Текст книги "Незримое око (ЛП)"

Автор книги: Нина Блазон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14
Предчувствие

Зое привыкла к тому, что ее брат вел себя немного отчужденно, после того как проводил несколько дней у Фабио и Андреа. Ей тоже казалось, что Леона словно бы окружал ареол чужой атмосферы. Но на этот раз это была не просто незнакомая атмосфера, скорее полное отчуждение. Уже во время приветствия, Леон вырвался из объятий Зое и растерянно и недоверчиво уставился на нее.

– Ты пахнешь как разбойник! – надулся он и к удивлению Зое расплакался. И это было только начало. Мама еще хуже, чем Зое выносила плохое настроение Леона.

И когда Леон захныкал и начал проситься обратно к Андреа, это как никогда испортило всем настроение этим вечером. Было ощущение, что что-то сбилось с такта, как будто вся семья была механизмом, чьи шестеренки перестали взаимодействовать друг с другом. На этот раз пульт от телевизора действительно сломался, когда брат Зое бросил его на пол, в то время как по телевизору в сотый раз шли новости о последних убийствах в городе. Однако сегодня Зое не соскочила с места, чтобы успокоить брата.

Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы шум и агрессия не довели ее до предела. На это уходило бесконечно много сил и концентрации. Она воспринимала малейшее изменение настроения как прикосновение, каждое злобное или раздраженное слово как электрический импульс, изменявший цвета в комнате. Даже затычки для ушей не особо помогали во время истерик Леона. В какой-то момент Зое на самом деле хотелось схватить Леона и потрясти его.

Только что Леон соскользнул с дивана, ногой опрокинув стакан с яблочным соком, стоявший на журнальном столике. Мама начала ругаться и Леон закричал еще громче. Обычно Зое немедленно подскакивала на ноги и утешала младшего брата, чтобы мама могла уйти на кухню (в ванную, или на балкон...) и успокоиться. Но сегодня она спокойно встала, подошла к двери и, скрестив руки, остановилась.

– Что с тобой случилось? – с укором сказала мама, когда Леон с ревом бросился мимо Зое из комнаты и так громко хлопнул дверью в свою комнату, что задрожали зеркала шкафа в гостиной. – Ты злишься, потому что я запрещаю тебе тренироваться, да? – мама вскочила на ноги и потерла лоб. – Господи, у меня нет больше сил терпеть весь этот цирк! – простонала она. – Завтра утром у меня учебное мероприятие, мне нужен покой, иначе я сойду с ума!

Вот тебе и : "у тебя свободна следующая суббота",– подумала Зое. Но как ни странно, она не удивилась. Еще более странным было то, что ей даже не хотелось себя как-то защитить

– Ко всему прочему, мне нужно будет подумать, где взять денег на детский сад, – продолжала мама. – Доктор Рубио продает дом и уезжает. И он так запросто мне это говорит – по телефону. Он уже нашел маклера, а мне останется только помочь упаковать ему чемоданы. А потом: "Пока, спасибо, на этом всё, Гизела!»

Внутри Зое что-то сместилось. Она смотрела на мать примерно также как на Давида сегодня: как будто сидит вдалеке и смотрит на сцену. Зое увидела там женщину, которая в семнадцать лет родила дочь, и теперь всех и каждого обвиняла в том, что столько упустила в жизни, которая постоянно куда-то сбегала – на работу, на балкон, на учебное мероприятие, к доктору Рубио – в любом случае куда-нибудь подальше от дома.

– Я действительно злюсь, да! – спокойно ответила Зое. – Но не потому, что ты хочешь запретить мне тренировки. А потому что ты делаешь это по ложным соображениям. Я злюсь, потому что ты жертвуешь моим временем, чтобы чувствовать себя матерью-мученицей, вместо того, чтобы попросить о помощи. Больше того, я просто в бешенстве, потому что ты полностью сваливаешь на меня свои проблемы. Я чувствую себя так, словно я в тюрьме! Я не мать Леона, мама. И не твоя лучшая подруга, на которую ты можешь свешивать свои проблемы! Неважно, подпишешь ты бумажку госпожи Талис или нет, я буду ходить на тренировки!

Это был первый раз, когда Зое увидела, что ее мама потеряла дар речи. Ей было жаль ее, но одновременно она чувствовала огромное облегчение, как будто сбросила невероятно тяжелый груз.

