Текст книги "Незримое око (ЛП)"
Автор книги: Нина Блазон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 2
Черное и белое
Бывали времена, когда Зое даже днем не открывала черные шторы. И еще были ночи, в которые мерцание экрана и бормотание из телевизора перекрывали сны и погружали ее, в своего рода, гипноз. Без этого состояния было никак, потому что без телевизора она бы рано или поздно окунулась в собственные сны, где ее ждали одни и те же картинки.
Тем не менее, сейчас, по прошествии трех недель (а точнее говоря, двадцати дней и семи часов), она снова обрела твердую почву под ногами. По крайней мере, при виде Давида во дворе школы, она уже не ощущала это бесконечное, ужасное падение в животе. Ей удавалось держать себя в руках. А если ярость зашкаливала, на помощь приходили танцы. Когда музыка была такой громкой, что вибрировала в диафрагме, Зое закрывала глаза и нечто белое, мягкое и прохладное удаляло все картинки из ее головы. И только от беспокойства, которое она испытывала на протяжении нескольких дней, она никак не могла избавиться. Какая-то непонятная неугомонность и тревога и сегодня не позволили Зое сосредоточиться на работе по математике. Внутреннее беспокойство, заставлявшее ее сейчас барабанить пальцами по бедру, как будто она выпила слишком много кофе. "Я вся наэлектризована", – подумала Зое. Как спринтер перед забегом. Наверное, настало время снова вернуться к тренировкам.
Но в данный момент она не могла себе представить заняться сегодня бегом. Еще свежи были воспоминания о прошедшей ночи. Она вернулась домой около трех часов – со стучащим сердцем и страхом, что на этот раз ключ слишком громко повернется в замке. Перед ее внутренним взором предстал парень с белыми волосами: Ирвес. Наверняка это не его настоящее имя. Она пыталась вспомнить его улыбку, но все, что осталось в памяти, это белые волосы и узкие, миндалевидные глаза, пугающие и очаровывающие одновременно, с бесцветной, как матовое стекло, радужной оболочкой.
Взгляд, направленный только на нее. От этого воспоминания у нее мурашки пробежали по спине. Она нащупала в кармане штанов школьное удостоверение и вытащила его. Немного покрутив его между пальцами, она в двадцатый раз за день открыла его и посмотрела на запись, которую обнаружила только сегодня утром. "Воскресенье: Buddha Lounge" – эти слова были написаны на краю черным фломастером. А рядом номер сотового. На конце смазанная семерка. Эта впопыхах оставленная запись снова вызвала у Зое непрошенные воспоминания: о бесчисленных записках, письмах, которые она сожгла в чашке в одну из своих ужасных ночей.
Быстро убрав карточку, она подошла к окну. Резким движением отодвинула занавески в сторону и начала искать свои спортивные вещи. Прошло какое-то время, прежде чем она нашла их. В комнате многое изменилось. Достаточно, чтобы у ее матери появились две глубокие морщины на лбу. С полок все было убрано. В комнате осталось лишь черное и белое. Белые стены без картин, черные шторы и постельное белье. Гармонию нарушали только цветные игрушечные машинки, разбросанные по кровати и ковру. Рядом с дверью лежали по отдельности пятьдесят пазлов Леона с изображением Питера Пена.
Зое встала на колени, пытаясь выудить из под кровати кроссовки. Как забытые артефакты, они лежали между двумя коробками, заклеенными скотчем. В них лежали остатки ее прежней жизни: фотографии, игрушки с различных городских празднеств, даже затвердевший пряник в форме сердца, купленный во время народных гуляний на парковке возле торгового центра. Ему было шесть лет и он был твердым, как камень. Зое быстро вытащила кроссовки и затолкала их в мешок.
Уже довольно долго включенному телевизору в гостиной вдруг добавили громкости. Какой-то мультяшный монстр пытался перекричать какого-то супергероя. Зое выругалась, бросила мешок на кровать и пошла в гостиную. Ну, конечно, ее младший брат сидел, скрестив ноги, перед телевизором. Нет, он буквально прилип к экрану – с открытым ртом, почти уткнувшись в мигающую поверхность экрана.
