Текст книги "Незримое око (ЛП)"
Автор книги: Нина Блазон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Ирвес потер руки, согнул пальцы и начал хрустеть суставами.
"Вот и все", – подумал я через какое-то время. Разговор окончен. Затянувшееся молчание. Опять. Я уже хотел встать и уйти, как вдруг Ирвес удивил меня.
– Погоди, – сказал он и по прошествии целой вечности добавил: – Говорят, Рубио как-то раз разделался с одним.
***
Дыхание Зое отзывалось у нее в ушах, когда она повернула за угол и едва не поскользнулась на рассыпанном гравии. Она устояла и, сделав прыжок в сторону, удержала равновесие. Где-то позади нее раздавались шаги, но она не поддалась искушению посмотреть назад. Зое и так представляла себе, что тот полулысый парень вообразил себе, что может напугать ее. Неужели он серьезно думал, что может догнать ее? Она раздраженно побежала еще быстрее. Перед ней располагалась улица с котлованом.
Когда нибудь в следующем году здесь будет построен новый квартал, а пока это были всего лишь груды щебня за забором. Гравий хрустел под ногами Зое, когда она бежала вдоль забора. В конце улицы уже показался светлый фасад ее дома. Леон не проснулся, поняла она, испытующе взглянув на самый верхний этаж. В окнах было темно. От дома ее отделяли всего двести метров. Финишный рывок!
Где-то позади нее с грохотом опрокинулся мусорный бак. Зое слегка вздрогнула. "Смотри внимательнее, идиот! – мрачно подумала она. Она представила себе, как этот мужчина бежал за ней, задыхающийся и красный как рак. Пробежав несколько метров, она бросила взгляд через плечо, но нигде не обнаружила преследующего ее парня. Может ей просто показалось, что он ее преследовал? И все таки, Зое то слышала звуки, похожие на шаги, то вдруг нет. Словно кто-то бежал небольшими, нерегулярными перебежками на носочках. Это скорее ощущалось, чем слышалось.
Пленка, которой был накрыт некий прибор рядом со строительным забором, вдруг зашуршала, как будто до нее кто-то дотронулся. У Зое сердце ушло в пятки. Она рефлекторно спрыгнула с тротуара и побежала посередине улицы дальше. До сих пор она не испытывала страха, но сейчас легкий дискомфорт заставил ее почувствовать себя неуверенно. "Это не может быть тот мужчина", – успокаивала она себя.
Теперь Зое услышала своего рода пыхтение. Может где-то вокруг бегала собака? Она вспомнила, что один из псов смешанной борцовской породы, принадлежавших владельцу киоска, то и дело сбегал от него. Однажды он зарычал на нее на улице, когда она шла с Леоном на детскую площадку. Вот сейчас Зое действительно стало страшно. Большая собака в любом случае могла догнать ее. И пока Зое пыталась вспомнить, что нужно делать, когда собака рассматривает тебя в качестве добычи, она краем глаза, слева от себя, увидела как нечто темное,
и удлиненное промелькнуло мимо нее между двумя припаркованными машинами. Зое вскрикнула, А дальше ею управляли одни рефлексы: Петляя, она одним прыжком перепрыгнула через ограждение на краю улицы. При этом ее куртка зацепилась за ограждение. Зое сделала рывок, после чего бело-красная доска с грохотом упала на землю. Не раздумывая, Зое сняла зацепившуюся куртку. В то время как она схватила отломанный кусок дерева со стройки, чтобы иметь хоть какое-то орудие, раздался звук похожий на рычание, от которого у нее пробежал холодок по спине. Зое почувствовала ледяной ночной воздух на плече, сменившийся горячим дыханием.
***
Я уже долгое время не обращал внимание на холод, но сейчас меня начало знобить.
– С кем разделался Рубио?
Ирвес пожал плечами.
– Без понятия. Это было до нас.
– И кто тебе рассказал?
– Никто. Но вот наша бездомная Кассандра много болтает, когда стоит возле биржи труда, держа свои исписанные картонные плакаты. Ты хоть раз слышал, что она несет? Если бы ее воспринимали всерьез, то о нас бы уже все было известно. – У него был раздраженный голос.
