Текст книги "Незримое око (ЛП)"
Автор книги: Нина Блазон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Глава 11
Кемаль
Ей снился мост. И лицо Джила. Но каждый раз, когда она хотела повнимательнее рассмотреть его, оно исчезало и появлялось другое: желтые глаза, совсем близко. Она видела словно в замедленной съемке как возле клуба «Синема» ей навстречу бежал человек. И другой персонаж, тоже слишком близко. Сужающиеся зрачки в свете карманного фонарика (откуда/где был этот фонарик?). Фырканье, урчание и резкий запах...
"Не может быть",– она повторяла эти слова как заклинание. – "Это не я, это происходит не со мной. Это просто дурной сон. Заблуждение".
Она поморгала и глаза вдруг зажгло. Утренний свет. Шум стройки и завывание ветра на улице. Взглянув на часы, она испугалась. 9:12 ! Как такое возможно, что она не услышала будильник? Но потом вспомнила, она вообще вчера не ставила будильник. Просто упала в кровать и завернулась в одеяло. И вот теперь, несколько часов спустя, все в ее прежней жизни казалось каким-то нереальным. Как будто это все было сном: комната, часы, где продолжали мигать секунды, так, словно мир Зое и не перевернулся с ног на голову вчера ночью. Ее голова пульсировала, тело бросало то в жар, то в холод от озноба, зубы стучали.
На улице от сильного ветра скрипели брезентовые навесы на заборе, огораживающем стройку. Зое слышала это, несмотря на закрытое окно, так же как и кашель в квартире этажом ниже и журчание воды в трубах.
Зое резко натянула одеяло на голову и уткнулась лицом в подушку.
В ее сознании медленно всплывали обрывки воспоминаний: Они высадили ее перед домом: Джил и этот странно одетый тип в очках. Потом она едва поднялась по лестницам, босыми ногами по холодному каменному полу. Слабого освещения выключателя хватило, чтобы распознать ступени. Ей повезло: дверь в гостиную, которая ночами служила спальней для матери, была закрыта. Однако мама явно была рассержена: вся квартира пропахла холодным сигаретным дымом. От одной мысли об этом запахе, Зое снова стало дурно.
Она простонала и с трудом выпрямилась в кровати. Плечо и руку пронзила боль, как будто она потянула каждый, даже самый маленький мускул. На руках были ссадины, а когда Зое отодвинула одеяло, то увидела, что она спала в одежде. На ней все еще были надеты топ и штаны со следами ржавчины, пыли и грязи. Ступни были черными от уличной грязи, и на них также были царапины от лазанья по мосту.
Зое направилась в ванную, держась за стену. Пошатываясь от температуры, она разделась, приняла душ и выпила воды прямо из душа. На кухне сегодня не оказалось записки от матери. Видимо она опаздывала на утреннюю смену в больницу: кружка с кофе была не убрана, она даже не потрудилась опустошить пепельницу. Зое взяла телефон, на подкашивающихся ногах пошла в гостиную, где в халате забралась на диван.
– Паула? – прошептала она, когда подруга взяла трубку.
– Ты где? – воскликнула Паула. – Я несколько раз пыталась до тебя дозвониться. Почему ты отключаешь сотовый?
Звонок, возвестивший о начале следующего урока, заставил Зое вздрогнуть.
– Я... у меня телефон сломался. И сегодня я заболела. Температура. Сообщишь об этом в секретариат? И госпоже Талис тоже?
– О, бедняжка! Конечно!
Паула сказала что-то еще, но ее слова лишились всякой смысловой последовательности. Последнее, что услышала Зое, прежде чем с трубкой в руке снова погрузиться в лихорадочный бред, был истеричный лай собаки, который был таким громким и четким, как будто она находилась рядом с ней на стройке.
***
Надо же было такому случиться, что тело Мориса нашла такса какого-то пенсионера. С тех пор собака и ее владелец поминутно появлялись на всех телевизионных каналах.
Титры на экране: Эрвин К., пенсионер, нашел жертву.
