Текст книги "Мертвецки влюблён в тебя (СИ)"

Автор книги: Одария Вербенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39

Я толкаю его спиной на кровать.

Лёгкий, но решительный толчок на грани отчаяния. Дикий послушно рухнул на спину, хотя в его глазах вовсе не покорность, а сдерживаемая сила.

Стою над ним, смотрю сверху вниз. Мой взгляд выражает вызов, приговаривает к неминуемой пытке, обещает.

– Ты так красива сейчас, – сказал он, распаляя мою жажду.

Сажусь верхом на него, чувствуя, как сильное тело напрягается подо мной, как перехватывает дыхание у нас обоих. Располагаю колени по бокам от его бёдер, наклоняюсь вперёд, упёршись руками в матрас по обе стороны от головы Адама.

– Ты должен помочь мне сбросить напряжение.

Он попытался приподняться, но я прижала его плечи к постели.

– Не двигайся, – говорю. – Сейчас всё будет так, как хочу я.

И поцеловала.

Не нежно и робко, а жадно, глубоко. Языком врываюсь в его рот, как завоевательница, и Дикий сдался – без боя, с тихим стоном, вырвавшимся из груди.

Я двигаюсь сверху, извиваюсь бёдрами, чувствуя через тонкую ткань трусиков, как он твёрдеет подо мной. Каждое новое движение, как удар током. Адам впился пальцами в мои обнажённые бёдра под юбкой, сжимая их до розовых отметин на коже.

– Спусти брюки ниже, – шепчу между поцелуями.

Он ровно это и делает, пока губами скольжу по его шее, то целуя, то кусая, и перехожу к мочке уха. Дикий застонал, запрокинув голову.

– Ты сводишь меня с ума, – выдохнул он.

Я смотрю на Адама: его грудь тяжело вздымается, дыхание сбилось, глаза горят, как будто внутри него сидит зверь и прямо сейчас он рвётся наружу.

Дикий приподнял голову и поймал мои губы в поцелуй. Теперь уже он ведёт. Жадно. Настойчиво. Его руки скользят под моей юбкой, сдвигают трусики набок, а после касаются самого сокровенного...

Я сдавленно стону.

– Не останавливайся, – шепчу.

Теперь мой голос дрожит не от страха, а от напряжения, от желания, которое уже стало болью. Адам снова это делает. Каждой движение, каждое скольжение пальца бьёт прямо в цель, разжигая пожар внизу моего живота.

– Я хочу чувствовать тебя, – говорю между поцелуями. – Всего.

Дикий резко, почти грубо, перевернул меня на спину. Теперь он сверху. Я ахнула, но не от испуга – от всплеска адреналина, от ощущения, тяжести его тела на своём. Он прижимает меня к матрасу, его бёдра вдавливаются в мои, его губы целуют мне шею, плечо, ключицу, оставляя влажные следы.

– Ты такая горячая, – прошептал он, губы скользнули к моему уху. – Всюду.

Его рука скользнула под юбку, вверх по бедру, ища край трусиков. Я выгнулась, помогая ему, и ткань легко поддаётся, когда он стягивает крежевное бельё вниз, не отрывая взгляда от моих глаз.

– Смотри на меня, – приказал он. – Не отводи взгляд.

Я не отвела.

– Скажи ещё раз, – хрипло просит он. – Скажи, что хочешь этого.

– Хочу, – выдыхаю. – Хочу тебя. Сейчас.

Он вошёл в меня медленно, сантиметр за сантиметром, давая мне привыкнуть. Мои глаза невольно закатились, а губы раскрылись в беззвучном стоне.

– Ты... чертовски узкая, – прошептал он, стиснув зубы.

– Двигайся, – шепчу. – Пожалуйста...

Каждый толчок безумно медленный, мучительно глубокий. Я впиваюсь пальцами в его спину, мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе, ещё глубже.

– Сильнее, – выдыхаю.

