Текст книги "Незримое око (ЛП)"
Автор книги: Нина Блазон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 8
Командная работа
Уже когда они в понедельник зашли в коридор, ведущий в лингафонный кабинет, несколько девушек из одиннадцатого класса, шушукаясь, склонили друг к другу головы.
– Похоже, слухи быстро распространились, – прошептала Зое.
– Видимо, да, – так же тихо ответила Паула. – Но сделай мне одолжение, не начинай их сразу же бить.
В этот день Зое чувствовала себя неловко, выйдя во двор школы во время перемены. Несколько парней из баскетбольной команды Давида, с которыми еще несколько недель назад она вполне нормально общалась, теперь оценивающе наблюдали за ней. Некоторые даже многозначительно улыбались. Давид стоял с двумя девушками из своего класса в конце двора, почти у зоны для курильщиков. Он удостоил ее всего лишь презрительного взгляда, после чего отвернулся. Вот такие ощущения испытываешь, когда окончательно теряешь друга и приобретаешь врага.
Зое намеревалась вести себя сдержанно и безразлично, но в результате уединилась на другом конце двора, там где уже начиналась улица, и включила сотовый. Еще два урока, после которых предстоял разговор с госпожой Талис. Может, произошедшее на выходных убийство было сегодня главной темой для разговора у учителей? Может, поэтому они не принимали сегодня? Сотовый пискнул и на экране высветился значок письма.
"Клуб "Exil"? Когда? ПС: Оставь своего бывшего в живых!"
Ирвес.
Однако улыбка тут же сошла с лица Зое, когда она подняла глаза.
На противоположной стороне улицы сидел мужчина со спутанными, длинными волосами, выцветшего желтоватого цвета. Даже его глаза были желтыми. И по тому, как он смотрел на нее, отвесив нижнюю губу, можно было подумать, что у него не все в порядке с головой. Когда Зое отошла в сторону, чтобы смешаться с учениками, она заметила, что мужчина сел на капот припаркованного автомобиля. Только теперь она увидела, что он был босым, а его ноги были такими грязными и мозолистыми, что напоминали, скорее, копыта. Одет мужчина был в наугад подобранные, бесцветные вещи, возможно, подержанные и отданные кем-то для благотворительных целей. А из кармана его поношенной куртки выглядывало – Зое брезгливо поморщилась – ощипанное и обмякшее голубиное крыло.
***
Рубио не реагировал. И это при том, что я практически с самого утра стоял у него под дверью. Единственное, чего я добился до сих пор, это того, что он опять отключил звонок. А когда я вновь обошел вокруг дома, чтобы увидеть его лицо в окне, то увидел только то, как окно закрылось. На улице лежала записка, которую я бросил ему вчера – скомканная. Я фыркнул, сопротивляясь импульсу взобраться по стене и разбить это чертово окно. Вместо этого, я достал из сумки листок бумаги и фломастер и еще раз терпеливо записал все свои контактные номера и вопросы. Немного поразмыслив, я пожертвовал еще и дневной выпуск газеты с фотографией Барб и также затолкал его в почтовый ящик.
Я едва не поддался искушению сесть в кафе напротив. Но он мог увидеть, что я сижу там и жду. Поэтому, я сделал вид, что сдался, демонстративно посмотрел на новые часы и спустился по лестнице в метро. Пройдя там по перрону, я вышел на улицу с другой стороны, вне поля зрения Рубио. Оттуда было недалеко до заправки. Там хоть и было всего несколько высоких столов рядом с автоматами с напитками, но мне и без того было комфортнее стоять. Единственное, более менее съедобное, что можно было купить в автомате, был мясной бульон. Лучше, чем вообще без завтрака.
Я бросил стопку бумаг, которые взял с собой, на липкий столик. Набросок Зое соскользнул и плавно опустился на пол. Я попытался уловить ее разъяренное выражение лица, то напряжение, перед тем как она начала бить парня в кожаной куртке. Но рисунок не слишком удался. Я поднял его и положил в стопку к остальным, затем вытащил ручку и сосредоточился на кодексе.
«Мы защищаем», написал я и поставил знак вопроса. «Мы никогда не убиваем сородичей. Наше существование – тайна, наше место в тени, в молчании. Мы либо ретируемся либо занимаем пространство. Каждый за себя, никто за всех. Но все защищают тайну нашего рода. Закон пантеры».