***

Рубио снова не ответил на мои сообщения. Его телефон был то занят, то отключен. Поэтому я решил заняться делом и отослал Гизмо фотографии. После чего пробежался по городу, где оставил рядом с другими метками свое «Джил» и нацарапал карандашом несколько разъяснений и вопросов. Пару часов я провел в метро, в поисках «Мисс Андерграунд». Ей я тоже оставил послания. Если она меня видела, то откуда-то, где я ее не видел. Ну что ж, это все-таки была ее территория. Сделав все дела, я купил в дешевом супермаркете упаковку гуляша и проглотил его, просматривая новости на вокзальных экранах. Конечно, Зое не не выходила у меня из головы, но по какой-то причине я так и не смог пойти к ней.

Когда я вышел на поверхность, было уже темно. Гудели огни города, я слышал взмахи крыльев мотыльков, "флиртовавших" со светящейся вывеской лавки с кебабом. Без особой надежды я снова набрал номер Рубио, и был слегка шокирован, когда он в самом деле взял трубку.

– Рубио?

Видимо у меня был растерянный голос, потому что я услышал хриплый, басистый смех, перешедший в кашель.

– Смотри, не наделай в штаны, парень, – сказал он. – Хорошо, что ты позвонил. Я как раз пишу тебе сообщение.

После этих слов я готов был поклясться, что говорил не с Рубио. Он никогда не был таким приветливым.

– Ты слышал? Маркус мертв, – сказал я.

– Знаю. И он не последний. – Смирившийся вдох. – Но меня это не касается. Чемоданы собраны. Пришло время сменить город.

– Ты сваливаешь? – воскликнул я.

– Разумеется. И если у тебя есть мозги, ты тоже исчезнешь. Другие не стоят того. А вот ты... Вобщем: найди себе безопасное место.

– От кого мне прятаться?

– Это важно? – пробормотал он.

Насчет этого он бы мог сказать еще очень много, если бы не пронзительный звонок в дверь, раздавшийся в этот момент и чуть не разорвавший мне барабанные перепонки.

– Внимательно прочитай мое сообщение, – устало сказал Рубио. – Прощай, сказочник.

– Рубио, что, черт возьми...

Он исчез. Просто положил трубку. Когда я вновь набрал его номер, автоответчик сообщил мне, что абонент не доступен. "Звонок в дверь",– подумал я. – Значит, он дома. Если конечно это позвонил не таксист, чтобы отвезти его в аэропорт."

Я посмотрел на часы. 22:37. Следующая электричка до Линденплатц через две минуты.

У меня возникло нехорошее предчувствие, когда я вышел на площадь. В тени мне померещился Юлиан, но это был просто какой-то пьяница, шедший домой держась за стены домов. В кафе за компьютером сидел полуночник. Посмотрев вверх, на окна Рубио, моя смелость куда-то испарилась. Они были темными. А когда я подошел к двери, оказалось, что табличка с его именем исчезлa. Квартиры под и над ним тоже были без фамилий. Звонок звенел бесконечно долго, так долго, что я сам уже не мог выносить этот звук. Если бы он был дома, то уже давно отключил бы его, или сошел с ума от этого звука.

– Черт! – прошипел я и позвонил Гизмо.

– Ну, что, успокоился? – спросил он. – Я как раз сейчас загружаю твои фотографии. Ты где?

– Возле дома Рубио. Он позвонил мне. Кажется, он тоже хотел собрать вещи и исчезнуть. Слушай, посмотри мою почту. Там должно быть сообщение от Рубио.

Быстрые щелчки мышью.

– Пароль? – спросил он.

Я слегка помедлил. Ладно, уже было неважно, что Гизмо получит доступ к моей почте.

– НомадЕ92. Н и Е большими буквами.

Щелчок.

– Ничего нет.

– Посмотри еще раз! В папке со спамом!

– Нет,– сказал Гизмо.

Я выругался.

– Мне за тобой приехать?

Невероятно, но факт: в голосе черствого и безразличного Гизмо слышались легкие нотки беспокойства.

Я взглянул наверх, на фасад дома. С этой стороны он был гладким, однако над вторым этажом был выступ. Если бы я забрался вверх по соседнему дому и запрыгнул на этот выступ, то может быть мне удалось бы перебраться к главному фасаду и заглянуть в окно Рубио.