– Леон! – напала на него Зое. – Убавь телевизор! Мама хочет еще поспать.
Малыш повернул голову. Каштановые волосы и карие глаза, доставшиеся ему от отца.
– Она же не спит, – проворчал он и снова повернулся к персонажам на экране. Когда Зое подошла к нему, он схватил пульт и затолкал его под толстовку. Это был вызов.
– Отойди от экрана! – отругала его Зое. – Сядь хотя бы на диван и возьми наушники.
– Нет! – крикнул он и упрямо скрестил руки на груди. Пульт выпал из под толстовки, он быстро поймал его и снова засунул за шиворот, задев при этом кнопку. Телевизор переключился на другой канал, где репортер пытался перекричать шум футбольного матча.
– Дай сюда пульт, живо! – приказала Зое.
Леон соскочил с места.
– Нет! – ревел он с покрасневшим лицом.
Зое протянула руку, но Леон ударил по ней.
Ну, все, с нее хватит! Леон выпучил глаза от страха, когда она бросилась к нему и схватила за запястье.
– Отпусти меня, – кричал он так громко, словно она и правда делала ему больно. – Ай! Ай!
– Только попробуй еще раз ударить меня, – прошипела она. В ту секунду, когда и репортер и Леон набрали в легкие воздуха, Зое услышала легкий щелчок. Но прежде чем она поняла, что это за звук, Леон как змея выкрутился из ее рук и толкнул столик возле дивана. Поднос с пустыми кофейными чашками и тарелками с грохотом упал на пол. Повсюду на ковре лежали кексы. Леон подавился от испуга, начал хватать ртом воздух и кричать. От его крика у Зое закладывало уши. По телевизору громко кричал футбольный фанат с разрисованным лицом. В довершение всего в тот же момент раздался звонок в дверь. Зое сделала глубокий вдох, чтобы оставаться спокойной.
Если ее мать спала, то теперь-то уж она точно проснулась. В тот момент, когда Зое устояла перед охватившим ее желанием свернуть Леону шею, ей удалось-таки схватить падающий пульт. Тишина, наступившая после того как она нажала на кнопку и выключила телевизор, была оглушительной. Леон замолчал и уставился на кружку перед ногами. Только что Зое хотела придушить младшего брата, но теперь ей стало его жаль, такой у него был виноватый вид. Ей также стало стыдно за собственное раздражение, внезапную злость и грубость. Ему было всего пять лет, он часто был взвинченным и упрямым. Но это не причина без предупреждения нападать на него. Было бы вполне достаточно просто взять и выключить телевизор. Что же с ней происходит?
Опустившись на колени перед братом, Зое посмотрела на его заплаканное лицо.
– Ничего страшного, – мягко сказала она и провела рукой по волосам Леона. – Все в порядке, львенок. Смотри, тарелки все целые. Ничего не разбилось.
"По крайней мере посуда",– мысленно добавила она. – "Все в порядке Зое, разбитая посуда – это к счастью».
– Но ты же знаешь, что мы не должны шуметь, пока мама спит. Она работала всю ночь и должна отдыхать.
Леон шмыгнул носом, пробормотал что-то и, втянув плечи, вышел из комнаты.
В дверь еще раз позвонили. Зое поднялась и пошла к входной двери.
Паула была единственной девушкой, кому шли лиловые майки для бега, хотя этот цвет совсем не подходил к ее волосам цвета меди. Но Паулу вовсе не волновало, как она выглядела. Зое сомневалась, что по утрам она вообще смотрела, какие вещи брала из шкафа. Однако Паула могла завернуться в клетчатую занавеску и выглядеть при этом так, словно носит дизайнерскую вещь.
– Что у вас случилось? – спросила она, заходя в коридор.
– Все как обычно, – сухо ответила Зое. – Жизнь в сумасшедшем доме.
По Пауле было видно, что она раздумывала над тем, была ли это шутка или нет. Несправедливо было так думать, но Эллен бы не раздумывала ни секунды. Эллен бы просто рассмеялась.
