Текст книги "Незримое око (ЛП)"

Автор книги: Нина Блазон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Гизмо раздраженно закатил глаза. Зое все еще нервно играла с сумочкой для ключей, безумно раздражая меня. Я бросил ей взгляд через плечо. Она почувствовала мое настроение, поняла что я имел в виду, и уже хотела было спрятать сумочку, но внезапно застыла и подняла ее вверх. Теперь и я тоже увидел. Из маленького кармашка торчал крошечный уголок бумаги. Зое потянула его и вытащила две яркие, отпечатанные квитанции. Зое посмотрела на меня одновременно испуганно и удивленно.

– Я их не заметила! – воскликнула она, подняв вверх квитанции. – У них не все фотографии Рубио. Это квитанции на получение двух последних пленок, которые мама отдала на проявку в магазин!

***

Вид с дивана Ирвеса сейчас больше напоминал комнату Гизмо, в которой мы несколько дней назад судорожно искали информацию. Повсюду распечатки, которые Зое, Ирвес и я просматривали лист за листом. Всего сто тридцать страниц. Рубио написал множество сумбурных тезисов, но мы до сих пор не нашли ничего о гиенах. Зато много чего узнали о пантерах.

Классификация

До окончания уровня контроля, Пантера (которая в виде тени не обязательно принадлежит к большим кошкам), претерпевает несколько стадий развития.

Стадия 1 (Решение)

Посвящение. Призвать и принять тень.

Стадия 2, Вариант а (половинчатая жизнь?)

Использовать преимущества тени, не сливаясь с ней. Параллельное сосуществование с тенью. Во время этой фазы доля собственного Я кошки охотно отрицается, в крайнем случае является приемлемым. Однако при этом используются все органы чувств (Клэр, Ева и так далее). Частые блэкауты – сродни меняющимся личностям одного человека, страдающего раздвоением личности. Человек-кошка тем не менее, по большому счету, может жить как человек, но это становится все труднее и труднее. Наличие своих территорий не обязательно.

Стадия 2, вариант б (стадия лунатизма)

Использование тени без слияния с ней. Параллельное существование человека и тени, пока тень постепенно не возьмет на себя контроль и не подчинит себе человека. Следствие: Тень становится основным существованием человека. Человеческие способности атрофируются вплоть до полного уничтожения. Блэкаут становится нормальной формой жизни. Главные инстинкты – охота и добыча пищи. Ярко выраженное, инстинктивное поведение, деление на свои и чужие территории (Юлиан, Морис).

Стадия 3 (Пробуждение)

"Убийство льва" (Геркулес). Символ конфронтации и преодоления предыдущих стадий. Тень сливается с человеческим Я, не разрушая его, раздвоение сменяется новой формой жизни.

Стадия 4 (Провидец)

Следует непосредственно за фазой 3. Открытие: Расширение чувственного восприятия. Возможность видеть собственную тень и тени других. (Однако это происходит при встрече лицом к лицу. Не на фотографиях или в СМИ). В этой стадии мы обретаем свободу выбора. Наша сущность – охота. Но мы можем решать, на что и для кого мы охотимся, и что является нашей добычей. Идейная ли она (Мудрость) или конкретная и осязаемая (Деньги). Имеется возможность направить инстинкты в доброе русло. Фаза номер 4 должна осознанно и активно поддерживаться.

Рецидив и разделение (возможны в любой момент)

Регрессия и попытка уйти в фазу 2а.

Результат смотри 2б.

Половинчатая жизнь. Эти слова тронули меня гораздо сильнее, чем я предпологал. Гусеница с одним крылом. В этот момент я всем сердцем возненавидел Рубио. С одной стороны за этот "приговор", с другой, потому что испугался, поняв насколько хорошо подходит ко мне это определение. И еще это напутствие: "Конфронтация и преодоление". Это могло обозначать все что угодно. В следующей главе он на примерах разъяснил все стадии.

Геркулес

Сделал тень частью своего Я. (Символ: шкура льва, которая защищала и делала его неуязвимим). Параллель:

Адам и Ева

Еврейская легенда гласит, что после грехопадения они получили набедренные повязки из шкуры леопарда, после того как вкусили плод с Дерева Жизни, тоесть они прозрели! Шкура как символ этого.