Я задумчиво рассматривал кодекс. И как это часто бывало, он и сегодня показался мне нереальным. Как пережиток давнего прошлого. Сегодня мне больше чем когда либо раньше показалось, что чего-то не хватает. Взяв ручку, я записал собственные соображения:
«Ни один закон не работает без наказания. Но что, если кто-то убивает и ничего не происходит? Кого защищать? Почему? Почему мы такие? Кого это касается? Или», – добавляю я, – «мы все уже наказаны?»
Это длилось уже пять часов. Я так вымотался, что уже хотел вернуться на свой пост под окном, как вдруг увидел Рубио, едущего в инвалидном кресле к заправке. Он действительно был дряхлым, а тело сморщенным и лишь острые коленки выглядывали из коляски. По ним можно было понять каким высоким он был в молодости. Он медленно ехал к холодильнику с напитками. Я даже был в некотором роде разочарован, так как представлял его себе не таким немощным. Может, Гизмо все-таки прав? И это всего лишь старый человек? Да еще и пугливый старый человек. Он постоянно поглядывал на стеклянную дверь и с опаской осматривал улицу, как будто боялся, что его кто-то преследовал.
Я заметил у него на шее подвеску – своего рода пластиковый шнур с красной кнопкой. Кнопка вызова скорой для одиноких пожилых людей? На мгновение я даже хотел оставить его в покое. Но только на мгновение.
Рубио с трудом поднял и поставил себе на колени упаковку пивных банок и направился к кассе. Я не слишком торопился собирать вещи и идти за ним на улицу. По привычке (никогда не следуй за одним из нас напрямую), я сделал круг, пошел на параллельную улицу и стал прислушиваться к звуку его инвалидного кресла. На расстоянии нескольких метров от его входной двери, я снова вышел на улицу. Сзади он выглядел еще более худым и немощным. Последние метры до дома, очевидно, стоили ему больших усилий.
Вдруг он резко остановил инвалидную коляску. Расправил плечи и выпрямился так, как будто кто-то потянул его за невидимые нити. С шипением выдохнув, он одним рывком развернулся. Никогда бы не подумал, что в инвалидном кресле можно так быстро и мобильно передвигаться. А его взгляд... он не искал меня им, а сразу же пригвоздил к месту.
– Прекрати, наконец, выслеживать и красться за мной! Оставь меня в покое! – это не было похоже на пугливого старика. Его голос был как раскат грома, глубокий и сильный. Резко повернувшись назад, он продолжил свой путь. Еще пять метров до двери. У меня не было времени, чтобы удивляться. Обогнав его, я встал между ним и дверью.
– Рубио, я – Джил. Мы должны поговорить.
– Я ничего не должен,– крикнул он.
– Ты не слышал, что случилось с Барб?
– Кто об этом не слышал? Ну, и что? Какое мне до этого дело?
– Я думаю, ее убил один из нас. Мне кажется, это был Морис. Он и на меня нападал и мне...
– Какой толковый новичок у нас в городе, – грубо прервал он меня. – Еще раз, для протокола: Какое... мне... до... этого... дело? Да хоть съешьте друг друга на завтрак.
Ну, это не было похоже на старческий маразм.
– Мне кажется, это скорее твое хобби, – резко ответил я. – Ты же уже нарушал кодекс, верно? Иначе, почему Барб называла тебя " кромсатель глоток"? Ты... правда, уже убил одного?
Он удивил меня звонким, саркастическим смехом, перешедшим в кашель.
– Одного? – с издевкой спросил он. – Десятки! А если ты не уйдешь с дороги, то можешь стать следующим.
Он собрался ехать дальше, но я сделал шаг в сторону и преградил ему дорогу. Я нервничал, но это была единственная возможность.
– Я хочу понять некоторые вещи, – сказал я.
– Понять! – он почти с презрением "выплюнул" это слово и при этом запрокинул голову назад, как будто смотрел на меня свысока. – Мне не нравится твой акцент. А лицо еще меньше. Иностранец, да? Ты здесь нелегально? Ты нервничаешь, когда из-за угла появляется полицейский.
Я думал, в этой игре наблюдателем был я, но, очевидно, Рубио также наблюдал за мной из окна. Действительно, однажды я спустился в туннель метро, когда увидел двух полицейских, идущих по площади.
