Текст книги "Незримое око (ЛП)"
Автор книги: Нина Блазон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
Это тоже было что-то новенькое: взрослая женщина, которая вместо нее взяла на себя бразды правления.
Госпожа Талис вытащила лист бумаги и протянула его Зое.
– Вот план тренировок. Номер моего сотового у тебя есть. Звони в любое время, если возникнут вопросы. Да и просто... – Она посмотрела Зое в глаза, – ... если захочешь поговорить. Ну, так что, ты в команде?
Зое, не раздумывая, согласилась.
***
– Гизмо?
Зевок на другом конце провода и скучающий голос.
– Привет, Джил, ты где?
– В северной части города, у планетария. Иду к району новостроек.
Он тихо просвистел сквозь зубы.
– Тебе все еще надоело жить? Кстати, я записал новостные программы. Короткая пауза, потом: – Ужасная история, то, что случилось с Барб. Ирвес говорит, это был Морис?
– Мы так предполагаем. Есть что-нибудь новенькое?
– Имеешь в виду, у тех в городе или у нас?
– В расследовании.
– Нет.
– Хорошо. Слушай, можешь сделать мне одолжение?
Снова пауза, сменившаяся раздраженным пыхтением.
– Ну, что опять? Ты уже мой большой должник.
– Я знаю. Все возмещу. Ты можешь выяснить, есть ли у Рубио адрес электронной почты?
– Я что, умею колдовать? – раздраженно ответил он.
– У тебя разве нет поисковой системы? Какой нибудь тайной программы?
– Я могу разве что поискать его имя в сети, но если он зарегистрирован под каким нибудь именем, вроде одуванчик@что-нибудь.ком, то мы его никогда не найдем. Да и вообще, я не думаю, что старый маразматик вообще знает, что такое электронная почта.
"Если бы ты только знал", – подумал я.
Пауза. Звук пальцев, ударяющих по клавиатуре, пока я поворачиваю за угол и с дурным предчувствием захожу на территорию, где живет Зое.
– Никаких сведений о Рубио, – сказал Гизмо. – По крайней мере, быстро ничего не нашлось.
– Я уже тоже искал его по имени, но ничего...
Я чуть не выронил сотовый, когда увидел блондина. Номер 11. В моей голове целиком сдвинулся план города, развалились заштрихованные зоны. Я на всякий случай еще раз взглянул на часы. 13.36. Обычно в это время номер 11 находился возле ресторанов. Мы оба оказались не в то время не в том месте.
– Джил? – спросил Гизмо.
Я облизал сухие губы.
– Я здесь. – Непроизвольно я начал говорить шепотом. – Но я... вижу кое-что, чего не должно быть.
– Страшную бразильянку?
– Нет, номер 11. Прямо на территории Шер Хана.
Гизмо начал дышать напряженнее.
– Что он делает?
Хороший вопрос. Он стоял босиком на углу дома, как будто прислушивался всем телом. Он что-то чуял. Сначала я подумал, что он выслеживает собаку или даже крысу. Но он выглядел слишком уж сосредоточенным, как будто был начеку.
– Я тебе перезвоню, – прошептал я и положил трубку. Ветер был попутным. Я чуял его, а он меня нет. Но лучше бы мне не реагировать на запах голубиной крови урчанием в животе. Из кармана его пальто торчало крыло. Номер 11 и его перекус. Только сейчас я заметил, что сам был голодным и в плохом настроении.
Он направился к стройке. Я устоял перед желанием самому снять обувь и последовал за ним так тихо, насколько это было возможно. Мне было удобно идти за ним. Люди на улице были так заняты разглядыванием опустившегося бездомного, что совсем не обращали внимание на меня. Он держался в тени домов. Мне не нравилось, что дорога, по которой он шел, вела к дому Зое, но там он не остановился, а поспешно завернул за угол. Когда он вновь попал мне в поле зрения, я увидел, что он бродил по краю котлована. Один из кранов как раз переносил груду стальных балок над территорией. На заднем плане возвышалось новое большое здание в форме куба, наверное, будущие офисы.