Нимрод (прим.пер.: в Ветхом Завете герой и охотник, легендарный основатель Вавилона; упоминается в Книге Бытия)

Согласно той же легенде, охотник получал куски шкуры леопарда. Он использовал их, чтобы при возникновении опасности позвать диких зверей на помощь, поэтому его и звали "Укротитель леопардов". "Нимр" переводится как "Пятнистый".

Он тоже был пантерой в четвертой фазе. Использовал свои органы чувств для защиты людей.

– Я кое-что нашла! – сказала Зое, затаив дыхание. – Вот, файл с тезисами. На первых страницах одна философия о задачах и обязанностях пантеры. А здесь, сзади, он добавил несколько строчек, причем писал довольно быстро и сделал много опечаток.

– Читай уже! – потребовал Ирвес.

– Тезисы, – начала она. – Пантеры постоянно развиваются. Новые виды. Параллель к теории эволюции Дарвина. На протяжении одного поколения они приспосабливаются к требованиям той или иной окружающей среды: экспансия и переселение в другие города. Стадное поведение вкупе с человеческой тягой к завоеваниям. Проявляются в виде мутации из фаз 2а и 2б.

Зое подняла голову.

– Что это значит?

– Классификация, которую Рубио придумал для пантер, – нетерпеливо ответил я. – Я позже тебе объясню. Читай дальше!

Она кивнула и продолжила:

– Параллельное существование с тенью, при этом осознанное использование инстинктов, которые имеют преимущество перед человеческими импульсами. Отсутствие страха убивать! Поведение на территории как в 2б. Однако никакой запущенности и стадии лунатизма. Вместо этого разумное и инстинктивное использование маскировки, переходящее в подражание. Поведение как у человеческих психопатов: напрочь отсутствует сочувствие, единственная цель – обеспечение безопасности и расширение территории и контроль окружающей местности. Возможны фальшивые и меняющися личности. Прежде чем завладеть городом, они посылают разведчиков, которые должны прозондировать местность. За ними следует стая. Они занимаются зачисткой территории. Возможно они передвигаются от одного участка к другому и таким образом постепенно расширяют территорию своего влияния. – Зое сглотнула и слабым голосом продолжила: – Кавычки открываются: Они убили Мориса, Барбару. Кавычки закрываются.

Зачистка территории и завладение ею. У меня по спине пробежал холодок. Казалось, что и в комнате тоже стало прохладнее.

– Должно быть, он внимательно наблюдал за ними, – сухо подытожил Ирвес. – И если хотя бы половина этих тезисов верна, то выкурить их отсюда не такая уж плохая идея.

– Новый вид, – заключила Зое. – Это он напечатал большими буквами: те, кто придут после нас. Лучше приспособленные. Упадок ценностей. Мы мертвое поколение. Наше время прошло. Единственная возможность – эвакуация местности до обнаружения.

 Последние предложения Зое произносила уже с другим настроением, резко и сердито. Прочитав последние слова, она скомкала бумагу и бросила ее в угол.

– Захват территории! – прошипела она, – Я точно не буду "эвакуироваться с местности до обнаружения"

С этими словами Зое вскочила на ноги, подошла к окну, раздраженно распахнула его и забралась на часть крыши, похожую на террасу. Она подбоченилась и сидя к нам спиной, глубоко вдохнула, как будто сдерживая себя, чтобы не закричать. От нее исходили гневные импульсы отчаяния, которые я ощущал даже находясь в квартире.

– Видишь? Киллер! – заметил Ирвес и улыбнулся. – Как я тебе и говорил. – Он вдруг резко стал серьезным и испытующе посмотрел на меня. – А что насчет тебя? Бороться или уйти в сторону? – Ирвес многозначительно приподнял брови. Я уже знал, что он скажет, еще до того как он продолжил. – Если мы будем бороться,– тихо сказал он,– это значит, что кто-то может погибнуть.