– Даже если и так, – сказал я. – Какая теперь разница, есть ли у меня действительный паспорт? Для меня нормальная жизнь закончилась.
Рубио сощурился. Я знал, что он очень хорошо видел, однако его взгляд казался не четким, как будто мужчина смотрел не только на меня, но и на что-то рядом со мной, сзади и впереди меня.
– Моя жизнь закончилась, – передразнил он меня подчеркнуто плаксивым голосом. – Жалость к себе – это красивая, ласковая любовница. Сделай одолжение, только не начинай реветь.
«Спокойно»,– приказал я себе. – «Он просто хочет тебя спровоцировать».
Рубио выглядел очень раздраженным.
– А теперь исчезни, и наслаждайся временем, когда ты еще похож на человека.
– Я – человек! – вспылил я. – И никогда не буду кем-то другим.
– Они все так говорят,– сухо заметил Рубио. – А потом начинают как ты: сначала жалеют себя, сваливают вину за свою судьбу на собственный дар. Потом используют свои таланты, раз уж они есть, конечно же, только для того, чтобы как-то смириться с тяжелой участью. А потом понимают, что, в принципе, это не так уж плохо обладать превосходством над обычными людьми: быть быстрее, иметь лучшее обоняние, обладать органами чувств хищников. Это им даже нравится, так как дает чувство всемогущества. Потом вы все начинаете страдать манией величия и используете свой дар только для себя и своих мелких, жалких желаний. А в конце, желания уже не играют никакой роли. Действует только один закон – закон охоты. До всего остального вам нет никакого дела. – Неохотно я вынужден был признать, что старик меня впечатлил. Хотя бы потому, что только что, он довольно точно описал портрет Гизмо. – Вы пользуетесь инстинктами как ученик фокусника своей магией, которой он еще не владеет и не понимает ее законы и смысл, – с еще большим гневом продолжил он. – Безудержно и жадно. Вы полностью попадаете под влияние ваших инстинктов. Можно провести чудесную параллель с алкоголиками, ты не находишь?
– Я не нахожусь во власти своей тени, – холодно сказал я. – Я не использую свои способности, чтобы воровать радио или гонять собак. Я не хочу тень и никогда ее не хотел.
Его глаза были желтовато-коричневыми, как глаза льва. А улыбался он как гнусный старик, знавший о своем превосходстве.
– Как ты ошибаешься насчет последнего, мой молодой, плаксивый, нелегальный друг, – с издевкой сказал он. – Тень никого не настигает просто так, человек сам решает иметь ее. Значит, тобой что-то двигало призвать ее. Это было любопытство? Ярость? Или, возможно, ненависть?
Его хитрая улыбка указывала на то, что он был куда лучшим детективом, чем я мог бы стать. Я нервно облизал губы.
– Значит, ты что-то об этом знаешь, – настаивал я. – Все, кого я спрашивал до сих пор, не могли или не хотели ничего говорить. Но ты... ты не выпал из системы. Ты – старый, но тебя не поразил вирус поедания собак. У тебя есть квартира, ты живешь как человек и не принадлежишь к тем, кто на улице. Как у тебя это получается? Может, есть возможность... избавиться от этого?
Рубио смотрел на меня с сожалением и раздражением одновременно.
– Ах, вот ты о чем? – спросил он. Меня удивило, что в его голосе слышалось разочарование. Он с грустью покачал головой. – Плохая новость, малыш. Тень – это часть тебя. Тень и ты, вы связаны навсегда. Неразлучны.
Он наверняка заметил, как меня потрясли его слова. Я сглотнул, потому что действительно был на грани того, чтобы расплакаться.
– Я так не думаю, – сказал я. – Я найду какой-нибудь способ. Но мне нужно знать об этом больше: Откуда взялся кодекс? Почему есть такие, как мы? Кодекс говорит, мы должны защищать. Кого? Самих себя? Но что произойдет, если кто-то нарушит кодекс? Будет ли наказан убийца? Тебя... наказали? – я пытался не смотреть на инвалидную коляску.
Несколько секунд Рубио, в самом деле, раздумывал, отвечать мне или нет. Однако он медлил.
– Пожалуйста, мне нужны ответы. Речь не только обо мне, – умолял я. – Но и о... некоторых друзьях.
При слове "друзья" Рубио закатил глаза.
