Текст книги "Незримое око (ЛП)"
Автор книги: Нина Блазон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
***
Зое знала, что должна быть в ужасе или по крайней мере испугана, но как ни странно ей это не удавалось. Напротив, у нее создалось ощущение, что она впервые по-настоящему увидела/разглядела Джила. В это мгновение все пазлы в ее голове наконец-то сложились в единую, логическую картину. Теперь Зое поняла нежелание Джила, его внутренние разногласия и страх перед другой стороной собственного Я, а также мрачное сияние вины, окружавшее его.
– Я просто ушел,– закончил он. – Без паспорта в кармане, без документов и не попрощавшись. Потому что помнил момент, когда для меня не считалось ничего. – Джил поднял глаза. Они горели темным пламенем. – Теперь ты понимаешь? – мягко сказал он. – Твоя тень тоже может сделать из тебя убийцу. Бестию.
– Ты не убийца! – воскликнула Зое с такой уверенностью, которая ей самой была не знакома. – Ты боролся за свою жизнь и защищался. Это был несчастный случай. И ты видел лишь часть флэшбэка, из которой сделал вывод обо всем остальном.
Джил не ответил, но Зое видела по нему, что ему было недостаточно этого объяснения и никогда не будет достаточно. В свете лампочки Зое разглядывала каждую тень и линию на его лице. Она уже хотела открыть рот, чтобы сказать ему, что не видит в нем убийцу и доверяет ему как никому другому, как вдруг все слова показались ей пустыми и неправдоподобными. Импульс появился сам собой – мягкое тянущее ощущение в груди, тяга которой она не могла противостоять. Зое сделала шаг навстречу Джилу, почувствовала его ауру, переполнявшее его чувство тоски и уединения.
"Что ты делаешь?" – пронеслось в голове Зое, когда она отважилась сделать еще шаг, хотя ощущала сопротивление Джила. Как будто сам воздух противился и потрескивал. Она ощущала его дыхание на своем лице. "Что, если он меня оттолкнет? Что, если они больше не чувствуют того, что чувствуют люди? Целуются ли пантеры вообще? Любят друг друга?" На секунду раздался голос разума: – "Что из этого выйдет? У тебя только недавно закончились неудачные отношения".
Все нюансы запахов – от песка в пустыне до запаха сандалового дерева – окутали ее теплой пеленой. Запах кожи – портрет Джила, который она видела и чувствовала в полной темноте. И вдруг все стало просто. Зое уступила ему, как тогда на мосту, когда отпустила подпорку. Он не отпрянул, когда она обняла его за шею. На этот раз ее жизнь не зависела от этого. Может твоя, Джил?
***
Я как будто в трансе почувствовал, как она обняла меня за шею и поцеловала. Я всегда спрашивал себя как бы это было и могло ли это произойти. У нас были чувства как у людей? Или считались только инстинкты? Теперь я узнал, что ошибался по всем пунктам. Это было правильно и овладело мною целиком и полностью: прохладные губы, ее запах, от которого кружилась голова. Я словно окунулся в другой мир. Нащупывать и нюхать, это воспринималось как видеть, используя все органы чувств. Лишь на мгновение в моей голове вспыхнула самая ужасная картина – то, что я скрыл от Зое, а именно тот момент, когда я смотрел через стеклянную дверь балкона и рассматривал невинных людей как добычу. Что, если я и на тебя буду так смотреть, Зое? Что, если...
Несмотря ни на что, я обнял Зое и притянул ее к себе. Не смотря ни на что, я со всей страстью целовал ее, чувствовал ее тело на себе, ее быстрое сердцебиение, как в ту ночь среди прутьев моста. Я ощущал человеческую нежность и тем не менее улавливал все нюансы тени. В какой-то момент я окончательно прекратил думать – вокруг не было ничего, только Зое и я.
– Видишь,– тихо сказала она, когда мы, наконец, оторвались друг от друга. – Мы не бестии. Бестии не влюбляются.
"Нет уж, Зое, они это делают!" – Я, конечно, этого ей не сказал. Это мгновение было слишком ценным, чтобы разрушать его.
– А как же Ирвес? – ответил я.
Я знал, что выглядел как ревнивый идиот, но не мог по-другому. Зое рассмеялась и коснулась губами уголки моих губ. Я ощутил ее слова на губах – поток теплых знаков азбуки Морзе из воздуха.