Я подумал о нищенке со спутанными рыжими волосами. И о том, как лежа на лавке, она смотрела Зое вслед. Я неловко вытянул ногу, чтобы расслабить ее.
– Значит, это Барб сказала тебе, что Рубио убийца? – спросил я. – С каких пор она с нами разговаривает?
– Она и не разговаривает. У нее свой, сумасшедший способ рассказывать об этом всем проходящим мимо нее людям на улице, – ответил Ирвес. – В своих проповедях перед биржей она иногда называет его "пожиратель мозгов с парализованной ногой" или "кромсатель глоток".
– Да, но она рассказывает еще и о конце света, – раздумывал я. – Об апокалипсисе и бестиях, которые всех проглотят. Ни один человек не воспринимает это всерьез.
Ирвес поднял плечи.
– Но ты наверняка уже замечал, что никто из нас близко не подходит к Рубио? Наверное, не просто так?
Он рассмеялся, увидев мое лицо и я опять не понял, шутил ли он или говорил правду. Но я отчетливо чувствовал, что за его расслабленной, издевательской манерой скрывался какой-то новый, особый интерес. Он чего-то от меня хотел, иначе бы уже давно ушел. Иногда у меня тоже хорошо получалось улавливать частоты. Но теперь я замолчал и стал ждать. Мое предположение оказалось верным.
– Почему эта девушка так важна для тебя? – спросил он. – Что ты хочешь доказать, Френч?
К сожалению, этим вопросом он ударил по моему больному месту. 1: 1 в его пользу.
– Я не хочу ничего доказывать. Я просто хочу, чтобы она целой и невредимой выпуталась из этой истории, – пробормотал я.
Я ожидал, что он посмеется надо мной, но что-то в моем голосе сигнализировало ему, что я говорил серьезно.
– "Невредимый" понятие относительное, – сказал он. – Каждый из нас начинал бегуном. Бабочки же тоже просто гусеницы, до того как выползают из кокона. У масаев молодые мужчины должны перепрыгнуть через спины десятерых коров, чтобы получить место в деревне и убить льва, чтобы стать охотником. У нас немного извращеннее: Мы являемся добычей, чтобы самим стать охотниками.
– Некоторые из нас не выживают, – ответил я.
Ирвес снова пожал плечами.
– Имеешь в виду бегуна в прошлом году? – сухо заметил он. – Несчастный случай. Он не успел добежать и прыгнул в peкy. Никто же не мог знать, что он не умел плавать, не так ли?
– Не успел добежать, – повторил я с плохо скрываемым сарказмом.
Он так внимательно смотрел на меня, что мне стало не по себе.
– Знаешь, иногда мне становится интересно, что с тобой произошло, – нетерпеливо сказал он. – Что ты натворил, когда тебя в первый раз переклинило, киллер? Может сожрал соседских детей?
Чёрта с два я ему отвечу. Он тут же почувствовал мое колебание и поднял руки.
-Ух! Неправильный вопрос! Знаешь, в чем твоя проблема? Ты бы предпочел жить в диснеевском фильме. Там где поющие белочки, гармония и добрые феи. Ты чертовски боишься быть тем, кто ты есть. – Он улыбнулся. – При этом ты не такой уже безобидный – у того, кто связывается с Шерханом, должны быть длинные когти. Может, тебе бы даже удалось обратить его в бегство? Ты бы смог лучше защититься, если бы полностью положился на себя. – Его глаза заблестели тем самым околдовывающим блеском, от которого мне становилось не по себе. – Начни, наконец, использовать свои способности. Это дар, а не проклятие, неужели не понятно?
Это была длинная речь для Ирвеса. Но сегодня я не давал ему себя провоцировать.
– Не знаю, как протекала твоя жизнь до точки икс, – холодно ответил я. – Но могу тебе сказать, каким будет твое будущее. Подожди еще пару лет и ты перестанешь посещать клубы, потеряешь интерес к музыке. Ты будешь забывать мыться и разучишься общаться с людьми. Ты лишишься квартиры и будешь слоняться по парковым лавочкам. И, в конце концов, ты превратишься в жалкого пожирателя мусора как номер 11 и будешь рыться в мусорках возле ресторанов в поисках обглоданных куриных ножек. Или как Барб питаться голубями и собаками. И все это будет для тебя в порядке вещей.
