Текст книги "Незримое око (ЛП)"
Автор книги: Нина Блазон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Глава 4
Женщина из стекла
Зое поняла, что это была Паула, еще до того, как мать повернулась к ней с трубкой у уха и губами произнесла ее имя. Зое покачала головой. Мать скривила рот и большим пальцем прикрыла отверстия микрофона.
– Она говорит, что обязательно должна поговорить с тобой, – прошептала она.
– А я говорю: меня нет, – пробормотала Зое.
Ее мать раздраженно закатила глаза и отвернулась.
– Она позвонит тебе завтра, дорогая, – мягко произнесла она в трубку. – Да... да, конечно, я ей передам. – Она положила трубку, бросила телефон на кухонный стол и скрестила руки на груди.
– Что случилось? Вы что, вчера поссорились?
– Я тебе уже три раза сказала, что позвоню ей, – ответила Зое. – Уже завтра. Тоже самое я ей написала по электронной почте.
– Сегодня или завтра, как будто есть разница, – ответила мать. – Не будь такой упрямой, Паула в самом деле очень милая девушка.
"Милее, чем моя проблемная дочь", – добавила Зое про себя. Но, наверное, было несправедливо приписывать матери такие мысли. Она просто волновалась, на ее месте Зое, возможно, думала бы также. А если бы ее мама знала, что дочь не только была упрямой, но и не гнушалась применять грубую физическую силу и вообще сходила с ума, то душевная организация Паулы была бы ее самой незначительной проблемой.
– Как бы то ни было, она просила передать, что встречается с парочкой друзей из твоего класса в "O’Reilly’s", если у тебя вдруг возникнет желание прийти туда, – продолжила мать. – Они смотрят парад на реке. И... она сказала, что вчера забрала твою обувь. Ты, видимо, забыла ее на спортивной площадке?
Зое не смогла предотвратить прилив крови к щекам. В одну секунду у нее вновь возникло ощущение, что в груди что-то сжалось. Она поспешно склонилась над уже полным рюкзаком Леона и затолкала в него его кофту с капюшоном и три пары свернутых в шарики носков.
– Да, – пробормотала Зое. – Оставила ее там. Там была... суматоха.
– Это случайно не связано с Давидом? – продолжала выпытывать мать.
– Да оставь ты меня в покое с этим Давидом! – взволнованно сказала Зое.
Мать лишь приподняла брови и молчала. По крайней мере, сегодня она не завела свою старую песню о ценности старой дружбы и о том, когда же мы, наконец, помиримся с Эллен. "Как будто мы были в четвертом классе и дрались куклами Барби, пытаясь поделить Кена", – угрюмо подумала Зое.
Происшествие на спортплощадке проплыло перед глазами как фильм, который Зое безуспешно пыталась проанализировать. Со вчерашнего дня беспокойство только усилилось. И если быть честной, при каждом телефонном звонке Зое тайком надеялась, что это была Эллен. Эллен, которая возмущенно крикнет ей:
– Что, черт побери, это было?
Но Зое слишком хорошо ее знала.
Игрушечному зайцу Леона уже не было место в рюкзаке, но Зое давила изо всех сил, и все-таки запихнула его в боковой карман. С сомнением глядя на раздувшийся рюкзак, мама заметила:
– Иногда у меня возникает подозрение, что ты хочешь избавиться от Леона.
– А ты нет? – ответила Зое. – Он же маленький монстр.
Мама, по крайней мере, отреагировала на шутку и засмеялась. Она была симпатичной, когда смеялась. Зое понимала, почему она нравилась пациентам и они охотно готовы были поговорить с ней по душам. Иногда ей тоже этого хотелось, но, по какой-то непонятной причине, это было невозможно. У ее матери было достаточно других проблем.
– Во сколько Фабио заберет завтра Леона, мама?
– Уже в половину девятого. Он хочет выехать пока автобан пустой. А в пятницу, в пять часов, привезет его обратно.
Мама, конечно, говорила только о Фабио. Зое не стала спрашивать, куда отец Леона и его новая подруга отправятся в отпуск с ее братом. Мама взяла нож и начала резать овощи. Сегодня, как и каждую субботу, у них будут спагетти – с томатным соусом для Леона и с томатным соусом с чесноком, базиликом и чили для "больших".