В груди ощущалось нечто неприятное, горячее. Зое судорожно сглотнула, один раз, второй, чтобы избавиться от комка в горле.
– Все в порядке? – спросила Паула. – Тебе плохо? Ты вся побелела.
– Все отлично,– ответила Зое. – Только не начинай обращаться со мной черезчур деликатно.
Паула поправила ленту на голове, защищавшую от пота.
– Я и не обращаюсь,– сказала она, рассматривая белую спортивную одежду Зое. Паула выглядела так, словно у нее было еще что-то на душе, но она молчала. Именно в этом и была проблема Паулы. В ее молчании всегда было много, очень много слов.
– Я знаю, что Давид, возможно, тоже будет на площадке, – сказала Зое, нарушив молчание. – Я видела в расписании, что одиннадцатая играет в пятницу после обеда. Все в порядке. Не волнуйся, я не буду устраивать ему сцен. Я вижу его каждый день, забыла? Все прошло.
В данный момент это действительно было так. Перспектива увидеть на спортплощадке Давида не вызывала в ней ничего, даже никаких неприятных ощущений. Видимо, двадцати дней хватило, чтобы тоска по нему переросла в холодную, сдержанную ярость.
– Хорошо, – растянуто сказала Паула. Зое интересно было знать, действительно ли она производила на подругу впечатление девушки, способной потерять самообладание при виде бывшего парня. Паула посмотрела на наручные часы.
– Без пятнадцати три. Вперед!
Зое забежала в комнату и схватила мешок с кроссовками. Возле двери маленькой комнаты Леона, которую их мать называла "каморкой разбойника", она помедлила и прислушалась. За дверью слышался механический голос рассказчика сказок. На секунду у нее снова возникли угрызения совести, но потом Зое решила, что Леон сам справится. На полпути к двери, она вдруг вспомнила про хаос в гостиной.
– Я сейчас! – крикнула она Пауле, после чего поспешно собрала чашки и тарелки в кучу и поставила их на поднос. Затем Зое собрала разбросанное печенье, и выпрямляясь вдруг заметила какое-то движение у балконной двери, заставившее ее вздрогнуть.
На крошечном балконе стояла ее мать и смотрела на краны. На ней был голубой халат, а волнистые волосы торчали во все стороны. Это была красивая, полная женщина с уставшими после ночной смены в больнице глазами. Послеобеденное солнце накладывало тонкую, золотистую ауру на ее профиль. Зое не слышала, чтобы она проходила в гостиную, что наводило на мысль, что она уже достаточно долго находилась на балконе. Ну, конечно: щелчок, который услышала Зое. Это был замок балконной двери. С балкона она видела все, что происходило в гостиной, тем не менее, просто закрыла дверь и встала с правой стороны так, чтобы ее не было видно.
"Выключила, как программу телевидения», – подумала Зое. – «Переключила на краны". Она чуть не рассмеялась. Побег за стекло. Несколько минут свободного времени. Это был один из тех редких моментов, когда Зое хотелось подойти к матери, чтобы просто разделить с ней момент тишины. Но это, конечно же, было невозможно. Стекло между ними было непреодолимее стены. Зое еще ни разу не переступала порог балкона. По размеру он был не больше прикрепленной к фасаду здания коробки из под обуви. Мысль о том, чтобы выйти на него и почувствовать под ногами высоту шестого этажа, вызывала у нее головокружение.
Было хорошо снова быть в пути. Послеобеденное движение достигло высшей точки, весеннее солнце отражалось на капотах машин. На улице было слишком громко, чтобы разговаривать, а красные светофоры не давали им быстро двигаться вперед. Паула постоянно смотрела на часы. В том, что касалось пунктуальности, с госпожой Талис шутки были плохи.
Зое заметила, что опять нервно барабанила пальцами, на этот раз по мешку с кроссовками. Она огляделась, обвела взглядом окрестности и оторопела. Среди множества людей, ждавших со скучающим видом, когда светофор переключится на зеленый, она заметила движение. Кто-то шагнул в переулок. Она успела заметить только черную штанину, исчезнувшую за углом дома. Странно было то, что этот человек, очевидно, сделал шаг назад, словно хотел быстро скрыться из виду.
