Текст книги "Мертвецки влюблён в тебя (СИ)"

Автор книги: Одария Вербенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 54

В колонках одна песня сменяет другую. Теперь это задорные гитары «Deathhawk» с песней «Я знаю ты хочешь».

Я знаю ты хочешь...

Я знаю хочешь ты...

Я знаю ты хочешь...

Ты хочешь меня убить...

Слова песни и ритмичный бит сливаются с весёлым гомоном толпы и стуком моего сердца.

Адепты в праздничных нарядах кружатся в танце, бокалы с напитками искрятся в свете прожекторов. На сцене, обрамлённой пышными композициями из алых роз, поочерёдно появляются старосты и профессора. Их голоса, усиленные микрофоном, тонут в общем веселье:

– ...и пусть эта годовщина станет новой главой в летописи нашей славной Академии! – провозгласил декан факультета Охраны запретной магии, поднимая бокал.

Я прижалась к колонне, пытаясь унять дрожь. Моё платье цвета полуночи сливается с тенями, но сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышат все. Она где то здесь. Эта мысль обжигает меня, как ледяной клинок.

Убить...

Убить...

Убить...

Рита позволила мне сбежать от неё, но это лишь игра. Панически рассматриваю толпу, ища Адама или Эйко, но никого из них не вижу. Что-то отвлекло Дикого, а иначе он бы не оставил меня одну надолго – мы оба понимаем, что сегодня и правда самый удачный день для убийства.

Из за пышного букета лилий выскользнула фигура в белоснежном наряде – Рита. Её некогда безупречная причёска растрепалась, а глаза, обычно сияющие холодным светом, теперь горят багровым огнём. Губы искривились в зверином оскале, обнажая удлинившиеся клыки.

– Плохо прячешься, мне даже скучно... – прошипела она, и звук потонул в взрыве смеха неподалёку. Двое студентов споткнулись в танце, их бокалы разлетелись брызгами глинтвейна. – Ты разрушила всё! Всё началось после встречи с тобой!

Я рванула прочь, ныряя между парами. Музыка гремит, словно насмехаясь надо мной: весёлый мотив контрастирует с ледяным ужасом, стягивающим горло. Я метнулась к арке, увитой пожелтевшим плющом, но Рита оказалась быстрее – она тенью скользнула поперёк моего пути.

– Они узнали! – её голос прорвался сквозь музыкальный гул. – Из за тебя!

– Ты обезумела! Я не... – отступаю, споткнувшишь о камень. В нескольких метрах от нас, на сцене, профессор Лепава выступает с речью, не замечая моего панического взгляда. – Я не выдавала тебя...

– Теперь все знают, что я... что я не человек! – Рита метнулась вперёд, и её пальцы, украшенные рубиновыми кольцами, сжались, выпуская острые когти.

Толпа взорвалась аплодисментами – на сцену поднялась ректор с юбилейным тостом.

Я бросилась влево, к столикам с закусками. Хрустальные вазы с фруктами мелькнули перед глазами; я схватила графин с водой и, не раздумывая, плеснула в лицо преследовательнице.

Рита сначала испуганно взвизгнула, а после издевательски рассмеялась. Но пауза длилась лишь миг. Вампирша рванула ко мне снова, её платье сползло, обнажая бледные плечи.

– Ты умрёшь здесь, среди их веселья! И не просто умрёшь, а напоишь меня своей кровью, ведь я знаю про перебои с поставками защитного порошка и знаю, что в тебе его сейчас нет, – прошипела она, настигая меня у работающего фонтана.

Я в отчаянии огляделась. Адепты поднимают бокалы, смеются, танцуют. Никто не видит, как мои пальцы сжимают край мраморного бортика, как глаза Риты превращаются в две алые щели.

– С днём рождения, Академия! – под взрыв апплодисментов прогремел голос Амалии Ледяной.

Рита прыгает на меня, и в тот же миг я оттолкнулась, нырнув в тёмную воду фонтана. Холод обжёг кожу, музыка превратилась в приглушённый гул. Сквозь пузырьки вижу, как Рита замирает на краю, не ожидавшая от меня такого действия. Её силуэт искажается в дрожащей глади.