Номер 11 крался вдоль забора, опять принюхивался. Он пригнулся и поднял черный кроссовок, который кто-то потерял там. При этом краем глаза заметил меня и выпрямился, приняв угрожающую, слегка согнутую позу. Еще не повод для волнений. Номер 11 умел запугивать, но не любил вступать в бой.
– Что ты здесь потерял? – крикнул я ему.
Он быстро сунул кроссовок в один из карманов и уставился на меня. Его глаза были желтыми, зрачки расширялись, когда он смотрел на меня. Значит, он был напряжен и агрессивен. И я не был уверен, понимал ли он меня.
– Ты не боишься Мориса? – добавил я.
Наконец –то, в его глазах вспыхнула искpа узнавания.
– Морисс? – пробормотал он, как будто его язык был слишком большим. – Он ушел.
Я наморщил лоб.
– Ушел?
Может, Рубио прав? Крысы бегут с тонущего корабля? Но почему именно непобедимый Морис покинул город?
Номер 11 согнулся еще ниже и сверкнул глазами. Его ноздри дрожали.
– Чуешь? – спросил он хриплым, почти шипящим голосом. – Здесь пахнет по-другому. Пусто.
Я ощущал лишь дурманящий, противно-заманчивый аромат голубиного мяса и неприятный запах, исходивший от номера 11, смесь раздражения и захватнических стремлений. Он посмотрел мне в глаза и презрительно фыркнул. Медленно сделал шаг в мою сторону, затем еще один. Его целью было прогнать меня с территории, которая, по всей видимости, должна будет стать его. Пока его шаги не выражали явную готовность к нападению, это была лишь угроза. Если бы я отошел и избегал его взгляда, он бы дал мне уйти. Но сегодня я об этом не думал. По крайней мере, он со мной разговаривал, в нашем обществе такое бывало нечасто. Попробовать стоило. Я продолжал пристально смотреть на него, зная, что тем самым провоцирую его.
– Маркус? – спросил я наугад. Никакой реакции. – Кемаль?
С таким же успехом я мог перечислять ему дни недели. Последняя попытка, после которой мне нужно будет уходить.
– Юлиан?
Номер 11 поморгал и резко остановился. На его лице читалось недоумение. А мне захотелось вскрикнуть от радости. В точку! Рубио не солгал.
– Юлиан! – крикнул я громче. – Ты был Юлианом. Актером. Ты играл Гамлета. Произведение Шекспира. В городском театре. Быть или не быть... Помнишь?
Все это было так таинственно. Он словно бы вернулся в человеческую оболочку. Юлиан выпрямился, его лицо было настолько искажено от напряжения, как будто воспоминание киркой пробивало себе дорогу через извилины его мозга.
– Шексбииир, – пробормотал он так неразборчиво, как будто не разговаривал уже целую вечность. Затем удивил меня, когда набрал в легкие воздуха и совсем другим голосом, четко проговаривая слова, процитировал строчку из текста: " Пусть действия соответствуют словам, а слова действиям, с единственным предостережением никогда не выходить за рамки естественного".
В момент молчания, последовавшего за этой речью, мы, наверняка, выглядели одинаково, оба в недоумении и с открытыми ртами.
Я пришел в себя первым.
– Рубио видел тебя на сцене, не так ли? Вы хорошо друг друга знали?
– Провидец? – растянуто спросил он.
Я кивнул, как будто понимал, о чем он говорит. Провидец. Интересно.
– Он убил кого-то из вас. Кого, Юлиан?
Его имя снова произвело электризующее действие на Юлиана.
– Казнил он его, – пробормотал он.– Палач. Полицейского. Он... нарушил кодекс Рубио.
Кодекс Рубио? У меня вдруг пересохло в горле.
– Неизведанная земля, откуда не возвращается ни один путник, – продекламировал Юлиан и засмеялся. Перестав смеяться, он посмотрел на меня так, как будто только что увидел. – Моя земля, – прорычал он и бросился вперед. Без предупреждения, без угрожающих жестов, без того, чтобы дать мне шанс мирно уйти с дороги. Хитрый, паршивец!
