Текст книги "Мертвецки влюблён в тебя (СИ)"

Автор книги: Одария Вербенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Мягкий свет ночника отбрасывает причудливые тени на стены комнаты. В его тусклом свете лицо Адама кажется высеченным из мрамора. Он стоит совсем рядом со мной, держа в руках проклятый стакан с кровью. Его глаза спокойны и сосредоточенны.

Дикий делает второй глоток, третий... Глотает жадно.

Мне не противно – мне страшно за него. Что если я не расчитала дозу? Что если этот «коктейль» приведёт к непоправимым последствиям?

Я ведь ненавижу вампиров, но отчего-то очень переживая сейчас за одного клыкастого. «И всё равно переспала со мной», – проносятся в моей голове недавние слова Адама.

Да, это было частью моего плана, но... Нет. Секс с ним не входил в мои планы. Я переспала с ним просто потому что так захотела, а не для того чтобы приручить зверя и сделать его более доверчивым и податливым!

Я замерла в тени, наблюдая за каждым движением кадыка. Моё сердце бьётся так громко, что, кажется, Дикий должен услышать этот барабанный бой. Я проклинаю свой поступок и то, что не смогла придумать иного способа сбежать от него сегодняшней ночью.

Вдруг синие глаза Адама широко распахнулись, а его рука дрогнула. Стакан едва не выпал из ослабевших пальцев. Он пошатнулся, его лицо исказила боль.

– Нет… – прошептала я, делая шаг вперёд, но останавливаюсь.

Дикий смерил меня полным ненависти взглядом:

– Что ты наделала?! – шипит сдавленно с перекошенным лицом.

Его колени подогнулись, и он рухнул на пол, словно марионетка, у которой перерезали нити. Я метнулась к нему, с болью упав рядом на колени. Мои пальцы дрожат, но всё равно касаюсь его заледеневшей и побледневшей кожи.

– Прости меня, – шепчу, – прости, я не хотела… Я просто хочу уйти от твоего надзора...

Кажется, Адам меня даже не слышит, потому что его дыхание становится всё более прерывистым, а взгляд мечется, избегая встречи с моим.

Я закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Боюсь от мысли, что всё же ошиблась с количеством порошка... Теперь не знаю, выживет ли он, не стану ли невольной убийцей.

Но знаю одно – я никогда не прощу себе, если Дикий больше никогда не улыбнётся мне.

Сейчас он заваливается на бок и бездыханно падает на пол. Глухой стук становится последним звуком, который исходит от Адама. Он потерял сознание и теперь напоминает ствол поваленного дерева.

– Прости за это, – шепчу, обливаясь слезами.

Наклоняюсь и целую его в лоб, как совсем недавно целовал меня он.

– Очнись потом, пожалуйста. Не засыпай вечным сном...

Как бы мне не хотелось прилечь рядом и дождаться его пробуждения, всё же пора выдвигаться.

Холодный ночной воздух обжигает щёки, когда выскальзываю через дверь жилого корпуса со стороны мужского крыла. Я накинула на плечи ветровку Адама, стараясь не шуметь, пока спускаюсь по каменным ступеням.

Оглядываюсь по сторонам. Охранника не видно, как и праздно шатающихся адептов – это немного успокаивает.

Мы с Ритой условились встретиться рядом со склепом Изидора, так как это самое пустынное место на территории Академии. Кому придёт в голову шариться ночью в таком месте? Только таким сумасшедшим, как я...

Впереди уже маячит высокая фигура Риты Цвет. Она ждёт у старой берёзы, держа в руках небольшой рюкзак. Её тёмные волосы собраны в пучок, а глаза горят лихорадочным блеском.

– Ты опоздала, – говорит она недовольно, когда я приблизилась.

– Прости, пришлось уладить некоторые вопросы, – отвечаю, стараясь говорить тихо.

Меня так мучает совесть за совершённое над Адамом и тревога за предстоящий ритуал по открыванию портала, что хочется шептать.