Я понимал, что он имел в виду не только то, что возможно кто-то из нас верил в это. Мне понадобилось время, чтобы ответить. В голове возникло множество картинок. Гэзель и горные долины. Родина из прошлого. Но в моем настоящем был этот город. Мой город! Город, в котором мы все жили – Зое и Ирвес, и все остальные, над которыми я больше не мог и не хотел превозносить себя. По крайней мере Рубио научил меня одному: я не мог избавиться от тени. Я был ничуть не лучше остальных.

– Посмотрим, – хрипло сказал я. – В любом случае, в одиночку у нас нет шансов. Чем нас больше, тем выше шансы, что мы будем иметь численный перевес и сможем справиться с ними.

Ирвес задумчиво смотрел на меня. Белый кожаный диван позади него, стена, белые листки бумаги, на фоне всего этого он выглядел как фантастическое существо в своей природной среде обитания.

– Гизмо другого мнения насчет сообщества, – сказал он.

– Тогда тебе нужно будет его убедить! – резко сказал я. – Тебя он больше послушает чем меня.

Ирвес загадочно улыбнулся и я перевел взгляд на Зое. Ветер трепал ее волосы. И только сейчас я заметил, что что-то не ладно. Она стояла прямо на краю крыши и смотрела вниз!

Зое даже не вздрогнула, когда, несколько секунд спустя, я подошел к ней сзади и обнял. Она прижалась ко мне, как будто это было нечто само собой разумеющееся, стоять так на краю пропасти.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал я ей. – Не боишься, что закружится голова?

– Кошки же не боятся высоты, – тихо ответила она.

– Ты – нет, – ответил я.

От ветра одна из прядей ее черных волос упала мне на лицо. Тонкая сетка спутанных волос, передававшая все грани личности Зое. При мысли о том, что гиены могли что-то с ней сделать, у меня сжалось сердце. Если до сих пор я сомневался, то сейчас у меня был точный ответ – сражаться. До крови, если понадобится.

Она смотрела вдаль. Я видел лишь ее скулу.

– Видишь, вон там, белое здание – это больница, – сказала Зое. – Там я родилась и мама там работает. Я не допущу, чтобы эти бестии остались здесь. Не говоря уже о том, чтобы они прогнали кого-нибудь из нас, или еще того хуже.

– Мы все этого не допустим, – ответил я.

– Почему они меня пощадили? – задумчиво спросила она. – Я была прямо на территории Мориса.

– Может, ты просто была быстрее их. Гиены не взбираются вверх во время охоты. Тем более на пожарные лестницы. Если они отключали на время охоты частичку своего человеческого Я...

– Убийца на мосту мог взбираться наверх, – возразила Зое. – Значит их уже пятеро. Как минимум. Может, один из них вовсе не гиена.

Она повернулась и посмотрела мне в глаза. Меня удивило, что она улыбалась слегка нервничая, как будто впервые смотрела на меня.

– Все по-другому, – так тихо сказала Зое, как будто намеревалась поведать мне какую-то тайну. – Когда я прыгнула с окна прямо в свою тень, что-то произошло. Я думала только о Леоне и о том, что могла бы причинить ему боль – я или другие. И пока я падала, все изменилось. Я могу тебя видеть, Джил. Границы больше не существует.

Эти слова и то, как она на меня смотрела, заставили меня забеспокоиться.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

Снова эта странно отрешенная, скептическая улыбка.

– Я вижу ваши тени. Когда ты поворачиваешь голову, двигаешься, я вижу тебя и одновременно черного леопарда.

Это был шок. У меня резко пересохло в горле. Зое провидица? Как это возможно? К первому шоку добавился второй: я тысячу раз спрашивал себя, какая у меня тень. И вот она пришла, как незваный гость. Значит, я – черный леопард, пантера.

– Может, это пройдет, – сказала Зое. Я чувствовал, что она ждала ответа. Я спас ее на мосту и продолжал защищать; я должен был быть тем, кто знал, что делать. Но я сам был в полной растерянности.

– Некоторые из нас становятся провидцами, – нерешительно сказал я. – Рубио описывал такое. Может. это связано с тем, что ты прыгнула, не смотря на боязнь высоты.