Было поздно бросаться в бега и еще позднее для того, чтобы говорить успокаивающие слова. Честно говоря, с меня было достаточно – я был голодный, уставший, да и нервы были на пределе. Это был один из тех немногих моментов, когда я не защищался. Может, потому, что знал, что с моими ранами я бы не смог противостоять Юлиану. Я успел запомнить, как сжал пальцы и, нагнувшись, приготовился к прыжку.
В следующее мгновение я уже стоял, тяжело дыша, и с мускулами, в которых горячо пульсировал адреналин, наискосок от киоска. Я даже не ощущал рану на бедре. В ушах гудело от лая собак.
– Эй, деритесь в другом месте! – крикнул мне здоровый, как бык, мужчина, стоявший рядом с дверью киоска. Недалеко от меня Юлиан как раз встал на ноги, вытер рукавом кровь из носа и, хромая и постанывая, пустился в бегство.
– Да, проваливай! Подонок! – завопил тип у киоска, после чего его указательный палец переместился в мою сторону. – Ты тоже исчезни, а то натравлю на тебя собаку. – Снова этот нервирующий лай. Я медленно повернулся к киоску и угрожающим взглядом посмотрел на собак. Лай прекратился. Собаки поджали уши и, повизгивая, скрылись внутри киоска. На прощание я угрюмо улыбнулся удивленному владельцу и побрел прочь. Юлиан скрылся, но несмотря ни на что я был доволен, что прогнал его.
Я сделал круг вокруг киоска и вышел на улицу. На ходу посмотрел на новые часы. 13 часов 41 минута. Все продлилось, наверное, не больше минуты. У меня не было ни следов побоев, ни царапин. Вероятно, я сразу напугал Юлиана и заставил его убежать. Возможно, это указывало на то, что моя тень была намного сильнее его тени. Однако это никак не помогало мне в данный момент. Без памяти мы ничто.
Классно. Значит, я был обречен навсегда остаться археологом собственной жизни, который может реконструировать прошлое только при помощи находок.
Посмотрим: К моей руке прилипло несколько длинных светлых волос и... о, Боже! Я с отвращением рассматривал голубиное крыло, которое я (а точнее говоря, моя темная сторона) отобрал у Юлиана и держал теперь как гамбургер. Я выкинул изрядно потрепанное крыло в ближайшую урну на автобусной остановке и вытер руки об джинсы. Предчувствуя неладное, я облизал губы, но к ним, к счастью, не прилипли ни голубиные перья, ни волокна. На всякий случай я сплюнул. И как раз в этот момент увидел Зое. Она стояла возле двери, с рюкзаком за плечами и уже вставленным в замок ключом. Черт. Как долго она за мной наблюдала? Я поспешно сунул руки в карманы.
– Слушай, ты случаем не шпионишь за мной? – спросила она не очень дружелюбно.
– А повежливее нельзя? – так же неприветливо сказал я. Я все еще ощущал действие адреналина. И лучше не стало, когда она, поджав губы, с таким недоверием посмотрела на меня, как будто я был один из тех типов, которые бродят ночами по парку, одетые в пальто на голое тело.
– Почему ты тогда постоянно крутишься поблизости от меня? – спросила она. – У тебя нет дома?
Ну, что ж, я тоже мог быть высокомерным.
– Если общественная остановка автобуса является частью твоей квартиры, поясни.
– Как по мне, то я вижу тебя слишком часто, – парировала она. – Если бы я не знала, что ты знаком с Ирвесом, то подумала бы, что ты следишь за мной, или ты из числа уличных наркодилеров?
– А почему сразу не из террористов? – ответил я. Это должно было прозвучать иронично, но судя по тому, как она прищурила глаза, я понял, что она действительно считала такое возможным. Это окончательно испортило мне настроение. Черт, что она себе возомнила? Ко всему прочему опять заболела нога, напомнив мне о моей пробежке. А потом я вспомнил, что на самом деле рисковал здоровьем своих колен ради этой, по сути, посторонней девушки. Только потому, что она была бегуном. А я сентиментальным идиотом. Ирвес сейчас бы громко рассмеялся.
– Одно могу сказать тебе совершенно точно, – продолжила она подчеркнуто холодно. – Если ты здесь, потому что питаешь какие-то надежды, то забудь об этом! То, что я знакома с Ирвесом, еще не означает, что я хочу иметь с тобой что-то общее.