– Ладно, хоть я и продрогла, но хочу поскорее приступить к делу, – тут она вдруг достаёт из своего рюкзака маленький тканевый мешочек. – Не знала есть ли у тебя всё, что нужно. И даже не знаю, что именно нужно, но у меня с собой мел и шипы.

– То, что нужно! Откуда у тебя это?

– Мне помогла подруга со второго курса, она учится в твоём факультете.

– Мы же договорились, что всё должно остаться между нами!

– Совсем что-ли? – цокает. – Я сказала ей, что хочу разыграть своего парня на его день рождения. Типа шуточный портал, покривляюсь для видимости.

– Это хорошо, потому что я думала, что нам сейчас придётся отвлекать и обворовывать охранника, а потом обыскивать кладовку и терять время...

– Пойдём уже.

– Да, время идёт, – соглашаюсь.

Мы двинулись к склепу Изидора, что в полумраке кажется совсем безжизненным. Особенно когда понимаешь, что тела в гробу на самом деле нет...

– Ты уверена, что у нас всё получится? – спрашивает Рита.

– Нет, но мы должны рискнуть, – отвечаю, принимая из её рук мешочек с ритуальными предметами. – А ещё я надеюсь, что нас никто не увидит…

Рита кивает, понимая, что последствия могут быть катастрофическими. Но её беспокойство за своих родителей, работающих в Совете, сильнее страха.

Сырой воздух склепа пропитан запахом плесени и тлена. Мы осторожно спускаемся по каменным ступеням, держа в руках карманные фонарики. Их неясный желтоватый свет мигает, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.

В центре по-прежнему высится гроб, покрытый пылью. Пространство встречает нас звенящей тишиной и холодом, что исходит от камня.

– Вот здесь удачное место, вставай сюда вместе со мной, – командую Рите.

Она послушно встаёт рядом со мной, наблюдая за тем, как я приседаю на корточки.

– Мне тоже присесть?

Если бы я знала...

– Да, – отвечаю, тут же сообразив. – Мы обе должны будем прислонить ладони к полу.

– Вот так?

– Не опускай руки! – шиплю. – Жди моей команды!

– Ладно, – отвечает нервно.

Мы обе напряжены, ведь я совсем не профессионал.

– По какому адресу находится дом твоих родителей? – спрашиваю.

Рита сообщает мне точные координаты, но мне приходится пользоваться страницей из учебника, которую я преступно вырвала, так как пронести целую книгу в комнату Дикого оказалось невыполнимой задачей.

Рита подсвечивает мне текст на мятом бумажном листе – я свой фонарик давно убрала.

Шпаргалка трудная для моего понимания, но я тренировалась прежде по переводу координат в магический набор цифр, готовясь к сегодняшней ночи.

Достаю из мешочка кусок ритуального мела и начинаю медленно чертить узорчатый круг вокруг нас. Мои движения точные, выверенные – каждая линия имеет значение.

– Надеюсь, ты не ошибаешься, – шёпотом говорит Рита, наблюдая за моими действиями.

– Я тоже на это надеюсь, – признаюсь, не отрываясь от своего занятия. – Других вариантов у нас всё равно нет, но мне кажется, что всё в порядке.

Меловой круг растёт, превращаясь в настоящий барьер. Вскоре витиеватый узор принимает завершённый вид, и я пишу набор цифр между мной и Ритой. Пришло время шипов.

– Готовься, – выдыхаю, – как только капнет кровь на цифры, сразу туши фонарик и прислонись ладонями к полу.

– На сами цифры?

– Нет. Рядом. А я сделаю то же самое, но по другую сторону.

– Поняла.

После того, как я успешно прокалываю себе кожу шипами роз, воздух становится густым, почти осязаемым. Капля крови повисла на краю моей ладони, готовая сорваться вниз.

Я морщусь от неприятной боли и с напряжением во всём теле наблюдаю за рубиновой жидкостью, гротескно смотрящейся на моей коже в мутном свете фонарика.

Наконец, капля срывается вниз.