Зое с сомнением посмотрела на меня и я вдруг ощутил нечто совершенно безумное. Это была своего рода ревность и одновременно паника, что Зое могла отдалиться от меня. Что я остался на уровне 2а. Я с трудом взял себя в руки и прижал ее к себе.

– Это как будто сон. Я будто хожу по вате. Страх высоты исчез. Я смотрю на Ирвеса и вижу снежного барса, намного светлее того, которого я видела в зоопарке. А Гизмо – он ягуар.

"Значит мы действительно одинаково сильны, – подумал я, – только поэтому функционирует наше братство." По какой-то непонятной причине я стеснялся спросить Зое, знает ли она свою собственную тень. Я думал, она скажет мне это, но Зое долго молчала, погрузившись в мои обьятия. Я крепко держал ее и пытался запомнить каждую секунду, как будто уже сейчас было понятно, что я ее потеряю.

– Может, мне это пригодится и я смогу распознавать гиен, – сказала Зое через какое-то время. – Как ты думаешь, я смогу их найти?

– Сначала мне нужно найти сообщество, – хриплым голосом сказал я.

 – Эй, Ромео и Джульетта! – Несдержанный тон Ирвеса прервал наши объятия. Мы отпрянули друг от друга и посмотрели на окно. Там стоял Ирвес и судя по его виду, ему не слишком нравилось то, что он видел. – Гиз вернулся, – пробурчал он и отвернулся.

Семьдесят две глянцевые фотографии с негативами в отдельном кармашке. Уже на первый взгляд стало понятно, что у Рубио был хороший зум – объектив. При увеличении фото были нечеткими, но лица выглядели впечатляюще четкими. Рубио снимал трех женщин. Меня почти не удивило, что только на шестнадцати фотографиях была запечатлена бизнесвуман, которую я прогнал от компьютера в кафе. Мне было не по себе от того, что я был так близко к ней.

– Это та женщина, с которой я столкнулась, – сказала Зое и постучала указательным пальцем по фотографии, на которой была изображена женщина, сидевшая в кафе перед нетронутой чашкой кофе, читая газету. Постепенно я начал понимать, как Рубио встретился со своими палачами.

– Они, наверняка, загрузили его рекламками и сделали предложение, – сказал я. – Он думал, что на самом деле общается с риелторским бюро. Возможно, даже видел по телевизору Джуну Талбот и конечно не узнал ее. И по голосу тень тоже определить невозможно, в случае если он разговаривал с кем-то из сотрудников.

Ирвес кивнул.

– А потом он открыл дверь риелтору и слишком поздно заметил, кого впустил в дом.

– Бедный доктор Рубио, – с сожалением сказала 3ое. – Маме он нравился. Он всегда был честен и справедлив c ней.

"И нечестен и жесток с себеподобными" – мысленно добавил я. Тем не менее я не мог не посочувствовать ему. Рубио был ужасным старым человеком, вознесшим себя до роли нашего судьи. Но мне было больно, когда я представлял, что он чувствовал, стоя напротив своих палачей.

– А вот и те двое из новостей, – сказал Гизмо и указал на рыжеволосую и вторую женщину. На фотографии они шли по краю площади, устремив взгляды на другую улицу. Я попытался представить себе тени гиен, но было сложно соотнести этих хищников с двумя элегантными женщинами, которых без труда можно было причислить к дамам из высшего общества. Гизмо поднял следующую фотографию и я онемел. Рубио сфотографировал и меня. Я стоял у решетки у лестницы в метро и со свирепым лицом протягивал плакат:

"Доктор Г. Рубио, убийца?"

и "Я знаю, кого хотела убить Барб".

Однако в центре фотографии был не я, а рыжеволосая в темных очках, стоявшая примерно в десяти метрах позади меня и смотревшая на меня (или на дом Рубио). Теперь мне многое стало понятно. Звонок Рубио и тот факт, что он как можно скорее забрал меня с улицы. Если бы она увидела плакат, то сразу поняла бы, что ее обнаружил провидец. И предположила бы, что Барб все мне рассказала. Меня бросало то в жар то в холод при мысли о грозившей мне опасности, о которой я даже не подозревал. Я едва спасся. Следующая мысль была не намного приятнее: Может это я сдал им Рубио? Просто тем, что привлек к себе их внимание?