– Кстати, я поменялась с Марией и сегодня пойду в ночную смену вместо нее, – непринужденно продолжила мама.
Зое вздрогнула.
– Значит, мне придется сегодня ночью остаться с малышом? Я хотела уйти сегодня вечером!
Мама приподняла левую бровь.
– С Паулой? – иронично сказала она. – Прости, золотко, но сегодня тебе придется остаться с малышом. По-другому никак.
Она с сожалением покачала головой, при этом из хаотично собранных наверх волос, выбилась прядь светлых волос.
Зое фыркнула и, скрестив руки, откинулась назад. Она весь день с нетерпением ждала ночи, а тут такое!
– В последнее время у тебя одни ночные смены, – недовольно сказала она. – И завтра тоже! А потом ты еще удивляешься, что ничего не успеваешь и постоянно чувствуешь себя уставшей!
Мама засмеялась.
– Ты так волнуешься? – вздохнув, сказала она. – Да, ты права. Но это только один раз. Следующая суббота целиком твоя, обещаю!
Следующая суббота прозвучало как следующий год. Уже сейчас у Зое возникло ощущение, что ей нечем дышать в квартире.
– Честно говоря, это даже хорошо, что ты сегодня останешься дома, – продолжила мама. – В городе сейчас суматоха, да еще все эти пьяные! В прошлом году к нам привезли двух подростков, пострадавших в поножовщине. Они были ни в чем не виноваты. Просто оказались не в том месте...
Зое почти не слушала ее. Воздух вдруг стал тяжелым и густым, как дым. Она подошла к окну и открыла его. Несмотря на то, что была суббота, в кухню проникал невыносимо громкий звук перфоратора. Тем не менее, от свежего воздуха ей стало лучше. Опираясь на подоконник, Зое смотрела на кран, раскачивавший над стройкой штабеля металлических стержней. При этом ее взгляд упал на пожарную лестницу, ведущую от этажа к этажу к плоской крыше дома – пережиток прошлого, со времен до восстановительных работ.
На ступеньке сидел дрозд и, склонив голову, рассматривал Зое. Потом, словно его что-то испугало, он улетел прочь. Зое вернулась в комнату и опустилась на стул. Мама взяла помидор и разрезала его на восемь частей. Зое, в который раз, отметила, как осторожно мама обращалась со всем, что попадало ей в руки. В ее движениях чувствовалась грация. "Как женщина из стекла", – подумала Зое. Твердая, но хрупкая. На нее сложно было по-настоящему сердиться.
– Ах, да, есть еще кое что, – сказала мама, не отрывая взгляда от овощей. – Вчера мне позвонил доктор Рубио.
Зое насторожилась, сама не понимая почему. Доктор Рубио раньше был врачом в больнице, в которой мать Зое работала медсестрой. Он жил на улице Линденплатц, недалеко от клиники. Время от времени, мама Зое помогала ему по хозяйству или делала покупки. Как говаривала мама, это были "легко зарабатываемые деньги". Подработка, на деньги от которой она оплачивала детский сад для Леона.
– И что? – спросила Зое. – Чего он хотел?
– Я... должна завтра зайти к нему.
– Что? В воскресенье?
Мама слегка улыбнулась и кивнула.
– Всего на час, – извиняющимся тоном сказала она. – Мне нужно помочь ему сделать перестановку в комнате, он хочет поставить кровать к окну.
– Ты же не носильщик мебели. Мне пойти с тобой?
– Ты прекрасно знаешь, что он не терпит у себя в квартире никого, кроме меня. Нет, я просто загляну к нему после смены. Вот только... меня не будет, когда Фабио приедет завтра утром забирать малыша.
Зое простонала.
– Значит ты не хочешь видеть Фабио, а я должна все это расхлебывать! Вы опять поругались? Из-за алиментов? Или... из-за новой девушки Фабио, которая хорошо ладит с Леоном?
– Погоди-ка, – резко прервала ее мать. От ее усталости не осталось и следа, глаза сверкали. – По-другому никак, понятно?
– Ты же сама в это не веришь, – раздраженно ответила Зое. – Ты намеренно увиливаешь от встречи с Фабио. А мне опять придется быть посредником между вами.