– Зое? Что такое? – на ходу крикнула Паула.
Зое резко повернулась и увидела, что светофор переключился на зеленый и люди уже почти перешли дорогу. Она поторопилась догнать Паулу.
– Ничего,– сказала она. – Я просто думала, что за нами кто-то наблюдает.
Спортивная площадка, принадлежавшая школе, но находившаяся от нее на расстоянии нескольких улиц, была не очень большой. И не мудрено, она была оторвана от постоянно растущего города, зажата между стеной, за которой находилась станция погрузки, и задними сторонами двух зданий. Состояла она всего лишь из баскетбольной площадки и узкой беговой дорожки вокруг поля. Никакой зелени. Эстакада, частично видимая с игрового поля, накладывала на него шумовую завесу, а в жаркие дни его накрывало пылью и выхлопными газами. И тем не менее, Зое почувствовала каким знакомым было для нее это место, когда увидела оранжевые тартановые дорожки. Группа, которую госпожа Талис высокопарно называла "Командой марафонцев", разминаясь, стояла в правом конце дорожки. Госпожа Талис увидела Паулу и Зое и махнула, подзывая их к себе.
Зое хотела побежать к ней, однако Паула в тот же момент схватила ее за руку.
– О, нет! – прошептала она ей сбоку. – А она что тут забыла?
Зое достаточно было прислушаться к водовороту чувств глубоко внутри, чтобы понять, что имела в виду Паула. Она молилась, чтобы Паула ошиблась, и посмотрела налево.
Одно дело было видеть Давида каждый день в школе, но совсем другое впервые за долгое время встретиться с Эллен. Эллен, которой вообще здесь было не место. Ни в жизни Зое, ни в этой школе и уж тем более на кромке игрового поля, где баскетбольная команда ждала судью. Было ясно одно: Двадцати дней и восьми часов хватило, чтобы спокойно выносить присутствие Давида, но их было не достаточно, чтобы вычеркнуть из своей жизни Эллен. Сорока дней тоже не хватит. Возможно, не хватит даже ста.
В свете сияющего весеннего солнца, обе фигуры на краю баскетбольной площадки выглядели как одна скульптура, части разных миров, слившиеся во что-то новое, неизведанное. Чудовищное существо, состоящее из двух частей, каждая из которых еще совсем недавно очень много значила для Зое.
– Ты знала, что она хочет посмотреть игру? – спросила Паула.
– Откуда я должна это знать? – ответила Зое. – Ты, правда, думаешь, что Эллен и я еще общаемся?
Ее голос звучал странно, сипло и без эмоций, но, по крайней мере, не дрожал.
– Может, нам лучше уйти? – взволнованно спросила Паула.
– Нет, почему же? – недовольно ответила Зое. Она удивлялась самой себе, что могла так спокойно идти дальше, шаг за шагом, как-будто ничего не произошло. Парочка оторвалась друг от друга, но только, чтобы перевести дух.
Эллен казалось почувствовала, что за ней наблюдают. Она повернула голову, как будто Зое позвала ее, но увидев, чье внимание привлекла, вздрогнула, словно ее застали на месте преступления. По крайней мере, Зое было приятно видеть, как Эллен побледнела и уставилась на нее с открытым ртом.
"А что ты думала? – мрачно подумала Зое. – "Что из-за Давида я уйду из школы и больше никогда не буду появляться в этой части города?"
Они смотрели друг другу в глаза, пока Эллен не покраснела и не опустила глаза. Она смущенно убрала за уши каштановые волосы средней длины. Этот знакомый жест болезненнее всего отзывался в душе у Зое. Связь, которая до сих пор сохранялась между ними, все эти годы, проведенные вместе. Какой смысл было убирать все из комнаты, прятать под кровать пряник с празднования одиннадцатилетия, и сжигать письма Эллен, если при одном только взгляде на нее, у Зое все клокотало в груди. "Соберись!" – приказала она самой себе.
