Текст книги "Мертвецки влюблён в тебя (СИ)"

Автор книги: Одария Вербенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

В мрачном вальсе закружились листья за окном от порыва ветра, а дождь ударил в окна с новой силой так, что рамы чуть не затряслись.

Мне не понятен «мужской» язык, на котором сейчас общаются эти двое, но последние слова Адама будто поставили важную точку в странном для меня диалоге.

Дастин с хмурым видом передаёт книжную башню Дикому и резкими недовольными шагами устремляется к выходу, не смотря на бушующую на улице непогоду.

– Что всё это значит? – спрашиваю.

– Тебе ни к чему понимать, да и ответ тебя расстроит, – победоносно улыбается Адам, прижимая книги к груди. – Веди меня, а я пойду следом.

– Не отстанешь?

– Не отстану. Я умею быть довольно быстрым в нужный момент... – игриво дёргает бровью.

Я спрашивала не об этом, но...

Я устала бороться и не могу больше находиться в надоедливой компании. Чем дольше я сопротивляюсь, тем больше времени мне придётся провести с этим наглым парнем.

Так что нащупываю в кармане брюк ключ и, сопровождаемая тяжёлыми мужскими шагами, иду к спасительной комнате под номером пять, которая, надеюсь, укроет меня хотя бы на время, даруя долгожданную передышку.

На улице раздаётся гром, когда проворачиваю ключ в замочной скважине. Спиной чувствую чужое присутствие и дыхание, что щекочет мне ухо.

– Ты слишком близко, – в моём голосе сталь.

– О, прости, – отвечает, ни капли на самом деле не извиняясь.

С дразнящей ухмылкой Адам отходит чуть назад, но лишь для того, чтобы я могла распахнуть дверь в комнату.

Пропускаю его вперёд, а сама напряжённо поджимаю губы, будто боюсь, что делаю из своей комнаты клетку для самой же себя. Хищный вид и фамилия «Дикий» доверия мне совсем не внушают.

– Тебе даже нисколько не интересно, что я имею ввиду под своим «ответ тебя расстроит»? – проносит книги прямо к моему столу, безошибочно угадав, какой именно принадлежит мне. – Настолько всё плохо в жизни?

– Что тебе известно о плохой жизни? – скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

– Иногда кажется, что «всё».

– Девчонка отшила?

– Разве это плохо? – кривит рот в улыбке. – Есть такие девчонки, что порой радуешься такому исходу.

– Ну, каков же ответ? Почему он меня расстроит?

– Я застолбил тебя.

– Что это значит?

Пульс ускоряет свой бег. Я, будто под гипнозом, наблюдаю за тем, как длинные пальцы Адама лениво перебирают страницы одной из книг, которую он взял в руки.

– Это значит, что ты моя, – его голос пугает своей звериной нежностью, обнажающую ничем неприкрытое желание.

Он засовывает два пальца между двумя половинками книги и медленно водит ими туда-сюда, имитируя половой акт. Пальцы то появляются, то исчезают снова, постепенно ускоряясь.

– Меня спрашивать никто не собирается? – спрашиваю позорно севшим голосом.

– Да что тебя спрашивать? – улыбается, довольный произведённым на меня впечатлением. – Ты не очень-то, знаешь ли, разговорчивая, Валери Острозубка... Ты больше кусаешься, чем разговариваешь, но меня это заводит.

– Я не вещь, и меня невозможно застолбить.

– Возможно, раз я это сделал, – изнасилованная книга возвращается на стол.

– Ты просто смешон.

– Но весьма обаятелен.

– Кто тебе такое сказал? Он же явно солгал.

– Твои светящиеся смущением глаза сказали мне об этом, – медленно крадётся ко мне по-кошачьи грациозной походкой. – Разве они могут лгать?

– Могут. Я та ещё лгунья.

Адам оказывается совсем близко, остановившись на расстоянии пары шагов. Протяни руку вперёд – уткнёшься в твёрдую широкую грудь, обтянутую чёрной рубашкой.

Он склоняет голову чуть набок, изучая моё лицо с таким интересом, с каким наблюдают за забавной зверушкой в контактном зоопарке.