– Я же целую тебя, а не его, верно? – сказала она.
Я нехотя отпустил ее, когда она сделала шаг назад. Зое смотрела на меня и я понял, что еще никогда не видел ее так долго улыбающейся.
– Ирвес мне просто нравится,– сказала. – И всё.
Мой сотовый загудел. Отталкивающий звук, вернувший нас обратно в комнату, как будто посреди сна разбудили пощечиной.
У Зое сменилось выражение лица, исчезла мягкость. Внезапно она стала выглядеть обеспокоенной.
– Ответь,– попросила она. – Может это Ирвес.
Больше всего мне хотелось выключить сотовый, но я все же раздраженно вытащил его из кармана. Гизмо.
– Есть сообщение от Рубио? – спросил я без предисловий. При упоминании его имени Зое наморщила лоб.
– Нет, сказал Гизмо. – Я просто хотел сказать, что на сегодня заканчиваю. Положу тебе фотографии в почтовый ящик. Ирвесу я их тоже отправил. Записи новостей, которые ты хотел получить на прошлой неделе, я послал тебе в формате MPEG-4. Ты нашел Рубио?
– Его там не было. Завтра утром я схожу на Линденплатц.
– Думаешь, он смылся?
В такой ситуации было трудно думать четко и ясно. У меня до сих пор колотилось сердце, а в мыслях творился настоящий хаос. Но по крайней мере на этот вопрос ответить было легко.
– Нет, не думаю, что он уже уехал. Кровать была нетронута, но все его вещи все еще стоят в комнате, большего мне разглядеть в окно не удалось. Да и сообщение до сих пор не пришло... Честно говоря, я переживаю.
– Может нам все-таки забраться к нему домой? – спросил Гизмо.
– У него пуленепробиваемые окна и защитные двери,– ответил я.
– Рубио? – Зое спросила так громко, что Гизмо навернякa тоже услышал. – Вы имеете в виду доктора Габриеля Рубио, который раньше был психиатром и работал в больнице? Рубио, который сидит в инвалидном кресле?
Я не думал, что этим вечером меня могло еще что-нибудь удивить.
– Я перезвоню,– сказал я Гизмо и положил трубку. Зое все еще вопросительно смотрела на меня. – Да, тот самый Рубио,– ответил я на ее вопрос. – А что?
– Он тоже один из нас? – воскликнула она. – Почему ты мне об этом не сказал? Его портрета не было среди анкет, которые ты мне прислал!
– В этом не было нужды. Он не опасен ни для кого из нас.
Зое рассмеялась и на ее лице мелькнуло нечто хищническое. Легкая досада. – Видишь, это я и имела в виду: никто не рассказывает мне то, что я действительно должна знать. Ты переживаешь за него? Думаешь, убийца...
– Я не знаю. Гизмо только что пришла в голову блестящая идея забраться к нему в квартиру, чтобы узнать, где он. В этом весь Гиз: главное, навести полицию на наш след.
На этот раз Зое насмешливо улыбнулась. Она запрокинула голову и ее лицо приобрело выражение хитрой кошки.
– Если бы вы мне все сразу рассказали, то могли бы сэкономить кучу денег на телефоне,– сказала она. – Чисто случайно,– она многообещающе приподняла левую бровь,– я без проблем могу достать ключ от квартиры доктора Рубио.
Должно быть, я выглядел довольно растерянным, потому что глаза Зое весело сверкнули, когда она подошла ко мне.
– С этого момента больше никаких секретов! – приказала она.
Она улыбнулась и что-то отщипнула от подола моей футболки. Это был маленький, пластиковый диск, на который я наступил возле дома Рубио.
– Ах, контактная линза,– сказала Зое. – Она голубая.
Глава 15
Ключи
Наше существование имело свои практичные стороны. Одной из них был тот факт, что мне не нужно было извиняться. В один из вечеров мы готовы были задушить друг друга, но когда виделись в следующий раз, счет снова был 0:0. Новый день, новая игра. По крайней мере у Ирвеса, Гизмо и у меня было так. Когда я позвонил Ирвесу, возвращаясь из квартиры Зое, он молча выслушал, сказал: «Окей» и положил трубку. Ни слова о разбитом носе и ни слова о Зое. Ровно в девять часов Ирвес уже сидел в кафе на Линденплатц, без пальто, в простой футболке и брюках-карго. При свете дня он щурил свои узкие глаза. Я тоже, наверное, выглядел не лучшим образом. После того, как я проводил Зое домой (по крайней мере, она не была против этого), я сидел у себя на крыше и смотрел как ночь и встающее солнце меняли отражение в реке.