Эрвин: " Он лежал на куче строительного мусора, за новостройками. (Жест: хаотичное махание рукой в правую сторону.) Обычно я туда не хожу с собакой. Но сегодня я хотел зайти в киоск. Поначалу ничего не заметил, только то, что там лежал брезент. Он не был закреплен и в одном месте выглядел натянутым, выпуклым. Собака лаяла как сумасшедшая, поэтому я посмотрел внимательнее, а потом собака вообще спятила, вырвала у меня из руки поводок, пролезла под забором и бросилась к этой выпуклости! Я перелез через забор следом за ней. (Жест: хаотичное махание рукой в левую сторону.) Сначала подумал, что он учуял кошку. Он ненавидит кошек. Пёс начал царапать брезент и я вижу, как его ветром отбрасывает в сторону. И вдруг я вижу руку (Жест: Зомби – рука) и разорванную на куски майку".
Следом показали представителя полиции.
– Полиция, – сказал он, – не исключает, что речь идет о серийном убийце, на счету которого может быть и убийство Барбары Виллер.
– Все преступники,– пробормотал Чои, когда эту новость показали по маленькому телевизору в каморке, служившей ему бюро. – Это же были они сами! Полицейская мафия! Хочешь, поспорим?
В этот день я уронил два ящика, потому что не мог сосредоточиться ни на чем, кроме новостей. Чои высчитал из моей зарплаты две десятки и увещевал меня завязывать с наркотиками.
По дороге к Гизмо, я снова попытался дозвониться до Рубио. Конечно же, он меня проигнорировал.
Это был один из тех редких дней, когда я увидел Ирвеса в светлое время суток. Когда я зашел в берлогу Гизмо, он валялся на диване. На столе лежали остатки еды – сырой, почти засохший фарш на "бабушкиной" тарелке с цветочками и позолоченой каемкой.
Рядом с тарелкой лежал список, который мы составили сегодня ночью. Все пантеры города в том порядке, в котором они появились в моей новой жизни в городе:
Номер 1: "Борец" ( Охотник за Зое = Маркус?)
Номер 2: Ирвес
Номер 3: уроженец ближнего Востока с кампуса (Охотник за Зое = Кемаль?)
Номер 4: Гизмо
Номер 5: "Мисс Андерграунд" (неопасна, живет в подземке, избегает остальных = Ева?)
Номер 6: "Тренчкот" (покинул город? =Маркус? Кемаль?)
Номер 7: "Лысый", продавец газет (= Маркус? Кемаль?)
Номер 8: "Жонглерша" (= Ева?)
Номер 9: Марта Майер (занимается сбором и приемом металлолома, на окраине Вестштадта)
Номер 10: Барб
Номер 11: Юлиан (Охотник за Зое)
Номер 12: Морис
Номер 13: Рубио (Провидец!!! Убийца!)
(Номер 14: Джил)
Номер 15: Зое
Гизмо переключался с одной вебкамеры на другую.
– Привет, – сказал он, даже не взглянув от меня. – Есть новости от Рубио?
Я покачал головой.
– Пусти меня за компьютер, может он уже ответил на мои сообщения. – Не то, чтобы я сильно надеялся.
Гизмо встал и сел на другой конец дивана. Хотя они с Ирвесом старались выглядеть расслабленными, в воздухе висело напряжение. Трое из нас на одной территории, в узком пространстве. "Всего лишь братство,– подумал я. – "Так ли это? И ничего более?"
Я сел за средний компьютер и набрал адрес своей электронной почты. На правом экране шли новости с выключенным звуком. Опять этот Эрвин.
– Значит, это могли быть минимум восемь из них,– сказал Ирвес. Я услышал за спиной шелест, когда он взял список. – При условии, что мы также учитываем Мисс Андерграунд. Но вот кто из них так внезапно слетел с катушек?
– Рубио возможно знает,– ответил я. – И некоторые другие тоже что-то почуяли. Может, Тренчкот действительно исчез из города, чтобы спасти свою шкуру.
– А может он тоже лежит под каким-нибудь брезентом и ждет пенсионера Эрвина со своей таксой – трупоискательницей,– сухо заметил Гизмо.
Мое сердце замерло. Входящие: Сообщение от Рубио! Правда оно пришло еще вчера. Он, должно быть, написал его сразу после моего ухода. Посыл был впечатляюще прост:
ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ БУДЕШЬ ТОРЧАТЬ У МЕНЯ ПОД ОКНАМИ, Я ТЕБЯ ПРИСТРЕЛЮ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!