– Эй, подожди! С чего ты взяла, что я...
Однако она уже зашла в дом и так громко хлопнула дверью, что мне пришлось закрыть уши.
"Дура!" – пронеслось у меня в голове. Я со всей силы ударил по урне и выругался так, как не ругался еще никогда в жизни. Бедная девочка-белоснежка. Как бы не так! На мгновение мне даже захотелось самому толкнуть ее в лапы Мориса. Но, сделав глубокий вдох, я заставил себя успокоиться. Каждый за себя, ни один за всех. Хорошо. Она был предупреждена и все знала. Пусть сегодня сама решает, где ей оставаться. Сейчас я позабочусь о себе, а потом о Рубио-провидце.
Глава 9
Пабло
Как обычно ни приветствия, ни вопроса о том, как я себя чувствовал в последние дни. Ну, с другой стороны было бы подозрительно, если бы Чой поприветствовал меня с улыбкой. Коротко посмотрев на меня, он угрюмо указал на товар, который мне предстояло разгрузить в эту смену. К моему удивлению, в этот день были только легкие ящики – упакованные в стиропор мешочки с трюфелями и экзотические фрукты, но я не хотел заходить так далеко и подозревать Чоя в том, что он намеренно дал мне работу полегче.
– В следующий раз держись подальше от полиции! – предупредил он, когда в конце рабочего дня выдал мне деньги наличными. При этом его взгляд недоверчиво остановился на моей большой сумке. Я оставил его наедине со своими предположениями и пошел на вокзал. Обычно я шел извилистым путем, на котором мне почти никто не попадался, но сегодня все было по-другому. Чутье не подвело Юлиана. В городе что-то происходило. Казалось, что границы незаметно сместились. Воздух был наэлектризован, как будто изменилась атмосфера. Честно говоря, это было жутковато.
Я встретил номер 3 и номер 7 – что характерно, именно в тех местах, где их не должно было быть. Номер 3 явно направлялся на участок обитания, вниз на берег. Как и Юлиан вчера, он тоже шел на цыпочках и был начеку. А номер 6 – жилистый мужчина, часто бродивший в плаще по улицам в старом судебном квартале и вдоль погрузочной станции – как будто сквозь землю провалился. Метки, которые он каждый день обновлял зеленым фломастером на углах домов, были замазаны. Он покинул город? Не успел я оглянуться, как тоже стал красться на цыпочках. Зайдя в интернет-кафе, я забился в самый дальний угол. По крайней мере эта зона была нейтральной территорией.
Как только я вошел в систему, замигало несколько сообщений. Первое, в самом деле, пришло от Зое. Я фыркнул и открыл сообщение.
Тема: Предупреждение
От: zoe’ zoe.valerian@einstein-schule.eu
Дата: 19.03.2010 12:47
Кому: panthera92@gmx.net
"Привет "Пантера". Да, я знаю этого мужчину, и без того избегаю его. Тем не менее, спасибо за предупреждение. Бандит??? Откуда ты знаешь таких людей? Ты живешь поблизости? Побольше деталей?
Привет, З".
Меня это успокоило. Я ничего не ответил и открыл следующее сообщение. Оно было от Гэзэль. Как всегда она была немногословна, но между строк я практически ощущал множество бессонных ночей и груз ее забот.
"Где ты??? У нас все хорошо, но мы скучаем по тебе! Я не устану повторять и надеяться на то, что ты услышишь меня: Что бы ни случилось, возвращайся!"
Я прикусил губу и закрыл глаза, устояв перед желанием написать ей правду. А вместо этого снова напечатал пустые слова, которые говорил всегда:
«Не переживай. У меня все хорошо. Много работаю. Обними малышей за меня. Я еще сообщу о себе».
Я все еще смотрел на экран, хотя письмо было уже давно отправлено, и представлял себе, как послание в бутылке оказалось в бесконечном море между двумя континентами наших жизней, которые разошлись несколько месяцев назад и удалялись все дальше друг от друга. Когда у меня зажгло в глазах, я снова начал моргать и перешел к следующему сообщению, которое пришло только что. Гизмо. Я не ожидал, что произойдет что-то, что поднимет мне настроение. Но теперь я готов был сжать кулак и выкрикнуть: "Да". Я действительно был его должником!