А наверху, под фейерверками на уже потемневшем вечернем небе, толпа взрывается криками:

– Ура! С юбилеем!

Я погрузилась глубже, цепляясь за подводные ступени. Где то надо мной, среди смеха и музыки, Рита испустила яростный вой, но и его никто не услышал.

Не в силах больше сдерживать дыхание, я вынырнула из фонтана, дрожа от холода и ужаса. Вода струится по моему платью, оставляя на мраморных плитах тёмные следы. Лицо Риты исказилось в зловещей усмешке.

– Десять минут, – шипит она, приподняв ладонь. – Пусть твоя смерть будет... драматичной. Я даю тебе десять минут форы. Беги, прячься и молись!

Я не стала ждать, а рванула прочь, скользя по мокрым ступеням, нырнула в тень колоннады. Сердце колотится так, что, кажется, готово вырваться из груди. Никто не замечает мой бег – лишь пара адептов мельком взглянули на мою промокшую фигуру, скрывшуюся в тенях двора.

Куда бежать? Мысли скачут, как испуганные кони, не желая собираться во что-то разумное. Паника и страх мешают думать, делают меня абсолютно беспомощной и жалкой.

Я бегу к будкам мини-музеев. Один, второй... Дыхание обжигает лёгкие, мне трудно глотать воздух, задыхаюсь, спотыкаюсь... Мини музей факультета Зельеварения. Есть ли там среди экспонатов травы?

Вряд ли там есть вербена, но могут быть свидетели.

Двор академии по прежнему гудит: музыка, смех, звон бокалов. Все эти звуки тонут, потому что внутри музейной кабинки царит тишина, нарушаемая лишь треском ламп. Я с горохотом захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в теле.

Глаза быстро обвели помещение: стеклянные витрины с редкими ингредиентами, полки с древними фолиантами, а в углу стенд с образцами растений в засушенном виде.

Вдруг до моего слуха донёсся стон.

Делаю медленный шаг вперёд, и в тот же миг мой взгляд упал на кровавую дорожку, тянущуюся от входа к центральному столу за одной из витрин. Там, на полу, среди разбросанных колб и пергаментов, корчится Златовласка.

– Эйко! – кричу в страхе за неё.

Её голубое платье пропиталось алой жидкостью, пальцы судорожно сжимают край столешницы. Над ней склонился высокий мужчина в чёрном сюртуке, в котором я узнаю Шуста, бывшего отчима подруги. В его руке я вижу кол.

– Нет... – шепчу.

Златовласка подняла голову. Её глаза, обычно тёплые и смеющиеся, теперь полны боли и отчаяния.

– Ты следующая, – прошипел мне Шуст, облизнув окровавленные губы с выступающими под ними клыками. – Мне свидетели не нужны.

Мужчина шагнул ко мне, схватил за волосы и практически бросил, как мешок мусора, в угол в противоположную от двери сторону, чтобы перекрыть мне возможность побега.

Больно ударяюсь коленями о пол и затихаю без движения, боясь разозлить вампира.

– Оставь её! Если кто и сдохнет, то это ты! – кричит Златовласка ему, сплёвывая кровь и поднимаясь на ноги.

Стеклянные витрины дрожат, словно от подземного толчка, а тусклые лампы мигают, будто испуганно моргают вместе со мной.

Шуст сделал резкий выпад. Его пальцы, длинные и бледные, сомкнулись на плече моей подруги, отчего Эйко вскрикнула, но в тот же миг извернулась, вцепившись в его запястье. Хруст костей разорвал тишину – она вывернула ему руку с нечеловеческой силой.

– Ты всегда был слишком самоуверен, – прошипела она, обнажив клыки.

Шуст лишь усмехнулся. Его сломанная рука с тошнотворным щелчком вернулась в естественное положение. В следующий миг он кинулся вперёд, швырнув Эйко через весь зал. Она врезалась в витрину с редкими минералами – стекло разлетелось вдребезги, острые осколки взметнулись в воздух, словно ледяные брызги.