Давид хотел обнять Эллен за плечи и притянуть к себе, но она сделала шаг в сторону и что-то сказала ему. Будучи рассерженной, она как всегда хаотично махала руками. Зое так хорошо ее знала, что каждый жест был для нее как бы словом. В данный момент Эллен была довольно раздражена. Конечно Давид знал, что группа марафонцев из десятой сегодня тоже будет тренироваться на этой площадке. И что были велики шансы, что и Зое появится здесь. Вот только, он не сказал об этом Эллен, и, не подумав, пригласил ее на баскетбольную игру. Это было так похоже на Давида. Какое невезение, Эллен. Ты попала впросак.
Теперь и Давид посмотрел на нее. Давид – блондин в черной тренировочной майке, подчеркивавшей его рост и спортивное телосложение. Тот самый парень, который три месяца назад достал ей металлическую звезду с рождественской ёлки возле биржы. Давид, с которым всего четыре недели назад, она посреди ночи поехала на самую высокую точку в городе, прислонившись щекой к его плечу, в то время как рев его мотоцикла мешал им разговаривать, а ледяной февральский ветер развевал ее волосы. И наконец, Давид, чьи сообщения она удалила двадцать дней назад. Сто тридцать сообщений – "удалить". Она сохранила лишь последнюю смс. Самую немногословную из всех, содержавшую в себе робкое, сухое извинение, превратившее сто тридцать признаний в любви в ничего не стоящие, пустые буквы.
Он поднял руку и помахал ей.
– Идиот! – процедила она сквозь зубы и прибавила шаг. Паула взяла ее под руку. Ее близость хорошо влияла на Зое. Вместе они пошли к группе – это были шесть девушек одного выпуска с Зое и Паулой, стоявшие скрестив руки в ожидании игры. В их глазах Зое прочитала жалость. Добро пожаловать в "До и после фрикшоу". Бывший парень демонстрирует свою новую девушку из школы южного района, а тут заявляется брошенная.
Зое стиснула зубы. Они не дождутся никакого представления. Эллен забрала у нее Давида (или Давид Эллен, трудно сказать, что было хуже), но им не удастся довести ee до слез.
– Прекрасно, что вы все-таки к нам присоединились! – иронично поприветствовала их госпожа Талис, с укором постучав по наручным часам.
Зое пробормотала извинение, выдержав рассерженный взгляд спортивного тренера. Госпожа Талис была высокой, атлетически сложенной женщиной, ее короткие волосы торчали из под повязки как иглы у ежа.
Пока Зое доставала из мешка кроссовки, учительница нещадно разглядывала ее.
– Выглядишь немного уставшей,– заметила она с ноткой в голосе, значение которой Зое не совсем поняла. – Ну, что ж, добро пожаловать назад в команду.
Паула улыбнулась ей, стоя в стороне. Ее веснушки светились в лучах весеннего солнца, легкий бриз раздувал медные пряди ее волос, пока она не собрала их в резинку.
Госпожа Талис обратилась к остальным.
– Десять минут на растяжку, затем два раза по двести для разогрева! Зое, ты для начала все делаешь медленно.
Зое кивнула, поспешно надела кроссовки, присоединилась к остальным и сосредоточилась на растягивании икр. Боль казалась почти утешением. "Не смотри туда",– приказала она себе, но все же затылком чувствовала взгляд Эллен. Ей стоило усилий, больших усилий, оставаться равнодушной и сдержанной! Чтобы успокоиться, она глубоко вдохнула резиновый запах беговой дорожки.
Девушки разминались, готовясь к забегу.
– Вперед! – крикнула госпожа Талис. Зое стартанула, ощущая пружинистость дорожки под подошвами. Ветер еще был прохладным, вызывая мурашки у нее на руках. Паула догнала ее и они побежали рядом, постепенно найдя для себя подходящий, общий ритм. Шаг, шаг, дыхание. Шаг, шаг, дыхание. Первый круг вокруг баскетбольной площадки.