Глава 24

Рита тушит фонарик, и на мгновение склеп погружается во тьму. Но лишь на короткое мгновение, потому что тут же все меловые линии засветились ярким фиолетовым светом, который заставляет щурить глаза.

Мы прижимаемся ладонями к полу, но что-то мне подсказывает, что это не часть ритуала, а просто удобный способ сохранить равновесие при открытии портала...

Рита испуганно вскрикивает – я не предупредила её о том, что на нас нахлынет мощная волна магического потока в виде сильнейшего ветра. Дыхание перехватывает, ни один вздох не возможен.

Ещё сильнее зажмуриваю глаза, а когда ветер успокоился, и я открываю их снова, обнаруживаю, что мои колени и ладони упираются в грязную холодную лужу. Озираюсь по сторонам: редкие фонари, устрашающая заброшка.

Я ошиблась с координатами?

– Кажется, здесь недавно прошёл дождь, – морщится рядом со мной Рита при виде своих грязных колготок.

Заброшенный коттедж, возле которого мы очутились, словно вырос из темноты. Двухэтажное здание с заколоченными окнами и покосившейся крышей выглядит даже более зловеще, чем склеп Изидора.

Его силуэт отчётливо выделяется на фоне ночного неба, а полуголые ветви деревьев, окружающие дом, кажутся костлявыми руками, тянущимися к звёздам.

Но Рита смотрит на строение спокойно, словно видела эту картину множество раз.

– Это и есть твой дом? – бормочу растерянно. – Выглядит жутко.

– Да, это мой дом, так что ты справилась, Валери.

– Почему... Твоя семья живёт в заброшке? Вы состоите в какой-то секте? Фрики?

– О, ты ещё и гадости говорить умеешь, – смеётся. – Чем больше тебя узнаю, тем больше понимаю, что та испуганная мышка, которую я встретила во время Бала мёртвых, это просто случайный сбой системы.

Не сбой. Я действительно испуганная мышка, ведь даже сейчас меня пугает то, как от порывов ветра стучат ветки дерева по заколоченным окнам.

– Я не хотела тебя обидеть, просто удивилась.

– На дом наложена иллюзия, – поясняет Рита. – Мои родители всегда так делают, когда покидают его. Это значит, что они действительно уехали, и мы с тобой здесь одни. Ближайшие соседи не очень близко и вряд ли нас увидят.

Теперь, когда наше перемещение через портал прошло успешно, передо мной прежняя Рита Цвет – более уверенная и смелая.

– Из-за иллюзии многие вещи могли испортиться, – ёжусь от неясного скрипа со стороны дома.

– А могли и не испортиться. Нужно проверить.

Мы приближаемся к дому. Старая ограда местами проржавела насквозь, и мы без труда проскользываем внутрь заросшего двора. Влажный воздух пахнет плесенью и чем-то затхлым. Или это мы с собой принесли запах склепа?

Где-то вдалеке ухает сова, и этот звук эхом отражается от стен заброшенного дома.

Мы снова достаём фонарики. Лучи света выхватывают из темноты облупившуюся краску на стенах, разбитые стёкла и паутину, свисающую с карнизов. Возникает такое чувство, будто дом наблюдает за нами пустыми глазницами окон, прикрытыми деревянными заплатками.

– Смотри, – шепчу, указывая на дверь. – Она приоткрыта.

Внутри всё оказывается ещё более мрачным, ведь сюда не попадает лунный свет и скудное освещение уличных фонарей.

Пол под нашими ногами скрипит, вокруг разбросана разодранная и сломанная мебель, валяются различные предметы интерьера, посуды.

– Кабинет родителей прямо за лестницей, – говорит Рита, кивая мне, чтобы я следовала за ней. – Ты пока начни там искать, а я поднимусь в свою комнату на второй этаж. Я быстро.

– Ладно, – соглашаюсь неохотно.

Я провожаю взглядом удаляющуюся фигуру Риты, что, держась за перила, осторожно поднимается по скрипучим ступеням наверх.