Я прислушивался к звукам просыпающегося города в надежде хотя бы рассортировать хаос внутри себя. Бесполезно, стало даже еще хуже. Даже сейчас воспоминание о нашем поцелуе было таким настоящим, что я был немного не в себе. Я был уверен в том, что Ирвес так четко ощущал все сигналы, как будто я прокричал ему на ухо о том, что было между мной и Зое. Однако он даже не взглянул, когда я сел к нему, а продолжал помешивать свой кофе. Что ж, может, мне в самом деле так хорошо удавалось делать вид, что все хорошо. Когда Ирвес, наконец, повернулся ко мне, я увидел, что на левой скуле у него был синяк, а нос опух с одной стороны. Не могу сказать, что я гордился собой, но и стыда никакого не испытывал.
– Привет, красавчик, – сказал Ирвес с самодовольной ухмылкой. Зря я думал, что мог скрыть от него свои вибрации.
Он внимательно посмотрел на меня, после чего указал на мою свежую царапину на шее и побитые костяшки.
– Зое это хотя бы впечатлило?
– Заткнись, Казанова! – грубо ответил я.
Ирвес засмеялся.
– Вчера я надеялся слегка растормошить тебя, – заметил он. – Но ты зубами и когтями держишься за старого Джила.
Я собирался забыть об этом инциденте, но теперь не смог сдержаться.
– Зачем ты таскаешь ее по клубам? – спросил я. – О чем ты вообще думал, черт побери?
Ирвес пожал плечами и поднес чашку к губам. Мне было неприятно видеть, как он сделал глоток. Брезгливо скривив рот, он так резко поставил чашку, что кофе выплеснулся через край.
– Все еще противно, – сказал он.– Если представить, что когда-то я практически жил на одном кофе...
– Я задал тебе вопрос, призрачный чувак!
Он не улыбнулся, лишь глаза сузились. Сквозь зрачки я видел красную, налившуюся кровью сетчатку – и блеск его хищных глаз.
– Зое разбирается в музыке, – сказал он. – И она мне нравится. – Его глаза приобрели тот завороженный блеск, который обычно возникал у него после прослушивания новой песни. Я сжал кулаки под столом. Ревность пронзила мне грудь словно множество острых щепок. – Она – как я,– тихо добавил Ирвес. – Ей не нужен кто-то, кто будет говорить ей как жить. Она сама прекрасно может постоять за себя. – Он улыбнулся еще шире. – Зое классная. Единственное, на что она пожаловалась, когда я несколько дней назад зашел за ней, это то, что с тех пор как она начала превращаться в пантеру, то потеряла уже вторую пару обуви. В отличие от тебя, она переживает только об утерянных шмотках, а не о своей прежней жизни.
"Две пары обуви?" – подумал я. Ирвес понизил голос и прошептал:
– Мне кажется, если Зое захочет, она может быть настоящим киллером.
– Не шути так,– упрекнул я его. – Тебе от нее что-то нужно, верно?
– Конечно. Можно хотя бы попытаться, – ответил он. – Но скорее всего тебе не стоит сильно волноваться. По крайней мере, в данный момент. Сейчас ей больше нравятся таинственные страдальцы с темным прошлым. Но...– Ирвес многозначительно приподнял левую бровь, – это не означает, что так будет всегда.
По крайней мере, он не вел нечестную игру. Карты лежали на столе. Тем не менее, я жалел, что вчера не поставил ему второй синяк.
– Не питай таких уж больших надежд, – холодно ответил я.
– Надежда это для слабаков, – ответил Ирвес и улыбнулся. – Ну что, каков наш план?
Я посмотрел на часы над стойкой. Десять минут десятого, но ни Зое, ни Гизмо до сих пор не появились.