– Не нужно, – ответил я и не удержавшись, добавил: – Ты же знаешь, киллер сам справится. Я тут еще осмотрюсь вокруг, а потом исчезну. Позвони мне сразу, как только придет сообщение!

Я снял обувь и куртку и сложил все на порог. После чего стал искать угол, откуда меня не было бы видно. Днем делать такое было бы рискованно, но даже ночью были шансы, что кто-нибудь заметит меня висящим на фасаде. – Риск,– прошептал я, оперся на мусорный контейнер у противоложного дома и оттолкнулся. Мои ногти впились в штукатурку, я зацепился ногами, найдя трещину в цементе и подтянулся наверх. Ощущения тут же сгустились. Сам того не желая, я готов был признать, что наслаждался лазаньем. На третьем этаже я ухватился за подоконник, прикинул расстояние до дома Рубио и прыгнул. Ногти поцарапали бетон, но я удержался.

Чтобы добраться до окна, мне нужно было перестать прятаться и повернуть за угол к переднему фасаду. Выступ давил на грудину. Я смотрел сверху на Линденплатц – станция метро выглядела как воронка-ловушка муравьиного льва, терпеливо ожидающего, когда прохожие упадут в пропасть. В кафе официантка сосредоточенно мыла пивные стаканы. Отлично.

Я осторожно продвинулся над выступом к окну Рубио. Мой вес переместился на суставы пальцев рук и ног. Добравшись до выступа, я тщательно зацепился правой ногой и раскачиваясь повис вниз головой. Теперь меня освещал уличный фонарь. Не хватало только цирковой музыки.

В комнате было темно, однако мне хватало уличного света. Кошачьи глаза с усилителем остаточного света: тапетум лусидум. Поначалу я испугался, когда увидел светящиеся глаза, уставившиеся на меня, но потом понял, что это была всего лишь маска леопарда с перламутровыми глазами, висевшая над дверью.

Внизу, справа на окне, красовалась клейкая пломба. Невероятно, но факт: Рубио установил пуленепробиваемые стекла. Впервые я понял, насколько сильно он боялся. Я сосредоточился и вновь заглянул в "царство" Рубио. Большая комната. Если он действительно уехал, то взял с собой не очень много вещей. На стенах еще висели картины, на полке множество книг, рядом с дверью стояла полка со множеством книг и мелких скульптур. А прямо под окном – нетронутая кровать с гладко расстеленным покрывалом. Мое настроение упало ниже плинтуса. Не было никаких сомнений: он уехал.

Громкий смех неприятно отзывался в ушах, а еще гогот и волочащиеся по асфальту резиновые подошвы. Несколько человек поднимались из метро вверх по лестницам. До меня доносился сладковатый запах алкогольных коктейлей. У меня проступил пот, ведь через несколько секунд они будут на площади. На длинный путь назад уже не было времени.

Я удостоверился, что земля перед домом была ровной и вокруг не лежало никаких осколков. Я прыгнул. Находясь в воздухе, я полагался лишь на инстинкты. Мое тело развернулось и я увидел стремительно приближающуюся землю. Я простонал, когда толчок/удар выдавил из легких воздух. С напрягшимися мускулами, я приземлился на четвереньки и отпружинил в сторону. Как всегда, возникло ощущение, что все кости в теле с трудом вставали на место. Подошвы и руки безумно болели, но я был внизу. Без повреждений и никем не замеченный.

Когда парни, пошатываясь, наконец,поднялись по лестницам, я уже добрался до своих вещей и уже собирался надеть обувь, как вдруг наступил на что-то, лежавшее недалеко от двери. Я прощупал подошву и почувствовал, что-то остроконечное – кусочек или обломок чего -то, что можно было согнуть. Покрутив его меж пальцев, я понял, что он из пластмассы. Нечто вроде свернутой, твердой пленки. Когда я раскрыл пальцы, кусок раскрылся. У меня на руке лежала круглая, крохотная пластинка. Я нетерпеливо стряхнул ее, оделся и достал сотовый.

***

Зое думала, что после такого утомительного дня будет спать как убитая и проснется разбитой, но когда она открыла глаза, то почувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. Она заснула в наушниках с включенной музыкой, которая до сих пор играла. Микс Ирвеса пульсировал по ее телу. Будильник показывал около одиннадцати.