Златовласка приземлилась на четвереньки, её платье теперь оказалось изрезаным и ещё больше пропитанным кровью, но глаза горят ярче прежнего.

Шуст метнулся к ней, словно тень, но Эйко уже встала и встретила его ударом ноги – каблук вонзился в его рёбра. Шуст отлетел назад, врезавшись в стол с колбами. Стекло зазвенело, жидкости хлынули на пол, смешиваясь в ядовитые лужи.

Они сошлись снова – два силуэта, слившиеся в вихре ударов. Кулаки врезались в плоть, кости трещали, но ни один не отступал. Шуст схватил Златовласку за горло и приподнял над полом. Её пальцы царапают его запястье, пытаясь разорвать хватку, но он лишь усилил давление.

– Ты умрёшь сегодня, – прошипел он, приблизив клыки к её лицу. – И никто даже не вспомнит, что ты существовала.

Эйко улыбнулась кровавой, жуткой улыбкой:

– Моя мама никогда не полюбит тебя вновь, жива я или нет.

В тот же миг она резко согнула колени, оттолкнулась от его груди и перевернулась в воздухе. Её ноги обвились вокруг его шеи, и с яростным рывком она повалила его на пол. Шуст рухнул, ударившись головой о мраморную подставку для экспонатов. Подставка треснула, осколки полетели в стороны.

Но он не сдаётся. Перекатившись, он схватил её за лодыжку и рванул на себя. Златовласка упала, ударившись плечом о край стола. Колбы с зельями опрокинулись, едкий дым поднялся в воздух.

– Ты слабеешь, – процедил Шуст, нависая над ней. Его пальцы сжались в кулаки, готовые обрушить последний удар.

Эйко резко выбросила руку вперёд, в её пальцах блеснул осколок стекла. Прежде чем мужчина успел отреагировать, она вонзила егоему в грудь. Вампир взвыл – не от боли, а от ярости. Кровь хлынула из раны, но вместо того, чтобы ослабить его, лишь разожгла ярость.

Он схватил осколок, вырвал его из своей груди и швырнул в сторону. Затем схватил Эйко за волосы, приподнял её лицо к своему.

– Это твой конец, – рычит он.

Я наблюдаю за борьбой двух вампиров, дрожа в углу, сжавшись в комок, и не знаю, как помочь подруге. Мне не сбежать, не защитить Златовласку. Любое моё действие сделает только хуже, ведь из-за страха за меня, Эйко может стать уязвимой перед Шустом.

А ещё где то в глубине души я понимаю: десять минут, отпущенные Ритой, уже истекают.

Глава 55

Воздух сгустился от напряжения. Осколки стекла хрустят под ногами, а тусклый свет ламп дрожит, словно боится стать свидетелем того, что должно произойти.

Шуст с ужасающим грохотом прикладывает Златовласку виском к столешнице, и та тут же омякла в его руках, завалившись на пол без сознания, подобно сломанной кукле.

– Эйко! Эйко! – кричу из-за своего угла. – Эйко!

Дверь кабинки распахивается: на пороге стоит Рита.

Шуст, не смотря на раны, сохраняет боевой настрой: его грудь тяжело вздымается, а клыки оскалятся в беззвучном рычании.

– Ты ещё кто такая?! – реагирует он на появление Риты.

Он молниеносно бросился вперёд, как хищная птица, но Рита, в отличие от него не измученная борьбой, оказалась быстрее. Её ладонь взметнулась, и в пальцах показался осиновый кол, выхваченный ею откуда-то из под платья.

Она резко и не задумываясь наносит удар.

Кол вонзился в грудь Шуста с тошнотворным хрустом. Вампир замер, его глаза расширились от шока. Он попытался схватить кол, но пальцы лишь скользнули по гладкой древесине.

– Нет... – шепчет он, но слова потонули в хрипе.

Рита шагнула ближе, её лицо исказилось в зловещей улыбке. Она схватила кол обеими руками и резко повернула его внутри раны. Шуст издал нечеловеческий вопль – звук, похожий на скрежет металла по кости.