– Зое принесет ключи, я зайду внутрь и осмотрю квартиру Рубио. Может, найду его фотографии. Эти фотографии имеют какое-то значение. Ты и Гизмо будете ждать на улице и предупредите меня, если появится кто-нибудь из нашего сообщества. Позвоните в дверь два раза, и я спущусь.
Ирвес резко стал серьезным.
– Хорошо. Значит, сейчас пятьдесят процентов нашей банды отсутствуют.
Я кивнул, достал телефон и уже собирался позвонить Зое, когда, к своему облегчению, увидел ее идущей с остановки метро. В этот момент мне вдруг стало все равно, что Ирвес заметил, что со мной происходило. Вау! Это была своего рода новая разновидность флэшбэка, в цвете, один большой фейеверк эйфории и тоски, триумфа и недоумения. Моя девушка! Я думал, что могу оставаться безучастным и делать вид, что вчера ночью ничего не произошло. Но теперь я только и мог, что смотреть на нее как влюбленный идиот. (Влюбленный, потерявший голову?)
Зое остановилась на последней ступеньке, торопливо оглянулась на кафе и обнаружила меня. От ее улыбки у меня внутри снова вспыхнул фейерверк. Она махнула мне, чтобы я вышел на улицу, обвела взглядом площадь и прямым ходом направилась к дому Рубио. Это заставиол меня вернуться с небес на землю. Почему она не пошла к нам? И тут я увидел, что Зое была не одна. Радость от того, что я увидел ее, сменилась замешательством. Зое быстрым шагом шла по площади, ведя за руку маленького мальчика.
– Это что еще такое? – наморщив лоб, спросил Ирвес.
– Мне бы тоже хотелось это знать, – пробормотал я и вскочил на ноги. – Будь осторожен. Гляди в оба!
Зое уже стояла возле двери Рубио, когда я подошел к ней. Увидев меня, она слегка улыбнулась той самой улыбкой, и на секунду я окунулся в воспоминание о прошлой ночи.
– Это мой брат Леон, – тихо сказала Зое, указав на мальчика. – Леон, это Джил, мой... друг.
Я заставил себя улыбнуться и только и смог произнести:
– Привет.
Леон сощурился, недоверчиво посмотрел на меня, потом видимо решил, что я свой и пробормотал что-то похожее на "Привет". Он был красивым мальчиком. А его вызывающе нахальный взгляд, похожий на взгляд Тьерри, окончательно добил меня. Зое вытащила маленькую красную сумочку для ключей из под ленты повязанной у нее на запястье и без объяснений подошла к двери. Она была бледной, а руки заметно дрожали.
– Зачем ты привела брата? – прошептал я ей, на что она смущенно пожала плечами.
– Я же тебе рассказывала, что поссорилась с мамой. Сегодня утром мы разругались в пух и прах. Она просто ушла и оставила меня с Леоном. Я сразу позвонила Пауле, но не застала ее. Не могла же я оставить его одного в квартире!
– Ну, да, конечно, его любом случае лучше привести к пантерам, – ответил я. Настроение моментально испортилось. Я почувствовал всю ее растерянность, нервозность и беспокойство за брата и мысленно отругал себя за свое саркастическое замечание.
– Хотя бы ты сейчас не упрекай меня! – резко ответила Зое.
Я нервно облизывал губы. Мне было не по себе стоять возле двери Рубио, когда здесь в любой момент могли появиться Юлиан и компания.
– Может его лучше отвести в кафе к Ирвесу? – предложил я.
Зое обеспокоенно посмотрела через плечо и покачала головой.
– А что если другие появятся, пока мы будем в квартире? Нет, за стальной дверью и пуленепробиваемым стеклом безопаснее. Я запущу тебя внутрь и подожду с малышом внизу у почтовых ящиков.
– Но Гизмо еще нет.
– Значит, Гизмо не повезло,– с негодованием ответила Зое и открыла дверь.
Должен признать, что когда за нами закрылась тяжелая металлическая дверь, я сразу почувствовал себя в безопасности. Зое быстро открыла почтовый ящик (он был пуст), после чего всучила мне кошелек для ключей.
– Все ключи с красной резинкой от квартиры, – прошептала она.
– Почему ты шепчешь? – громко спросил Леон и отрыгнул.
– Пшт! – приказала ему Зое. – Я же тебе объясняла. Тайная миссия. Мы агенты тайной полиции.
