил, который сейчас орошает наши лица влажной пылью.

– Нет! – отвечаю твёрдо.

Мне... горько видеть разочарование на его лице. До минувшей ночи я даже и не подозревала, что способна на такой сильный спектр эмоций по отношению к этому парню. К вампиру.

– Тогда что?

– Мне больно, Адам, пожалуйста, не так сильно, – прошу жалостливо, так как он не контролирует то, с какой силой сжимает мою ладонь.

Он вздрогнул, словно очнулся от транса, и ослабил хватку. Дикий поднимает мою руку вверх, а после осторожно вертит её, рассматривает бледную кожу с виднеющимися сине-фиолетовыми венами и замирает при виде засохших тонких кровавых линий.

Лицо Адама потемнело, подобно небу над нашими головами, затянутому свинцовыми тучами. Он медленно отпускает мою руку, и я тут же почувствовала, как холод осеннего утра проникает сквозь тонкую ткань куртки.

– Ты не имела права действовать за моей спиной, – его голос снова дрожит от ярости. – После всего, что было между нами этой ночью...

– Ты не оставил мне выбора, – отвечаю тихо, но твёрдо. – Ты не давал мне и шагу в сторону сделать.

– А ты думаешь, я делаю это просто так? – его голос повысился так, что на нас оглядываются мимо проходящие старшекурсники. – Думаешь, я так развлекаюсь, а не забочусь о твоей безопасности?

– Твоя забота слишком похожа на контроль! Я помню о нашем уговоре, но в нём ничего не говорилось о невозможности самой решать свои дела!

– Мы могли бы сделать это вместе точно так же, как вместе занялись сексом, – говорит он сквозь зубы. – Но нет, ты решила поиграть в героиню в одиночку. Где ты открывала портал и зачем?

Я сжала кулаки, борясь с желанием ответить грубостью. Слово «секс» неприятно резануло слух. Столько иронии и пренебрежения в нём прозвучало... Дикому на самом деле всё равно? Всё, что он говорит – имеет ли это для него значение на самом деле?

Или это игра?

Ведь наш разговор рискует превратиться в настоящий допрос. В мыслях вновь проносятся слова Амалии о том, что ко мне приставлен хвост. Кто-то следит за мной, и этот кто-то находится совсем рядом.

– Я не смогла открыть портал, – отвечаю.

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Напряжение в воздухе можно резать ножом и раскладывать по тарелкам. Не моргаю, не отвожу взгляд, не опускаю голову.

Верит мне Адам или нет, но свою игру я доведу до конца.

– У меня ничего не получается, сколько бы я не тренировалась, – добавляю и для убедительности недовольно цокаю языком. – Зря только время потратила.

– Знаешь что? – наконец произносит он, его голос стал спокойнее, но от этого ещё более угрожающим. – Ты пожалеешь об этом.

Не поверил?

– Теперь ты угрожаешь мне?

– Да, но это не просто угроза, Валери. Это обещание.

– А как же довор о том, что ты защищаешь меня и сохраняешь моё имя в секрете в обмен на моё позволение быть рядом со мной?

– Ты первая нарушила наш договор.

– Ты не ведь не нарушишь его в ответ? – хмурюсь.

– Нет, – Адам склоняет своё лицо близко к моему так, что наши носы почти соприкасаются. – Я просто буду пристально следить за тобой.

Пальцами он оглаживает мою щёку одним слитным невесомым движением, после которого его рука замирает на уголке моих губ.

Внезапно воздух прорезал резкий звук хлопающих крыльев. Высоко над нашими головами, словно тень, пролетает ворон. Его чёрные перья – сама тьма, а глаза сверкают холодным, нечеловеческим блеском. Птица делает широкий круг, а затем, будто приняв какое-то решение, опустилась на голую ветку старой берёзы.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Адам же словно не замечает птицу. Он гипнотизирует меня сине-голубыми глазами, подушечкой большого пальца оглаживая мою нижнюю губу.

– Смотри на меня, – говорит Дикий проникновенно. – Как смотрела ночью.

Он... хочет отвлечь меня. Они заодно.