– Никогда не путай братство с дружбой, – пробурчал он. Его взгляд скользнул по моему плечу. У меня создалось впечатление, что он все еще высматривал что-то или кого-то. В конце концов, он махнул худой рукой, покрытой старческими пятнами. – Ах, прекрати нагонять на меня скуку, – презрительно сказал он.
– Тебе что плевать на всех, на Барб и остальных? Ты же знаешь их гораздо дольше меня.
– Барбара Виллер? О да, я хорошо ее знал. Была компетентным финансистом. Могла использовать свои инстинкты в биржевых джунглях. Взятие под свой контроль, конкурентная борьба, для всего этого она пользовалась своим чутьем. Не в ущерб людям, чьи интересы она представляла. У нее были высокие идеалы, она не была из числа биржевых акул, которым был важен лишь свой банковский счет. Была менеджером нескольких эко-фондов в сфере регенеративной энергии. Но потом вдруг на первый план вышла охота и она потерялась в своей тени. Как Маркус и Кемаль, Эве и Юлиан – и другие. Юлиан пробыл всего год актером в театре. Хорошо играл Гамлета, но не был достаточно хорош, когда нужно было найти свою собственную роль. У них у всех был шанс, но они превратились в кучку эгоистичных неудачников. Такова жизнь, ты можешь обращаться с тенью как с братом или как с рабом. Если выберешь последнее, не удивляйся, если она будет ждать своего шанса, чтобы сбросить с себя цепь.
Я вздрогнул, когда услышал громкий писк. Рубио взял устройство, висевшее у него на груди, и нажал на красную кнопку. Это была не кнопка вызова скорой, а нечто вроде пульта управления, при помощи которого он открывал дверь. Раздалось электрическое жужжание, и она открылась.
– А сейчас извини, Шерлок Холмс, – сказал Рубио. – Пиво становится теплым. А я терпеть не могу теплое пиво.
Я оказался быстрее и перегородил ему дорогу.
– Я не уйду, пока не получу ответы, – воскликнул я. Я был почти разъярен, но теперь ощутил и волны гнева, исходившие от старика.
– И что ты будешь делать с этими ответами? – прогремел его голос. – Ничего! Я дал вам ответы и даже больше. – Он постучал по колесу инвалидной коляски. – Ну, и что с того? Что я должен тебе рассказать? Что мы были могущественными и смиренными, что мы были всегда и тебе нужно всего лишь почитать саги, сказки, библию, мифы, чтобы понять? Почитай истории про Геркулеса, болван, почитай про короля Линкаиоса, обладавшего навыками рыси. Почитай про Академию Рысеподобных, к которой принадлежал, в том числе, и Галлилео. Прочитай все о могущественных священниках-осирисах и африканском народе Дагомеев, которые называли себя "Дети Леопарда", потому что их предки были смесью человека с леопардом. А потом оглянись вокруг в этом городе и ты увидишь одно: Мы уже давно не стражи, мы в упадке. Жалкие остатки вымирающего вида, где-то на границе между человеком и кошкой, бесполезные и глупые, не достойные, чтобы выжить. Растерзаете ли вы друга друга или вас кто-то убьет, придерживаетесь вы кодекса или нет, мне уже давно все равно. Я уже много лет назад отрекся от вас. – При взгляде на мое растерянное лицо, на его лице появилась злобная, выжидательная улыбка. После чего он добавил: – Ах да, что касается твоего первоначального вопроса: Морис или не Морис? У меня для тебя есть превосходная цитата мастера Бунюэля: "Нужно только начать терять память, пусть даже частично, чтобы понять, что память – это вся наша жизнь. Жизнь без памяти была бы не жизнь. Наша память – это наша опора, наша основа, наши действия, наши чувства. Без памяти мы ничто." – Он слегка наклонился ко мне. – Что в переводе означает: может, ты сам убил Барбару Виллер? Ты можешь это знать? Нет, потому что без памяти ты никто. Бесполезное Ничто.
Ярость возникла как рефлекс, так быстро, что измененное сознание стало для меня шоком. Я сунул сжатые кулаки под мышки и изо всех сил сдерживал себя, но не помогло. Красный цвет "отключился", меня окутал запах смазки инвалидного кресла, просиженной кожи сиденья и похожей на пергамент старческой кожи, на все это наложились такие ощущения как "хищник", "опасность", "угроза", металл". И: "оружейное масло".