– Это твой конец, – прошептала она, наклоняясь к его лицу. – Ты больше не будешь вставать у меня на пути.

Шуст попытался ударить её, но силы уже покинули его тело. Его пальцы царапают воздух, а тело содрогается в конвульсиях. Кровь хлынула изо рта с втянувшимися клыками, стекая по подбородку, капая на пол.

Но Рите мало, ведь она вошла во вкус. Её клыки удлинились, сверкнув в тусклом свете. Она наклонилась ещё ниже, её губы коснулись его шеи.

– Прощения не прошу, – прошептала она, прежде чем вонзить клыки в его плоть.

Шуст издал последний, приглушённый стон. Его тело обмякло, глаза закатились, а пальцы безвольно опустились. Рита отстранилась, её губы окрасились алой кровью. Она вытерла их тыльной стороной ладони, глядя на безжизненное тело у своих ног.

– Так и должно быть, – говорит она, выпрямляясь. – Никто не смеет вставать на моём пути.

Она оглядела разгромленный зал. Осколки витрин, разбитые колбы, кровавые следы на мраморном полу – всё это напоминает о только что завершённой битве. Но для меня и Риты это не конец, а лишь начало.

Она повернулась в мою сторону и ухмыльнулась. Где то вдали всё ещё звучит музыка, смех и аплодисменты – праздник продолжается.

– Ты... ты чудовище, – шепчу дрожащими губами.

Она рассмеялась.

– Чудовище? Нет. Я – жертва.

Я прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Моё платье, мокрое, изорванное и окровавленное, липнет к телу; дыхание вырывается прерывистыми всхлипами.

Зналю теперь абсолютно точно: Рита не остановится. Ни капли сомнений.

Изящная, смертоносная. Она шагнула вперёд, её белоснежное платье, ещё недавно безупречное, теперь испачкано тёмными разводами. Глаза пылают багровым огнём, а на губах играет холодная улыбка.

– Ну вот мы и остались вдвоём, – говорит она, медленно приближаясь к моей сжавшейся на полу фигуре. – Ты думала, что сможешь спрятаться здесь?

Отползаю, нащупывая рукой выступ в стене. Мой взгляд метнулся в сторону лежащей на полу Эйко и загороженной ьелом Шуста двери.

– Я... я ничего тебе не сделала, – сиплю дрожащим голосом.

Рита рассмеялась – звук, похожий на звон разбитого стекла.

– О, ты сделала гораздо больше, чем думаешь. Ты разрушила мой мир, и теперь я разрушу твой.

Она бросилась вперёд с нечеловеческой скоростью. Я вскрикнула, пытаясь увернуться, но Рита схватила меня за горло, приподняв над полом. Пальцы вампирши сжались, перекрывая мне воздух.

– Пожалуйста... – хриплю, царапая её запястье.

– Никаких «пожалуйста», – шипит Рита, приблизив своё лицо к моему. – Ты умрёшь, как я тебе и обещала.

В этот момент из за угла скользнула тень. Пришедшая в себя Эйко, несмотря на раны, бросилась на Риту с яростным рыком. Её пальцы впились в плечо вампирши, пытаясь оторвать её от меня.

– Отпусти её! – выкрикнула она, в глазах горит отчаянная решимость.

Рита даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову, её губы растянулись в ухмылке.

– Уже очнулась? Как неуместно.

Одним движением она развернулась, схватила Эйко за шею и резко вывернула. Хруст позвонков разорвал тишину. Тело моей подруги обмякло, снова безвольно опустившись на пол.

Падаю следом, задыхаясь. Я подняла глаза – передо мной стоит Рита, её руки окрашены кровью, а взгляд горит безумием.

– Теперь ты поняла? – шепчет вампирша, наклоняясь ко мне. – Никто не спасёт тебя. Сложно противостоять силе новообращёного вампира.

Я отползла, мои пальцы нащупали осколок стекла на полу. Сжимаю его, чувствуя, как острые края впиваются в кожу.

– Ты... ты не сможешь... – мой голос прерывается. – Ты ведь не такая на самом деле. В тебе говорит боль и страх, но это не ты...