И он ускорился так, что кровать под нами заскрипела. Мои щёки залило жаром, мной овладело какое-то жгучее и дикое чувство.

Вдруг в один миг Адам останавливается и переворачивается на спину, так что я вновь оказываюсь сверху.

– Ты хотела сама, – говорит он, тяжело дыша.

И я двигаюсь так, как хочу. Двигаюсь до тех пор, пока оргазм не прокатился по мне, как волна – с головы до пят, сжимая, сжигая, оставляя после себя дрожь и слезы на ресницах.

Обессиленно падаю на широкую твёрдую грудь, запыхавшись. Дикий же не намерен заканчивать это вот так. Он снова переворачивает клубок наших сплетённых друг с другом тел и продолжил двигаться – теперь уже только для себя. Через несколько рывков и он застыл, стиснув зубы, со сдавленным стоном врываясь в меня в последний раз.

После Адам осторожно скатился на бок и притянул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь, слушая, как бьётся его сердце.

– Вот ты и убила меня, – прошептал он, но в голосе улыбка.

Незаметно поворачиваю голову так, чтобы щекой прижиматься к подушке, а не к тёплой коже Дикого. Потому что из уголка глаза всё же скатилась слеза признания собственного поражения.

Я снова это сделала. Я снова переспала с вампиром.

***

Тепло от его тела ещё не остыло на простынях, а я уже стою босиком на холодном полу, натягивая бельё. За стеной, в ванной, слышится шум душа. Вода льётся на Адама, смывает с его кожи мои прикосновения, мой запах... и мою небольшую подлость.

Я открываю холодильник, и его холод ударил по разгорячённой коже. Руки дрожат от понимания, что я действую, как преступница. Тайком. Сначала сворую, а потом исчезну без слов прощания.

Но мне нужно спешить. Я не могу надолго оставлять Риту одну.

Ряд коробок «Юкон» смотрят на меня, и я быстро хватаю две из них. Тихо закрываю дверь холодильника и спешу к выходу, споткнувшись о блокнот на полу, который, видимо, свалился со стола.

Чёрная кожаная обложка, потёртая по краям. Просто блокнот, но... я замираю с полным ощущением того, что мне стоит заглянуть внутрь.

Приседаю, раскрыв страницы, отмеченные закладкой в виде обрывка тетрадного листа, и читаю:

1. Склеп Изидора. Пусто. Не охраняется – здесь чисто.

2. Кладовая факультета Зельеварения. Слабая защита от проникновений. Обычная кладовка – здесь чисто. В остальных кладовках чисто.

3. Библиотека. Запасной вход заблокирован. Тельма не заменена на другую гаргулию – здесь чисто.

4. Кабинет Гильдии охотников. Попытка проникновения через систему вентиляции. Сработала сигнализация. Нужен второй заход. В ПГО чисто.

5. Деканаты факультетов.

6. Ректорская. Ключа у охраны нет.

Пересменка у охраны: 22:00.

Шум воды замолкает, и я подскакиваю на ноги вместе со злополучными коробками «Юкона». Пулей вылетаю из комнаты, несусь по коридору на выход, а в голове стучит вопрос: «Чем он занимается?».

Почерк корявый, где-то стоят галочки, что-то вычеркнуто... То, что я увидела, выглядело как план, как список действий.

Одним из пунктов обозначена кладовка, в которой мы были вместе, когда я искала придметы для открытия портала. Он тоже что-то искал... Что?

Во дворе тишина. В женском крыле тишина. В комнате тоже тишина – только дверь оглушительно щёлкает за моей спиной, когда закрываю её.

– Рита? – зову тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я принесла.

За дверью ванной послышался лёгкий шорох, будто она медленно встала.

– Спасибо, Валери, – отвечает так же тихо. – Открой, пожалуйста, и дай мне её. Я смогла успокоиться, я в порядке.

Голос ровный, слишком ровный. Он кажется мне наигранным, словно Рита в моё отсутствие упражнялась перед зеркалом, чтобы не выдать мне своё безумие.