Зое снова закрыла глаза и погрузилась в мелодию, представляя себе Джила и Ирвеса. Один мрачный и серьезный, но чей пыл был словно лава под вулканической породой. О него можно было обжечь пальцы (а может и сердце?). Другой яркий и холодный. Черное и белое. Зое взяла сотовый и задумчиво посмотрела на кнопки: 2 – Белое. 4 -Черное.

Ирвес взял трубку после первого гудка.

– Ты случайно не где-нибудь поблизости? – спросила Зое.

– Смотря, какие у тебя планы.

– "Мата Хари". Буду через двадцать минут. А ты?

Он засмеялся, тут же резвеяв ее подавленное настроение.

– Не боишься убийцу? – спросил он.

– Забери меня, тогда будем вдвоем.

– А ты спросила разрешения у Джила? – насмешливо спросил Ирвес.

Зое заулыбалась и положила трубку. Выйдя через несколько минут в коридор, она представила, что будет, если мама обнаружит, что ее нет в комнате. Представила просто для того, чтобы понять, что впервые ее это не волновало.

Дверь в гостиную был приоткрыта и проходя мимо Зое заглянула внутрь. Мама так крепко спала на раздвинутом диване, что Зое даже не чувствовала ее дыхания. Даже сейчас было видно, что она плакала. Леон лежал рядом, прижавшись к ней. Открыв рот, он слегка похрапывал. Зое ощутила прилив нежности, отчего у нее защипало в глазах и она сглотнула. Постояв несколько секунд, она тихо закрыла дверь в гостиную и ушла.

Автобусная остановка была пуста, на улице Ирвеса тоже нигде не было видно. Однако когда Зое перешла дорогу, ее остановил тихий свист. Она повернулась и обнаружила его – наверху, на первом этаже, сидящим на перилах небольшого балкона. Он улыбнулся ей – и спрыгнул! Зое испуганно задержала дыхание. В полете его белый плащ развевался, он без труда приземлился и спокойно встал на ноги. Ирвес лукаво улыбнулся, увидев как побледнела Зое.

– Я так и думал, что ты пойдешь по лестнице, – сказал он и пошел вперед.

В последний раз Зое попала в "Мата Хари" лишь потому, что охранник принял ее за спутницу одного студента. Быть вместе с Ирвесом уже само по себе было что-то вроде "Сезам, откройся!" Вышибала без вопросов пропустил их, а девушка на кассе одарила Ирвеса более чем влюбленной улыбкой ( но это было прежде чем она заметила Зое, после чего ее улыбка резко застыла на губах).

После того как они вошли в клуб, у Зое мурашки пробежали по коже от звука грохочущих басов. Это была другая вселенная: черный свет и фиолетовые вспышки. Хотя было не так уж поздно, на танцполе было не протолкнуться. Тысячи оттенков и запахов смешались в одно целое. Зое удивилась, но не стала противиться, когда Ирвес взял ее за руку и потащил на танцпол. Их движения сами собой слились с музыкой. Ее обдало запахом Ирвеса, его бесцветные хищные глаза, поблескивавшие во вспышках красного цвета, были совсем близко.

Они были на одной волне. Больше никаких секретов. Вместо этого полная гармония, тревожная от такой близости, но при этом волнительная. Краем глаза Зое заметила, что на них смотрели все девушки в зале. Потом и эта картинка стерлась, остались только Ирвес и она. Его улыбка, гипнотический взгляд перламутровых глаз и осознание того, что она просто "летала" и была счастлива.

***

Никакого сообщения от Рубио. А Ирвес не придумал ничего лучше, как отключить телефон. По крайней мере он был предсказуемым. Было всего четыре клуба, куда он ходил, и я нашел его уже в первом. Достаточно было всего лишь проследить за взглядами женщин, но его и так невозможно было не заметить – "человек-призрак". На середине танцпола, в действии. Я даже остановился и зачарованно наблюдал за ним. Таким я его еще никогда не видел. Пантера по крови, он плавно отбивал такт как настоящий танцор. Когда Ирвес ускользнул в сторону, у меня чуть челюсть не отпала. Он был не один. Оба танцора двигались в одном ритме. Оба в белом, и только у одного на футболке светился красный круг, который я уже когда-то видел. Сто... лет назад?

Это уже была не Зое. Это была на все сто процентов пантера. То, как она двигалась, эта сдержанная агрессия. Близко к рубежу. Более того. Мне на ум пришел образ гусеницы и бабочки, упомянутый Рубио. Зое был чертовски близка к тому, чтобы полететь!