"Было непросто, но попробуй это: mahes@euronet.com. этот адрес, по крайней мере, хоть как-то связан с неким док. рубио".
Рубио был доктором? И что означало "mahes"? Минуту спустя я прочитал в интернете: «Египетский бог-лев. Изображается либо в виде льва, либо в виде человека с львиной головой. Божество-защитник, изображается с ножом в лапах».
В одно мгновение мою усталость как рукой сняло. Должно быть, это он! Лев был его тенью? Божество-защитник. Это подходило к "стражу". А нож в руках, возможно, говорил о его прошлом.
Я задавал в поисковой системе все новые слова, которые остались в голове после разговора с Рубио. Поиск слов "братство, кошки" выдал следующее: «У котов не всегда существует четкое разделение границ территории, также как не всегда бывают однозначно слабые или сильные коты. Между примерно одинаково сильными котами, часто устанавливается формальный порядок старшинства. Они дружелюбно настроены друг к другу и вместе, по-братски, владеют общей территорией».
Это снова умерило мой пыл. Я считал Ирвеса сильнее меня, по крайней мере, во время наших первых встреч он прилично отделал меня. Благодаря Гизмо я остался с разбитым носом, а он с двумя переломанными ребрами. Но если наши отношения действительно были такими, как говорил Рубио, то Гиз и Ирвес на самом деле были братьями, которых я никогда не хотел иметь.
Ключевое слово "Геркулес": «Греческий герой. Одно из его двенадцати заданий заключалось в том, чтобы убить Немейского Льва, пожиравшего людей. Он убил бестию и отныне носил шкуру льва, делавшую его неуязвимым».
Ключевое слово:"Осирис": «Египетский бог, изображается одетым в шкуру леопарда. Шкура леопарда являлась атрибутом бога и его священников».
Шкуры – что это означало? И могли ли священники считаться провидцами?
Кючевое слово: "Академия рысей": «Древние греки верили, что рыси могли видеть через стены и предметы и видели вещи, скрытые от других. В начале семнадцатого века в Италии несколько исследователей основали академию. К этому сообществу принадлежал даже Галилео Галилей. Оно называлось "Академия Рысей" – Academia dei Lincei. На гербе была изображена рысь, окруженная венком из листьев под кoроной. Другое изображение показывало рысь, раздиравшую Цербера – пса, охранявшего вход в преисподнюю. Члены Академии были убеждены в том, что только знания могут победить невежество и мрак».
Я распечатал тексты и еще раз перечитал их. «Саги и мифы»,– подумал я. – «Только знания могут победить невежество и мрак?»
Недолго думая, я ввел адрес электронной почты Рубио и напечатал самые важные предложения статьи в графе "Сообщение".
"Привет док! Или лучше сказать: провидец и палач? Ты все еще задолжал мне ответы. Мрак, темнота= (временная) потеря сознания? Свет/знания = память? Как, Рубио???"
***
Потрясающе, как для Зое изменилось все вокруг с отсутствием Леона. Тихие, свободные послеобеденные часы без хихиканья, рева и дискуссий о том, сколько мультфильмов ему разрешено было смотреть. Никакого песка с детской площадки в обуви, никакого упрямства, никаких игрушек в комнате Зое, о которые она запиналась. Бесконечно много времени без маленьких детских пальчиков и детского голоса, который постоянно вмешивался, когда она хотела поговорить наедине с матерью. Зое даже не помнила, когда в последний раз целую неделю жила без сводного брата. Это могло бы быть раем, но прежняя доверительная обстановка все как-то не налаживалась. И Зое вдруг поняла, что им с матерью по-прежнему не о чем было говорить, что отсутствие Леона ничего не изменило. Рано или поздно разговор начинал крутиться вокруг Леона (возможно, даже еще больше, чем обычно) – и сейчас, когда они разговаривали о тренировках Зое, речь больше шла о нем, чем о ней.