Ворон же сидит неподвижно, склонив голову набок, и смотрит то-ли на меня и вампира, с которым я успела переспать, то-ли на первокурсницу, проходящую мимо нас в сторону ПГО.

Наконец птица резко взмахнула крыльями и устремилась прочь, оставляя за собой в моей голове память о том, что она здесь была.

– Как ты? – окончательно возвращает Адам моё внимание к себе.

– Что? – теряюсь от его вопроса.

В сине-голубых глазах тень беспокойства. Ладонями он обхватывает моё лицо, как некий сосуд, который если отпустишь, то он тотчас же упадёт на землю и разобьётся вдребезги.

– Как себя чувствуешь? Сегодня ты особенно бледная, будто из нас двоих мертвец это вовсе не я.

– Я в порядке.

Адам кивает. Его губы накрывают мой рот в жадном, почти жестоком поцелуе. Первым порывом хочу оттолкнуть его, но тело предало меня, приняв губы Дикого, как родные. Мои руки так и замерли поверх его сильных рук, удерживающих моё лицо.

Наш поцелуй полон противоречий: нежность переплетается с яростью, страсть – с недоверием. И всё равно сейчас мы существуем только друг для друга в этом сером осеннем утре.

Лёгкий порыв ветра взметнул листья под ногами и занавес мелкого моросящего дождя, обдав наши лица влагой и прохладой, но внутри меня разгорается что-то яркое, живое – как искра света, пробивающаяся сквозь тучи.

Обманчивое и опасное чувство.

– Никогда больше не убегай от меня, – приказывает Адам шёпотом, касаясь губами моего мокрого лба. – Твоё истинное имя слишком опасно для тебя самой, чтобы ты могла играть в такие игры.

Глава 28

Таков порядок у вампиров: кто первый увидел

и заявил о своём праве – тому и добыча.

Валери Острозубка

В обычно пустующем актовом зале царит непривычная суета. Объявленное экстренное собрание заставило адептов Академии торопливо заполнять ряды, и теперь здесь звучат быстрые шаги, обрывки фраз и смешки.

Им всем весело, что начало занятий будет отложено, а вот мне беспокойно. В чём причина собрания?

Рассеянно протискиваюсь между адептами, выискивая себе свободное место где-нибудь поближе к стене, к краю одного из рядов сидений.

Двери с обеих сторон зала то и дело распахиваются – врываются остальные опоздывающие. Они, как и я, озираются в поисках свободных мест, начинают пробираться вглубь рядов, натыкаясь на колени и сумки.

Я нахожу себе место в середине зала, у самой стены, как и хотела.

– Одна тут сидишь? – нахально подмигивает Дастин Перо, горой возвышающийся надо мной.

Он словно вырос из ниоткуда, в одну секунду. А никто и не заметил. Мне думается, что никто из наших одногруппников даже не догадывается, что перед ними не просто нагловатый улыбчивый парень и душа компании, а самый настоящий хищник, способный на многое ради достижения своих желаний.

– Со мной Адам, он сейчас придёт, – отвечаю хмуро.

Дастин намеренно издевается, опустив взгляд прямо в вырез моей блузки. Я не одета пошло, но вид сверху добавляет пикантности моему образу. Ловлю себя на желании пнуть рыжего одногруппника в колено, чтобы не смел смотреть на меня так.

– Ну, конечно, – тянет насмешливо. – Неразлучная парочка. Я не собирался разлучить вас, а просто подошёл предупредить тебя о том, что он тебя использует.

Теперь его глаза смотрят прямо в мои. Твёрдо и дерзко.

– Что это значит?

– Я не так плох, как ты думаешь обо мне, а Адам не так безупречен. Насколько хорошо ты его знаешь? Присмотрись и подумай, – стучит пальцем по виску.

– Твой поступок всё за тебя сказал, – припоминаю ему случай во время «Бала мёртвых».

– Я был пьян, – довольно скалится, словно это обстоятельство способно его оправдать. – И слишком сильно хотел твоего внимания.

– Мне по-прежнему не хочется уделять его тебе, найди себе другое место.

Где же этот вампир теперь, когда он так нужен? Бегло осматриваю актовый зал в поиске сине-голубых глаз.