– Может это какие – нибудь мафиозные разборки между "стариками", – сказал Гизмо. – Запоздавшая месть. Если действительно существовало некое сообщество, как сказал Рубио, то возможно кто-то из них сводит старые счеты.
– Да конечно,– с иронией, сказал Ирвес. – Зомбокот Пабло восстал из могилы. Или может это сам Рубио? Что, если он соскакивает с инвалидного кресла, когда никто не видит?
– Не думаю. Ты его видел? Кроме того, Рубио сам боится, – ответил я, одновременно набирая сообщение:
"Если так и дальше пойдет, то лучше побереги патроны. Двое из сообщества уже мертвы. Кто следующий, Рубио? И почему? Кто принадлежал к вашему клубу? Ты знаешь их тени – кто достаточно силен, чтобы убить Мориса?"
– Если бы это были разборки между пожирателями собак, то мы вообщем-то могли бы расслабиться и подождать, что будет дальше, – лаконично ответил Ирвес. – Нам больше места достанется.
Он уже сегодня ночью нервировал меня по телефону своей преувеличенной невозмутимостью. Но в такие моменты как этот, я готов был его побить.
– Почему сейчас? – задумчиво сказал Гизмо. – Почему кодекс действует уже столько лет и именно сейчас, ни с того ни с сего, кто-то слетел с катушек? Что произошло?
– Готов поспорить, Рубио в курсе, – ответил я. – Может, удастся что-нибудь выудить из Юлиана. Он уже начал говорить. А еще, я должен выяснить, что имел в виду Рубио, упомянув мифы.
– Мифы? – спросил Ирвес. Он, как всегда, напрягся, когда его что-то интересовало. – Что за мифы?
– Рубио что-то знает о нашей истории, – ответил я. – По крайней мере делает вид.
– И якобы он не теряет память после перехода в тень, – добавил Гизмо. – Он утверждает, что может видеть тени других.
В глазах Ирвеса как будто зажегся свет. Скрипнул диван, и вот он уже рядом со мной, смотрит мне через плечо на монитор.
– Как это возможно? – спросил он. Я непроизвольно крепче сжал трекбол-мышь. Эта близость как всегда была на границе допустимого. Часть меня хотела отдалиться, а другая заставляла меня вести себя благоразумно.
– Расскажи уже! – настаивал Ирвес. Я помедлил, после чего взял пакет, где лежали все мои записи и копии.
Два часа спустя подвал Гизмо выглядел так, как будто произошел взрыв в типографии: бумаги на полу, на стенах, и новые копии, лежащие беспорядочными стопками на диване. Гизмо изучал копии всех собранных мной биографий. План города с заштрихованными разными цветами районами, и новые стрелки с добавленными изменениями, размытыми границами участков. Ирвес и я просматривали мои старые копии и те, что только что распечатали.
– Здесь написано: Название народа сингальцев произошло от слова "Лев" из санскритского языка, сказал я. – А это древнейшее изображение человека – льва. Тридцать тысяч лет, времена палиолита. Найдено в пещере в Германии. – Изображение было не совсем четким, но на нем явно можно было разглядеть небольшую скульптуру из кости мамонта: голова пещерного льва, руки похожие на лапы. Вертикальное положение тела и ноги человека. – Предположительно, скульптура представляет из себя божество,– добавил я. – Но возможно это изображение пантеры. По крайней мере, кое что сходится: в каждой культуре кошки играют особую роль. В Египте фараонов изображали в виде сфинкса – льва с человеческой головой. Бастет, мать львиного бога Махеса, олицетворяла силу и добро. Дионисис скачет верхом на леопарде. Колесница скандинавской богини Фрейи запряжена кошками. Если Рубио прав в том, что эти изображения символичны, то нас было очень много.
– Индийские боги ездили верхом на тиграх и львах, – с блеском в глазах сказал Ирвес. – Может это тоже символ. Двойственность натуры. Тени богов. – Я не понимал почему, но что-то в этой восторженности Ирвеса меня напрягало. – Может, мы сами были богами,– словно завороженный добавил он. – Может, мы даже правили.