Мне вдруг вспоминаются все просмотренные фильмы ужасов, от чего ладони покрываются липким потом.

Впрочем, ни один из них не сравнится с тем, во что превратилась моя жизнь.

Шаги Риты совсем стихли, и я остаюсь одна.

Проржавевшая дверная ручка под моей рукой свободно проворачивается – кабинет оказывается не запертым.

Здесь, внутри кабинета, ночной воздух пробирается сквозь щели в оконных рамах, заставляя ёжиться от пронизывающего до костей холода. Я замираю на пороге, вдыхая запах пыли. Тусклый свет карманного фонарика выхватывает из темноты лишь небольшие участки пространства, создавая причудливую игру света и тени.

Скрипучие половицы отзываются на каждый мой шаг протяжным стоном, будто предупреждая меня об опасности.

– Это всего лишь иллюзия, а не настоящая заброшка, – шепчу сама себе, напоминая о реальности.

Где-то в глубине дома слышится странный шорох, похожий на шелест старых бумаг, хотя на улице полный штиль и никакого сквозняка быть не может. Фонарик предательски замигал, то и дело погружая меня во тьму, и каждый раз, когда свет гаснет, сердце замирает в тревоге.

Ненавижу подобные звуки в темноте. Они напоминают мне о той самой ночи, о шелесте штор у открытого окна, через которое скрылся Богдан с места преступления...

Тик-так, тик-так, тик-так...

– Нет! – шиплю, отрезвляя себя болезненными щипками за щёки.

Не время для панической атаки.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох, а после принимаюсь осматривать кабинет, старательно игнорируя какие-либо звуки.

Пыльные книжные полки, покрытые паутиной, тянутся до самого потолка. Их тёмные силуэты кажутся угрожающими в мутном свете фонарика. Письменный стол в центре комнаты слегка покосился.

Внезапно луч фонарика выхватывает из темноты что-то блестящее на его краю. Подхожу ближе и вижу, что это разбитая рамка для фотографии. Стекло расколото, но сама фотография сохранена.

Я осторожно извлекаю из осколков снимок, и в этот момент фонарик снова погас. В полной темноте я особенно остро чувствую, как по спине пробегает холодок, а в ушах звучит тихое: «Тик-так, тик-так, тик-так...».

Здесь нет часов, они не тикают. Их нет. Ничего этого нет. Я должна успокоиться, но сердце болезненно сжимается и бьётся с такой силой, словно хочет покинуть мою грудную клетку.

И шаги – их тоже нет. Но я их слышу.

Ноги словно приросли к полу. Тьма давит со всех сторон, а каждый новый шорох кажется шагом приближающегося кошмара. И только потёртая фотография в моих руках напоминает о том, что я не у себя дома и мой брат не убивает наших родителей прямо сейчас.

– Валери? – вздрагиваю от голоса Риты за своей спиной и потока света от её фонарика.

Быстро моргаю и утираю одной рукой свои мокрые щёки. Я даже не заметила, что начала плакать.

– Как я рада, что ты вернулась, – выдыхаю едва слышно.

– На что смотришь? – подходит она ко мне.

Похоже, Рита не успела заметить, что я только что была на грани сумасшествия.

– Фотография удивительно хорошо сохранена, – снова всматриваюсь в групповой снимок в своей руке. – Узнала среди этих лиц профессора Лепаву, которая, говорят, будет преподавать у нас на третьем курсе. Это Совет?

Я знаю, что это Совет, ведь некоторых людей узнаю – в том числе своего отца. Но я не хочу показывать своего знания, не хочу случайно выдать себя.

– Это члены Совета, – Рита кивает и тычет пальцем на двух людей из группы, – а это мои родители.

– Слышишь? – шепчу я тихо, прислушиваясь.

В этот момент из дальнего крыла дома доносится приглушённый звук, похожий на шаркающие шаги. Очень даже реальные.

Мы напряжённо переглядываемся. Свет наших фонариков нервно подрагивает, выхватывая из темноты трещины на стенах и паутину в углах.