Уже сейчас ей приходилось расплачиваться за долгий перерыв. Неподвижные суставы, быстро уставшие ноги. Зое заставляла себя придерживаться ритма и в какой-то момент ей удалось уловить "кусочек" прежней легкости: это были секунды, в которые она просто бежала, свободная от всех мыслей.
Второй круг. В конце длинной беговой дорожки она увидела в слепившем глаза свете фигуру. Светлая куртка, которую они вместе купили, месяца... два назад? В голове ярко вспыхнуло воспоминание: Эллен, садившаяся после вечеринки на мотоцикл позади Давида. Это прикосновение уже тогда было интимным? Может, они уже тогда целовались? Влюбились друг в друга? Или провели вместе ночь?
Стартовый свисток на баскетбольной площадке пронзил каждую клеточку ее тела. Зое едва не запнулась. Звук от свистка был таким громким, что заболело в ушах. Она озадаченно посмотрела налево. Давид вел мяч, подпрыгнул и забросил его в корзину. Пробегая мимо, Зое представила порядок его движений как некую схему. " Картинка один, название: сто тридцать смс" -"Картинка два, название: говорит, что любит тебя"– Картинка три: Спит с твоей лучшей подругой".
Слишком громко резанули ухо звуки мотора и пищащие сотовые. Как будто ее нервы вдруг лишились защитной оболочки.
– Притормози, Зое! – услышала она предупреждающий голос госпожи Талис. Однако Зое не обращала внимания на жжение в мускулах ног и покалывание в боку. Она оставила Паулу позади, без труда догнала и перегнала двух остальных.
Эллен подошла еще ближе к краю дорожки и крикнула что-то, что Зое не поняла. Слишком громко гудели где-то колеса электрички по рельсам, сигналила и тормозила машина на эстакаде.
Внутри нее словно щелкнула щеколда и произошло нечто странное: беговая дорожка превратилась в одну линию, где не было ни лево ни право. Подошвы Зое буквально летели по ее мелькающей оранжевой поверхности. С каждым прыжком ее мысли улетали прочь, как будто они были ничем иным как бесполезной бумажной гильзой. Остались лишь ее тело и чистая, холодная ярость. Открытое, незамаскированное чувство. Руки Зое сжались в кулаки, а Эллен превратилась в цель.
Еще семьдесят метров, шестьдесят, сорок... Шаг, шаг, шея. Смотри на ее шею!
– Зое, осторожно! – где-то далеко позади нее крикнула Паула. Быстро приближающаяся круглая тень слева. Зое инстинктивно обернулась, оступилась, но поймала летевший на нее с баскетбольной площадки мяч. Жесткий удар мяча пришелся на суставы пальцев. В прыжке Зое обернулась и воспользовавшись мощностью мяча превратила его в орудие. Эллен раскрыла рот, словно героиня немого кино, обнаружившая, что убийца нашел ее. Неприятный удар, голова Эллен качнулась, волосы разлетелись в стороны и она упала.
Прошла всего секунда, но для Зое время словно остановилось. С холодным интересом она смотрела на Эллен. А сзади, у забора, ей в глаза бросилось другое лицо. Пальцы как у обезьяны, вцепившиеся в решетку. Потрескавшиеся руки с грязными ногтями. У забора стояла нищенка со спутанными, рыжими волосами. Она смотрела на Зое и улыбалась как безумный призрак.
Зое резко вернулась в реальность, выйдя из этого странного, холодного транса. Продолжая бежать, она слышала свое собственное прерывистое дыхание. Раздался свист. Краем глаза Зое взглянула на баскетболистов, прежде всего на Давида, который покинув площадку, бросился к Эллен.
– Ты с ума сошла? – крикнул он. Они как два спринтера бросились к лежавшей на земле девушке. Эллен моргала и в оцепенении ощупывала лицо. У нее шла кровь из носа, а на левой скуле образовалось красное пятно от удара мячом. Увидев подбегающую Зое, она тут же съежилась и защищаясь, прикрыла голову руками. Зое на несколько секунд опередила Давида, перепрыгнула через лежавшую, и побежала дальше. Не по дорожке, а дальше. Промчалась через ворота. «Я что, совсем сошла с ума?» Наконец-то ее подошвы оторвались от дорожки и застучали по асфальту.