– Боги,– презрительно ответил Гизмо. – Ишь чего захотел! Знаете, что я думаю об этих ваших сказках? – Он гневно посмотрел на нас. В воздухе ощущалось напряжение. – Да ничего! Меня интересуют только две вещи. Первое: Кто это был? И второе: Как мы его остановим?
Я развернулся на стуле и уставился на него. Что-то новенькое. Он действительно сказал "мы".
– Вся эта история с богами совершенно ни к чему, – раздраженно продолжил Гизмо. – Символы и саги – ладно, хорошо, из этого следует, что такие как мы были и раньше. Ну, и что из этого? Речь сейчас не о богах, а ком-то, кто убивает таких людей как мы, потому что он больше знает, либо сильнее нас. Нужно найти этого типа и отправить ко всем чертям. Это мифическое дерьмо здесь ни при чем!
– Эй! – воскликнул Ирвес, когда Гизмо с размаху сбросил со спинки дивана уже отсортированную стопку бумаг, так что еще несколько секунд после этого шел "снег" из саг и легенд. В этот момент я кое-что понял о Гизмо: он далеко не такой непредсказуемый, как я всегда думал. Он любил заигрывать с опасностью, пока мог оценивать ее. Но Гизмо ненавидел, когда терял над чем-то контроль.
– Итак: главное, это суметь оценить нашего противника, то есть его тень,– пробурчал он. – Как нам сделать так, чтобы увидеть ее?
Ирвес скрестил руки и прислонился к столу.
– Может, это как-то связано с фотографиями Рубио? – раздумывал он. – Может, на них видно тень?
Я покачал головой, вытащил сотовый, открыл фотографию с Зое и "Борцом" на мосту и показал ее Ирвесу.
– Я сначала тоже так думал. Но вот, смотри: просто люди, бегущие к мосту. Никаких теней. Ничего.
– Логично, иначе вебкамеры и камеры слежения на светофорах засняли бы уже целую коллекцию портретов пантер,– размышлял Гизмо. Я посмотрел на монитор со страницей, где были вебкамеры. Но в этот момент мое внимание привлекло лицо на другом экране, где шли новости. Звук был отключен, но можно было понять, что происходит: корреспондентка брала интервью у темноволосой женщины на территории старой скотобойни. Она отвечала серьезно, со слегка обеспокоенным выражением лица. Мне понадобилось целых две секунды, чтобы вспомнить ее: это была женщина с зеленым шейным платком, которая предложила мне помощь на Дне Святого Патрика. – Джуна Талбот, коммерческий директор "Artemis Immobilien", высветилось на экране.
– Я ее знаю, – сказал я, нарушив воцарившуюся тишину. В следующее мгновение репортерша передала слово студии. Лицо ведущей тоже было почтительно серьезным. В кадре появился представитель полиции.
– Сделай громче! – приказал Гизмо. Ирвес наклонился и указательным пальцем ударил по кнопке звука. Два, три предложения прозвучали слишком громко. – По крайней мере, теперь мы знаем, кто из них был Кемалем, – пробормотал Гизмо, после чего мы продолжили слушать, пребывая в некой растерянности.
***
– Милая! – рука на лбу Зое казалась ледяной. Зое резко очнулась от путаного сна с кружащимися лицами и посмотрела на озабоченное лицо матери. – Боже мой, почему ты мне не позвонила? Если бы я знала, что ты заболела, то пришла бы домой намного раньше.
Мама поспешно сняла пальто голубиного цвета, небрежено бросила его на кресло и села к Зое на кровать. Зое непроизвольно спрятала исцарапанные руки под одеялом.
– Я, должно быть, простудилась, – пробормотала она. – Все нормально.
Насчет простуды, это была ложь. Зое ощущала всю палитру запахов: уже выветрившийся запах маминых духов, пахнущий ромашкой шампунь, запах средств дезинфекции и больничных полов. И еще один нюанс: нервозность.
– Нормально? – с сомнением в голосе спросила мама. – Ты сегодня вообще что-нибудь ела? Нет? Я так и думала. Милая моя, ну что ты делаешь?
Хороший вопрос, мама.
Все еще сохранялось ощущение нереальности происходящего.