– Сейчас...

Я поставила коробки на пол у двери, а после потянулась к засову. Руки не слушаются, дрожат. Щёлк.

Отступаю, пятясь назад, оглушаемая собственным пульсом.

Дверь медленно приоткрылась, являя мне Риту Цвет. Такую же болезненно бледную и взлохмаченную. Она так и не смыла грязь с лица...

– Ты... как ты себя чувствуешь? – спрашиваю, кивая на коробки крови на полу.

Рита улыбнулась.

– Лучше.

Она медленно присела и протянула руку к коробкам. Бледные пальцы коснулись картона.

– Спасибо, что не бросила меня, – хрипит она, оглаживая пальцем край одного из тетрапаков.

Я киваю.

– Почему не пьёшь? – шепчу.

В комнате стоит звенящая тишина, давящая мне на нервы так, что хочется съёжиться в маленький комочек, закрыть уши и глаза. Сделать вид, что ничего этого нет. Что я одна, в безопасности.

– Ты такая вкусная, когда боишься... – улыбается Рита, поднимая на меня красные глаза. – Я не хочу холодное из холодильника, я хочу тёплое, свежее...

Я сорвалась с места и побежала к двери.

Меня резко дёргает назад жёсткая хватка на моей ноге – это Рита вцепилась в меня рукой, погружая свои ногти мне в кожу.

– Рита, пожалуйста! – безуспешно пытаюсь освободиться, но она слишком сильна. – Рита, нет!

Она дёргает с новой силой, и я падаю на пол, ударившись локтями и коленями. Я попыталась перевернуться, но тут же почувствовала тяжесть сверху от того, что Рита навалилась на меня.

Её губы приоткрыты, обнажая клыки, блестящие от влаги.

– Ты поступила жестоко, заперев меня там одну, когда я так страдаю, – шипит она мне в лицо.

Брыкаюсь, отталкиваю клыкастую и отползаю в сторону, лишь через мгновение поняв, что Рита играет. Она позволила мне отползти, дала надежду на спасение лишь для того, чтобы глубоко вдохнуть мой страх и снова схватить меня за ноги.

– Нет! – мой крик разорвал тишину. – Остановись! Ты отравишься!

Она смеётся, тащит меня за ноги по полу и в друг со звериным рычанием набрасывается сверху.

Боль пронзает мою шею, я открываю рот, но не могу ни закричать, ни вдохнуть воздух. Больно, и что-то тёплое бежит по коже, стекая под ворот футболки...

Глава 40

Больно.

Я лежу на полу, прижав руку к шее. Между пальцев сочится тёплая кровь, стекая по плечу и пропитывая ткань футболки. Дышать тяжело, потому что прислушиваюсь к каждому вдоху, словно боюсь, что он окажется последним.

Но время идёт, а я дышу.

Передо мной сидит Рита на корточках. Её лицо искажено от боли, кожа побледнела до мраморной белизны, а вены проступили чёрными прожилками. Она держится рукой за свою шею, кашляет и задыхается, выплёвая мою кровь, как что-то ядовитое и мерзкое.

Комната пахнет железом. Ненавижу этот запах.

Кровь.

Она на мне, на губах и подбородке Риты, на полу...

Её лицо больше не напоминает человеческое, ведь на лице человека не может быть длинных окровавленных клыков.

Она посмотрела на меня с яростью и снова бросилась вперёд. Я закричала, дёрнувшись в сторону, и в этот миг дверь в комнату с грохотом распахнулась, словно её снесло взрывом.

На пороге стоит моё спасение.

– Адам! – выдыхаю с облегчением.

Рита обернулась, но вместо того, чтобы испугаться, растягивает губы в улыбке.

– Ты... тоже будешь пробовать её? – спрашивает она, обнажая клыки.

Адам без лишних слов бросился вперёд.