Леон улыбнулся как вампир, обнажив щель между зубами, и прикрыл рот рукой.
Я взял ключи и побежал вверх по лестницам. Было слышно, что дом пуст. Через стены не было слышно ни шагов, ни голосов. Когда я постучал в дверь Рубио, не было никаких шевелений.
Я открыл дверь, услышав, как по очереди щелкнули три замка безопасности. Было жутковато вторгнуться в "царство" Рубио. Я чувствовал себя предателем, ждал, что он в любой момент выкатится ко мне с направленным на меня револьвером, но в квартире пахло не жилым, как будто она уже несколько дней стояла пустой. Я ощутил лишь остаточный запах чего-то сладкого, не подходящего к этому месту. Пробравшись на цыпочках к гостиной, я распахнул дверь. Ничего не тронуто.
Кровать – металлическая модель, которая использовалась в том числе в больницах – стояла прямо у окна. Изголовье было поднято, так что Рубио всегда мог видеть улицу. В соседней комнате я тоже ничего не нашел. Полки, стопки консервов на шкафах и рядом с ними. Не видно было ни компьютера, ни фотографий. Создавалось впечатление, что Рубио вовсе не жил здесь.
– Зое! крикнул я вниз. – Никого нет. Мама говорила тебе, когда именно Рубио хотел уехать?
После некоторых колебаний снизу послышалась приглушенная дискуссия. Через несколько секунд Зое с братом поднялись по лестнице.
– Нет, но он точно не уехал бы так поспешно, – сказала Зое. – И никогда, не поставив ее в известность. Кроме того, он еще даже не заплатил ей за последний месяц.
– Ты не знаешь, у него в квартире был компьютер?
Немного поразмыслив, Зое протянула мне руку.
– Дай мне ключ. Недавно у него была перестановка в квартире, и мама помогала ему. Она рассказывала, что относила на чердак монитор. – Зое взяла ключ и наклонилась к брату. – Так, львенок, – сказала она. – Мы сейчас ненадолго поднимемся наверх, и на этом наш визит закончится.
Немного погодя я узнал, почему в квартире Рубио было темно, когда он сидел за компьютером. Его рабочий кабинет, если эту каморку без окон можно было так назвать, находилась двумя этажами выше, прямо под крышей. Невзрачная, квадратная дверь (достаточно широкая и высокая для инвалидного кресла) была заперта. Зое настежь открыла дверь.
– Иди вперед! – тихо сказала она и положила руки на плечи Леона.
Я понял, что что-то не так, когда увидел включенный компьютер. Заставка на мониторе в виде цветных кругов погрузила помещение в диффузный аквариумный свет. В комнате было так душно и жарко, что меня тут же прошиб пот. Где-то в углу пахло паленым кабелем. Компьютер был старым, пожелтевшим ящиком. Рядом с массивной клавиатурой лежало несколько распечатанных листов и заметок, написанных от руки.
– Заходи! – крикнул я Зое.
– Ничего не трогать! – еще раз внушила Леону Зое, после чего они оба протиснулись в помещение. У Леона округлились глаза, в них читалось восхищение мальчишки, любящего разбойничьи пещеры и приключения.
– Классно! – сказал он и расплылся в улыбке, тем самым непроизвольно вызвав у меня улыбку.
Я наклонился к монитору и дотронулся до мышки. Колышащиеся круги исчезли, вместо них появилось сообщение. Я представил себе сцену: Рубио пишет это сообщение, разговаривая со мной по телефону. Кто-то звонит в дверь, Рубио прерывает разговор и встает. Но не для того, чтобы покинуть дом. Напротив.
– Он кого-то ждал, – тихо сказал я. – Видимо встреча должна была быть недолгой, иначе бы он сохранил не до конца написанное сообщение и закрыл программы. Или совсем выключил компьютер.
Зое указала на монитор.
– Это сообщение для тебя.
Я пробежал глазами строчки.