Лезвие ножа сверкнуло в воздухе, когда мама резко повернулась. Атмосфера изменилась так внезапно, что Зое физически ощущала холодок, пробежавший между ними.
– Полегче, девочка! Не надо вымещать на мне свое плохое настроение! Я не намерена терпеть твои выходки, только из-за того, что у тебя любовные страдания!
– То, что ты не хочешь видеть отца Леона, это не моя проблема! – парировала Зое.
Ее мать, действительно, была словно из стекла: хрупкая, как разбитое стекло, но с такими острыми краями, что к ней опасно было приближаться.
– Мне бы твои проблемы! – прошипела она. – Господи, ты прямо дочь своего отца, такая же эгоистичная и вечно недовольная! Думаете, я здесь в отпуске? Я пашу, чтобы ты и малыш могли хорошо жить. Понятно тебе! Единственное, что я от тебя требую, это немного поддержки. – Взяв очищенный зубчик чеснока, она кинула его на разделочную доску. – Всего лишь поддержки, разве я многого прошу?
Зое услышала как нож с тихим, сочным треском вонзился в луковицу и недоуменно отпрянула. Это был взрыв запаха! Облако острых молекул, которые с резкой интенсивностью ворвались в ее нос, достигнув лба. Мама все еще ругалась, но Зое уже не слушала. Ее тело отреагировало само собой. Стул упал, когда она подпрыгнула и бросилась прочь. Стоя в ванной, тяжело дыша и сбрызгивая лицо холодной водой, Зое, наконец, пришла в себя. Однако ей приходилось дышать ртом, чтобы не вырвало. Запах чеснока, словно тяжелый, желтоватый туман колебался в воздухе по всей квартире, смешавшись с химическим запахом мыла и другими непонятными запахами.
– Зое? – мама появилась в дверях ванной комнаты. – Что случилось?
– Не знаю, – слабым голосом сказала Зое и вытерла воду с подбородка. – Из-за чеснока. Мне вдруг стало дурно от его запаха.
Мать внимательно смотрела на нее. Долгие пять секунд. Десять. Целую вечность, на протяжении которой Зое наблюдала за тем, как беспокойство на ее лице сменилось испугом.
– В чем дело? – крикнула Зое.
В ту же секунду мама распахнула глаза и прикрыла рот рукой.
– О Господи! – вырвалось у нее.
Зое непроизвольно посмотрелась в зеркало, ожидая увидеть в нем чуть ли не монстра, но не заметила ничего необычного.
– Уж не беременна ли ты? – прошептала мама. – От этого парня, который тебя бросил? Поэтому ты так странно себя ведешь! Боже, ты вообще знаешь, что...
У Зое челюсть отпала. Даже пощечина в данной ситуации не стала бы такой неожиданностью.
– Ты что, совсем свихнулась? – прошипела она. – Нет!
– Ты уверена? Ты...
– Мама, хватит! – прежде чем мать попыталась задержать ее, Зое протиснулась мимо нее, забежала к себе в комнату, захлопнула дверь и со злости еще и закрылась на ключ.
На дверную ручку нажали, после чего мама постучала в дверь.
– Перестань, открой! Я просто хотела знать... Я ведь беспокоюсь. А в шестнадцать лет это катастрофа, если...
– Тебе лучше знать, – пробормотала Зое, ища в сумке МП-3 плейер. В порыве ярости, она опрокинула содержимое сумки на пол. На ковер посыпались книги и ручки. Школьное удостоверение приземлилось на край футляра для ручек, словно бабочка с расправленными крыльями. А рядом – наконец-то! – поцарапанный, старый МП-3 плейер, который она выкупила у одноклассника. Воткнув наушники, она включила музыку. Дверная ручка еще несколько раз поднималась и опускалась, но Зое уже погрузилась в пульсирующие басы музыки в стиле транс и не отрывала взгляда от хаоса на полу. Пластиковая "бабочка" соскользнула с футляра на пол и снова раскрылась, словно подзывая ее к себе. "Воскресенье: "Buddha Lounge", – красовались на удостоверении, написанные рукой Ирвеса, слова.