Рита, поняв, что дружбы не выйдет, метнулась к нему, как тень, со скоростью, которую не могла иметь будучи человеком. Но Дикий был готов к этому. Он ушёл в сторону, позволив ей проскользнуть мимо, и в тот же миг схватил её за волосы, а после резко дёрнул назад, из-за чего она вынуждена выгнуть свою шею.

– Уже попробовал, – прошептал он.

И резко, чётко, без колебаний с хрустом свернул ей шею.

Тело Риты обмякло. Адам отпускает её, и она падает на пол подобно сломанной кукле. Её глаза остались открытыми – тёмно-красными, пустыми.

Адам бросился ко мне, сжимающей свою шею в месте укуса.

– Валери, не смотри на неё, смотри на меня, – он отводит мою руку и внимательно осматривает рану. – Держись, слышишь? Держись, я здесь...

Я слабо моргнула.

– Рита... – хриплю севшим голосом.

– Она восстановится, – тихо говорит он. – Сейчас главное тебя подлатать. Где здесь аптечка?

– В ванной, в шкафчике.

Комната, ещё недавно охваченная хаосом, теперь окутана тяжёлой тишиной. Бездыханное тело Риты Цвет обездвижено, а её шея выглядит так неестественно, что стараюсь не смотреть в её сторону. Адам возвращается из ванной, и вскоре запах крови смешивается с резким ароматом йода и перекиси.

Дикий опустился на колени рядом со мной. Я сижу на полу, дрожа, прижав руку к шее – там, где клыки впивались в кожу. Дышу... Повезло? Нет, везения здесь мало. Только боль и страх.

– Держись, укус не смертельный, – прошептал он, доставая из аптечки бинты, перекись и антисептик. – Сейчас будет щипать, но потерпи.

Он аккуратно отвёл мою руку. Кровь уже почти остановилась, но кожа вокруг раны наверняка воспалена и приобрела тот же синеватый оттенок, что я видела у Риты в ночь её обращения. Адам склонил мою голову набок и полил рану перекисью – она зашипела, пуская белую пену. Я сжала зубы.

– Прости, – говорит он, вытирая кровь стерильным тампоном. – Я знаю, что больно.

Его движения такие уверенные, словно он каждый день обрабатывает чьи-то укусы. Он намазывает края раны йодом, накладывает антисептическую повязку и закрепляет её бинтом.

– Завтра можешь заменить на обычный пластырь.

– Спасибо, – киваю, уже успокоившись.

– Тебе нужно поспать.

– Я не хочу спать... – шепчу, чуть дрожа. – Что, если она повторит нападение?

– Она не повторит, – твёрдо отрезает он. – Я заберу её к себе и запру в собственной ванной комнате. Будет под моим присмотром и наставничеством. Нельзя новообращённого вампира оставлять без надзора.

– Как ты понял...

– Она явно не в себе и не контролирует своё поведение. Только новообращённые могут быть столь бестолковами, чтобы кусать человека с защитным порошком в крови. Она шла на собственную смерть.

Он с лёгкостью поднимает меня на руки и несёт к кровати. Укладывает на неё, заботливо укрывает одеялом... Словно ничего не было, словно я не исчезла снова после секса с ним. Словно не сделала ничего плохого.

– Никто не должен знать о ней, – говорю, кивая на Риту, у которой тихо похрустывают шейные позвонки, восстанавливая свою естественную форму. – Она обещала убить меня, если кто-то узнает.

– Кто ещё в курсе?

– Только я.

Не хочу говорить ему о Пертинаксе. Не могу доверять вампиру, не смотря на то, что сплю с ним... Адам Дикий слишком подозрителен, у него есть какие-то секреты и, возможно, недобрые намерения по отношению ко мне.

Мне не стоит обманываться, впечатляться тем, как старательно он сейчас поправляет мне одеяло, чтобы не осталось ни единой щели, способной пропустить воздух.

– Кто напал на неё? – спрашивает, расставив руки на подушку по обе стороны от моей головы и глядя мне в глаза.