В этот момент Гизмо положил на паркет последнее фото. После сортировки это должна была быть первая фотогорафия на пленке.

– Бинго, – сказал Ирвес.

"Нет, я не предавал его", – подумал я. Я должен был бы испытывать облегчение, но то, что я там увидел, опечалило меня.

– Надеюсь, у тебя есть сканер,– сказал я Ирвесу.

 Глава 17
Геркулес

Преступная деятельность Гизмо иногда оказывалась очень полезной. На тот случай, если полиция будет искать его по номеру машины, он, не долго думая, украл номер у другого фургона и прикрепил его к своему. Я опасался спросить, как он собирался объясняться, если его остановит полиция. Настроение итак было на нуле, когда мы объезжали точки, где сообщество оставляло свои предупреждающие знаки. Это было похоже на поездку со взрывоопасным грузом, когда малейшее сотрясение могло привести к взрыву.

Волны неодобрения и плохого настроения, исходившие от Гизмо, окутывали меня как надоедливый рой мух. Каждый раз, когда он подъезжал и тормозил так резко, словно учавствовал в шоу с трюками, это ощущалось так, как будто бы он кричал мне на ухо все, что думает об этой затее. Все молчали и я пытался сосредоточиться на том, чтобы увидеть на улице кого-нибудь из сообщества. Зое, сощурившись, тоже "сканировала" улицу. При виде каждой женщины на каблуках и в деловом костюме Ирвес вопросительно смотрел на нее, однако Зое каждый раз мотала головой.

Когда вдали показался «Музей Искусств», я обратился к Гизмо.

– Остановись на углу, там есть свободное место.

Гизмо дал газу и заехал на свободное парковочное место. От резкого торможения нас снова отбросило друг на друга. Я выругался и вместе с Зое выбрался из машины. Как и большинство знаков эти тоже находились поблизости от остановки метро. Остановка "Музей Искусств". Я давно здесь не был, внимательно огляделся, подошел к стене со знаками и достал из кармана клейкую ленту и копию фотографии Барб. Под фото я написал несколько строк, которые должны были служить объяснением и призывом. Я свернул записку, наклеил ее рядом со знаками сообщества и подписал маркером свой день. Запах свежей краски перебивал аромат клея и когда я убрал руку со стены, то увидел на рукаве влажный, фиолетовый след от аэрозольного распылителя.

– Краска свежая, – сказал я Зое. – Ева, должно быть, только что была здесь. Я посмотрю в метро.

Зое была не в восторге от этой идеи, но кивнула.

– Я пойду с тобой, – сказала она не терпящим возражений тоном. Я дал Ирвесу и Гизно знак и указал на лестницу, после чего мы пошли вниз.

Сегодня меня успокоило то, что на перроне было многолюдно. Они же не будут совершать ошибку и нападать на нас у всех на глазах, и уж тем более не под прицелом камер видеонаблюдения на платформе. (В отличие от нас они могли потерять репутацию).

Плечом к плечу и спиной к стене, мы с Зое встали рядом с расписанием поездов и стали наблюдать. Для многих людей это была транзитная станция. Группу посетителей музея можно было отличить по красным бумажным браслетам на запястьях. Лишь немногие выделялись яркой одеждой на фоне "грязной" мешанины из серо-коричнево-зеленой флисовой одежды и застиранных, мешковатых джинсов. Увидев мелькнувший в толпе нежно-сиреневый цвет, я не долго думая заскочил на лавочку, чтобы лучше видеть. И едва сдержался, чтобы не издать победный клич. Это на самом деле была Ева! Из кармана ее блейзера торчал балончик с краской. Она стояла отвернувшись от меня и задумчиво смотрела на рельсы, как будто ждала поезда. Наверное, так оно и было.

Я бросил взгляд на табло. Следующий поезд через две минуты.

– Подожди здесь, – сказал я Зое. – Лучше не бросаться к ней вдвоем.