Какое-то время я тщетно уговаривал себя, что ошибся и это была незнакомка, но затем она развернулась – о, эти разлетающиеся волосы! – и улыбнулась Ирвесу то самой ни с чем не сравнимой улыбкой Зое. О том, что это была не она, не могло быть и речи. От такой близости и интимности у меня перехватило дыхание, а к горлу подступила желчь. Ирвес и Зое! Я ощущал себя так, как будто меня подстрелили. Зое вздрогнула, словно мой взгляд обжег ее кожу, прекратила танцевать и удивленно посмотрела в мою сторону.

***

Там действительно стоял Джил! Только вот, она его едва узнала. Это уже был не тот тип в широких джинсах, старомодной куртке и с лицом драчуна. На этом Джиле была надета зауженная, черная кожаная куртка и брюки, подчеркивавшие его мускулистую фигуру. Волосы стали короче, открыли и подчеркнули черты его лица. Лицо без повреждений, темная кожа и черные, хищные глаза. У него была своего рода суровая, строптивая красота. Темнота окружала его как пылающая аура. Музыка заиграла быстрее, но Зое не могла пошевелиться. Она просто стояла и смотрела на Джила.

Джил поджал губы и направился к ней. У Зое на мгновение возник импульс отпрянуть назад.

– Ты хоть знаешь, что делаешь? – прошипел он. – Почему ты черт возьми не держишься подальше от границы? – его тон был словно пощечина. Без предупреждения он схватил ее за плечи. – Ты хочешь быть бестией? – заорал он.

Ирвес появился настолько быстро, что она даже не заметила никаких движений.

– Мы и есть бестии, – процедил он Джилу сквозь зубы. – Ты же знаешь поговорку: лучше быть тигром, которого боятся, чем собакой, которую любят. А теперь отпусти ее, черт возьми!

Зое не успела опомниться, как Джил отпустил ее и ринулся вперед, мимо нее. Ирвес пошатнулся назад от полученного удара.

– Это твоя версия того, что "Мы не будем пускать ее в опасную зону?" – прошипел Джил.

Некоторое время они стояли, уставившись друг на друга, а люди вокруг отпрянули назад, образовав круг. Ирвес рассмеялся. Его глаза блеснули в свете стробоскопа, когда он выпрямился во весь рост. "Как два гладиатора на арене"– в ужасе подумала Зое. – Кажется Ирвес нарочно провоцирует его".

– Да, это моя версия,– сказал Ирвес. – Такова наша жизнь. Мы ходим повсюду и оттачиваем наши органы чувств. Мы не прячемся в норы как пугливые кролики. Разве только тебя зовут Френч и ты боишься убрать ногу с тормоза.

Джил закричал и бросился вперед. На танцполе началась драка. Кто-то побежал к выходу, чтобы позвать охранников. Зое стояла как парализованная. Вибрации от басов сотрясали ее изнутри, а взбудораженная атмосфера бушевала вокруг нее, грозясь свалить ее с ног. Внезапно возникший запах пота и паники в рядах посетителей вызывал у нее агрессию. Это было слишком. Зое развернулась и расталкивая людей направилась к выходу.

***

Пока они поднимали с пола вмешавшегося охранника, я уже шел к выходу. У меня все кипело внутри, хотелось просто пойти домой. Черт его знает, что стало с Ирвесом, когда он спиной сломал край стеклянной барной стойки. По крайней мере это я еще помнил. А также то, что Зое внезапно бросилась на улицу. У меня перед глазами стояло ее удивленное и возмущенное лицо на танцполе, и я почувствовал себя еще паршивее.

"Классное выступление,– с горечью думал я. – И ты еще поучаешь ее, что она не должна подпускать к себе тень! Ты все испортил, Джил."

У меня было ощущение потери и одновременно поражения. Тот факт, что я не просто не выносил, а прямо таки изводился, когда видел ее с Ирвесом, не улучшал ситуацию. Черт, как я мог так долго убеждать себя в том, что то, что я испытывал было просто беспокойство!

Ночной воздух был достаточно прохладным, чтобы я более или менее пришел в себя. Но чем дольше я шел, тем подавленнее чувствовал себя. Когда я повернул на мою улицу и направился к проходу во внутренний двор, от моей злости почти ничего не осталось. Я зашел во двор ссутулившись и опустив плечи. Однако взглянув на дверь, тут же выпрямился.