– Она не знает, и я не знаю. Он напал на неё со спины.

– Понятно, – отвечает хмуро.

Ему не понравился мой ответ, как и не нравится тот факт, что его обратили в вампира ровно таким же образом, как и Риту. Внезапно, со спины.

Адам идёт к Рите и закидывает её себе на плечо, намереваясь покинуть комнату.

– Ты... спас меня, – голосом останавливаю его у двери.

Он оглядывается и молча кивает.

***

Эйко боится крови ещё больше, чем я, поэтому уборку в нашей комнате делала я сама. К тому же «погром» случился тоже из-за меня. Конечно, придя утром, Златовласка сильно озадачилась и испугалась, и мне пришлось выдумать историю про внезапное нападение незнакомого вампира, от которого меня спас Адам.

Он напал со спины, и я не видела, кто это был. Но я всё ещё человек, так что всё в порядке. А Рита... А что Рита? Она ушла вовремя, ещё до нападения – с ней тоже всё хорошо.

Так Эйко успокоилась. Наверное. Сложно сказать, ведь она в последнее время мрачнее тучи из-за своего отчима.

Но озаботились и наши одногруппники.

– Валери, это что, следы клыков? – спрашивает у меня одна девчонка, когда вхожу в аудиторию, где скоро начнётся занятие. Её голос дрожит, как будто она собственной кожей чувствует укус.

Я наклеила пластырь, но она сорвала его с меня, сразу заподозрив неладное.

– Что с тобой? – добавляет подскочивший Гессий, вставая между мной и постепенно растущей толпой. – Кто тебя тронул?

– Да смотрите, – кричит кто-то сзади. – Это клыки. Точно клыки. У неё на шее отпечатки клыков!

Толпа сжимается. Девушки отшатываются, будто от заразы, а парни всматриваются в свежие отметины на моей коже.

Эйко, уже услышавшая мою историю ранее, смотрит на меня с сочувствием со своего места за партой в центре аудитории.

– Говори! – настаивает Тарас, хватая меня за руку. – Это вампир, да?

– Может, она молчит, потому что это было добровольно? – посмеивается Дастин, стоя отдельно от всех возле окна.

– Нет, – качает головой Тарас. – Посмотрите на её дыхание. Она боится. Это не её выбор. Это охота!

Я в тревоге отвожу взгляд. Меня буквально загнали в угол и не отпустят, пока не дам ответ. Мне нужно что-то ответить им, что-то такое, что никак не выдаст Риту.

– Кто тебя тронул, Валери? – продолжает Тарас, почти крича. – Мы можем защитить тебя. Мы должны знать!

Тарас Вымышленный, как староста, напирает сильнее всех: он прижимает меня к стене, почти касаясь широкой грудью. Толпа давит за его спиной, и я уже сожалею о том, что Дикого сегодня нет со мной.

Он присматривает за Ритой, обучает её самоконтролю...

– Я... – начинаю говорить тихим голосом. – Я не могу.

– Почему? – Тарас сжимает кулаки. – Ты что, боишься?

Медленно киваю.

– Или... любишь? – спрашивает Гессий.

Его невинный вопрос подобен ножу в сердце. На секунду в аудитории повисает тишина.

– Влюбилась в монстра? – веселится у окна Дастин.

А вслед за этим череда возмущений:

– Кого ты защищаешь?!

– Это Адам Дикий? Он вампир?!

– Точно! Они всегда вместе...

– Только сегодня она почему-то одна!

– Говори!

– Это Дастин Перо! – Кричу сквозь гул голосов. – Это он напал на меня.

Головы толпы поворачиваются к окну, у которого стоит объявленный виновник. Глаза у всех расширены от удивления, ведь никто из них прежде не думал, что наш рыжик, общительный и дерзкий весельчак, – вампир.

Дастин лениво скрестил руки на груди и насмешливо усмехнулся, глядя сквозь толпу прямо мне в глаза.

– Занятно, принцесса-колючка, очень занятно, – тянет он. – Хочешь повеселиться, да?