Глава 5
Свич
Я слишком долго спал. На улице уже была ночь, и если меня не подводило ощущение времени, то далеко за полночь. Я заметил, что заснул, лежа головой на плане города, то есть там же, где и сидел, на полу. Осторожно перевернулся на спину.
–Эй,– сказал знакомый голос. В первое мгновение Ирвес предстал передо мной стоящим на голове силуэтом. Он сидел, подогнув ноги, на моем подоконнике, конечно же, босиком, и в одних светло-серых джинсах. Пальто, обувь и все остальное он, видимо, спрятал во дворе. Я подумал о том, заходил ли он когда-нибудь ко мне домой через дверь, как любой нормальный человек. По-моему нет.
– Гизмо не преувеличивал, – сказал он, глядя на мою ногу. – О чем ты думал, когда шел прямо в лапы Мориса? Ты что, правда думал, что раз ты еще щенок, то тебя никто не тронет?
Щенок. Очень смешно.
Я должен был сердиться на Ирвеса, и я действительно на него сердился. Но где-то глубоко внутри понимал, что то, что я попал в эту переделку, было на девяносто процентов моей виной.
– В любом случае не говори, что я тебя не предупреждал, – быстро добавил Ирвес.
– Ой, да заткнись уже, ладно? – сказал я сиплым голосом. Хорошо, я не мог утверждать, что в таком состоянии был способен молча выносить нотации Ирвеса. Но с другой стороны, он для разнообразия был на моей территории. – Чего тебе вообще здесь надо?
– Вылазь из своей бумажной пещеры, горячая голова, – снисходительно сказал он. – Тебе не помешает охладиться.
Боль в мышцах не прошла. А боль в ноге и вовсе усилилась.
– Который час? – спросил я, затем встал и проковылял к полке с одеждой.
– Почти половина третьего. Твоя смена начнется через два часа.
Я лишь покачал головой и дал себе несколько секунд, что переварить эту информацию со всеми вытекающими последствиями. Половина третьего. Надеюсь, Зое не пришла в голову идея именно сейчас выйти на улицу. А если уж она была на улице, то, надеюсь, со своим другом и на юге города, среди празднующих. Или, что еще лучше, она лежала в кровати и крепко спала.
Я взял с полки шорты, футболку и осторожно оделся.
– Ты знал? – как можно спокойнее спросил я.
– Что?
– Что Морис один из самых больших!
Ирвес был впечатлен, но не слишком удивлен.
– Я только слышал об этом, – ответил он подчеркнуто равнодушно. – Говорят много чего. Вот только я, в отличие от тебя, не горю желанием проверять на себе каждый слух. – Он сделал паузу, прежде чем тихо спросил: – И? – в его голосе проскальзывало напряжение, интерес, который он пытался скрыть.
– Амурский тигр, – пробормотал я.
Ирвес присвистнул.
– Ты это запомнил?
– Просто короткое воспоминание, как вспышка в голове, – ответил я. – Но лучше бы я этого не помнил.
Он выглядел немного разочарованным, но кивнул и протянул мне руку. Это много что значило для Ирвеса. И для меня, потому что, несмотря ни на что, я взял ее. Взяв его за запястье, я почувствовал как его пальцы сомкнулись на моем. Он перетянул меня через подоконник на улицу. И только балансируя на скошенной кирпичной крыше, я снова почувствовал себя уверенно. Ирвес уже бежал впереди, бесшумно взбирался по скосам, потом остановился и сел на конёк крыши прямо рядом с камином. Мне понадобилось немногим дольше времени, чтобы взобраться наверх, но когда я, наконец, сел прислонившись спиной к красным кирпичам, мне действительно стало намного лучше.
***
– Со-иии?
Маленькая холодная рука на ее плече, учащенное дыхание у виска. Ее сон, глубокий и страшный, резко прервался, в голове остался лишь его цвет: яркий и угрожающий серо-голубой. Смутные воспоминания о темных дырах. Или... это были глаза? И, конечно же, как всегда – Эллен и Давид. Сегодня они преследовали ее на мотоцикле Давида. До сих пор она ощущала напряжение в мышцах ног, оцепенение, которое не позволяло сдвинуться с места во сне. Ее пульс стучал в горле и виске.
– Со-и?