– Я точно не буду жрать собак, – спокойно ответил Ирвес.
– Возможно, Барб тоже так говорила, – распинался я. – Посмотри на Гизмо, он уже скатывается по наклонной. Еще немного и он тоже будет управляем лишь своими инстинктами. И самое ужасное: его это не будет волновать. Может быть, временные провалы сознания будут усиливаться, если он все так оставит. Посмотри на стариков, тебе не кажется, что они все когда-то были людьми, а сегодня уже нет? Ты в курсе, что у Мориса еще бывают проблески сознания? Наверное, в конце концов, становишься просто зверем в человеческом обличии.
Ирвес рассмеялся, тем самым разозлив меня еще больше.
– Знаешь, мне это в тебе нравится, Френч! Ты не такой безразличный, как другие. Ты умеешь думать и называешь вещи своими именами. Марионетки, управляемые инстинктами, так? Увлекательная мысль, такое мне еще не приходило в голову. Значит, убить какого-нибудь пожирателя мусора как номер 11, было бы не намного ужаснее, чем застрелить бездомную кошку. Впечатляющая логика.
– Я не это имел в виду.
– Закон джуглей, как сказал бы Гиз, – невозмутимо продолжал он излагать свои мысли. – Давай будем честными, в не зависимости от кодекса, о таких типах как номер 11 и Морис никто ведь не будет жалеть, верно?
– Прекрати, Ирвес!
– Это всего лишь игра воображения, – сказал он с лукавой улыбкой. – Ты первый начал.
Мы снова дошли до той точки, когда больше не о чем было говорить, разве что позволять Ирвесу искажать мои слова. Один и тот же ход мыслей уводил нас в совершенно разные направления. Черное и белое. Тем не менее, мои мысли пошли по-новому направлению: Рубио. Сколько ему было лет? Восемьдесят? В любом случае, он был единственным из стариков, у кого еще была квартира. Может, это что-то значило. Может, мне нужно было игнорировать то, что он был в опале и попробовать сблизиться с ним. Я должен поразмыслить об этом. Завтра. Когда буду не таким разбитым.
Ирвес снова стал серьезным.
– Ты пытаешься выяснить, как мы функционируем, не так ли? Ищешь образец. – Он смотрел на меня, и в его глазах появилось беспокойство. – Должна быть какая-то система.
Я кивнул.
– Вполне возможно.
– И?
– Я занимаюсь этим, но до сих пор выяснил совсем немного. Если бы был какой нибудь способ все вспомнить... – Может тогда появилась бы какая нибудь возможность остановить это.
– Перевоплощение при полном сознании? – зачарованно пробормотал Ирвес. Я увидел, как он загорелся этой идеей, но не знал, нравилось мне это или нет. – Хорошая мысль. Ты только представь: Все инстинкты и мощь твоей тени наряду с сознанием, умом и сообразительностью человека. Тогда грош цена была бы таким как Морис.
Увидев выражение моего лица, он улыбнулся, оголив десны. Ирвес, клоун, возомнивший из себя злодея из Джеймса Бонда.
– Не делай такое лицо, Френч, – прошептал он мне. – Можно же просто помечтать о мировом господстве! – встав, он коротко посмотрел на часы. – Почти три, – сказал он и зевнув, потянулся. – Расслабься! Сегодня твоей малышке уже не стоит бояться Мориса.
Я смотрел, как он бежал по краю крыши и нырнул вниз к выступу на водосточном желобе. Оттуда он перепрыгнул через узкую щель между домами на следующую крышу и так легко и пружинисто поднялся, что в какой-то момент мне показалось, что я увидел его тень.
– Эй! – крикнул я ему вслед. – Ты внимательно прочитал ее школьное удостоверение, верно?
Он застыл на месте наполовину согнувшись, приготовившись к следующему прыжку, и снова показал мне свою высокомерную улыбку призрака.