"Это мое последнее послание для тебя, Джил. Мои упакованные чемоданы стоят в гостиной. Я уже сегодня покину город. Не отрицаю, немного поспешно, но здесь стало небезопасно, и для меня тоже. Ты всегда хотел знать секрет нашего существования. Ты страдаешь от этого, но единственное из-за чего стоит страдать, так это то, что мы существа с вымирающим предназначением. Когда-то мы были сильны и могущественны! Мы носили богов. Сами были богами. Мы были хранителями тайн нашего существования и защитники тех, кто снова выпустил свою тень. Людям нужна наша защита. Тем, кого мы любим и тем, кого мы решаем защищать. Лишь для этого нам нужны наши способности. Однако время героев и богов прошло. Стервятники только и ждут, чтобы проглотить жалкие остатки былого величия. Мы и не заслужили лучшего, слишком плохо выполнили наше поручение. Ты тоже принадлежишь к вымирающему поколению, Джил – колеблющийся, Джил – скиталец. Но в тебе еще есть хотя бы искра прежнего света. У тебя есть совесть, ты хочешь узнать и понять. Ты споришь с собой. Это хорошо. Потому что принять решение ты можешь только, когда наберешься смелости, чтобы осознать: Убей льва, Джил. Или пусти тень в свое сердце. Это одно и тоже, просто выражается по-разному. Тогда ты сможешь стать, кем хочешь, для тебя будут открыты весь мир и все решения. Стань..."
На этом он прекратил печатать. Я едва сдержался, чтобы не пнуть монитор. Леон видимо ощутил смену настроения, он занервничал и стал теребить куртку Зое.
– Пойдем вниз? Мне скучно, – пожаловался он.
Зое нетерпеливо схватила лежавший на столе наушник, ловко вставила его в свой сотовый и открыла какую-то игру. Лицо Леона сразу просветлело.
– Я хочу футбол! – воскликнул он.
– Вот он, – спокойно сказала Зое. – Сыграй один раунд, ты же знаешь, как это делать.
Малыш забрался на плетеный стул в углу комнаты и через несколько секунд погрузился в свой собственный мир. Даже через наушники я слышал музыку из его игры.
Зое повернулась к монитору.
– Посмотри, может, есть другие сообщения.
Рубио написал немного. Несколько сообщений мне, еще парочку бывшим коллегам и телефонной компании. Одно сообщение предназначалось агенству по недвижимости, которое должно было продать его квартиру. Я коротко пробежал его глазами.
– Ему принадлежит не только квартира, но и весь дом, – пробормотал я. – Это объясняет, почему остальные квартиры пустуют.
Я закрыл сообщения и проверил жесткий диск в поисках фотографий. Но Рубио был старой закалки. Никаких цифровых фотографий. Все, что я обнаружил, было три Word-файла – "Классификация", "История" и "Тезисы". Недолго думая, я отправил их себе на почту вместе со всем остальным, что было на жестком диске.
– Должно быть он взял с собой фотографии, – констатировала Зое.
– Взял с собой? Не думаю, что он ушел добровольно. Никто не уходит и оставляет компьютер включенным. Я еще раз осмотрю квартиру.
– Я пойду с тобой! – Зое наклонилась к брату и приподняла наушник. Меня тронула ее теплая улыбка. Мысленно я послал к черту Гизмо и Ирвеса с их сумасбродными подозрениями насчет Зое.
– Львенок, ты останешься здесь, ясно? – приказала она. – Мы кое-что посмотрим внизу в квартире и вернемся обратно. Оставайся на месте.
Нежность в ее голосе задела струны моей души. Думаю, это был именно тот момент, когда я окончательно признался себе в том, что чувствовал к Зое. Кого-то можно любить за доброту или мужество. Я любил Зое за ее упорство, даже за ее гнев, но прежде всего за ее ранимость. За ее любовь и нежность по отношению к этому маленькому мальчику. За надежду, которую она мне давала.
Леон кивнул и продолжил играть, не глядя на нас. Мы вышли и закрыли дверь чердака.
***
Спускаясь вниз, они непроизвольно взялись за руки. Прикосновение сплетенных пальцев было все еще непривычным, и Зое крепче сжала левую руку Джила. Она была крепкой и жилистой и Зое с какой-то странной застенчивостью вспомнила как Джил подтянулся на опорах моста: спокойно, продуманно, с той самой сдержанной силой и мощью, которая исходила от него даже сейчас. Это было неподходящее время, но здесь, в этом угрожающе тихом «эпицентре урагана», она не могла, чтобы украдкой не посмотреть на него со стороны. Должно быть она была слепа, когда поссорилась с ним на остановке. От него по-прежнему исходило нечто темное, опасное, но со вчерашнего дня ей стало казаться, что несмотря на суровые черты лица и этот мрачный глянец, его лицо светилось и было красивым. Зое непроизвольно улыбнулась.