– Бросаешь мне вызов? – спрашивает вкрадчиво.

– Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы нас связывало что либо.

– Кроме учёбы, разумеется? – улыбается.

– Разумеется.

Дикий хмыкает, не прекращая улыбаться. И это совсем не та улыбка, которая сопровождает общий глуповатый вид. Это тонкий изгиб губ, призванный соблазнять своей харизмой.

Сине-голубые глаза Адама потемнели, как темнеют небо и море во время шторма, потому что в комнате царит полумрак, рассеивающийся лишь в моменты, когда свет молнии проникает через оконное стекло.

Он делает шаг ближе, и моей щеки тут же коснулось тёплое дыхание.

– Не хочешь ли разделить со мной не только парту, но и постель, например? – шепчет мне возле уха.

– Не хочу.

Теперь уже я бросаюсь к столу, чтобы увеличить расстояние между собой и этим странным парнем, положившим на меня глаз.

– Уходи! – вскидываю подбородок вверх и киваю на дверь.

Мои руки сами собой хватаются за деревянную столешницу позади, словно боюсь того, что Адам, уходя, прихватит с собой и меня тоже.

Ему не составит это никакого труда, если он действительно решит так поступить. Просто закинет меня на плечо и, посвистывая, отправится в мужское крыло, в свою комнату.

– Мне кажется, ты излишне напряжена, – Дикий больше не улыбается.

Словно в ответ на слова Адама, мои бёдра задевают книжную башню на столе, и часть учебников падает на пол к моим ногам.

С колотящимся сердцем приседаю, чтобы собрать их, но рука замирает над клочком тетрадного листа, что прежде прятался в одной из упавших книг. На нём я читаю некую переписку:

– Моего бывшего одноклассника тоже обратили в вампира перед выпускным.

– Тебе не кажется, что есть некая тайная группа, которая помышляет размножением подобных нам?

– Я тоже думала об этом.

– Поговорим об этом после занятий.

По моему позвоночнику проползла холодная змейка тревоги. Она оставляет липкий неприятный след и желание принять душ.

– Среди второкурсников есть вампиры! – вскакиваю на ноги с бумажкой в руках.

Я смотрю на Адама с возмущением, хотя понимаю, что он посторонний мне человек, и вообще является таким же адептом, как я. Он никак не может влиять на то, кто может жить и учиться в стенах Академии.

– Тебя это удивляет?

– Меня это пугает. Ненавижу кровососов! – сминаю бумажку в кулаке и выбрасываю её в урну под столом.

– И боишься, – коротко усмехается. – Но всё равно поступила сюда на обучение, зная о том, как вампиры любят этот факультет.

– Основатель Академии, Изидор, тоже ненавидел вампиров и до сих пор является самым известным охотником на них. Я думаю, он понимал, что Факультет Ведьмовства будет пользоваться популярностью у клыкастых, но всё равно считал важным открыть его. Ведьмы важны в том числе и для устранения последствий после нападения вампиров! Это кровожадные жестокие убийцы, насильно отнимающие жизнь у невинных. Это...

– А тебя, смотрю, возбуждает эта тема! – забавляется.

– Это...

– Сюрприз-сюрприз, Валери! – громко перебивает он меня и разводит руками в стороны. – Вампиры есть не только среди второкурсников, но и среди наших одногруппников!

Глава 5

– Как ты можешь смеяться над этим? – спрашиваю.

– Я не смеюсь, а принимаю реальность таковой, какая она есть. Вампиры – часть нашего общества, и никого не волнует, хочешь ты этого или нет. «Никакой крови, никакой жестокости!», – помнишь лозунг Гильдии Охотников? Так что поумерь свой пыл.

– Никто у меня не отнимет права на ненависть.

– Верно, но будь осторожнее в высказываниях, – насмехается, – а то ведь вампиром может быть кто угодно. Он может быть совсем рядом... Он обидится, знаешь ли.

– Не велика беда!

Вскоре Адам покидает меня, даруя блаженное одиночество. На улице всё ещё слышны раскаты грома, но уже приглушённые, растворяющиеся где-то вдали. Дождь тоже стих, но оставил после себя запах сырости и приятной свежести.