Я быстро достал копии и пробивая себе дорогу в толпе, подкрался к ней. Нас разделяли всего несколько метров. Было бы странно, если бы она не почувствовала мое присутствие. Я даже не успел открыть рот, как она обернулась и уставилась на меня, сверкая глазами. Я впервые задумался о том, был ли у пантер какой-нибудь знак, означающий "перемирие". Мне ничего не пришло в голову, поэтому я поднял вверх руки и попытался сделать невинное лицо.

– Ева, я просто хочу поговорить! – крикнул я ей.

Ее глаза сузились, она недоверчиво поджала губы, однако по-прежнему не двигалась.

– Я знаю, Клэр и Юлиан другого мнения, но мы не нарушали кодекс, – продолжал я. – Мы знаем, кто это был! Другой вид, Ева! Оккупанты в городе! Вы тоже в опасности. Мы должны вместе...

– Черт, разыгрывает тут сценку, – пристал ко мне пахнущий пивом парень с длинными волосами и в футболке с "Blues Brothers". – Оккупанты в городе,– передразнил он меня, пренебрежительно срыгнув. – Иди и играй где-нибудь в другом месте, малец! Тут у нас настоящий мир!

Его друзья в кожаных куртках, ухмыляясь, демонстративно перегородили мне дорогу.

– Проваливайте! – прошипел я. Через плечо любителя пива, я увидел как Ева вздрогнула, услышав мои слова – и сбежала. Проклятие.

– Подожди! – заорал я. – Черт, она снова намеревалась от меня ускользнуть! Двое парней испуганно отпрянули, когда я бросился на них, и только тот, от кого несло пивом, попытался уронить меня на землю. Плевать на камеры, я должен был догнать ее! "Поцеловав" пол, парень настолько ничего не соображал, что даже не попытался инстинктивно опереться на руки. Я перескочил через него и побежал.

Ева в панике посмотрела через плечо и среагировала настолько быстро, что застала меня врасплох. Оттолкнувшись на бегу от края перрона, она прыгнула прямо на пути. Люди закричали, повсюду ошарашенные и испуганные лица. Ева молниеносно пересекла пути. Мне удалось в порыве гнева не перейти в тень, но я даже и не думал дать ей уйти.

Сзади меня раздался крик Зое:

– Джил, нет!

Однако я уже бросился вперед, визг тормозов подъезжающего поезда буквально оглушил меня. Выброс адреналина также катапультировал меня на рельсы. Один, два прыжка и я пересек их, при этом успев увернуться от едва не засосавшего меня под себя поезда, чей поток воздуха лишь потрепал мне куртку. В ушах эхом отзывались возгласы ужаса, в то время как перепрыгнув контактные рельсы, я запрыгнул на противоположный перрон и в следующую секунду уже мчался вслед за Евой. Черт, какая она быстрая! "Гепард?" – пронеслось у меня в голове.

В том что касалось скорости, у меня не было шансов. Но она бежала к концу станции, где перед ней встанет выбор – снова спрыгнуть на рельсы или остановиться и повернуться ко мне.

Я был настолько сосредоточен на ней, что заметил приближающийся гул поезда лишь когда он едва не сбил меня. Поезд промчался мимо. Возможно рабочая поездка, потому что он проехал остановку на полном ходу. Ева среагировала молниеносно, даже глазом не моргнув. Прыжок в узкую щель на прицепной крюк между вагонами и вот у нее уже было такси в туннель.

Я закричал, быстро затолкал копии в куртку, побежал и тоже прыгнул. Я ухватился за заднюю часть моторного отделения локмотива и обеими руками зацепился за углубление маленького, откидного окна сбоку. Плохая идея. Краем глаза я видел приближающийся туннель. Это был старый туннель, построенный во времена, когда поезда были намного уже. У новой модели по бокам было мало свободного пространства. Не нужно было быть гением математики, чтобы вычислить, что сейчас я буду раздавлен между поездом и туннелем. Это был один из тех немногих моментов, когда я охотно позволил тени завладеть мной. Когда я очнулся после блэкаута, прошло не больше пяти секунд. Было темно, и я полз на четвереньках по крыше поезда, мчащегося по туннелю.