В первых рядах уже сидят старосты групп – они прибыли первыми и теперь с важным видом ожидают начало собрания. Большая часть адептов оживлённо переговариваются, пытаясь угадать причину экстренного сбора: то ли отмена занятий, то ли внеплановая проверка, то ли что-то серьёзнее.

В воздухе витает запах сырости от мокрых зонтов и осенних курток, смешанный с лёгким ароматом кофе из недопитых стаканчиков.

Вот он!

Адам входит в актовый зал и быстро взглядом находит меня с нависающим надо мной Дастином. У рыжей горы напрягаются плечи, будто он спиной почувствовал появление Дикого.

– Запомни моё предостережение, – кидает мне Дастин напоследок, пятясь назад, – этот парень принесёт тебе одни беды. Я знаю о чём говорю.

– Уходи.

– Ухожу. Но знай, что я с тобой честен. Я такой, какой есть. Не прикидываюсь хорошим парнем, не лью в уши мёд. И я классно трахаюсь, если что – всегда можешь обращаться!

Дастин удаляется прежде чем Адам успевает подняться к нужному ряду. С напряжённым лицом он протискивается в мою сторону и садится рядом.

– Что ему от тебя было нужно? – спрашивает.

В его голосе звенит сталь. Наверняка он многое услышал.

– Просто подкатывал.

– Значит теперь я к нему подкачу, раз с первого раза не понимает. Он не посмеет нарушить правило.

Говорит не мне, а скорее сам себе, погружённый в собственные злые мысли. Значит они уже общались между собой прежде – вот почему Дастин ведёт себя менее смело со мной после того злополучного бала. Сторонится, облизывается на расстоянии.

Моё сердце забилось чаще.

– Ты ведь знаешь... о нём? – спрашиваю тихо.

– Мертвец мертвеца увидит издалека.

Адам сжимает кулаки.

«Я застолбил тебя. Это значит, что ты моя», – всплывают в моей памяти слова Дикого. Таков порядок у вампиров: кто первый увидел и заявил о своём праве – тому и добыча.

Мне снова не по себе.

Спиной я чувствую обжигающий взгляд Дастина, а впереди, на первых рядах, вижу темноволосую голову Риты Цвет. Она вертит головой, смеётся, общаясь с подругой.

Её смех кажется наигранным, а лицо напряжённым. Она просто изображает беспечность, и я понимаю её. Меня бы тоже испугало то, что произошло той ночью, когда мы открыли портал и отправились в дом её родителей.

На мгновение наши взгляды встречаются, и Рита резко отворачивает голову.

– Это была Амалия вчера утром? – спрашиваю Адама.

– Ты о чём? – он хмурит брови.

– Утром, когда ты меня отчитывал за побег, над нами пролетал ворон. Это была она?

– Не припомню, – нервозно дёргает уголком рта, словно я раздражаю его своими глупостями. – Значит не она.

– Как ты отличаешь её от других птиц?

– Какая ты ловкая.

– Что?

– Я отчитывал тебя за побег, а стоило бы отчитывать за попытку убийства. Даже не извинилась. Не хочешь обсудить именно это?

– Я извинялась! – шиплю, осторожно осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться, что ничей слух не уловил слова Дикого.

– Видимо я не расслышал.

И смотрит на меня так пристально, что дрожь по коже, а ноги слабеют, не смотря на то, что я сижу.

– Извини, Адам, – говорю искренне. – Мне было страшно, и я надеялась, что верно рассчитала безопасную дозировку.

– Тебе было страшно за меня или за то, что начнётся расследование после обнаружения моего трупа? Хоть я и вампир, убивать нас уже не законно.

Я избегаю его взгляда, нервно перебирая пальцами тонкий ремень сумки. Внутри меня мучительная борьба: каждое случайное соприкосновение наших коленей, каждый мимолетный взгляд вызывают странное болезненное чувство, от которого отчаянно хочется укрыться.

Не хочу это чувствовать. Не буду.

Стоит лишь чуть поддаться – и хрупкая стена самоконтроля рухнет. Слишком свежи воспоминания о том, какой страх я испытала за Дикого, когда не знала, откроет ли он глаза после моего угощения. Поэтому сжимаю губы в тонкую линию, упрямо смотрю вниз, на свои руки.