– Зое Валериан, – не медля ответил он. – Родилась 10 мая 1994 года. Десятый класс, школа имени Альберта Эйнштейна.
***
В первое мгновение Зое была уверена, что проснулась после очередного своего кошмара, лежа в кровати и глядя немигающим взглядом на светящиеся стрелки будильника. Но как тогда можно было объяснить ветер, трепавший ее волосы и охлаждавший вспотевший лоб. Но она дрожала всем телом не от холода, а потому что кровь пульсировала в жилах, как будто она сотворила нечто невообразимое. Небо с проплывающими мимо обрывками облаков показалось ей таким светлым, как будто уже почти наступило утро. «Небо? – с удивлением подумала Зое. – Облака?»
Зое с трудом сглотнула и попыталась вспомнить: побег, рычание – все это было на самом деле. И она... лежала где-то на улице под открытым небом. Зое испуганно вздохнула. Ее рука судорожно сжалась, но она схватила не кусок дерева, которого уже не было, а пустоту и сжала руку в кулак.
Костяшки пальцев задели холодную металлическую поверхность. Ее тело пыталось что-то вспомнить, мускулы знали, что она бежала, ушиб на локте свидетельствовал о том, что она упала, кроме всего прочего ее голень была холодной и занемевшей. Но в памяти все словно было затянуто серыми облаками.
Видимо, ей удалось оторваться от собаки. Может, она поскользнулась, упала и ненадолго потеряла сознание? Сотрясение мозга? Это могло бы объяснить провалы в памяти, которые у нее очевидно были. "Спокойно", – приказала Зое себе. – "Все не так уж плохо, я в сознании. Голова не болит, нет ни тошноты, ни головокружения. Руки и ноги тоже в порядке. Надеюсь, я не упала в котлован». – Но рядом с ней не было ни возвышающихся стен, ни домов. Только кран. Точнее говоря, верхняя часть крана, пугающе большая, она находилась так близко к ней, что Зое даже могла разглядеть наклейку Гринписа на стекле кабины крановщика. Следующие пять секунд понадобились ей, чтобы понять, что она находилась на одной высоте с кабиной. Ее суставы хрустнули, когда она перевернулась, с трудом села, помогая себе дрожащими руками, и огляделась вокруг.
У Зое началось такое головокружение, что непроизвольно пригнувшись и хватая ртом воздух, она застыла на месте на четвереньках. Вся кровь буквально за секунду отхлынула из ее головы. Она находилась на плоской крыше дома! Над шестым этажом!
Порывом ветра ее толкнуло в сторону, и Зое вскрикнула от страха. Какое-то мгновение она была уверена, что ветер неудержимо будет подталкивать ее к краю, пока она не потеряет контроль над собой и не упадет вниз. Тяжело дыша, Зое на четвереньках попятилась назад. Ключи на запястье с металлическим скрежетом волочились по оцинкованной кровле крыши. Наконец, ее подошвы уткнулись в надстроенную откидную крышку посреди крыши. Только сейчас Зое поняла, что была без обуви. Бросив недоуменный взгляд через плечо, она обнаружила, что собака схватила ее за левую ногу. От колена до грязного края штанов тянулись две глубокие царапины. Зое, дрожа всем телом, схватилась за засов крышки. Ей пришлось прислониться всем своим весом, чтобы отодвинуть его. Слипшиеся резиновые прокладки разлепились с чавкающим звуком.
Паника резко уменьшилась, когда Зое почувствовала спертый запах лестничной клетки. Дрожа, она нащупала ногой верхнюю ступеньку деревянной лестницы. Спускаясь, сантиметр за сантиметром в безопасный по сравнению с крышей дом, Зое судорожно пыталась восстановить в памяти прошедшие полчаса (или целый час? Или два?). Безуспешно. Видимо она действительно упала, что привело к кратковременной потере памяти. Легкое сотрясение мозга без типичных симптомов? Спустившись с лестницы, Зое ощупала голову и вздрогнула, обнаружив на затылке болезненную шишку. Значит, она упала, поднялась, вероятно побежала вверх по лестницам и забралась на крышу. Ведь иначе, ее передернуло от одной мысли об этом, забраться наверх можно было только с наружной стороны здания по ржавой пожарной лестнице. Такого совершенно не могло быть.