Мой взгляд скользит по распахнутым деревянным ставням, мокрым дорожкам на стекле, а после перемещается на стол с раскиданными по нему книгами и той самой запиской.

«Тебе не кажется, что есть некая тайная группа, которая помышляет размножением подобных нам?», – читаю снова.

Не знаю, что это значит, но лично мне кажется странным тот факт, что Эйко, вместо того, чтобы поставить подаренный Гессием букет белых роз в вазу, повесила его на стену над кроватью бутонами вниз.

– Разве ты не хочешь продлить им жизнь? – спрашиваю Златовласку вечером, когда она вернулась в комнату.

– Кому? – удивляется.

Она смотрит на меня так, словно я тот самый глобус на её столе, что внезапно заговорил. Оно и не удивительно, ведь я в основном молчу и читаю книгу.

Я и сейчас сижу на постели, опираясь спиной на кованное изголовье кровати с учебником в руках. Правда читать не особо получается – мысли пляшут тревожные хороводы на тему вампиров в Академии.

Потому что Адам прав в том, что Факультет Ведьмовства – любимый для них. Разве это не идеальная профессия для убийц? К тебе приходит немощный старик, который вот-вот умрёт. Он оформляет у тебя заказ, с просьбой организовать перед своей смертью свидание с призраком жены, чтобы выяснить, ждёт ли она его или давно сгинула...

Для всего общества этот старик просто умер, а ты – вампир, который убил его, насытившись кровью, и организовал похороны. Никаких вопросов, никаких проблем. Всё чисто и по закону, если не наследишь по неосторожности.

– Цветам, – киваю на её стену.

– Они ведь уже мертвы, – пожимает Эйко плечами. – И разве ты не решила игнорировать моё существование? С чего вдруг заговорила?

– Мне просто стало интересно, почему ты поступаешь так с цветами.

– О, оказывается в тебе можно вызвать интерес!

– Я уже потеряла его, так что с твоего позволения продолжу читать книгу...

– Ты даже не дослушала мой ответ! – фыркает.

– Слушаю, – сдаюсь в итоге своему искреннему интересу.

– Это для образа на праздник.

Златовласка принимается быстро тараторить и размахивать руками, активно жестикуляруя в попытках показать, какой венок она планирует сплести из высушенных цветов и какое платье подберёт для своего романтически-готического образа.

– Пойдёшь на него, кстати? – завершает она свой рассказ вопросом.

– Какой ещё праздник? Ничего не поняла...

– Ты даже не в курсе, что у тебя в группе творится, – смеясь, качает головой. – Наш староста, Тарас, договорился с ректоратом о разрешении провести тематическую вечеринку для первокурсников. Познакомиться, отпраздновать завершение первой учебной недели и начало студенческой жизни, да и просто повеселиться. Здесь каждый год такое происходит, так что они не отказали... Просто приставят к нам смотрящих со старших курсов, чтобы мы проблем не наворотили.

– Праздники и вечеринки – это не для меня.

– Так я и думала, – машет на меня рукой, как на ту, кто не стоит лишнего внимания. – Но тематика интересная и как раз была бы тебе к лицу!

– Ваша тематика это парад мертвецов? – бросаю взгляд на цветы на стене.

– Это Академия, где есть Факультет Ведьмовства, Факультет Зельеварения и факультет Охраны Запретной Магии! – поясняет, как глупому ребёнку. – Ну, конечно, все хотят нарядиться соответствующе! А тебе с твоим мрачным каменным лицом даже и наряжаться не придётся – могла бы прямо вот так с кровати встать и пойти, как есть.

– Сочту за комплимент, – хмыкаю.

– У тебя случилось что-то? – Эйко вдруг резко переключается на радиоволну под названием «дружеское участие и эмпатичное сопережевание».

Она плюхается на свою кровать, но продолжает не спускать с меня глаз.

– Нет, – отвечаю, уткнувшись снова в книгу.