Джил! Ей до сих пор не верилось. Он заметил ее взгляд и тоже посмотрел на нее. От его улыбки у Зое перехватило дыхание. Словно поддавшись импульсу, они остановились перед последней лестницей на второй этаж. Зое не стала ждать, пока Джил обнимет ее, и подошла к нему сама. Она долго разглядывала его – контур губ, кожу почти бронзового оттенка и темные глаза, кошачьи глаза с пульсирующими зрачками, которые тем не менее были такими человечными, что в них отражалась вся нежность Джила. Не долго думая, Зое поцеловала его. У Джила были такие горячие губы, как будто у него была температура. От прикосновения ее тоже бросило в жар, обдав кожу целыми искрами ощущений. Зое закрыла глаза и вдохнула запах пустыни. Так забыться, это было какое-то сумасшествие.
Наверху сидел Леон, а внизу подстерегала опасность. Ирвес, наверняка, с нетерпением ждал, когда они покинут дом. И, тем не менее, несколько секунд на этом островке между лестницами были только они. Небольшое, защищенное пространство среди хаоса, в котором она чувствовала себя в безопасности. Когда спустя целую вечность, Зое открыла глаза, у нее было ощущение, что она выплыла из теплого моря. От запаха и поцелуя Джила у нее кружилась голова.
– Нам... нужно идти, – хрипло сказал он. У него была черная радужная оболочка, но сегодня ее это не испугало.
– Я знаю, – так же тихо ответила она. Но еще пару секунд они стояли обнявшись. Джил первым образумился и неохотно сделал шаг назад, но продолжал держать Зое за руки. Осторожно подняв ее правую руку, он нежно поцеловал ладонь.
– Если я не перестану целовать тебя, то у меня в голове вoобще не останется ни одной ясной мысли, – сказал он с лукавой улыбкой. Зое рассмеялась.
Вместе они спустились вниз, в квартиру Рубио. Словно оставив свой островок позади, Зое с каждой ступенькой все больше окуналась в реальность. Она почувствовала, что ее руки были холодными и влажными, когда открылась дверь. Зое сделала глубокий вдох и заставила себя сосредоточиться на деле. Рука об руку они вошли в запрещенное "царство" доктора Рубио.
***
В квартире ничего не нашлось. Пустые файлы для фотографий на столе оказались единственным уловом.
– Может, в шкафах,– сказала Зое и пошла во вторую комнату. В первую секунду я хотел пойти за ней, но сдержался и вместо этого подошел к кровати, наклонился к подоконнику, чтобы посмотреть на улицу. Площадка была пустой, поэтому я открыл окно и посмотрел в сторону кафе. Ирвес сидел с сотовым наготове прямо у окна. Он заметил меня и пожал плечами: Гизмо все еще не было. Я кивнул, подошел к столу и открыл ящик. Не имеющие значения бумаги, записки, инструкции по эксплуатации – и вот, в самом низу, фотография. Выгоревшая, зеленоватого оттенка, минимум двадцатилетней давности.
Я поднял пожелтевший листок на свет и на мгновение забыл о времени.
Сообщество! Барбара. Морис. Юлиан и другие. Не было только Рубио. Предположительно это он сделал фотографию. Я растрогался, увидев группу. Может потому, потому что все выглядели счастливыми. На фотографии они были чуть старше нас, смеясь, стояли у планетария. На металлической орбите сидела Ева, хрупкая блондинка с сияющими глазами. У Лысого еще были волосы в виде уродливой прически из восьмидесятых и усы. Маркус, одетый в куртку-бомбер, размахивал банкой с пивом. С краю стоял молодой человек, гордо поднявший вверх полицейский значок, как будто только что его получил. Он тоже смеялся.