Зое быстро закрыла за собой крышку и пробралась вниз до своей квартиры. Дверь все еще была приоткрыта. Она проскользнула в ванную и сняла порванные штаны, затем скомкала их и сунула в самый низ грязного белья. Ее взгляд упал на руку. На большом пальце и под ногтями виднелась засохшая, коричневатая жидкость. Быстро осмотревшись, Зое еще раз убедилась, что у нее не шла кровь. Нет, наверное, это были следы сырого мяса для гуляша. "А если нет, то надеюсь этого чертового пса!" – угрюмо подумала она.
Зое с отвращением взяла мыло и щетку для ногтей и начала скрести кожу и ногти под горячей водой. Она так увлеченно и яростно делала это, что лишь краем глаза заметила силуэт в двери. Зое испуганно отпрянула. Щетка для ногтей с дребезгом упала в раковину.
– Боже, львеночек, ты меня напугал! – выкрикнула Зое. – Что такое?
Леон стоял в двери как маленькое привидение с заспанными глазами.
– Пить, – пробормотал он.
Зое все еще хватала ртом воздух.
– Иди в кровать, я принесу тебе чего-нибудь.
Однако Леон по-прежнему смотрел на нее, наморщив лоб.
– Разбойник был здесь, – тихо сказал он. – Он заглядывал в окно.
Зое вздохнула и села на корточки, чтобы посмотреть ему в глаза. При этом ее взгляд упал на часы в коридоре. Зое обдало жаром от ужаса. Уже половина четвертого? "Я так долго пробыла на крыше?"
Она сказала как можно спокойнее:
– Тебе это приснилось, львенок.
С серьезным видом, он медленно покачал головой. Только сейчас Зое заметила, что он был бледный и с заплаканными глазами.
– Тебя не было, – сказал Леон.
Зое сглотнула. Угрызения совести давили ей на грудь как цементная плита.
"Браво, – подумала она. – Ты носишься как безумная, подвергаешь себя опасности, да еще и оставляешь малыша без присмотра".
С мокрых рук Зое капала вода и грязная мыльная пена. Странно, в данный момент она злилась не только на себя, но прежде всего на Давида и Эллен. Из-за всей этой истории она совсем потеряла голову. "Хватит, – подумала Зое. – Все кончено. Хватит, раз и навсегда!"
– Я ненадолго уходила и прогнала этого дурацкого разбойника, – успокаивающе сказала она. – Он больше никогда, никогда не отважится приблизиться к нам.
И самое странное – эти слова были похожи на правду.
Глава 6
Территории обитания
Значит, Рубио якобы разделался с кем-то. Когда? Как долго он уже сидел в инвалидном кресле? Или одно никак не было связано с другим? Женщина-кассир на заправке за углом говорила мне, что работала там уже восемь лет и столько же лет видела Рубио.
– Странный старик, – говорила она. – Весь день смотрит на трамвайную остановку. Как будто там есть на что смотреть.
Она была права. Смотреть там было не на что. Даже номер 11 не бродил там вокруг в поисках съестного, хотя это была нейтральная зона с достаточным количеством ресторанов. В это воскресное утро лишь несколько пожилых пенсионеров выгуливали своих еще более старых по собачьим меркам шавок. Некоторые животные нервничали, учуяв меня, поджимали хвост, и, повизгивая, противились идти на поводке. В такие моменты Гизмо доставляло удовольствие то, как будто бы случайно подходить к ним и наблюдать за тем, как они впадали в панику.
На улице моросил дождь, но мне было приятно подставлять лицо прохладе. Меня также не волновало то, что моя старая джинсовая куртка промокла. Я просто стоял, опираясь на решетчатое заграждение остановки рядом с табличкой, и не сводил глаз с окна Рубио на втором этаже. Гизмо рассказывал мне, что иногда Рубио выбирался из своей дыры, катился за угол и покупал себе упаковку из шести банок пива. Держа их на коленях, он возвращался в квартиру, а если по дороге встречал кого-то из нас, то проезжал мимо, как будто мы были воздухом или как будто он вообще не узнавал нас. Гизмо считал Рубио дряхлым. Может, это было начало? Тень нужно было забыть, чтобы избавиться от нее? Или Гизмо перепутал одно с другим – небытие через тень против небытия из-за слабоумия.