Да. Моё сердце рвётся на части каждый раз, когда кто-то интересуется, не случилось ли у меня что-то плохое в жизни. Я человек, но мертва внутри от воспоминаний о том, что произошло год назад.

Каждая секунда врезалась в память острыми ножами, которые до сих пор режут меня, проворачивая свои лезвия в незаживающих ранах.

«Мне кажется, ты излишне напряжена», – сказал Адам недавно и был абсолютно прав.

Один месяц сменяет другой, лето сменяется осенью... А боль живая и настоящая. Она не уходит, не стихает.

И страх. Липкий, навязчивый и парализующий настолько, что порой не могу спать, мучаясь от бессонницы и атакующих кошмаров.

– Просто дурной характер? – размышляет Златовласка. – Надеюсь, сопровождающей ведьмой ты станешь всё же хорошей... Так и клиентов всех распугать можно.

Меня не должно было быть дома в тот вечер, но я вернулась гораздо раньше, так как из-за ссоры отменилась ночёвка у подруги. Я пришла незамеченной, пробравшись в свою спальню через окно, чтобы родители и старший брат не обнаружили, что я вусмерть пьяна.

За дверью я услышала истошный крик матери, и в этот же миг резко протрезвела. Странные стуки, удары, хрипы и стоны – от этого всего холодела кровь в венах. Ни о чём не думая, с абсолютно пустой, как белый лист, головой, я медленно опустила дверную ручку вниз, а после тихо зашагала к гостиной.

Шаги невесомы и легки, но каждая часть тела окаменела и казалась невыносимо тяжёлой.

Сознание уцепилось за тиканье настенных часов в коридоре. Оно было таким оглушительным, что виски сжало от давления, как стальным обручем. Тик-так, тик-так, тик-так...

Что-то не так. И сердце стучало, будто беду пророчило.

Я замерла немым привидением за тонкой стеной, отделявшую меня от развернувшейся трагической сцены.

Это невозможно объяснить, невозможно понять никому – как за секунду в тебе умирает жизнь, когда ты всё ещё жива.

Кровавое озеро под телами родителей, последний взмах руки, сжимающей нож. Богдан добивал нашу маму с силой и решимостью, говорящей о том, что всё не случайно.

После он встал и вместе с ножом перелез через открытое окно в гостиной. Белые шторы колыхались от ветра и их шелест, как и тиканье часов, становится моим персональным ночным кошмаром, что сопровождает меня до сих пор.

Знает ли брат, что я всё видела? Придёт ли он и за мной?

– Почему ты выбрала быть ведьмой? – разрывает на лоскуты мои видения голос Эйко, вернувший меня в реальность.

– Чтобы увидеться кое-с кем в призрачном мире.

Глава 6

Новый наступивший день встречает спокойствием унявшейся непогоды, и не вернувшейся вновь жары. Но этом вся благодать и заканчивается, потому что все последующие дни во время занятий Адам продолжал садиться рядом со мной.

Сегодняшний день не стал исключением.

– Тебе эти магические схемы не напоминают химические формулы? – шепчет Дикий, кивая на доску, где профессор Фемий, преподающий порталоведение, схематично изображает базовые основы для перемещения.

– Возможно, – пожимаю плечами, срисовывая схему себе в тетрадь.

Если бы не соседство с Адамом, я бы получала настоящее удовольствие от той обстановки, в которой нахожусь. Тишина, мерный голос профессора, шуршание тетрадных листов и ничего больше.

В аудитории слегка приглушён свет из-за пары не работающих ламп, а стоящий в ней шкаф из старого тёмного дерева со стеклянными дверцами привлекает внимание своим реквизитом.

Внутри него чучело летучей мыши, маленькая картина в рамке с изображением герба со скрещенными осиновыми кольями, всякие банки и склянки.

– А в школе ты любила уроки химии? – не унимается Дикий.

– Что? – хмурю брови в раздражении, сосредоточенно следя за передвижениями своего карандаша.

Маленький фрагмент грифеля откалывается и отскакивает в сторону. Кончик карандаша был слишком острым, чтобы долго оставаться целым.

– Я вот не любил, и поэтому не очень знаю предмет, но... Между нами явно есть это самое чувство, называемое химией.