– Поверь мне, я бы охотно тебе разрешила, – сказала мама, рассматривая план тренировок, лежавший на кухонном столе. – Но три раза в неделю... Как нам быть, если ты не сможешь забирать малыша из детского сада? И куда его девать в послеобеденное время?
– Ну, тогда возьми на эти дни ночные смены. К восьми я уже буду дома.
Ее мать раздраженно закатила глаза, украдкой поигрывая зажигалкой в кармане халата. Зое спрашивала себя, действительно ли она думала, что ее дочь не замечала запах холодного сигаретного пепла, окружавшего ее с воскресенья. Видимо ей очень не хватало Леона, раз тоскуя и нервничая, она опять начала тайком курить на балконе.
– Как у тебя все просто, – сказала она своим резким голосом.
"Нет, это у тебя все просто!" – угрюмо подумала Зое.
Ее терпение было на исходе. Это была третья дискуссия, которую они со вчерашнего дня вели на эту тему. Мама ни на миллиметр не сдвинулась со своей точки зрения.
– Но дело не только в Леоне, мама, – настойчиво убеждала Зое. – В конце концов, еще есть я! И это мой шанс. Когда нибудь я смогу получить стипендию...
– Ну да: когда-нибудь, – раздраженно прервала ее мать. – И, может быть. И, возможно. Но кто даст тебе гарантию, что это того стоит? Может, в будущем ты даже не захочешь поступать в университет на спортивное отделение. Может, там всего два места на десять человек. Что, если у тебя не получится? Никто и не говорил, что это настоящий шанс.
– У меня не получится? – разозлилась Зое. – Спасибо за доверие, мама! Что у меня тогда вообще может получиться?
Она схватила план тренировок и вскочила из-за стола.
– Куда ты собралась? – крикнула ей вслед мать.
– В город, – язвительно ответила Зое. – По крайней мере, это ты мне не можешь запретить. До пятницы я ведь могу свободно уходить, или нет?
– Может, обойдешься без лишней патетики? – услышала Зое оскорбленный голос матери. Громко хлопали дверцы шкафа, ящики стола открывались так резко, что дребезжали столовые приборы, но Зое уже не слушала. На улице в этот день дул прохладный весенний ветер, поэтому она взяла с собой утепленный белый блейзер. Положила в карманы план тренировок, mp3 плейер и сотовый. А еще достала свой неприкосновенный запас – немного денег, заработанных разноской газет, которые она не сдала в семейный бюджет.
А теперь – прочь отсюда! Пока Зое надевала обувь, в проеме кухонной двери появилась мама со скрещенными на груди руками.
– Когда ты вернешься?
– Не знаю. Пойду к Пауле.
"А может улечу ближайшим рейсом в Канаду. Мы еще посмотрим, получится ли у меня!"
– Прекрасно, – послышался острый как осколок стекла ответ. – Значит, мне не нужно будет готовить для тебя еду.
***
Рубио, видимо серьезно отнесся к моему предостережению. У него не работал звонок. Ну, что ж, времени у меня было навалом. И сегодня я был подготовлен гораздо лучше. Я наполнил его почтовый ящик и пошел на остановку. Плакаты Барб приняли волнообразную форму, потому что я высушил их на солнце, разложив на крыше. Отдельные кусочки склеил скотчем из лагеря Чоя. Некоторые прохожие, наморщив лоб, наблюдали за тем, как я разложил плакаты перед собой и так как было ветрено, прижал их кусками кирпичей со стройки.
– Парень, здесь запрещено просить милостыню, – пробурчал проходивший мимо мужчина.
Какая-то женщина, прочитав строчки, испуганно выпучила глаза.
– Что это значит? – спросила она.
– Творческое представление, – обьяснил я. Она облегченно вздохнула, достала монетку и настоятельно кивая, дала ее мне. Я взял деньги и подождал пока она пойдет дальше к лестницам, после чего достал свой собственный плакат и разместил его на уровне груди.
"Юлиан называет тебя палачом".
"Отвечайте, док. Г. Рубио!"