Глава 41

Туман стелится по двору Академии, покрывая последние дни сентября тонким слоем инея. В наступившие выходные я остаюсь одна наедине со своими мыслями, так как Эйко всё время проводит у Гессия, а Адам занят наставничеством Риты.

Я зашла запоздало сдать лабораторную работу и сейчас, идя обратно вдоль пустынного коридора учебного корпуса, я думаю о том, что вот уже двадцать лет здесь обучают адептов необычным профессиям, но лишь два последних года в Академии имени Изидора Листа вместе с людьми бок о бок учатся и вампиры. Тогда это изменение стало чудом прогресса, символом мира.

«Никакой крови, никакой жестокости!» – гласили с тех пор официальные плакаты Гильдии охотников, развешанные по стенам.

Но теперь эти плакаты рвут и вместо них появляются другие. Самодельные, символизирующие протест устоявшемуся порядку. Я вижу их сейчас, потому что именно в выходные, пока коридоры пусты, совершаются самые смелые акты вандализма.

Засмотревшись на стены, не сразу замечаю, как тень отделилась от одной из них, но скоро услышала лёгкий шорох и почувствовала, как холодные пальцы сомкнулись на моём запястье.

– Вот ты и попалась, – торжествующе прошептал насмешливый голос. – Я ждал тебя, колючка.

Я вскрикнула, но звук поглотила тишина незапертой аудитории, куда Дастин втянул меня. Дверь за нами захлопнулась, отрезав нас от лишних свидетелей. Здесь лишь я и Дастин, а за окном тусклый утренний свет, да пелена тумана.

– Я испугал тебя? – смеётся мой неожиданный похититель.

Мой взгляд мечется по аудитории: на доске за его спиной полустёртые формулы после пятничного занятия у будущих целителей с факультета Зельеварения, лёгкий слой пыли на оконных рамах и шкафах... Мне не сбежать через окна – они закрыты. А путь к двери мне преграждает Дастин.

– Отпусти меня, – тяну руку на себя, но Дастин удерживает её в своей.

– Разве ты не хочешь этого сама? – он склоняет своё лицо к моему, опалив щёку дыханием. – Разве тебе не хотелось получить капельку внимания от меня? – он растягивает рот в тонкой, почти нежной, улыбке, но в ней обещание боли.

Дастин отпускает мою руку, и я чуть спотыкаюсь от неожиданности.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю, отшатнувшись от него, и пячусь к кафедре.

– Не понимаешь? – Дастин шагнул ближе. – А кто назвал моё имя? Кто обвинил меня в нападении на тебя? – Он усмехнулся. – Это ты, Валери. Ты сама призвала меня своей выходкой.

– Не делай вид, будто тебя волнует твоё разоблачение, – мой голос позорно дрожит. – Никто и слова тебе не скажет! Все боятся, ведь ты умело втёрся в доверие, слился с коллективом.

– Нет, – кивнул он, приближаясь. – Не волнует. Мне плевать знают обо мне или нет, но не плевать на твою самодеятельность. Я должен преподать тебе урок, колючка.

В следующее мгновение он снова схватил мою руку, дёрнул на себя, развернув, и оказался у меня за спиной. Крепкая рука обвила мне шею, а холодные губы коснулись пульсирующей вены.

– Прости, но придётся сделать тебе больно, – довольно шепчет он над ухом. – Ты всё ещё можешь рассчитывать на мою помощь, когда поймёшь, что Адам тебе не друг, но ты должна понять, что нельзя лгать о таких, как я.

Дастин не медлит – он, удерживая мой подбородок, резким движением отрывает пластырь и вонзает клыки в те же самые отметины, что остались после укуса Риты.

Но уже через мгновение он отшатнулся от меня, в ужасе вытаращив глаза. Из уголка его губ потекла алая струйка. Он закашлял, согнулся, выплёвывая кровь на пол под наши ноги.