– Что?

– В твоём словарном запасе закончились все слова? Видимо, уроки литературы ты точно прогуливала.

– Зато ты большой её любитель. Дай только повод чьи-нибудь учебники потаскать...

Я всё ещё злюсь на Дастина и Адама за это.

Если Златовласка всё свободное время проводит с Гессием и особо не мешает, то эти двое парней свой напор никак не сбавляют.

Особенно Адам Дикий, который сегодня даже встретил меня у выхода из женского крыла жилого корпуса и сопроводил на первое занятие.

Дастин Перо же стал чуть скромнее после того их мужского разговора, но он каждый раз провожает меня глазами, куда бы я не пошла.

– В спокойствии немом мне безразличны свет глаз твоих не милых больше в отражении, да бледность нецелованных губ.

В удивлении поворачиваю голову к Адаму, который со своей фирменной самодовольной улыбочкой взирает на меня, подперев подбородок рукой.

– Что это? – спрашиваю.

– Это моя любовь к использованию слов таким образом, чтобы они текли, складываясь в предложения, подобно ручью. Девчонкам в школе нравилось такое, – подмигивает. – А тебе нравится?

– Ты странный.

– На себя посмотри, – фыркает с короткой усмешкой. – Это ведь про тебя сейчас было.

Профессор Фемий рисует уже новую схему, попутно рассказывая материал, но я благополучно потеряла нить повествования из-за своего соседа по парте, которого, похоже, отставание в учёбе не беспокоит.

– Почему не целованных?

– Почему именно за это слово зацепилась? Задело?

– Меня задевает твоё назойливое преследование.

Вздрагиваю от раздавшегося кашля профессора, но, оказывается, что пожилой мужчина кашлял не для того, чтобы сделать нам замечание, а просто потому что кашель сам одолел его.

– Ещё одним важным моментом при открытии портала является использование собственной крови, – вещает профессор Фемий, параллельно стуча мелом по доске. – Чтобы нарисованная вами схема приобрела силу и смогла переместить вас в иное пространство, необходима капля вашей крови.

«Схема, капля крови, координаты», – гласит надпись на доске. На секунду в моей голове мелькнула злая картина из прошлого, но капля там была не одна, совсем не одна...

Вздрагиваю всем телом от неуместного воспоминания. Адам одарил меня новой усмешкой, прошептав короткое: «трусиха».

– А как можно знать координаты конкретного призрака? – тянет руку Тарас Вымышленный, ставший нашим старостой.

– Если они не известны, то всегда можно обратиться в «Совет по делам разных форм жизни», – отвечает профессор. – Одним из членов совета является практикующая ведьма-проводник, которая ведёт записи о местоположении разных призраков. Если призраки не скрываются, а ищут общения, они, как правило, бродят по родным при жизни местам, либо обращаются к ведьме Совета, чтобы сообщить, где их можно найти на случай, если кто-то будет искать встречи.

Среди юных адептов разгорается обсуждение на тему того, что может удерживать существующих призраков от решения покинуть этот мир насовсем. Нерешённые при жизни дела, желание встречи с кем-то и прочие причины.

Я слушаю краем уха, а сама размышляю о том, ждут ли родители встречи со мной. Вряд ли они покинули наш мир, ведь у таких людей, какими они были, всегда есть незавершённые дела.

Мои папа и мама были членами того самого Совета, о котором говорит профессор. Он не зря называется «Советом по делам разных форм жизни» – именно этими вопросами он и занимается.

Права и обязанности всех разумных существ должны регулировать и гарантировать общую безопасность, чтобы мы все могли жить бок о бок в мире и согласии. Все. Люди, вампиры и ведьмы – мы все живём вместе, насколько бы это не было сложно.

Особенно много проблем всегда исходило именно от вампиров, из-за чего многие до сих пор их ненавидят, не смотря на закон о ненападении на людей, ведь и охота на клыкастых теперь тоже запрещена.

– Я нравлюсь тебе, – продолжает Адам наш разговор, возвращая меня в реальность.

– Нет.