Вместе с плакатом Барб "Мы должны... бивать" это было превосходной угрозой. Сегодня было солнечнее, чем вчера, оконное стекло отражало свет. Но я знал, что он наблюдал за мной. Занавеска слегка двигалась. Склонив голову, я даже мог увидеть очертания объектива камеры, выглядывавшего между занавесками. Я смотрел вверх на его окна и ждал. Мне оставалось только надеяться на то, что он не позвонит в полицию, но по какой-то причине я в это не верил.
На протяжении часа ничего не происходило. Спустя один час семь минут, моему терпению пришел конец. Время усилить давление. Я сменил табличку на другую:
"Док. Г.Рубио убийца?"
"И я знаю, кого хотела убить Барб".
Ладно, последнее предложение я выдумал, это был эксперимент, чтобы понять был ли я прав. С довольным видом я увидел, как женщина из соседнего дома выглянула из окна, открыла рот и тут же исчезла в доме. Солнце исчезло за быстро проплывающими облаками, что дало мне возможность разглядеть Рубио за его стеклянным зеркалом. Его волосы были еще более всклокоченными, чем обычно, а круги под глазами были такими темными, как будто он не спал со вчерашнего дня. В кармане загудел телефон и я вытащил его. То-то же! Рубио не только владел сотовым, он даже знал, как писать смс. Хотя вежливость не была его сильной стороной: «ОПУСТИ ПЛАКАТ!»
Я поднял глаза и покачал головой. Даже на расстоянии я увидел то, как гневно сверкнули его глаза. И снова мне показалось, что он смотрит как будто бы сквозь меня. Я набрал номер Рубио и увидел, как он приложил сотовый к уху.
– Ты с ума сошел? – прокричал он мне в ухо. – Исчезни! Немедленно!
– Не уйду, пока не поговоришь со мной. Я встретил Юлиана. Он помнит тебя. И полицейского...
Договорить я не успел. Рубио положил трубку и хаотично помахав, дал мне знак, чтобы я... подошел к его дому! Я ожидал чего угодно, но только не этого. В тот же момент раздалось гудение устройства для открывания дверей.
Собрав плакаты, я торопливо пошел к двери. Сезам, откройся. Стальная дверь на удивление легко открылась, когда я надавил на нее рукой, после чего с грохотом захлопнулась. Во время движения загорелся яркий люминесцентный свет, показавший мне свеже отполированную каменную лестницу и дверь лифта, по ширине рассчитанной на инвалидов. Я медлил. Может, это было не такой уж хорошей идеей подняться наверх. Может, он уже ждал меня с оружием в руках, чтобы уложить на месте и представить все как попытку ограбления пожилого человека. На всякий случай я отправил пустой лифт на второй этаж, а сам пошел по лестнице.
Дверь Рубио была закрыта, а когда я набрал номер его сотового, автоответчик ответил, что абонент находится вне зоны доступа.
– Рубио? – крикнул я. Никакого ответа. Я боком подкрался к двери. Глазка нет. Также как и кнопки звонка. Я осторожно встал рядом с дверью и протянул руку, чтобы постучать. "Как в плохом кино", – подумал я.
Я постучал примерно пятьдесят раз, после чего начал колотить кулаком по двери. Дверь резко открылась, примерно на десять сантиметров. Впечатляет: у Рубио была не одна дверная цепочка, а целых три. И каждая такая толстая и стабильная, как будто должна была защитить дверь от столкновения с автомобилем. Между двумя нижними я увидел блеск темного, свеже смазанного револьвера. Я тут же отпрыгнул в сторону. Чтобы подстрелить меня, ему придется выйти наружу.
– От тебя просто невозможно избавиться, – пробурчал Рубио. – Ты сильно рискуешь, парень.
Я ожидал услышать разозленного Рубио, но в его голосе слышалась лишь усталость.
– Мне почти нечего терять, – ответил я. – Юлиан рассказал мне кое-что.
– Ах так? – послышался усталый голос из глубин дверной щели. – Тебе удалось добиться от него внятного предложения? И теперь считаешь себя моим судьей, хвастун?
– Я просто хочу знать правду. Юлиан рассказал мне, что ты убил полицейского. Он назвал тебя "палачом". И "провидцем". Еще он сказал, что полицейский нарушил твой кодекс. Значит ли это, что кодекс создал ты?