Не буду. Нет.

Адам же, напротив, не скрывает своего внимания. Его взгляд следует за каждым моим движением – за тем, как я поправляю прядь волос, как нервно постукиваю пальцем по краю своей сумки...

– За всё, – шепчу почти беззвучно.

Я не нашла в себе сил сказать, что мне было бы плевать на него.

Вдруг замечаю появление ректора в зале. Каблуки Амалии выбивают чёткую дробь, а в руках она сжимает стопку бумаг.

Заметив её, некоторые адепты притихли, но общий гул не стих: кто то всё ещё зовёт друзей, кто то копошится в сумке, а кто то просто перешёптывается, гадая, сколько продлится это неожиданное мероприятие.

– Я хочу, чтобы ты извинилась передо мной ночью, – говорит Адам с абсолютно невозмутимым видом. – В моей комнате. Без одежды.

Глава 29

Мой взгляд метнулся по залу – будто ищу опору в чужих лицах, в строгих портретах на стенах, в спинах старост на первых рядах. Амалия тем временем уже поднимается к трибуне. В длинном чёрном платье, на фоне которого её синее каре кажется ещё более ярким, холодным.

Она знает, знает, кто я. Мне на плечи словно легла невидимая тяжёлая рука от этой мысли, что пробежала в моей голове.

– Нет, – выдыхаю, едва шевеля губами.

Слово повисло между нами, плотное, как туман. Адам не отвёл глаз, но в его взгляде мелькнуло что-то – разочарование, злость, недоумение?

Я же уставилась вперёд, на сцену, будто там разворачивается самое важное событие в мире. Туда, где вслед за Амалией с не менее деловым видом шагает продавец из нашего ПГО.

Почему Дикий задал столь откровенный вопрос сейчас, когда в актовый зал вошла Амалия Ледяная? Он ведь понимает, что она может нас слышать. Почему просил подыграть ему в романтику на виду у ректора тогда, когда мы были на пути к склепу Изидора?

Выслуживается перед ней?

Молчание стало осязаемым. Оно растекается от наших кресел, заполняет пространство, заглушает размеренную приветственную речь Амалии. Я чувствую это молчание кожей – тяжёлое, колючее, будто оно оплетает меня паутиной.

И никак не выпутаться...

– Почему? – спрашивает Адам.

– Я не готова. Снова...

– Можно ведь и иначе, – понижает голос, словно намереваясь соблазнить меня им.

– Нет.

Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Я сжимаю пальцы в замок так, что они побелели.

Ректор продолжает говорить – о репутации Академии, о заботе об адептах, о важности нашей командной работы. Её голос звучит ровно, монотонно, как фон к нашей немой дуэли.

Я стараюсь слушать, но мысли крутятся вокруг одного: как теперь смотреть ему в глаза? Как вести себя? Моя ненависть к вампирам неизменна, моё нежелание быть с Адамом непоколебимо.

Я не могу верить ему. Особенно теперь, когда знаю, что он морочит мне голову.

Тем постыднее то наслаждение, которое я получила в его постели...

Дикий же, будто назло, не покидает меня. Его профиль – резкий, упрямый – маячит в моём поле зрения, напоминая: всё только начинается. Он не отступится.

– Не придёшь? – спрашивает снова.

– Нет.

– Хорошо, – кивает, принимая мой ответ.

Амалия приглашает к трибуне продавца из ПГО, так как именно он должен объявить нам нечто очень важное. Не смотря на серьёзное выражение лица, весь вид молодого мужчины всё равно напоминает мне ангела из-за светлых кудрей и ярких голубых глаз, скрытых за очками в толстой тёмной оправе.

Почему имено он?

– Меня Зовут Пертинакс Таро, – заговорил продавец, и я впервые узнаю его имя. – Вы все меня знаете как продавца в ПГО при этой Академии, но также я действующий управляющий Гильдии Охотников.

По залу проносятся удивлённые вздохи и перешёптывания. Мои глаза также невольно распахиваются в удивлении. Никогда прежде не задумывалась всерьёз о том, кто является настоящим управляющим Гильдии.