Что-то было не так. В тени двери вырисовывалась сидящая фигура. Сначала я подумал, что это был Ирвес – мне в нос ударил запах клубных пластиковых столов – но потом я понял, кто это был. Последний человек, не считая Ирвеса, которого я сейчас хотел видеть. Я бы многое отдал, чтобы просто телепортироваться куда-нибудь, но было поздно. Конечно, она меня давно заметила, ветер дул в ее сторону. Она медленно встала и стряхнула пыль со штанов.

– Привет,– сказала она. – Это было выступление достойное цирка. Если ты так обходишься с друзьями, я бы не хотела быть твоим врагом.

Меня рассердило, что я покраснел.

– У нас нет дружеских отношений, – грубо ответил я. – Не обманывай себя.

– Между нами тоже нет? – тихо спросила Зое. – Как бы то ни было, ты снял меня с моста. Без тебя я бы упала. Почему ты это сделал?

В это мгновение я узнал о Джиле кое что новое: он был чертовски трусливым.

– Как ты так быстро пришла сюда? – уклонившись от ответа, спросил я. Классный вопрос, главное очень умный!

Зое пожала плечами.

– Такси, – сухо сказала она – Не то чтобы я могу себе его позволить,– с иронией добавила она. – А Ирвес сказал мне, где ты живешь. В отличие от тебя он не делает из всего тайну.

Ирвес. Одна только мысль о том, что они были близки, добивала меня.

– Ревнуешь? – спросила Зое. В этой ситуации я окончательно понял, что она стала намного ближе к тени, чем я предполагал. Она естественным образом пользовалась своими органами чувств, словно это было в порядке вещей. Видимо Ирвес был хорошим учителем (еще один повод, почему я бы с удовольствием набросился на него). "Антенны" Зое были направлены прямо на меня.

– Думай, что хочешь, – пробурчал я. – Я просто пытался облегчить тебе жизнь и защитить тебя. Очевидно теперь очередь Ирвеса. Удачи!

Зое скривила рот в улыбке. Однако в воздухе висело ощущение досады и гнева.

– Как в старом фильме про Индиану Джонса? Беспомощная женщина, которая стоит в углу и орет, в то время как герои мужественно защищают ее от злодея, если конечно сами не дерутся за нее друг с другом? Ты видишь меня такой, Джил? Это все, что нас связывает? – разочарование в ее голосе сбило меня с толку даже больше, чем само ее присутствие. У меня было много способов скрыть нервозность. Одна из них – сильно бить по почтовому ящику, чтобы снять его с крепления. Зое вздрогнула от шума, но осталась стоять, спокойно глядя на то, как я доставал ключ из расщелины в стене. Ну что ж, с этого места у меня заканчивался сценарий и я не знал, что делать. Пройти мимо и оставить ее на улице? С одной стороны, я бы с удовольствием послал ее к черту. Но с другой...

– И что? – спросила она. – Так и будем тут стоять или пойдем к тебе в квартиру? – она сглотнула и добавила: – Мы можем просто спокойно поговорить, без того, чтобы ты на кого-нибудь нападал, избегал меня или посылал к черту?

Она слишком много видела мою тень, так что уже было неважно, кем Зое меня считала. Игра окончена. Я пытался вспомнить, как давно кто-то переступал порог моего дома и пришел к выводу, что сегодня была премьера.

– Пятый этаж,– пробормотал я.

До сих пор я считал, что дом выглядел вполне прилично. Но сейчас он показался мне убогим. Лестница скрипела у нас под ногами, а когда я включил свет в квартире, которым никогда не пользовался, то понял, что Зое видела в темноте также хорошо как и я. Зое осторожно зашла в мою комнату, как будто это было запрещенное место, и огляделась вокруг. Смотреть было почти нечего. Крошечная комната на чердаке со скошенными стенами. Почти пустая. Полка с одеждой, кровать и мини-кухня, которой я не пользовался. Шумел лишь один холодильник, да улица в открытых окнах. Шелестела бумага: мои рисунки, прикрепленные кнопками к обоям, "дышали" на ветру. В большинстве своем это были анкеты, но были среди них и несколько портретов. К счастью, все мои рисунки Зое все еще находились в блокноте.

Я сомневался, что Ирвес когда либо видел другие картинки. Зое решительно подошла к рисунку, который я нарисовал по памяти и некоторое время разглядывала его. Меня удивил ее подозрительный взгляд.