"Опять Леон", – подумала она, все еще не до конца проснувшись. У нее настолько пересохло в горле, что пришлось осторожно оторвать язык от нёба, чтобы ответить младшему брату.
– Что такое, львенок? – прошептала она. – Не можешь уснуть?
Вместо ответа, брат залез на ее кровать и торопливо прополз по животу, упираясь в него своими острыми коленками и локтями.
– Ай, – сказала Зое. – Осторожней, я не твой игрушечный заяц!
Он забрался к ней под одеяло и прижался вспотевшим лбом к руке.
– Там был разбойник, – сказал он своим еще совсем детским голосом. – У него были странные глаза. Они светились.
"А, тебя тоже преследовали во сне?" – подумала Зое.
Это была обратная сторона ee младшего брата: днем – упрямое чудовище, ночью – маленький, робкий мальчик, пугавшийся каждой тени.
Привидевшееся Леону словно разбудило ее собственных призраков, и Зое вновь охватило беспокойство: электрический импульс, подталкивавший ее к тому, чтобы соскочить и выбежать из комнаты. Лишь с трудом ей удалось взять себя в руки.
– Все хорошо, разбойник уже ушел, – пробормотала она и в знак утешения обняла Леона. – Закрывай глаза, здесь с тобой ничего не случится. Я позабочусь о том, чтобы он больше не появился.
Упрямый и строптивый днем, он легко дал себя уговорить в темноте ночи. Литтл Леон и Мистер Хайд.
– А почему Элли больше не приходит? – внезапно спросил он.
Зое вздохнула. Было ясно, что этот вопрос снова возникнет. Ее брат любил Эллен и не мог понять, почему она здесь больше не появляется.
– У нее теперь другие друзья и больше нет времени, – коротко ответила Зое.
– А где мама? – продолжал хныкать Леон.
– Мама на работе. Ты же знаешь, вчера вечером она много раз поцеловала тебя на прощание.
– Нет, – сказал он с налетом своего дневного упрямого Я в голосе. – Я больше не знаю.
– Ну, как же, конечно. Ты и мама ели спагетти без чеснока. А я не была голодной. Ты измазался, и мама сделала тебе из спагетти усы, прилепив ее тебе под нос, чтобы рассмешить тебя.
Леон задумчиво, практически засыпая, слушал и теребил лямку ее топа.
– А потом она тебя обняла и шесть раз поцеловала, – прошептала ему на ухо Зое. – По одному разу на каждый день, в который тебя не будет. Потому что завтра ты на всю неделю уезжаешь с папой и Андреа. Так ведь?
– Хмм.
– Ты рад?
Слабый, липкий от пота кивок на ее ключице.
– Андреа наверняка состряпала пирог, – сказала Зое. – С "резиновыми медвежатами".
– С "резиновыми зайками", – послышался сонный голос снизу.
– Вот как? Значит она вытянула медвежатам уши и сделала из них маленьких зайцев? – прошептала Зое. Она прислушалась, но Леон больше ничего не ответил. С каждым вдохом его голова становилась все тяжелее.
Зое взглянула на будильник. Должно быть было полнолуние, так как в комнате было на удивление светло. Половина третьего. Ее сердце по-прежнему колотилось, как будто была температура. Мускулы подергивались от нетерпения. Хотя окно было закрыто, она слышала, как на улице шумели пьяные и кто-то смеялся странным, хриплым голосом. Раздался и еще один звук, взвизг, может быть это была кошка, но он насквозь пронзил ее. Она вдруг поняла, что больше не вынесет – ни тепло кровати, ни близость Леона, ни тяжесть его маленькой головки. Она осторожно отодвинулась от него, быстро соскочила с кровати и выбежала из комнаты. Только когда Зое открыла окно на кухне и ощутила мурашки на теле от холодного, ночного воздуха, ей снова стало легче дышать. Крепко держась за стол, она некоторое время глубоко дышала, в то время как внутри нее пульсировало нечто непонятное, тягостное и пугающее. Может именно так ощущалась паническая атака?
Больше всего ей хотелось схватить ключи и пойти на танцы, куда-нибудь, где музыка и басы заглушили бы это пульсирование. Но этого, конечно, нельзя было сделать. Если Леон проснется...