Его недоумение было более чем ощутимо. За дверью зашуршало, словно он хотел сесть поудобнее.
– Юлиан был хорошим актером, но в остальном, он был и остается пустоголовым, – пробормотал он через некоторое время. – Я точно не придумывал кодекс. Он происходит из нашей истории. Я просто был первым, кто записал его.
– Что это значит?
Звук металла ударившегося об металл. Видимо, он ударил револьвером по инвалидному креслу. Опустил оружие? Когда Рубио продолжил говорить, его голос действительно звучал подавленно:
– Это имеет несколько значений, – едва слышно сказал он. – Иногда для каждого свое.
Между тем, у меня бешено колотилось сердце.
– Как такое однозначное правило как: " Ты не должен убивать", может иметь для каждого разное значение? – спросил я, надеясь, что он не заметит дрожи в моем голосе.
Рубио вздохнул.
– Правда никогда не бывает одна. Значит, ты хочешь знать, верны ли слухи? Ну, да! Конечно. Я убил этого парня. Однако на тот момент он уже был бывшим полицейским. А в городе меня даже считали героем за то, что я сделал. С ума сойти, да? Его звали Пабло. Он был одним из нас, молодой парень, самый младший в криминальной полиции. Впереди у него была великолепная карьера. Он применял свое чутье и имел высокий показатель раскрываемости преступлений. И само собой, от него еще никто не уходил во время побега. Но известно ведь, как иногда бывает. Не всегда виновные получают справедливое наказание. Некоторые, которых он выследил и поймал, нанимали себе крутого адвоката и, обладая связями и деньгами, оставались на свободе. Ты слышал об убийстве Уотерфилда? Это было громкое дело в начале девяностых. Политик, зарезавший бывшую любовницу. Вышел на свободу за недостатком улик. Поговаривали, что некоторых свидетелей подкупили. Такие дела огорчали Пабло. И однажды ему в голову пришла блестящая идея самому вершить правосудие и восстанавливать справедливость. Поначалу это были лишь криминальные элементы, первым был как раз Уотерфилд. Все выглядело как несчастный случай. Мы сами были не до конца уверены, что за всем этим действительно стоял один из нас. Н-да, ну а потом он убил обоих свидетелей и коррумпированного судью и начал будоражить весь город. Вот видишь, для него убивать означало добиваться справедливости любой ценой. Он почистил даже полицейские ряды. Так они и вышли на его след. После этого он скрывался, но поиски шли. Мы тоже пытались задержать его, но он был умным и уже давно вошел во вкус. С этого момента он боролся против всех, в том числе и против нас. Пабло лучше нас знал город и мог практически оставаться невидимкой. Троим из нас это стоило жизни.
– Вы хотели вместе поймать его? – недоуменно спросил я. – Это значит, вы были... сообществом?
– Тогда да. Не было деления на территории и зоны. Город был для всех.
Не было территорий? Теперь я вообще ничего не понимал.
– Но в кодексе говорится: "Каждый за себя, никто за всех", – тут же вставил я. – "Мы занимаем территорию или уступаем ее..."
– Это просто слова, – сказал Рубио. – Первоначальный кодекс состоял лишь из первого предложения. И только оно имеет значение. "Мы стражи и мы не убиваем друг друга". Точка. Остальные законы появились по мере того как развивалась история. История создает новые законы, формирует и отшлифовывает их гальку в реке.
– Я не понимаю, что ты имеешь в виду?
– Возьми, например, закон о том, что мы любой ценой должны держать наше существование в тайне. Он появился в шестнадцатом или семнадцатом веке. Ты разбираешься в европейской истории? Наверное, нет, уличный мальчишка. В период охоты на ведьм рассказывали, что ведьмы приезжали на свои сборища верхом на кошкообразных монстрах. И что ведьмы превращались в кошек и наоборот. Тогда они многих из нас утащили на костер для сожжения, в том числе обычных, ни в чем не повинных кошек. Так что, логично, что с тех пор мы скрываемся. Но, в общем и целом, мы не такие уж и пленники, как ты думаешь.