Пертинакс точно ангел. Только человек с добром в сердце может руководить сетью пунктов Гильдии Охотников, продавая нам защиту от вампирских клыков.

– Вынужден поделиться с вами важными новостями, которые касаются работы ПГО по всей стране, – продолжает он свою речь. – Всё заходит настолько далеко, что теперь нам нужна ваша помощь, чтобы сохранить бизнес, который важен не только мне и моим сотрудникам, но и вам, клиентам. Жизненно важен нам всем ради сохранения мира между людьми и вампирами, ради той степени безопасности, которая была достигнута Советом и Гильдией Охотников с помощью защитного порошка.

Мы все замерли, прислушиваясь к каждому слову.

– Наш защитный порошок позволил добиться значительного понижения смертности среди людей от нападений вампиров, – говорит Пертинакс далее, – а вампиры в свою очередь получили право на легальное приобретение крови в обычных продуктовых магазинах и право на жизнь. «Никакой крови! Никакой жестокости!», – гласит известный вам всем лозунг.

– Мне кажется, что не к добру такие речи... – кто-то шепчет среди адептов.

Атмосфера в зале сгущается. Я и сама чувствую, как напряжены мои мышцы в ожидании следующих слов управляющего Гильдией Охотников.

– Все вы знаете, – голос Пертинакса становится более громким и взволнованным, – что мы по одобрению Совета храним в секрете главный ингридиент нашего защитного порошка. Ради безопасности, ради бесперебойного производства новых партий. И долгое время нам это удавалось... Но в последнее время участились нападки вампиров на наши лаборатории, целью которых является разоблачение этой тайны. Если вампиры узнают что является секретным ингридиентом, то получат возможность препятствовать нам в нашей работе. Вы все понимаете, к чему это приведёт. Участились взрывы, поджоги, групповые нападения... Вынужден признать, что нам нужна ваша поддержка.

Едва он замолчал, зал взрывается взволнованными возгласами. Сперва – шёпот, перекатывающийся между рядами, будто волна; затем – отдельные реплики, всё громче и отчётливее.

– Почему Совет ничего не делает?!

– Им слишком много позволено, вот что! А нам запрещают применять колья! Где справедливость?!

Шум нарастает, превращаясь в хаотичный гул.

– А правительство не хочет нас поддержать? – вскакивает на ноги наш староста, Тарас Вымышленный. – А Совет нас защищать собирается? Почему закрывают глаза на выходки вампиров?

Голос Тараса звенит от ярости, эхом отражаясь от стен актового зала. Другие голоса его поддерживают дружным гулом, наполненным негодаванием.

– Молодые люди, прошу вас, сохраняйте спокойствие! – строго командует Амалия.

Пертинакс выжидает пока зал чуть успокоится и продолжает:

– Совет помогает нам, чем может. Но я считаю, что вы также имеете право знать о проблемах Гильдии, так как это важно для всего нашего общества. Это наша общая проблема. Поэтому хочу объявить вам о том, что теперь в каждом ПГО будет установлен ящик для добровольных пожертвований, которые будут уходить на защиту и оборону от вампиров.

По всему залу проносятся одобрительные апплодисменты вперемешку с проклятиями в сторону «мерзких кровососов».

– Вот ублюдки!

– Пусть отчисляют их из Академии!

– Не долго они прикидывались хорошими!

Осторожно смотрю в сторону Адама. Он всё так же сидит, откинувшись спиной на спинку сиденья, и сохраняет абсолютно спокойный и невозмутимый вид. Даже весело подмигивает мне, заметив интерес к своей персоне.

Апплодисменты смолкают, и Пертинакс продолжает своё выступление:

– Также я хочу выразить благодарность вашему ректору, Амалии Ледяной, за то, что предоставила мне помещения для работы на территории Академии и за то, что внесла большое пожертвование ради борьбы с худшими представителями её вида.

Проклятия тут же чуть поутихли, ведь наша ректор – вампир. Даже сам Пертинакс решил дипломатично и мягко напомнить нам об этом и о том, что есть добропорядочные обладатели клыков, чтобы разрядить атмосферу и привести всех в чувство.

Однако сказанное уже не стереть из памяти – все встревожены новостями и озлоблены.