Зое подавила в себе маленькое, подлое желание, чтобы Леона не было и убедила себя, что ей только кажется, что она привязана к младшему брату.
"Нет повода сходить с ума", – увещевала она саму себя. – "Завтра я пойду развлекаться"
Она подумала было достать МП-3 плеер, но в данный момент даже шум с улицы действовал ей на нервы. В свете луны она обнаружила, что ее сотовый все еще лежал на кухонной полке рядом с блокнотами и жестяной банкой с мелочью. Он был отключен уже три недели. Хорошо, когда нибудь ей все-таки придется его включить, тогда почему бы не сделать это прямо сейчас.
Взяв сотовый, Зое заметила, что ее руки дрожали как под напряжением. Она поспешно включила сотовый, отключила все звуки и смотрела только на мигание входящих смс. Их было двадцать три. Двадцать от Эллен, последнее недельной давности. Два сообщения от Паулы, отправленные вчера. И самое последнее сообщение, пришедшее сегодня утром. Его отправила госпожа Талис. Зое оторопела и предчувствуя неладное нажала на "Открыть".
"Хочу поговорить с тобой в понедельник", – написала учительница. – После шестого урока, в учительской".
Это не предвещало ничего хорошего. Зое сглотнула и удалила все сообщения, не прочитав оставшиеся. Ее большой палец некоторое время нерешительно висел над кнопкой выключения. Buddha Lounge.
Перед глазами предстало светлое пальто, белые волосы и перламутровые глаза. Признаться, Зое было любопытно еще раз увидеть Ирвеса. В нем было нечто привлекательное, спокойствие за которым скрывалась неугомонность.
На удивление, она запомнила номер Ирвеса. "22 часа B. L". – написала она и выключила сотовый.
***
После своих ночных похождений Ирвес пах искуственным туманом и колой. Мы вместе смотрели на реку. Ну, река это было громко сказано, но отсюда, между двумя зданиями, где располагались бюро, действительно можно было увидеть крошечный кусочек воды. В данный момент квартал у реки был территорией одиннадцатого номера. Другим разрешалось беспрепятственно проходить здесь, но он этого не одобрял. Через полчаса Морис в последний раз сделает там ночной обход.
Огни на мосту все еще горели и отражались в воде. Хотя зеленую краску уже унесло из города течением, здесь было по-прежнему красиво. В такие моменты я любил город и не хотел жить нигде в другом месте.
Тихий звук телефона оповестил Ирвеса, что пришло смс. Он вытащил сотовый из кармана и открыл сообщение. В свете дисплея его глаза светились.
– Что-то важное?
Ирвес улыбнулся.
– Возможно, – ответил он с таинственной ноткой в голосе и снова убрал телефон. Опять наступило молчание. С Ирвесом это получалось лучше всего. Гизмо пристал бы сейчас ко мне с каким-нибудь разговором о своих новых махинациях. Ну, а сегодня была моя очередь нарушить тишину.
– Ирвес? – я откашлялся. – Морис... он почти тяжело ранил меня. На самом деле, тяжело.
Ирвес наморщил лоб и посмотрел на мою ногу.
– Не эти царапины, – сказал я. – Сухожилия. Если бы он поймал меня, я бы больше не смог ходить. Ему почти удалось меня схватить.
Он слегка приподнял брови, затем отмахнулся.
– Не будь таким трусом, Френч!, – с издевкой сказал он. – Это наверняка было просто предупреждение, ничего более.
– Откуда ты знаешь, ты что там был? – набросился я на него.
– Эй, нет причин сразу на меня нападать! Ты сам говорил, что лишь мельком видел, что произошло. Это все равно что в мультипликации, выбрать одну картинку и по ней пытаться понять, что произошло до и после. Отдельные картинки могут быть пугающими. Я это тоже знаю, поверь мне. Но это всего лишь обрывки из общей картины. Старики могут быть непредсказуемыми, но и для них действует кодекс. Если, убегая от Мориса, ты по своей глупости не попадешь под машину, то встанешь и пойдешь дальше.
– Как Рубио? – иронично вставил я.
Ирвес уставился вдаль. Как всегда я и сегодня не смог угадать, о чем он думал.