– Кто это?

Я скрестил руки, чтобы скрыть волнение.

– Гэзель. Моя... моя сестра.

Недоверие исчезло с ее лица и она удивленно улыбнулась мне.

– Она похожа на кого-то, кого я знаю. Она еще живет в Париже?

Я нерешительно кивнул.

– А дети? – спросила Зое.

– Племянник и племянница. Изабель всего годик. Тьерри четыре.

– Моему брату пять.

Снова пауза. Я нервничал из-за ее спокойствия и от того, как она переходила от рисунка к рисунку и тщательно изучала каждый. Рисунки людей из Алжира, портрет Чарльза (друга, с которым я всегда бродил по Рус де ла Касба), и наконец моя бабушка, разводившая огонь для приготовления еды: пламя между тремя камнями, на которых стоял горшок.

Этот рисунок Зое рассматривала особенно долго. В слабом освещении лампочки в пятьдесят ватт казалось, что она светится. Светлая кожа, нежный профиль и волосы белоснежки за спиной. Добавился новый аспект ее личности – внимательность хищника. У меня было ощущение предательства. Я сглотнул и заставил себя отвести взгляд.

– Ты хорошо рисуешь, – с благоговением сказала Зое. – Тебе надо всерьез заняться этим. Можешь стать график-дизайнером или иллюстратором.

– Зое, что тебе здесь нужно? – грубо спросил я.

– Только пару ответов, – тихо ответила она. – Я едва тебя знаю.

"Зато хорошо знаешь Ирвеса".

– Ты француз, но родом из Магреба, верно? Мусульманин?

– Не мусульманин, – коротко ответил я. – А чтобы стать французом, мне не хватает паспорта.

– На мосту ты рассказывал, что твой отец француз. Значит ты можешь подать заявку на французский паспорт.

"Я так и хотел,– подумал я. – Прежде чем все изменилось."

Зое какое -то время ждала ответа, но так как я настойчиво молчал, она продолжила:

– Хорошо, тогда начну с себя. Мой отец родом из Канады. Он приехал сюда студентом по обмену. Якобы у него в роду были индейцы, я не думаю, что это так, но на фото, которое у меня от него осталось, он пытается выглядеть как индеец и носит длинные волосы. Мама и он влюбились друг в друга когда им обоим было шестнадцать. Он уже давно вернулся в Канаду, когда я родилась. Я никогда его не видела и теперь не знаю, как и что с ним. Ты говорил, что несколько лет жил у номадов? Как ты тогда попал в Париж?

У нее было несомненно хорошее чутье, насчет того как заставить меня говорить. История за историю. Моя бабушка бы сейчас признательно кивнула.

– Мой отец был инженером в Алжире, – нехотя ответил я. – Но он погиб в аварии. Мать не захотела возвращаться к своему племени, но оставила Гэзель и меня на несколько лет у родственников, чтобы устроить свою жизнь в городе. Она работала переводчицей, в том числе в консульстве и для разных заграничных фирм. Она всегда планировала переехать с нами во Францию. Я вырос на европейских сказках и она часто говорила с нами по-французски. Брат отца присылал деньги на учебу, так что я несколько лет ходил в интернациональную школу в Алжире. Так мы научились и английскому. Гэзель проходила в школу всего несколько лет. Она рано вышла замуж. Когда мама два года назад заболела и умерла, Гэзель с семьей перебралась в Париж. Тьерри уже родился в Париже. Я приехал год спустя. Хотел закончить там школу.

По тому как светились ее глаза, я понял, что ее заинтриговала моя история.

– Но почему ты уехал от Гэзель и все бросил? – спросила она и наклонилась вперед, чтобы рассмотреть портрет сестры.

– Тебя это не касается! – вырвалось у меня.

Зое резко повернулась ко мне. Ее глаза сверкали.

– Еще как касается! Знаю, тебе не нравится, что я это говорю, но я одна из вас! Почему между нами должны быть секреты? Мы должны держаться вместе, особенно сейчас, когда так опасно.

– Однако ты не думаешь об этом, когда таскаешься с Ирвесом по клубам.