– Ева! – Ничего не происходило, поэтому я начал ползти, сопротивляясь встречному ветру, который трепал мне волосы и не давал нормально дышать. Задыхаясь я добрался до конца моторного вагона и посмотрел вниз, на сцепное устройство. В рассеянном свете, падавшем на стены туннеля из окон вагонов, я увидел удивленное лицо Евы. Стараясь удержаться на ногах, я освободил левую руку и вытащил стопку копий. На ветру она трепалась у меня в кулаке как яростно машущая крыльями бумажная птица. – Они такие же как мы! Их тени – гиены! – выкрикнул я. – Они внедряются на наши участки и убивают одного за другим. Посмотри на фотографию, это доказательство – Барб была вашим вторым провидцем, она знала об этом! Ты должна убедить Юлиана и остальных и с вместе с нами...

Меня отбросило в сторону, когда поезд закачался на неровном участке путей. Если бы я инстинктивно не удержался обеими руками, то потерял бы равновесие. Листы бумаги затянуло назад, в туннель, из которого мы только что выехали. Когда внезапно стало светло, я зажмурился, а когда открыл глаза, Ева исчезла. Я увидел лишь мелькнувший на проплывающем мимо перроне сиреневый жакет. Спрыгнула. Опять. Слышала ли она меня вообще?

Я успел лишь пригнуться и крепко уцепиться руками, когда поезд заехал в следующий туннель. На следующем перроне я тоже спрыгнул. К счастью, он был почти пуст и только небольшая группа людей что-то обсуждала между собой, стоя под табло. Никто не заметил, как я спрыгнул с вагона. Мускулы дрожали от напряжения, а руки были вымазаны копотью и жиром. Под курткой что-то шуршало. Это была единственная оставшаяся копия фотографии Рубио. Я достал лист и задумчиво взглянул на него. Мне было больно смотреть на Барбару Виллер, которая словно приговоренная стояла под окном Рубио, в ее ясном взгляде читалось осуждение. В руках она держала свой смертный приговор, собственноручно написанный на прямоугольном куске картона: "Мы должны убить гиен!"

Прошло пять бесконечно долгих минут, прежде чем пришел поезд и отвез меня обратно к «Музею Искусств». У меня не было желания устраивать родео, поэтому я просто цивилизованно зашел в вагон. Зое уже ждала меня на платформе. Бледная, нервничающая и нетерпеливая. Увидев меня, она с облегчением улыбнулась.

– Ничего не случилось, – успокоил я ее. – Но Ева опять от меня ускользнула. Остается надеяться, что она поняла хотя бы половину из того, что я ей рассказал.

Улыбка исчезла с лица Зое, она вдруг стала выглядеть уставшей и измученной.

– Что будем делать, если они не станут нам помогать? – тихо спросила она. Я чувствовал ее неуверенность и страх, и спрашивал себя, каково ей было в одночасье из защищенной и благополучной жизни попасть в "джунгли" и оказаться в центре пищевой цепочки и борьбе за территорию, где шла битва не на жизнь, а на смерть. И как я влиял на нее – пантера, бестия?

– Эй, – нежно сказал я и улыбнулся ей. – Не смотри так на меня. Это я, Джил! Мы справимся.

Я притянул ее к себе и она обняла меня.

– Ирвес ждет, – пробормотала она, пока я гладил ее волосы. Мне стоило немалых усилий отпустить Зое, но до конца я не смог. Держась за руки, мы пошли к лестнице. Ирвес стоял на верних ступеньках и уже высматривал нас. Выглядел он довольно сердитым и раздраженным.

– Ну, наконец-то! – воскликнул он. – Я уж думал, они подкараулили вас здесь. Гизмо наверху уже с ума сходит.

Как будто пойманные с поличным, мы отпустили руки и быстрым шагом пошли за ним. Начался дождь. Вода, собираясь в ручьи, пыталась пробраться в шахту метро. Мы бегом взбежали по лестницам и остановились перед лужей, на которой "танцевали"маленькие брызги воды. Именно над этой лужей стояла машина Гизмо. Стояла.

Ирвес простонал и поднял сжатые в кулаки руки, словно хотел поколотить крышу ближайшего автомобиля.

– Ну, здорово! – пробурчал он. – Этого еще не хватало. Не надо было мне высаживаться.