***
Зое уже целую вечность сидела в темной кухне. По крайней мере, ей так казалось. Беспокойство все никак не исчезало. Кроме того начал урчать желудок. Она вскочила, открыла холодильник и зажмурилась от яркого света в нем. Ее так сильно обдало запахами, что снова стало дурно. Аромат оставшегося томатного соуса, сыра, молочный запах масла – и другой, посторонний запах, от которого у нее потекли слюнки. Раздвинув емкости, она вытащила с нижней полки еще закрытую упаковку. Запах пластика, но среди всех этих химических запахов присутствовал томный, сильный запах, от которого сводило челюсти. Слишком сильно захлопнув дверь холодильника, она сорвала синтетическую пленку с пластиковой упаковки. Голова наполнилась мозаикой из ароматов, сосредоточившейся на нёбе. Она ощущала ее вкус! Как запах, который она могла растереть языком на нёбе. Плёнка плавно опустилась на пол. Ее пальцы погрузились в холодную, мокрую массу из липких кубиков.
"Не может быть, что ты делаешь это на самом деле, Зое!" – с ужасом подумала она, поднеся к носу сырой кусок говяжьего гуляша. Она медлила, но было трудно совладать с собой. Зое взяла его в рот и вонзилась зубами так, что затрещали волокна. Гуляш был холодным, отчего у нее даже заболели зубы. Вкус был не как у мяса, вобщем-то совсем безвкусный, но потом вдруг становился похожим на всё. Все цвета гасят друг друга, превращаясь в белое. Зое закрыла глаза, чувствуя сопротивление меж зубов. Внезапно она испуганно замерла, бросила чашку и выплюнула кусок мяса. Ее охватила паника. Чувствуя тошноту, она попятилась назад и натолкнулась на мойку.
Не волнуйся мама. Я не беременна. Я просто схожу с ума.
Зое выбросила мясо в мусорное ведро, оторвала кусок бумажного полотенца и с отвращением вытерла пальцы и рот. Поставив чашку обратно в холодильник, она выбежала из кухни, схватила с кучи сухого белья не глаженые тренировочные штаны и кофту из флиса и надела их. Зое взяла ключи, висевшие на браслете из махровой ткани, которые она всегда брала с собой на пробежку. Дверь она просто притворила, а снаружи поставила на коврик один ботинок Леона – это был их знак, что она скоро вернется. Проделав все это, Зое побежала.
Было бесконечно приятно ощущать холод в легких. Хотя уличное освещение было выключено, она видела каждую деталь. На улице рядом с автобусной остановкой, стояли две дамы, которые должно быть где-то что-то праздновали. Одетые в дорогие, зауженные пальто, они просто стояли, как будто ждали автобус, который наверняка не придет в половину третьего утра. Наверное, они ждали такси.
Зое пронеслась мимо них и еще больше ускорилась. В конце улицы она повернула. Беспокойство о том, что Леон мог проснуться, подгоняло ее бежать еще быстрее. Госпожа Талис отругала бы ее за такого рода бег. Но жжение в мышцах ног было в какой-то степени даже приятным. Еще пять минут вокруг квартала и потом домой. Темные подворотни проплывали мимо, возникло так любимое ею во время бега ощущение транса, когда окрестности расплывались перед глазами. Не было ничего кроме ее дыхания, дистанции и скольжения. Добежав до конца блока зданий, она повернула и продолжила бег.
Зое услышала шум задолго до того, как приблизилась к пивной. Там все еще праздновали. Несколько человек стояли на улице и запускали небольшой фейеверк: размером с тарелку вращающиеся искрящиеся диски, светящиеся белым светом, двигались на асфальте. Смеющиеся лица призрачно светились в танцующем свете. На одной из женщин был надет зеленый пластиковый парик. Зое замедлила шаг и перешла на другую сторону. Там, в тени припаркованных машин, она надеялась незаметно пробежать мимо празднующих. Зое непроизвольно пригнулась, когда раздалось неприятное шипение очередного искрящегося диска. На бегу она посмотрела направо и в тот же момент была замечена.
– Смотрите, у нее пробежка! – крикнул какой-то мужчина и поприветствовал ее, помахав бутылкой пива.