– Тогда прекрати рассматривать моё лицо, когда я смотрю не на тебя, а на профессора Фемия.

– Я не смотрю.

– А я не преследую, – иронично вздёргивает бровь.

– Я думаю о своём, мои глаза ничего не видят.

– А уши ничего не слышат, а тело ничего не хочет... – потешается Адам.

Если бы не моя история, если бы я была обычной девчонкой, как моя белокурая соседка по комнате, если бы всё было иначе... Я бы могла влюбиться в Дикого.

Этот парень абсолютно в моём вкусе, и отрицать это было бы глупо. Но где-то по улицам ходит мой брат-убийца, а я понятия не имею почему он так поступил с самыми родными, и являюсь ли я его следующей жертвой.

Смогу ли я получить ответы от родителей, когда освою ведьминские навыки проводника? Знают ли они, почему Богдан это сделал?

– На нашем следующем занятии мы попрактикуемся на одном из вас в открывании портала, – объявляет тем временем профессор Фемий.

– С каплей крови? – тянет руку встревоженная Эйко.

– Разумеется, – отвечает он с самым серьёзным видом.

Я уже заранее ненавижу это занятие.

Глава 7

Пока другие обсуждают наряды на предстоящую в эти выходные вечеринку, я планирую сходить в ПГО, так как в суматохе первых учебных дней едва не позабыла о том, что у меня закончилась защита от вампирских клыков.

Пункты Гильдии Охотников везде имеются в большом количестве, и сама Академия, само собой, не является исключением. Разбросанные по всей стране, эти здания очень выручают людей, что беспокоятся о собственной безопасности и не могут не думать о возможном нападении.

Не все вампиры благочестивы и соблюдают закон. Но если раньше охотники активно истребляли кровопийц осиновым колом, то теперь на смену им пришли охотники нового поколения.

– Никакой крови, никакой жестокости! – шепчу беззвучно, читая лозунг на плакате у входа в ПГО.

Прямо на двери я вижу их отличительный герб с изображением перечёркнутой капли крови.

Дверные петли поскрипывают, когда вхожу в узкое помещение с прилавком, за которым ожидает своих клиентов продавец в круглых очках. Под тёплым светом потолочной лампы его кудрявые волосы кажутся белым пушистым облаком.

Он только что закончил обслуживать незнакомую мне адептку, которая проходит мимо меня, убирая пробирку с порошком в боковой карман платья.

– Добрый день и добро пожаловать! – дружелюбно встречает он меня.

– Добрый день! – пытаюсь улыбнуться, но, кажется, получилось у меня не очень.

Я позабыла, как это делается.

– Мне две пробирки, пожалуйста, – достаю из кармана нужное количество наличных денег и кладу на специальную чашу на прилавке.

– Держите, – обменивает мужчина деньги на покупку. – Тоже готовитесь к празднику?

– К празднику? – зачем-то переспрашиваю, хотя уже понимаю, о чём речь.

– Многие закупаются защитным порошком, чтобы в состоянии опьянения не поддаться вампирским уговорам, или не попасть в опасные неприятности.

Говорит так буднично, словно детский утренник в детском саду обсуждаем. Да-да, только костюмы будут совсем не в виде зайчиков и мишек...

Боковым зрением вижу объявление на кирпичной стене, на которое мне кивает продавец, и поворачиваюсь к яркой листовке лицом, чтобы рассмотреть. «Бал мёрвых», – вот такое название они придумали для вечеринки. Стоит ли удивляться?

– Я не хожу на подобные мероприятия, – отвечаю прежде чем покинуть ПГО, прикрыв за собой скрипучую дверь.

А вот порошок мне нужен всегда – так спокойнее. По факту это просто перемолотый секретный ингредиент, который является отравой для вампиров. На вкус, как трава, и даже употребляется, как напиток.

Инструкция гласит, что порошок нужно всего лишь залить кипятком, а после выпить, как обычный чай. Тогда кровь человека, употребившего напиток, на несколько часов становится настоящим ядом для клыкастых.

Вампиры всё равно не голодают – для них продаётся легальная кровь в обычных продуктовых магазинах... Абсурд? Права вампира, кторый когда-то был человеком!