– Чёрт! – прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я стою, дрожа, но улыбаюсь, не смотря на ноющую боль в месте укуса.

– Ты... ты приняла порошок, – прошипел он, глядя на меня с отвращением. – – Чёрт! Режет изнутри, как стекло!

– Ты правда решил, что я пригласила тебя? Это не так, Дастин. Я назвала твоё имя лишь для того, чтобы показать, что могу быть неудобной. Поэтому держись от меня подальше, не предлагай мне свою компанию, не пытайся прикинуться другом, готовым броситься на помощь. Я ещё во время Бала мёртвых поняла, что ты собой представляешь. И ведь я не солгала одногруппникам, – говорю твёрдо. – Сейчас мы оба доказали, что ты – монстр. Ты набросился на меня, как только представилась удобная возможномть и повод!

Дастин медленно выпрямился, и его глаза вспыхнули красным.

– Ты думаешь, ты умна? – спрашивает он. – Ты – мышь, которая надела маску льва. Порошок защитил тебя сегодня. Но завтра? А послезавтра? Я знаю, где ты заспыпаешь ночами... В комнатах под номером 5... В женском крыле, в мужском...

– Хватит ли тебе смелости достать меня в мужском крыле? – спрашиваю с вызовом.

Мне нельзя задавать такие вопросы, нельзя провоцировать вампира. Но во мне говорит страх и пережитый стресс от нападения.

Его глаза угрожающе сощурились. Дастин зарычал, готовый наброситься на меня, но его останавливает скрип двери за нашими спинами.

– Молодые люди! – басит охранник в дверном проёме. – Покиньте корпус немедленно, если у вас нет здесь дел! Ещё раз увижу, доложу в деканат!

Дастин вернул своим глазам естественный цвет и шагнул к двери, но напоследок обернулся в мою сторону:

– Больше не смей наговаривать на меня, Валери Острозубка. Иначе в следующий раз я не стану кусать. Я просто убью тебя.

Он исчез в коридоре, обойдя хмурого охранника.

– Всё в порядке? – спрашивает мужчина в форме скорее дежурно, чем обеспокоенно.

– Да.

Это всего лишь угроза моей жизни. Всего лишь второй раз за неделю.

***

Вечером я сижу за своим столом и вношу новые записи-размышления в блокнот.

9. Рита Цвет и та самая прошлогодняя записка, возможно, взаимосвязаны, ведь она – очередное пополнение рядов вампиров, которых обращают насильно. Для чего это делается?

10. Адам что-то ищет, используя сонное зелье для усыпления охранников. Ранее он говорил, что у него есть какая-то теория, но рассказывать о ней не хочет.

Как и в прошлый раз, я вдруг слышу крик под окном. Громкий, мужской, наполненный яростью.

Ручка задрожала в моих пальцах, и я её бросаю на столешницу.

– Вампир! – узнаю голос нашего старосты. – Он укусил меня! Слушайте все! Смотрите!

Я вскинула голову и поспешила выглянуть в окно. На освещённой брусчатке внутреннего двора, босиком, в одной пижаме мечется Тарас, размахивая руками и глядя на окна жилого корпуса. Он бегает кругами, как загнанный зверь и громко призывает всех посмотреть на него.

По шее Тараса, от ключицы к подбородку, тянутся два глубоких разрыва – не порезы, а будто следы когтей... или клыков. Кровь сочится медленно, густо, стекая по коже тёмными разводами.

Окна одно за другим распахиваются, и из них высовываются головы шокированных адептов.

– Вызовите охрану! – закричала девушка из одного из них.

Тарас Вымышленный качает головой. Он остановился посреди двора, медленно поднял руку вверх, в небо, и, глядя на нас всех, чётко заявил:

– Вы видите это?! Это сделал мой одногруппник, Дастин Перо! Он вампир – знайте это! Они обнаглели настолько, что смеют нападать прямо внутри Академии! Мы все в опасности и должны поспешить со сбором подписей для петиций!