– Хэй, хэй хэй! – подгонял другой в такт ее шагам. Зеленовласая женщина подхватила и захлопала в ладоши – и вот возле Зое уже собралась целая группа, которая помогала ей хлопаньем и выкриками, словно она бежала марафон. Зое перестала скрываться и ускорилась. Еще чего не хватало! На этаже, располагавшемся над пивной, уже открылось окно. Живущая там женщина раздраженно пожаловалась на шум и пригрозила вызвать полицию, если не станет тихо.
Зое уже хотела было сосредоточиться на дороге, как вдруг увидела того мужчину. Того самого, что заговорил с ней вчера возле киоска. Он держался немного в стороне от группы, возможно, он был с ними, а может только что вышел на эту улицу. В дрожащем свете угасающего фейерверка Зое отчетливо узнала его лицо. Видимо он с кем-то подрался или упал, так как на шее и на линии челюсти у него было несколько тонких царапин. Сегодня на нем был не черный тренировочный костюм, а брюки, которые когда-то были светлыми, но сейчас выглядели окрасившимися в зеленоватый цвет, как будто он сам неудачно попытался покрасить их. Или поплавал в реке. Но это конечно было абсурдом. На его белой майке также выделялись пятна в форме струй. Пока посетители пивной спорили с жительницей дома, он пристально смотрел на Зое.
Она вздрогнула, когда внезапно припарковавшийся грузовик загородил ей вид на пивную. Два вдоха, три больших шага и грузовик остался позади. Ей вновь открылся вид на пивную. Вот только мужчины уже не было.
***
Я задавался вопросом, почему Ирвес был здесь. Он видел, что я был в порядке, в любой другой день он бы уже давно ушел. Я украдкой наблюдал за ним. У Ирвеса на все была причина. Очевидно, ему что-то было нужно от меня. Да и мне тоже кое что нужно было от него: информацию.
– Разве еще никогда ничего не случалось? – спросил я. – Никаких тяжелых ранений? Или... чего похуже?
Ирвес встал и отряхнул пыль с джинсов.
– Конечно, – ответил он почти безразлично. – Иногда случается. В прошлом году кто-то ехал слишком быстро. Сидел на мотоцикле и пошел на обгон...
– Я не говорю о несчастных случаях, – нетерпеливо прервал я его. – Я имею в виду, кто нибудь уже был убит? Другим...?
Он повернулся ко мне. Под его ногой опасно захрустел кирпич, но его это не волновало. Ирвес без труда удержал равновесие, ему даже не пришлось вытягивать руки. Мне не нравилось, когда он так смотрел на меня сверху вниз, но вставать у меня не было никакого желания.
– Нет, – с издевкой ответил он. – Мы же не какие-то бестии.
Как по команде у меня в голове возникло лицо Гэзель, а вместе с ним и воспоминание о съежившемся теле. Это как всегда было словно удар. Я бы мог кое что рассказать Ирвесу о бестиях, но предусмотрительно не стал открывать рот.
– Нет? – тихо спросил я. – Никогда? Откуда ты вообще можешь знать?
– Для новичка ты задаешь слишком много вопросов, – сказал он.
– Возможно, – ответил я. – Не могу утверждать, что получаю много ответов.
Он хоть и засмеялся, но по тому, как были напряжены его плечи, я увидел, что тут было и что-то другое. Ему что-то не давало покоя и заставляло размышлять.
– Значит, ты считаешь, что Морис изверг? – задумчиво спросил он. – И ты, правда, думаешь, что он не придерживается кодекса?
– Смотря, что подразумевать под словом изверг. Может, у нас всех когда-то было помутнение рассудка и мы с кем нибудь расправлялись.
Я непроизвольно вздрогнул, когда он направился ко мне. Но он просто прошел к самой высокой точке на крыше и сел на корточки. Не шатаясь, он балансировал ступнями на коньке крыши, опираясь локтями о колени. Его сосредоточенный взгляд был направлен вдаль, я был убежден, что он совершенно забыл о моем присутствии. На несколько мгновений мы были так далеки друг от друга как никогда ранее. Двое человек, случайно одинаково побитых судьбой.
– Ты никогда ничего не слышал? – продолжил я задавать вопросы. – Ты живешь в городе на год дольше меня. Разве никогда ничего не случалось? Может, даже с участием Мориса?