– Смогу, – перебивает меня Рита. – И сделаю это с удовольствием.

Она шагнула ближе, её клыки сверкнули в тусклом свете. Я подняла осколок, готовясь ударить, но Рита, конечно, быстрее и сильнее. Её ладонь сомкнулась на моей руке, сжимая с нечеловеческой силой. Стекло хрустнуло, осколки вонзились мне в ладонь, вызывая острый взрыв боли.

– Бесполезно, – прошептала моя мучительница, рваным движением поднимая меня на ноги. – Ты уже проиграла.

Я с мольбой смотрю в её глаза – холодные, безжалостные.

Где то вдали всё ещё звучит музыка, но для меня скоро этот звук остановится, как и все другие звуки.

– Прости, – шепчу, не зная, кому на самом деле адресованы эти слова.

Рита улыбнулась.

– Не за что извиняться. Это просто... наша судьба. Я умерла, и ты умрёшь.

Её клыки вонзились мне в шею.

Глава 56

Воздух разорвал резкий, леденящий свист – и в спину Риты с глухим ударом вонзился осиновый кол.

Она замерла, выдернув из моей шеи клыки. Её глаза расширились от шока, губы дрогнули, пытаясь выдавить звук, но вместо крика вырвался лишь хрип. Она медленно, словно деревянная, развернулась и увидела моего спасителя.

Адам. Его фигура вырисовывается в тусклом свете мрачной тенью. В сине-голубых глазах пылает холодная ярость, а пальцы всё ещё сжимают древко кола, пронзившее сердце Риты.

– Ты... – прошипела она, пытаясь полняться, но ноги подкосились.

– Я, – холодно отвечает Дикий. Его голос звучит ровно, почти безразлично, но в нём таится непоколебимая решимость. – Ты забыла, что у Валери есть защитник, а у тебя надсмотрщик.

Рита попыталась поднять руку, но силы уже покидают её. Кожа бледнеет, становясь почти прозрачной, а глаза теряют багровый блеск. Она рухнула, завалившись на бок, судорожно цепляясь за кол и пытаясь вырвать его из груди. Но каждое движение лишь ускоряет конец.

Я, всё ещё дрожащая, отползаю от неё в сторону, не веря своим глазам. Я вижу, как мой парень, мой любимый вампир, стоит над поверженной Ритой, как его силуэт словно окутан тьмой. Вижу, как в его глазах горит огонь мести.

– Нет... – из последних сил хрипит Рита, её голос превратился в едва различимый шёпот. – Это... нечестно...

– Ты только недавно стала одной из нас, и ещё не понимаешь, что вампирский закон строг. Вампир имеет право убить другого вампира, если тот покусился на его человека, – отрезал Адам. Он шагнул ближе, и его тень накрыла её тело. – Ты убила одного из плотников, ты пыталась убить Эйко. Ты хотела забрать у меня самое дорогое. Ты слишком опасна, чтобы продолжать жить.

Рита издала последний, приглушённый стон. Её пальцы безвольно опустились, а тело обмякло. Глаза закатились, и в них навсегда угас огонь ненависти.

Повисла тишина.

Адам медленно вытащил кол из её груди, отчего кровь хлынула на пол, растекаясь тёмной лужей. Он бросил кол на тело Риты, словно ненужный мусор, и повернулся ко мне.

– Ты в порядке? – его голос смягчился, когда он опустился рядом со мной.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Мои руки дрожат, а глаза полны слёз.

– Всё кончено, – шепчет Адам, обнимая меня и прижимая к себе. – Она больше не причинит тебе вреда.

Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как тепло его тела прогоняет ледяной ужас.

– Нужно отнести тела Риты и плотника, – говорит он мне в макушку, гладя ладонью по спине, покрытой мокрым платьем. – Здесь полно репортёров, так что от тел нужно избавиться, пока мы не учинили скандал, и нас всех дружно не отчислили без права повторного поступления.

– Да, – киваю, шмыгая носом.

– Возьми, – он скидывает с себя пиджак и накрывает им мои плечи, усыпанные мурашками. – Я принесу тебе пальто, не выходи на улицу, а иначе совсем замёрзнешь.