– Может, это просто ветер? – неуверенно произносит Рита шёпотом. – Я не слышала мотора машины, они не могли вернуться так скоро.

Звуки повторяются – теперь они ближе. Сюда кто-то идёт.

Глава 25

Я и Рита, прижавшись друг к другу, затаились в тесном пространстве старого шкафа. Наши сердца бьются в унисон, заглушая даже собственное дыхание. Сквозь узкую щель между дверцами мы видим, как два размытых силуэта двигаются по комнате, освещая себе пространство тусклыми лучами фонариков.

Луч первого фонарика скользит по стенам, выхватывая из темноты пожелтевшие обои и потрескавшуюся штукатурку. Второй светит под столы, заглядывал в углы в поисках чего-то.

Незваные гости двигаются бесшумно, их шаги поглощает толстый слой пыли на полу. Наконец они решают нарушить тишину:

– Я нашёл, – говорит мужской голос. – Сейф за картиной.

– Какая банальщина, – отвечает ему женский и довольно юный голос.

В темноте шкафа нам с Ритой друг друга не видно, но я точно знаю, что она тоже повернулась ко мне, как и я к ней. Мы обменялись невидимыми взглядами, потому что девушка, ответившая мужчине очень напомнила своим голосом Амалию Ледяную, нашего ректора.

– Давай ключ, – командует мужчина.

– Сейчас... О, чёрт...

Послышался звон металла о пол.

Мы не смеем даже шелохнуться. Кто они и что делают в доме Риты?

Каждая секунда растягивается в бесконечность. Я чувствую, как от напряжения капелька пота стекает по спине, как пульсирует кровь в висках. В ушах стоит звон, а в горле пересохло.

– Ищи теперь, – ворчит мужчина.

Луч света скользит по полу и в один миг дёргается выше, почти коснувшись дверцы шкафа. Мы замерли, затаив дыхание. Но свет прошёл мимо, скользнул по стене и вернулся к полу.

– Я нашла, Изидор.

При звуках этого имени я как окаменела. Рита склонилась ближе к щели шкафа, прислушиваясь.

Как много людей носят такое имя? Моя соседка по шкафу вряд ли поймёт, кто сейчас вскрывает сейф её родителей, а вот я понимаю, что такие совпадения не могут быть случайными.

Это Изидор Лист. Основатель Академии и тот, кто перед своей смертью передал свой ректорский пост Амалии, лучшей адептке среди выпускников двухлетней давности.

– Я бы на их месте прятал ключ от сейфа получше. Точно не в спальне дочери. Члены Совета не отличаются оригинальностью – ты заметила это? Всё самое важное прячут у своих детей.

– Сами себя губят.

Изидор снимает полотно, за которым скрывается массивная дверца сейфа. Пока он вставляет ключ в замок, Амалия стоит за его спиной, зачем-то вцепившись в его плечо.

Возникшую тишину нарушает лишь тихий скрип половиц под их весом. Внезапно и так некстати я пошатнулась в неудобной тесноте шкафа, издав шорох. Рита боязливо вцепилась мне в руку, а я от страха задержала дыхание.

Амалия и Изидор замерли, прислушиваясь.

– Что это было? – шепчет Амалия.

Иллюзия наложенная на дом. Он буквально стонет от старости.

Механизм сейфа заскрипел, словно протестуя против вторжения. Ключ повернулся с глухим щелчком, и дверца медленно открылась, обнажая тёмное нутро хранилища. Амалия направила туда свой фонарик, и его луч осветил внушительную стопку бумаг.

Не церемонясь, Изидор загребает всё содержимое себе на руки, а после опрокидывает на стол. Раздаётся шуршание, пока эти двое перебирают бумаги.

При новом ракурсе мне хорошо видно его широкие плечи и седую аккуратную бороду. Выглядит точно как на портретах, что висят в учебных корпусах Академии.

– Я же говорил, – говорит он скрипуче, – полюбуйся! Тысячи подписей. Не за горами продвижение нового закона.

– Почему они делают это тайно?

– Слишком много знают о нас.