– Что случилось? – тихо спросила Зое. – Ты какая-то беспокойная. Что-то произошло?
– Нет, дорогая. Я сначала сделаю тебе что-нибудь поесть и приготовлю чай, – сказала мама, как то чересчур бодро. – А ты устройся поудобнее и отдохни. Не включай телевизор, это только напрягает. Я принесу градусник. – Она размашисто встала и задела диванный столик, уронив при этом стопку конвертов и бумаг. Два плоских свертка, окрашенные в рекламные цвета магазина косметики и гигиенических средств, упали на ковер. К ним присоединился еще один конверт и две квитанции, чтобы забрать фотографии. Зое насторожилась. Что-то сбивало ее с толку. Что-то знакомое.
– Пусть лежит! – крикнула на выходе мама. – Я потом подниму. Это просто фотографии для доктора Рубио, только что забрала их. Он тратит целое состояние на фотографии и проявление негативов. Не понимаю, почему он не купит цифровой фотоаппарат. Ах да, белый конверт для тебя. Лежал в ящике.
Зое наклонилась и взяла конверт. Теперь она точно чувствовала, на нем не было отправителя, но письмо точно было от Ирвеса! Закрыв глаза, она так четко ощущала запах, как будто он стоял перед ней. Что-то маленькое, тяжелое и плоское скатилось в правый край конверта. Ее утерянный МП-3 плейер? Зое открыла конверт и обнаружила в нем айпод. Он был новым. Она поискала какую -нибудь записку, пояснение, но ничего не нашла. Включив прибор, Зое поняла, что на нем была записана музыка. "Buddha Lounge Mix" – высветилось на экране. А первая песня называлась "Просто одолженная". Несмотря ни на что, Зое улыбнулась. Ее подташнивало и кружилась голова, но впервые за эту ночь она почувствовала, что снова обрела почву под ногами.
***
Рубио, наверное, действительно не было дома. По крайней мере он не застрелил меня, когда я снова появился у него под окнами. Кроме того, его почтовый ящик был переполнен. Тем не менее, мне удалось засунуть в него список оставшихся вопросов и копии, после чего я отправился в кафе. Оно было пустым, не считая официантки с пирсингом, которая сразу узнала меня и улыбнулась в знак приветствия.
От: panthera92@gmx.net
Дата: 21.03.2010 17:23
Кому: ’zoe’ zoe.valerian@einstein-schule.eu
"Привет, Зое. Надеюсь, с тобой все в порядке и ты более менее пришла в себя после пережитого шока. Наверняка ты уже узнала из новостей: одного из твоих преследователей сегодня нашли мертвым. Кто-то загнал его в тупик и убил там. Мориса тоже убили, но несколько дней назад. Мы предполагаем, что убийца кто-то из нас, давно живущих в городе. Идем по его следу. Мы должны быть осторожными. Вот план безопасных зон: метро, Линденплатц (нейтральная территория). Вокзал (в большинстве случаев проходная зона), восточная часть города, территория Ирвеса (район на западе с развлекательными заведениями), моя округа (автосалоны/промышленный район+ жилой квартал, включая склады), территория Гизмо (остановка Е-Верк).
Днем относительно безопасные места: твоя школа, спортплощадка. Будь осторожна с Юлианом (блондин, который гнался за тобой вчера). В любом случае держись подальше от больницы, старой скотобойни, моста, юга и кампуса, до тех пор, пока мы не будем знать больше. Обращай внимание на этих людей, бродящих по городу (посмотри приложение к сообщению, там анкеты). Если увидишь одного из них на улице, немедленно(!) беги в безопасное место, к ближайшей станции метро и проезжай еще несколько остановок. Следи, не преследует ли тебя кто-то. В приложении ты найдешь все, что должна знать. Номер моего сотового там тоже указан. Позвони мне, если что-нибудь случится, неважно когда!"
Я несколько мгновений смотрел на клавиатуру, вспоминая запах ее волос. Кожу, биение сердца, так близко – и серые глаза, которые заволокло тенью. Я вспомнил фотографию смеющейся Зое, которую отпечатал с интернета и на несколько секунд забылся в воспоминаниях о том, как обнимал ее. Сознание заставляло меня думать логически, но глупое сердце не хотело подчиняться. Смех Зое заставлял его биться быстрее.