– Ирвес единственный кто со мной говорит и не делает секрета из своей жизни. – Она судорожно вдохнула, словно изо всех сил пыталась успокоиться, после чего добавила более дружелюбным тоном: – Я просто хочу знать кто я и что я, и чтобы ты не пытался постоянно отделаться от меня. Если снять меня с моста тебя заставил какой-нибудь инстинкт мачо-защитника, тогда скажи мне это! Но прекрати обращаться со мной как с маленькой девочкой, которая должна думать и делать то, что ты прикажешь.

– Я просто сказал, чтобы ты не приближалась к границе.

– Нет, ты просто за меня решил, что это для меня плохо. Я должна бояться подойти к рубежу, только потому что ты этого боишься. Но я не хочу! Впервые в жизни я ощущаю, что живу правильно. Скажу больше: мне нравится быть тем, кем я являюсь.

– Ты что, не смотрела новости? – вспылил я. – Убийца один из нас! Мы способны на такое! Это другая сторона.

– Но я не убийца. И ты тоже.

Я чуть не рассмеялся. Это был бы жуткий смех.

– Значит, ты правда хочешь знать, почему я уехал от семьи?

Я закрыл глаза. Все вдруг снова стало так близко: темная улица, пригород Парижа, "муравьиные норы" из бетона. Непрестижный район, но на лучшую квартиру у Гэзель и моего шурина не было денег. И еще эти три типа, следовавшие за мной по пятам...

– Тогда я расскажу тебе о своем первом прыжке через мост,– тихо сказал я. – Обряд посвящения. Ситуация была похожа на твою. Трое из нас загнали меня в мое новое существование. А когда я пришел в себя, то обнаружил, что сижу на крыше дома, в котором жила моя сестра. А один из этой троицы лежал внизу – мертвый.

Глаза Зое были широко распахнуты. Ясные, серые озера, в которых, казалось, отражалась моя история. Я судорожно сглотнул. В горле так пересохло, что трудно было говорить.

– Да, посмотри на меня. Симпатяга Джил, твой ангел-хранитель, для другого оказался ангелом смерти. Ты думаешь, тень– это прирученная домашняя кошка, но это не так! Ты можешь думать, что хорошо знаешь ее, но тень трудно оценить по-настоящему. Я невиновен, только потому что меня переклинило и я поддался тени? Нет, Зое. Я убийца. От этого я хотел тебя оградить.

Я ожидал, что она будет в шоке, что она возможно даже уйдет. Но Зое просто смотрела на меня.

– Ты помнишь? – прошептала она. – В смысле, ты всё помнишь? – сочувствие в ее голосе окончательно добило меня. Я заморгал и отвернулся.

– Не все детали, но как по мне, то все равно слишком много, – хрипло сказал я. – Помню, что мы взбирались вверх по балконам. Что я упал и сам чуть не погиб. Со второго этажа мы еще можем спрыгнуть и не получить травмы, а вот с седьмого... Это настоящее самоубийство. Эти трое знали об этом и тем не менее сделали так, что я потерял равновесие. Они были большие, против них у меня не было шансов. Один едва не выцарапал мне глаза когтями, мне пришлось уклониться. Я упал на этаж ниже и лишь в последний момент смог ухватиться за перила балкона. Но внизу меня уже ждал следующий. Во время флэшбэка я видел, что замахнулся и он упал. – Я снова взглянул на Зое, но в ее глазах не было презрения, лишь печальное удивление. – Его показали по телевизору,– хриплым голосом сказал я. – Упав, он сломал шею. Его нож был найден позже, он потерял его при падении. Полиция решила, что это были криминальные разборки и обыскала весь дом, предполагая, что его сбросили с балкона. Он стоял на учете в полиции... и я его тоже знал. – От сухости у меня щипало в глазах. Я заставил себя моргать, чтобы хотя бы прогнать эти ужасные картинки, стоявшие перед глазами. – Я не знал, кто был передо мной. Когда они бросились бежать за мной, я не разглядел их лиц. А во время флэшбэка видел лишь их тени. И только когда я пришел в себя и увидел лежавшего внизу парня, то понял, что это был Халед. Приятель моего шурина, земляк, приехавший в Париж годом ранее. Никто не знал, чем конкретно он занимался. Гэзель подозревала, что он торговал поддельными часами известных марок и не хотела, чтобы ее муж встречался с Халедом. Халед был прикольным парнем, мне он даже нравился. Но в тот момент я понял, что уже в день моего приезда он знал, что я был бегуном. И что, когда тень брала верх над ним, у него уже был совсем другой характер. Также как у меня. Как у каждого из нас, Зое!