– Хорошо.

– Дастин ошивается рядом, но он тебя не тронет, – добавляет он вдруг. – Ему запретил «хозяин» в лице моего деда убивать тебя. Я выбил из него это признание.

– Меня убьёт Богдан, – шепчу.

– Не убьёт, – отрезает Адам. – Его здесь нет и быть не может.

Он поднимает кол с груди Риты и вручает его мне со словами:

– Держи при себе. Если будет угрожать опасность, то кричи моё имя. Я буду неподалёку, и услышу. Поняла меня?

Киваю, сжимая пальцами окровавленное древко.

Эхо удаляющихся от мини-музея шагов Адама постепенно растворяется в гуле веселья адептов, оставив меня наедине с безжизненным телом Эйко у стены. Очнётся ли она? Воздух всё ещё пахнет кровью и страхом – запах, от которого желудок сводит судорогой.

Я прижалась к деревянной кладке, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Всё кончено, – шепчу, но слова звучат фальшиво. Где то внутри зреет нехорошее предчувствие – липкое, как паутина.

– Наконец-то Адам свалил, – прозвучал голос Дастина у входа.

Его фигура кажется неестественно вытянутой в тусклом свете, а глаза блестят, как два осколка антрацита.

– Что тебе нужно? – спрашиваю, чувствуя, как холод ползёт по спине.

Дастин медленно вышел на свет, и я вижу, что на его губах играет отчего-то грустная улыбка. Он подходит ко мне и с лёгкостью забирает у меня кол, который я невольно позволяю отнять из-за боли в ладони после пореза стеклом.

– Всего лишь небольшая прогулка. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твоя подружка Эйко... – он сделал паузу, словно смакуя каждое слово, – ...потеряла что то важное. Например, жизнь.

Эйко жива? Мысль обожгла, как крапива. Ну, конечно! Вампир не может умереть от всего лишь свёрнутой шеи! Она жива!

– Пойдёшь со мной, и с ней ничего не случится. Осмелишься бежать или позвать своего любовника на помощь – пожалеешь.

Дастин развернулся, не дожидаясь моего ответа, и двинулся на выход из музейной кабинки.

Я стою несколько секунд, борясь с желанием закричать, позвать Адама, ведь знаю, что он не шутил. Дикий правда примчит в ту же секунду, воспользовавшись вампирской способностью быть сверх быстрым.

Но перевожу взгляд на лицо Эйко – бледное, израненное, но всё ещё живое. Она жива. Пока жива. Я не могу допустить её смерти... Она не заслужила.

Сжав кулаки до боли, я последовала за Дастином.

Никем не замеченные, мы прошли по темноте до самого укромного места на всей территории Академии. К склепу Изидора Листа.

Наконец Дастин остановился перед массивной дверью. Он толкнул её, и та распахнулась с протяжным скрежетом, обнажив тёмный провал склепа. Внутри царит могильный холод, а в воздухе витает запах сырости и плесени.

– Заходи, – бросает Дастин, подталкивая меня внутрь.

Я переступаю порог, и в глаза мне сразу бросается человеческая фигура в самом центре помещения, восседающая спиной к нам на крышке гроба.

Он одет в костюм репортёра – тёмный пиджак, белая рубашка с закатанными рукавами, на шее болтается диктофон. В руках незнакомец держит микрофон, словно готовится брать интервью.

Когда он повернулся к нам лицом, я почувствовала, как моё сердце сжалось в ледяной кулак. Его глаза – до боли знакомые и родные, – смотрят на меня с абсолютным равнодушием. Ни тени узнавания, ни проблеска теплоты.

– Я привёл её, – зачем-то докладывает Дастин очевидное. – Делай, что должен.

Богдан встаёт на ноги и медленно шагает в мою сторону. Отступать некуда – за спиной стоит «хвост». Каждый шаг убийцы моих родителей пронзает меня болью, ускоряет пульс.

Перед глазами вспышки воспоминаний о самой страшной ночи в моей жизни. Вспоминаю взмах ножа, звуки хрипов, удары, лужу крови...