А где-то между ключицей и нижним ребром пульсировало нечто другое, щемящая, внезапная тоска, которая заставила меня улыбнуться и думать о другом. Мои пальцы парили над клавиатурой, готовые написать следующие предложения, те, которые я хотел написать на самом деле: "Я мечтаю о тебе, Зое. О том, чтобы быть с тобой, и даже поцеловать тебя, о том..."
Но потом я взял себя в руки, написал просто: "С приветом, Джил" и сохранил отсканированные анкеты в приложении. В конце я добавил самый важный документ: кодекс. Или то, что я до сих пор считал таковым.
Официантка в десятый раз спросила меня, хочу ли я еще кофе, но я и в этот раз разочаровал ее и не стал реагировать на ее попытку завести разговор. Вместо этого я написал двадцатое сообщение Рубио:
"Думаешь, я ничего не знаю о мифах, Рубио? Правда думаешь, что я слепой? Ну, так вот, ты ошибаешься. Я родом из Магреба, племя моей матери живет в трехстах километрах южнее Алжира, на высокогорье, близко к небу и пустыне. Наш дух живет сказками и историями, которые рассказывают наши женщины с наступлением ночи. Никогда днем, потому что у сказок своя собственная магия. Кто не подумав раздарит их или расскажет днем, будет проклят и заболеет. У этого племени я научился одному: у каждой истории есть свой ключ. И каждый слушатель должен найти его сам.
Тотемные животные как покровители/защитники: некоторые племена индейцев верили, что старейшины призывали пуму и других хищников семейства кошачьих, чтобы защитить мир и вселенную.
Так, пума считалась покровителeм севера.
Ягуары – провидцы: Хуарони – амазонский народ, веривший в ягуаров, которые как духи могли жить в телах людей. Они могли видеть вместо людей и предупреждать их о появлении незваных гостей.
Я говорю: это были и есть мы, Рубио. Ключ – это наше предназначение. Мы действительно защитники. Моя бабушка сказала бы о Хуарони, что духи-ягуары хорошие существа. Защитники людей. А что насчет Геркулеса? Он тоже был одним из нас, не так ли? Но он убил Немейского льва (тоже пантеру?). Почему? Чтобы уберечь сообщество от пожирателя людей? Означает ли это, что кодекс всегда нарушался? Значит ли это, что нам можно убивать одного, чтобы защитить остальных?"
Я безмерно удивился, когда почти мгновенно пришел ответ. Рубио сидел за компьютером! Я с тревогой бросил взгляд через плечо и посмотрел сквозь витрину кафе на дом Рубио. В окне было по-прежнему темно. Может, компьютер стоял в другой комнате.
«Почему я не могу избавиться от подозрения, что ты спрашиваешь только ради себя? Что ты натворил, лунатик Джил?»
На этот раз это из-за меня едва не оборвалась связь. Но я все таки напечатал ответ. Признаться, это был не самый умный ход.
"А если бы это было так, старик? Разве это меняет то, что мы в опасности и ты молчишь, когда должен говорить? ТРУС!"
– Ты, правда, не хочешь кофе? – спросила официантка. Одного у нее было не отнять: непревзойденное чутье вмешаться не вовремя.
– Нет, спасибо, – подчеркнуто вежливо ответил я. Видимо она почувствовала мою тень, недоуменно поморгала и ушла так тихо, как будто осторожно удалялась прочь от хищника. Когда пришел ответ Рубио, я все еще был на взводе.
"Ну ладно, горячая голова, раз уж тебе так нравится искать ключи:
Ты, правда, думаешь, что шкура Немезийского льва сделала Геркулеса непобедимым? Ерунда. Лев был его собственной тенью. Он должен был победить самого себя, чтобы стать полноценным. У нас у всех был шанс, быть такими как он.
Герои и – да! – хранители. Но мы решили быть хищниками. И так уж повелось, что хищники убивают. Все просто".
Я фыркнул, поджал губы и напечатал:
«ЭТО НЕ РЕШЕНИЕ!»
Ответ пришел в то же мгновение:
"Лгун!"