Я инстинктивно хотел взять телефон. Не тут то было. Видимо его безымянная могила осталась где-то в метро.

– Зое, дай мне свой сотовый! – воскликнул я. Я взял его и нажал на кнопку номера Гизмо, даже не ожидая, что он вообще ответит. Однако Гизмо взял трубку, говорил при этом спокойно, почти без эмоций.

– Ну, что? – скучающим голосом спросил он. – Дружеские посиделки с сообществом, наконец, закончились?

– Какого черта ты делаешь? – накричал я на него. – Просто взял и бросил нас тут?

Звуки на заднем плане не предвещали ничего хорошего. Мотор гудел, вероятно, он держал ногу на педали газа

– Я просто не хочу зря тратить время, – сухо ответил Гизмо. – Улажу все по-своему.

В один сюрреалистичный момент я представил себе сцену из фильма: Гизмо в ковбойской шляпе в одиночку борется с бандитами.

– Ты совсем спятил? – заорал я. Ирвес сделал предупреждающий жест, дав мне понять, чтобы я успокоился.

– Это ты у себя спроси, Джил, – ответил Гизмо с пугающим, хладнокровным спокойствием. – То, что Джулиан и остальные тебе помогут, это всё твои мечты.

– Я разберусь с этим! У нас будет шанс, только если мы будем держаться вместе.

Ирвес и Зое напряженно смотрели на меня.

Гизмо рассмеялся.

– Слушай, Джил, – сказал он своим надменным голосом, который я ненавидел. – Если ко мне будет кто-то нибудь придираться, я позабочусь о том, чтобы это прекратилось. Каждый за себя, все просто. Я не имею ничего против групп, связей или взаимных одолжений. Но я против сообществ. Если конкретно хочешь знать: последний раз когда я положился на так называемое сообщество, я оказался идиотом. Как только приехала полиция, все обо всем забыли. Мои приятели из банды успели свалить – потому что бросили меня. Если бы в этот момент я не перешел границу, выпустив тень, меня бы пристрелили.

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Значит, вот когда у Гизмо наступил этот момент. Его зов тени. Не удивительно, что он выходил из себя, когда терял контроль над ситуацией.

– Хорошо, – сказал я. – Понимаю. Но это было тогда, Гизмо. Сейчас все немного по-другому. На нас ты всегда мог положиться. Ты ведь даже не знаешь, сколько их. Они разделались с Морисом.

– Конечно, он не был начеку и не ожидал такого.

– Они убьют тебя, идиот! – воскликнул я.

Снова сухой смех, не предвещавший ничего хорошего.

– Спорим?

С этими словами Гизмо положил трубку. Конечно я перезвонил, но очевидно он отключил телефон. Идущий на смерть попрощался. Я непроизвольно представил себе вентиляционную шахту. Только на этот раз там внизу лежал не Рубио, а Гизмо.

– Он хочет сделать это в одиночку, верно? – спросил Ирвес. – Так я и думал.

– Да? Тогда почему ты его не остановил?

– Потому что он не дрессированный пёс, выполняющий приказы! – резко ответил он. – Никто из нас!

– Вы тоже хотите поубивать друг друга или мы поторопимся, чтобы успеть перехватить его? – вмешалась Зое. – Он наверняка едет к Альтен Марктштрассе. Мы, по крайней мере, должны проверить там. – Когда мы несколько удивленно посмотрели на нее, она добавила, как будто хотела убедить меня: – Мы не можем отдать его на растерзание гиенам. Нас трое. Кроме того, мы умеем взбираться наверх.

***

Зое пожалела о своем предложении, когда мы, будучи единственными пассажирами, вышли из автобуса, который довез нас до остановки вблизи старой скотобойни. Они стояли и смотрели в конец улицы. «Не будь трусихой,– уговаривала себя Зое. – Это только отвлекает». Однако, одно дело было строить смелые планы и совсем другое по настящему зайти в джунгли.

– Если мы просто пойдем к скотобойне, то можем сразу нарисовать себе на лбу мишень, – пробормотал Ирвес.

Джил кивнул и обыскал глазами длинный ряд домов, как спортсмен, который хочет найти лучший маршрут.