Меня передёргивает от отвращения, ужаса и холода. Сильнее кутаюсь в пиджак Адама, отчаянно нуждаясь в его защите, и трясусь всем телом, стуча зубами.

– Скучала? – спрашивает Богдан, поднося микрофон к моему лицу.

Его голос звучит ровно, почти буднично, как будто он спрашивает о погоде.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Пытаюсь найти в его взгляде хоть что то знакомое – улыбку, которую помнила с детства, или хотя бы тень сомнения. Но там только пустота.

– Богдан... – наконец выдыхаю. – Что с тобой?

Он усмехнулся – холодно, без эмоций.

– Со мной? Ничего. Я просто делаю свою работу. – Он покрутил микрофон в пальцах. – А ты? Ты ведь тоже играешь роль, не так ли? Валери... как там тебя? Острозубка?

Я отступила на шаг, но за спиной стоит Дастин, его пальцы впились мне в плечо.

– Стой, – приказал он. – Или твоя подружка заплатит.

Богдан поднял микрофон, его глаза предвкушающе сверкнули.

– Итак, Валери, – произнёс он, имитируя тон ведущего вечерних новостей, – скажи нам: как ты себя чувствуешь, зная, что вмешалась туда, куда не следовало? Каково это: знать, что теперь тебе конец...

Я смотрю на него, на брата, которого любила, и понимаю: передо мной уже не Богдан. Передо мной – чужак.

– Как ты можешь? – шепчу упавшим голосом.

– Мне жаль, но интересы целой группы превыше интересов отдельных людей. Я отстаиваю интересы вампиров, и всегда мечтал стать одним из них. Это высшие существа, самые совершенные из всех живущих форм жизни. Они бессмертны и своей силой подобны Богу. За службу им, я заслужу быть таким же – меня обратят те из них, кто является элитой в мире вампиров.

– Так дело не только в деньгах? Ты просто...

– Ты могла бы примкнуть к нам, – в голосе брата слышится сожаление. – Зря ты не ответила Дастину взаимностью, ведь он мог попытаться тебя спасти. Теперь поздно – ты уже много знаешь, будучи всё ещё не с нами.

В склепе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь редким шорохом осыпающейся каменной крошки.

– Он хочет видеть, – говорит Дастин, поднимая глаза к потолку.

Он и Богдан переглядываются, после чего брат хватает меня за волосы и швыряет меня наружу, в ночной холод улицы.

Я падаю на землю, ударившись локтем о камень. Попыталась подняться, но Богдан уже встал надо мной, и я с ужасом вижу, как в его руке блеснул нож – тонкий, острый, с гравировкой в виде переплетённых змей.

Крик застрял в горле, не могу выдавить из себя ни звука, чтобы позвать на помощь. Меня словно парализовало – неужели так всё и закончится?

– Жаль, очень жаль, – качает головой брат.

Дастин за его спиной молча наблюдает, без обычного веселья или злорадства.

Нож резко опустился.

Я вскрикнула, инстинктивно закрыв лицо руками. Боль пронзила грудь – острая, жгучая, как огонь. Тёплая кровь растекается по одежде, и я снова не могу кричать.

Богдан наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от моего лица.

– Прости, но это только начало, – прошептал он.

Я пытаюсь сопротивляться, но силы уходят с каждым ударом сердца. Мир начал расплываться, звуки стихли, а перед глазами замелькали размытые пятна.

Удар.

Ещё.

Невыносимая боль и всепоглощающая тьма отчаяния.

Возвожу глаза к небу, и тогда я увидела его.

На крыше склепа, в лунном свете, стоит фигура молчалмвого наблюдателя. Высокий, худощавый мужчина с аккуратно подтстриженной седой бородой. Его глаза смотрят вниз, на меня, на Богдана, на всю эту сцену с отстранённым интересом.

Изидор Лист.

Он не двигается. Не вмешивается. Просто наблюдает.

Последнее, что чувствую, прежде чем тьма поглотила меня, – это холод земли под спиной и тихий, почти ласковый шёпот Богдана:

– Спи, сестра.