– И что теперь? Мы же не можем убрать их всех.

– Пока ограничимся этим, – трясёт бумагами в руке. – Без подписей у них ничего не выйдет, а собрать всё это заново будет непросто. У меня будет время, чтобы сделать свой ход.

С эими словами Изидор достаёт из кармана пальто коробок спичек и поджигает стопку документов прямо на столе. Пламя, словно голодный зверь, жадно набросилось на бумагу, пожирая её с характерным треском.

Амалия отстранённо стоит в стороне, кутаясь в тонкую куртку, будто ей холодно, хотя с её вампирской природой это невозможно. Её глаза не отрываются от сосредоточенного лица мужчины, и в этом взгляде читается смесь тревоги и восхищения.

– Чёртовы суставы, – ворчит Изидор, разминая пальцы. – Будет непогода.

– Давай помогу, – тихо произносит Амалия, отнимая у него спички.

Он кивнул, не отрывая взгляда от огня. Пламя отражается в его глазах, придавая им странный, почти мистический блеск. Наша ректор же тем временем методично поджигает лист за листом, от чего по всему кабинету разносится характерный запах.

– Что с девчонкой? – спрашивает Изидор.

– Острозубка? Как ты и просил, к ней приставлен хвост.

По моему позвоночнику проползла змейка тревоги.

– Хвост не должен спускать с неё глаз.

– Не волнуйся, милый, всё под контролем.

Они вдруг принимаются целоваться на фоне разгорающегося костра, разведённого на столе. Мерзость. Синее каре юной Амалии, серебристая борода Изидора, оранжевые языки пламени – тошнотворный коктейль.

Я хочу закрыть глаза, заткнуть уши и стереть себе память. Но прятаться бесполезно – у меня уже проблемы.

Кто этот «хвост»? Почему они за мной следят? Даже Рита, словно насторожившись, перестала сжимать мою руку, отстранившись.

Серые хлопья пепла кружатся в воздухе, смешиваясь с пылью. Бумаги, кажется, сгорели, и теперь горит только стол. Эти двое уходят, оставив меня и Риту незамеченными.

На улице раздаётся звук мотора, и вскоре мы понимаем, что машина уехала.

– Выходим, – говорит Рита напряжённым голосом.

Густой, удушливый дым заволакивает комнату, просачиваясь сквозь щели шкафа. Кашляя и задыхаясь, я открываю скрипучую и едва держащуюся на месте дверцу шкафа.

В комнате царит хаос. Стол, вокруг которого всего несколько минут назад кипела жизнь, теперь превратился в пылающий ад. Огонь жадно лижет деревянные ножки, пожирая их с голодным треском. Пламя, словно живое существо, тянется вверх, выбрасывая в воздух клубы чёрного дыма.

Мы, прикрывая рты рукавами, одна за другой выбираемся из своего укрытия. Глаза слезятся, в горле першит.

– Быстрее! – прохрипела я, указывая на выход.

Мы почти бежим, спотыкаясь о разбросанные вещи. Кашляя, наконец вырываемся из пылающей комнаты. Свежий воздух улицы кажется теперь сладким нектаром. Мы жадно глотаем его, прислонившись к стене дома, всё ещё дрожа от пережитого.

Одно хорошо: благодаря наложенной иллюзии любые разрушения дома обратимы. Чего правда нельзя сказать о некоторых предметах... Таких, как стол и документы, например.

– Я не знаю, кто ты, и какие проблемы идут с тобой в комплекте... – стреляет в меня Рита колким взглядом, повернув ко мне голову. – Поэтому прошу: не подходи ко мне больше.

– Я не желаю тебе зла, – отвечаю.

– Амалии, её престарелому любовнику и тебе зачем-то понадобилось переться в дом моих родителей! – в её голосе сталь. – Как я должна на это реагировать?

– Я бы тоже насторожилась на твоём месте, – вздыхаю.

– Не объяснишься?

– Не могу.

– Тогда верни нас в Академию, а после мы сделаем вид, что не знакомы.