Зое не слышала сигналящие автомобили и возмущенные возгласы прохожих, которым она бежала наперерез. Увидев красный свет светофора, она бежала в обход, чтобы не останавливаться и одурманенным взглядом смотрела на проплывающие мимо дома. Но было еще кое что: какая-то тень, бежавшая по боковым улицам параллельно с ней, словно искаженное отражение в зеркале. Когда она бросила быстрый взгляд через плечо, ей показалось, что это был мужчина. В черном тренировочном костюме, занимавшийся пробежкой. Она свернула на длинную улицу, и побежала еще быстрее, насколько позволяли легкие. Когда энергия уже была на исходе, звуки снова приобрели нормальную громкость, а в ноги опять вернулась тяжесть. Грузовик, сигналя, обогнал ее недалеко от планетария.
Зое пошатнулась, и, тяжело дыша, замедлила бег. Она оглянулась вокруг затравленным взглядом, потому что готова была поклясться, что за ней кто-то гнался. Но улица была практически пустой. С колющей болью в боку, она остановилась на углу возле киосков. Она должна была чувствовать себя уставшей, обессиленной, но волнение до сих пор пульсировало у нее в жилах. Может поэтому ее всю трясло. Такое ощущение, что Зое нужно было вылезти из кожи.
В конце улицы возвышался побеленный высотный дом, ей был виден балкон на шестом этаже. Вместе с отрезвлением пришли стыд и ужас. Взгляд Эллен, ее немой крик, кровь. Но, что больше всего пугало, так это триумф Зое после такого сильного удара. Черт, что с ней происходило? Иногда, ночами, она, в самом деле, желала причинить боль подруге. Но ударить ее в реальности? Что бы ни случилось, это была все та же Эллен!
Зое глотала и хватала ртом воздух – а потом разрыдалась. Двадцать дней злости, силы и стойкости, просто смытые слезами.
Какая-то женщина, вытаскивавшая детскую коляску из киоска, остановилась и вопросительно посмотрела на нее. Зое отвернулась, безуспешно пытаясь найти носовой платок. Шмыгая носом, она вытерла его рукавом. И тут же застыла в движении. Сквозь слезы, Зое увидела полного мужчину в растянутых черных спортивных штанах и такой же вытянутой футболке. Он стоял наполовину в тени, прислонившись к лотерейному киоску. На мгновение Зое была озадачена. Невозможно, чтобы это был тот бегун с параллельной улицы. Во-первых, он не производил впечатление тренирующегося человека, во-вторых в отличие от нее он не был запыхавшимся.
– Привет, – сказал он и странным, жеманным движением пригладил прикрывавшие лысину волосы. Зое почувствoвала озноб.
У него были ссадины на костяшках пальцев и красноватого цвета грязь под ногтями. В неподвижных светло-голубых глазах было что-то колючее. Может он принимал наркотики? Мужчина неприятно пах. Это был острый запах пота вперемешку с запахом нестираной одежды.
Зое развернулась и поспешила уйти. "Глупо бежать к дому?" – обеспокоенно подумала она. "Этот парень наблюдает за мной!"
Не услышав шагов за спиной, Зое отважилась коротко взглянуть через плечо, после чего выдохнула. Он исчез. Значит, это просто был какой-то идиот, который от нечего делать приставал к людям. Однако ее по-прежнему не покидало странное ощущение.
Запыхавшись, Зое дошла до автобусной остановки и едва не наступила на что-то, лежавшее рядом с автоматом по продаже проездных билетов. Наручные часы. Серебристые, с желтыми полосками. Сама не зная почему, она нагнулась и подняла их. Продолжив путь, она внимательнее осмотрела находку. Ремешок был порван, но в остальном часы выглядели как новые, если не считать царапины на пластиковом стекле циферблата. Часы остановились ровно за четырнадцать минут до трех. Однако когда Зое щелкнула средним пальцем по корпусу, секундная стрелка дернулась, и, как ни в чем не бывало, продолжила двигаться.