Сегодня Рубио не появился в окне. Занавески были задвинуты. Но за ними я различал движение. А если прислушаться, то за стеклом слышались звуки, как если бы кто-то переставлял мебель в квартире. Через некоторое время стало так тихо, что я занервничал.
Площадка перед домом была пуста, только какая-то женщина вышла со стороны дома Рубио и пошла мне навстречу, не обращая на меня внимания. Ей наверняка еще не было сорока, но из-за уставшего вида она выглядела старше. На ней было бесформенное серо-голубое пальто, цвет которого подходил к глазам, у нее были нежные черты лица, а светлые волосы были собраны в пучок. У нее было лицо девочки, спящей непробудным сном и в один прекрасный момент проснувшейся в теле усталой, взрослой женщины и, сама того не понимая, смирившейся с этим. Не знаю почему, но мне она была не особо симпатична. Я посмотрел ей вслед, когда она прошла мимо. Однако ее целью оказалась не электричка, а запущенного вида кафе на другой стороне улицы. Она взяла зачитанный до дыр журнал со стойки и села за столик у окна, после чего взглянула на часы, но не так, словно куда-то спешила, а скорее устало, словно обдумывая как ей еще потратить время.
Вновь повернувшись к дому, я обнаружил Рубио за отражающим стеклом. Его худое лицо, кустистые брови и редкие, растрепанные волосы, еще сохранившие местами соломенный цвет. Сегодня, впрочем, как всегда, на нем была белая рубашка. А если еще добавить к его образу очки в роговой оправе, то он бы смог сыграть в любом фильме роль чокнутого профессора.
Его взгляд скользил по площади, не останавливаясь, намеренно или нет, на мне. Я удивлялся тому, сколько смелости мне до сих пор нужно было, чтобы подойти к одному из нас. Почти в девяноста процентах случаев это заканчивалось неудачей. И хотя Рубио был старым и слабым, никогда не знаешь, чем могло все это обернуться.
Я шел, похрамывая, и пытался представить себе, что эта дряхлая фигура наверху действительно кого-то убила. С неприятным ощущением внутри, я перешел невидимую границу к запретной зоне его жизненного пространства.
Входная дверь напоминала ворота в особо охраняемую тюрьму. Выкрашенный в белый цвет металл, двойной замок с предохранителем. Рядом металлические таблички со звонком. Может для начала хватило бы разговора по домофону, чтобы так сказать "помахать белым флагом".
В следующие несколько минут, я минимум десять раз нажимал на совсем новенькую кнопку звонка рядом с табличкой "Г.Рубио". Я слышал звонок в доме. Как он терпел это? Может он был глухой? По крайней мере, домофон по-прежнему молчал. Но когда я нажал на кнопку в одиннадцатый раз, звонок резко прервался, хотя мой палец все еще давил на кнопку. Видимо у Рубио не было проблем со слухом, он просто отключил звонок.
– Ну ладно, старик, – пробормотал я и вытащил записку, которую написал сегодня утром. Несколько вопросов, номер моего сотового и адрес электронной почты. Я бросил записку в почтовый ящик и ушел. Идя по Линденплатц, я еще раз обернулся. Рубио опять сидел у окна. А перед собой он держал старомодный, какой-то неуклюжий фотоаппарат. Объектив был направлен прямо на меня. Его указательный палец шевельнулся, когда он сделал фото, после чего отдернутая занавеска вернулась на место.
В большинстве интернет-кафе города нужно было предъявлять паспорт. Интернет-кафе на главном вокзале было исключением, к тому же оно работало круглые сутки. Это было бросающиеся в глаза строение с невыносимо пахнущими пластиком стульями, но зато здесь я мог не привлекая внимания сидеть в своем углу. К тому же копировальный автомат здесь почти всегда работал. Вообще-то это была зона номера 3, но в это время он находился в кампусе, где сидел, уткнувшись в учебник по физике 1969 года, а на самом деле выслеживал голубей.