Должно быть, это был Пабло. Самые лучшие и ужасные представители этого города собрались на одной фотографии. Чудовища и герои. Немного помедлив, я сунул фото в карман и задвинул ящик. Отходя назад, я на что-то наступил. На полу, на половину спрятавшись на светлом ковре, лежала крошечная, сломанная деревянная фигурка. Это был человек-лев каменного века. Возможно, он упал со стола и на него кто-то наступил? Я опустился на корточки и заглянул под стол. Туда много чего нападало: нож для вскрытия писем, скрепки и ручки. Посреди всего этого находилась визитная карточка, видимо лежавшая на столе, чтобы быть под рукой у Рубио. Я поднял ее.
– Джил?
Это был почти шепот, но что-то в голосе Зое "включило" в моей голове сигнал тревоги. Я засунул визитку в карман штанов и побежал. В соседней комнате ее не оказалось, поэтому я выбежал в коридор.
– Зое? – Я сам не знал, почему шептал. Ведь кроме нас в доме никого не было.
– Сюда! – дрожащий голос Зое доносился с конца коридора. Коридор поворачивал, возможно к очередной лестнице или окну? Я бесшумно побежал туда, навстречу тонкой полоске солнечного света на линолеуме. Забежав за угол, я отпрянул назад. Зое стояла у стены, прижавшись ладонями к ее шероховатой поверхности. В конце коридора, в углублении находилось узкое, зарешеченное окно на замке, который можно было открыть только изнутри. Оно было распахнуто, а в замке еще торчал ключ. У окна... инвалидное кресло Рубио! Пустое. В одно мгновение я ощутил приступ тошноты.
– Я хотела забрать малыша, но когда вышла в коридор, почувствовала сквозняк, – прошептала Зое. – Но я... я не могу смотреть вниз.
Я догадывался, что там увижу, задолго до того, как ноги, наконец, стали слушаться и привели меня к окну. От металлической оконной рамы веяло холодом, когда я наклонился вперед. Внутренний двор. Нет, скорее нечто вроде колодца. Снаружи ничего не было видно, разве только с крыши. Серые стены без окон окружали трапециевидную площадку размером не более двух квадратных метров.
И там, внизу, лежал Рубио, прижавшись щекой к стене. Его правая нога была согнута так, как будто санитар скорой помощи перевернул его на бок, чтобы позвать на помощь. Вот только, помощь ему никто не оказал. Да и спасти его уже было невозможно.
– Доктор Рубио... он лежит там внизу во дворе, верно? – тихо спросила Зое.
Я кивнул, совершенно остолбеневший от увиденного. Иногда было достаточно и двух этажей, чтобы убить пантеру. Картинка перед глазами стала расплывчатой и растворилась, превратившись в яркие пятна. Лишь ощутив слезы на щеке, я стал видеть яснее.
– Черт, Рубио! – прошептал я, шмыгнул носом и отвернулся. Попятившись назад, словно парализованный от ужаса, я вдруг почувствовал объятие Зое. На этот раз она крепко держала меня, и мне было не стыдно уткнуться лицом в ее волосы. Ее рука лежала на моем затылке, прохладные пальцы утешающие поглаживали мою кожу.
– Нам нужно уходить, прошептал я сдавленным голосом. – Мы должны немедленно забрать малыша и исчезнуть. Будет лучше, если мы позвоним в полицию. Это было не самоубийство!
Нет, точно не самоубийство. Мысли крутились в голове, я попытался представить, как Рубио перетаскивает свое парализованное тело через высокий подоконник, но мне это не удалось. Мы оба вздрогнули, когда зазвонил мой сотовый. Два раза прозвучал звонок в режиме вибрации. Потом тишина. В то же мгновение я заметил, что в коридоре стало темнее.
– О, нет! – вырвалось у Зое, после чего я тоже это увидел: силуэт на крыше, заслонивший солнце. Жонглерша! Она смотрела вниз, в колодец, а потом перевела взгляд прямо на нас.
– Назад! – крикнул я, вытолкнул Зое в коридор и метнулся мимо инвалидного кресла к окну. Мне не хватило буквально секунды. Пока я пытался плечом закрыть окно, снаружи на него уже кто-то давил. Я понял кто это был еще до того, как почувствовал запах голубиной крови. Последовал удар, от которого я отлетел в коридор. Катясь по полу, я смог развернуться и вскочить на ноги, как раз в тот момент, когда в окно запрыгнули Жонглерша и Юлиан. Глаза Юлиана горели желтым светом.