Зато не приходится никого колоть в сердце деревяшкой, и любой человек теперь защищён.

– Эй, принцесса-колючка! – окликает меня Дастин, пока иду по тропе к жилому корпусу.

Не оборачиваюсь, продолжая свой путь.

– Колююючка!

В этот раз Дастин сдаётся. Позади не слышатся его шаги, а голос больше не зовёт меня самостоятельно выдуманным прозвищем. Однако, нутром чувствую, этот парень ещё потревожит меня.

Под ногами травка-царапка, над головой, патрулируя, пролетают чёрные вороны, которые будто охраняют покой Академии, переговариваясь о чём-то между собой задорным карканьем.

В комнате я обнаруживаю Эйко, что сидит на кровати и старательно плетёт венок из потускневших вялых цветков.

Она поднимает голову и бегло смотрит на меня, а после снова возвращается к своему занятию. Я же подхожу к комоду и включаю маленький портативный чайник.

– А платье у меня будет цвета шампанского, если тебе интересно, – Златовласка всё же не может продолжать молчать.

– Отчего же не цвета красного вина? – вздёргиваю бровь, как это обычно делает Адам.

О, нет. Я же не начала перенимать его привычки?

– У меня атласное платье на тонких бретелях, – поясняет Эйко. – Красное смотрелось бы хуже. К тому же цветы у меня светлые. Что ты там делаешь?

– Собираюсь выпить защиту.

Я как раз высыпаю порошок из колбы в кружку, чтобы после залить его кипятком.

– Говорят, сегодня её всю раскупят.

– Новая партия не заставит себя ждать, – успокаиваю то ли соседку, то ли себя саму. – Ты сама-то купила?

– Ой, – она растерянно округляет глаза.

Похоже, она так увлеклась подготовкой праздничного образа, что мысли о безопасности вообще не посещали её светлую голову.

– Держи, – протягиваю ей одну из колб.

Эйко благодарит меня, и далее в нашей комнате повисает тишина, потому что я выпиваю чай и с ногами залезаю на свою кровать, чтобы погрузиться в чтение учебников.

Я иду вперёд учебной программы, жадно глотая знания. Да, без практики я никто и до настоящей сопровождающей ведьмы мне ещё очень далеко. Но чтение помогает бороться с тревогой и верить в то, что однажды я смогу принять призрачную форму, чтобы встретиться с родителями.

Мне необходимо овладеть всеми ритуалами и сделать всё возможное, чтобы перестать чувствовать себя жертвой, загнанной в угол.

– Я к Гессию, – разрывает вечернюю тишину голос Эйко.

Молча киваю ей, провожая взглядом тонкую фигурку, что исчезает за дверью. При взгляде на окно и по сгустившимся в комнате сумеркам понимаю, что уже довольно поздно.

Запираю на ночь дверь изнутри и после водных процедур переодеваюсь в пижаму. Лёжа в кровати, какое-то время ещё продолжаю чтение, пока глаза не устают от количества букв, а мозг от обилия сложной информации.

Меня будит странный скрип. Открыв глаза, я упираюсь взглядом в стену, из-за чего сердце принимается бешено стучать от испуга. Скрип и шуршание позади продолжаются – это не игра моего воображения.

Я забыла закрыть окно?

Пальцы рук задрожали, скрытые под одеялом. Боюсь пошевелиться, и даже не смогу, потому что одеяло ощущается бетонной плитой. Я обездвижена и лишена притока воздуха в лёгкие.

Некто слез с окна и опустился ногами на пол.

Мои глаза увлажнились. Передо мной всё ещё пустая стена, но на ней, как при включенном проекторе, я вижу взмах руки, что сжимает окровавленный нож.

Шаги направляются в мою сторону, перебиваемые шумом тикающих часов и шелестом развевающихся на ветру штор.

Тик-так, тик-так... Реальность и воображение смешиваются в дико опасный коктейль, грозящий перейти в животную панику.

Мне холодно, мне больно дышать.

Я чувствую прикосновение к своему плечу и принимаюсь остервенело кричать.