Я достал свои заметки и положил их рядом с клавиатурой. Карандашный набросок, конечно, не был сногсшибательным, но я считал, что удачно изобразил худое лицо. "Г.Рубио" – задал я в поисковик. Как я и думал: если у него и была достойная упоминания жизнь, то, видимо, это было до появления интернета. Если, конечно, Рубио вообще было его настоящим именем.
У имени "Зое Валариан" было больше попаданий. Она прошла курс по улаживанию конфликтов в школе. Был даже дан адрес электронной почты. Кроме того, она входила в школьную спортивную команду. На фотографии Зое стояла посредине команды по волейболу после победы над игроками другой школы. Я не был готов увидеть Зое улыбающейся и приближал фотографию до тех пор, пока изображение ее лица не заполнило половину экрана. Впервые я заметил, что у нее были серые глаза. Я нажал на кнопку "Печатать". Сзади громко разговаривал телевизор, действуя на нервы. Голос ведущей новостей звучал слегка возбужденно.
Я нервно достал из куртки силиконовые затычки и вставил их в уши. Затем продолжил поиски того, что Ирвес называл "системой".
Ключевые слова: "Поведение на территории обитания – кошки".
7760 попаданий и почти ничего нового.
Щелчок кнопкой мыши.
Территория обитания обозначает участок, в котором присутствие обитателей этой территории исключает присутствие сородичей того же пола или конкурентов, принадлежащих к тому же виду животных.
Щелчок кнопкой мыши.
Кошки различают свою личную зону обитания и другие территории. Иногда упоминаются различные "функциональные зоны" ( Зона охоты, зона отдыха и так далее).
Щелчок кнопкой мыши.
В ограниченном пространстве, например, в городах, участки обитания нескольких кошек могут пересекаться. Этими территориями соседствующие кошки пользуются вместе, но не одновременно.
Щелчок кнопкой мыши.
Для невидимой дорожной сети существует право пользования дорогой, которым могут воспользоваться разные кошки в определенное время суток. При этом кошки следуют строгому графику, чтобы избегать столкновений.
Избегать столкновений. Ясно. Это в теории. Наверное, это был просто мазохизм, но сделав глубокий вдох, я набрал в поисковике "Амурский тигр".
Сибирский тигр. Принадлежит к роду пантер (крупные кошки). Вес доходит до 30 килограммов, высота 1-1,5 метра, длина до 3 метров. Самая большая дикая кошка в мире.
Щелчок кнопкой мыши.
Одиночки, живут вне стаи.
Щелчок кнопкой мыши.
Добыча: олени и кабаны, мелкие млекопитающие и птицы. Охотничья тактика: подкрасться и напрыгнуть. Большие животные сбиваются с ног укусом в коленное сухожилие. Умерщвление посредством перегрызания глотки или укуса в шею со стороны спины.
После прочтения последних строк, мой пульс взметнулся вверх. Я быстро отключил страницу и зашел на свою электронную почту, в надежде на то, что Рубио уже ответил. При этом я даже не знал, был ли у него интернет в квартире. Да если и был, то зачем ему мне отвечать? В почтовом ящике, конечно, ничего не было. От Гэзель тоже не было никакого сообщения. Недолго думая, я нажал на кнопку "Написать", ввел электронный адрес Зое, в качестве темы сообщения написал "Предостережение" и начал печатать. Не знаю, как она отреагирует, но чем быстрее она получит предупреждение, тем лучше. Само собой я не подписался, да и зачем? Достаточно было того, чтобы Зое знала, что должна оставаться вне зоны доступа Мориса. Глупо, но я опять начал нервничать. Посмотрев на часы на мониторе (8:50 мин.), я вышел из сети, собрал свои распечатки и вышел.
Я совершенно точно не собирался звонить в дверь Зое и пугать ее своим побитым лицом. Я просто надеялся увидеть ее издалека и убедиться, что с ней все в порядке. Хотя Морис не появлялся здесь днем, я избегал дороги, ведущей мимо планетария, и пошел в обход. Я опять рассердился на себя за то, что не взял с собой план города, но насколько я помнил, идти нужно было мимо спортивных площадок. Они хоть и являлись зоной Барб, но если верить сведениям Гизмо, она терпеливо относилась к другим, если они быстро пересекали ее участок и не рылись в мусорных ящиках. Ну, по крайней мере, соблюдать последний пункт не составляло никакого труда.
Несмотря на затычки в ушах, я услышал шум. Пятьдесят голосов, а может и больше. Чем ближе я подходил к огороженной забором спортплощадке, тем отчетливее становились волны: адреналин, агрессия, гудение технических приборов. Много техники. Когда я убрал затычку с одной стороны, меня словно накрыло лавиной: щелчки цифровых камер и телефонов со встроенной камерой. Звук дождевиков и задевающих друг друга раскрытых зонтиков.
Переговоры по радиотелефонной связи. Игра ранним воскресным утром? Я помедлил и уже хотел вернуться и искать другую дорогу, как порыв ветра донес до меня другую информацию: промокшая от дождя одежда и влажные волосы, но не так много пота, как в случае, если бы шла игра. Я застегнул куртку до самого подбородка, чтобы защитить спрятанные под ней бумажные копии от усливающегося дождя, достал затычку из другого уха и повернул за угол.
Первое, что бросилось мне в глаза, это пробка на Хохштрассе, возвышавшаяся над краем спортивной площадки как изогнутая трибуна. Люди фотографировали из окон автомобилей. На их лицах отражалось равнодушное восхищение, которое иногда можно было увидеть на лицах зевак на месте аварий.
У меня вдруг резко участилось сердцебиение. Я вытянул шею в сторону баскетбольной площадки, пытаясь хоть что нибудь разглядеть среди голов. Но за зонтиками было видно немного. Где-то с краю, в толпе, появился и исчез кто-то рыжеволосый. Наверное, это ушла Барб. Я подумал было проследовать за ней, но понял, что она не будет со мной разговаривать. Поэтому я попытался сам понять, что происходит. Я видел ярко оранжевую тартановую дорожку, полосатые оградительные ленты полиции, качавшиеся на ветру. Несчастный случай? Или что похуже? Где-то на заднем плане сновали полицейские, обеспечивая сохранность следов.
Я осторожно протиснулся между зеваками. Мое лицо отпугивало некоторых, а может они чувствовали, что я другой. Но мне и нужно было, чтобы они освободили мне место. Слева, рядом с забором, на расстоянии от оцепленной территории была припаркована передвижная телевизионная станция какого-то канала. Оператор, у которого вода стекала за воротник, мужественно держал накрытую пластиком камеру. А вот корреспондент выбрал неудачное место. Из-за людского шума и ветра, уносящего слова в другую сторону, я смог уловить лишь несколько фраз.
– Сегодня утром в семь часов... обнаруженa.... информацию полиции...
– Чертовы банды, – пробормотал крупный мужчина, перекрывавший мне видимость.
– Ерунда, наверняка кто-то спрыгнул сверху, с моста, – ответил другой с угловатым, лысым черепом.
– Эй, что случилось? – крикнул я обоим. – Кому досталось?
Оба резко повернулись и уставились на меня.
– По-видимому, тебе, – пробурчал квадратноголовый. – Что ты натворил? Оскорбил группу ирландцев?
Парочка стоявших вокруг посмеялась над его словами, но мой вопрос остался без ответа. Вдруг ветер сменился.
И я все понял сам.
Мои ноздри раздувались, я начал вдыхать и чуять. Это было как рефлекс. Я ненавидел это, но не мог ничего поделать. Буквально за секунду я опасно приблизился к границе, за которой скрывалась другая сторона меня. Мое восприятие изменилось. Оранжевая тартановая дорожка, багровый зонтик и чей-то рот, накрашенный помадой кричаще красного цвета – все это померкло, превратившись в серую пелену. Я стоял там как идиот и ощущал запах крови, угрожавший отключить часть моего сознания. И лишь после того как квадратноголовый подошел ко мне, обдав меня резким запахом лосьона после бритья, я вернулся в мир красок.