Щелчок громом отозвался в моих ушах. Я смотрел прямо в дуло револьвера со взведенным курком.
– Что и требовалось доказать, – с триумфом, сказал Рубио. – И ты еще думаешь, что можешь отказаться от своего дара, как избалованный ребенок от кусочка торта во время праздника по случаю первого причастия? Поздно, парень. Посмотри в зеркало, там ты увидишь доказательство обратного. А теперь уйди с дороги и больше никогда не приближайся ко мне!
Неожиданность вернула меня в нормальное состояние человека, который хотел спасти свою шкуру. «Он этого не сделает», – подумал я. – «Он меня не застрелит».
– Я бы не стал пробовать, – пробурчал Рубио. – Мне терять нечего. В крайнем случае, я скажу, что это было твое оружие, которым ты мне угрожал.
Я уже представлял себе заголовки: "Пенсионер застрелил молодого гангстера, пытаясь защитить себя". Наверное, за это из него еще и героя сделают.
Он смотрел на меня с каким-то странным восхищением и этим своим размытым взглядом. Его взгляд скользнул по моим рукам и остановился рядом со мной, как будто он смотрел на что-то другое. Секунду мы молча мерялись силами, после чего я отошел в сторону и уступил ему дорогу. Лучше так, чем ждать, пока снова нахлынет ярость.
Рубио опустил оружие, как мне показалось, даже с облегчением. У него опустились плечи, и он вдруг стал просто уставшим, пожилым человеком. Рубио проехал мимо, повернулся ко мне спиной, с трудом буксируя инвалидную коляску по наклонному въезду.
– Сказать тебе кое-что, Джил? – пробормотал он, не оглядываясь. – Все меняется. Наша жизнь стоит на острие ножа. Здесь стало опасно. Переезжай, найди себе другой город, пока не поздно.
– Я уже это сделал, поэтому и очутился здесь, – резко ответил я. – И больше убегать не собираюсь.
Он лишь устало отмахнулся.
– Ни одна территория не может быть твоей навеки. Закон джунглей.
После этих слов дверь за ним закрылась.
Я остался стоять, уставившись на белую металлическую стену. "Ничто", эхом отзывались в моей памяти слова Рубио. Услышать их от него было не настолько ужасно; страшнее было то, что я точно также чувствовал и думал. Кем я был без памяти? Как будто не хватало частички меня. Все, что у меня было, это мои записи. И – знания Рубио.
Недолго думая, я вытащил записи из куртки – кодекс со всеми моими вопросами, несколько набросков и предположений – и затолкал все это в почтовый ящик. Жизнь на острие ножа. Стражи. Геркулес – дети леопарда – умирающее предназначение? Ну, по крайней мере начало положено. Вытащив оставшийся самый большой лист бумаги, я написал огромными буквами: «ТЫ ОТ МЕНЯ НЕ ОТДЕЛАЕШЬСЯ, СТАРИК!»
Лишь в ту секунду, когда я, стоя на трамвайной остановке, поднял вверх эту самодельную табличку, так чтобы Рубио мог видеть ее из окна, мне стало ясно, кому Барб писала призывы о помощи. Должно быть, она стояла на том же месте, что и я, и держала в руках плакат с адресованным Рубио требованием кого-нибудь убить.
***
Шестой урок отменили в связи с учительской конференцией, речь на которой, предположительно, шла об убийстве на спортплощадке. Зое быстро собрала вещи и направилась в компьютерный класс. Ей повезло: по крайней мере компьютер – поисковик был свободен. Она нетерпеливо зашла на свою электронную почту, после чего некоторое время покусывала губу, не зная стоит ли вмешиваться в то, что ее больше не касалось. Немного подумав, Зое все-таки написала короткое сообщение Эллен и быстро закрыла почту. Далее она набрала в поисковике «Ирвес Мартини». На экране высветились семнадцать страниц и ни одной фотографии.
Объявления и вырезка из газеты. Он действительно играл в музыкальной группе в Лондоне. А именно неопанк-рок. Группа называется "Ghost". Точнее называлась. Очевидно она распалась полтора года назад, потому что Ирвес неожиданно покинул ее. И это при том, что они собирались заключать первый контракт со студией звукозаписи. Зое пересмотрела несколько сообщений в форуме от разочарованных фанатов, после чего следы привели ее к сообщениям, не содержащих ничего, кроме спекуляций. Но должна же была быть какая-то причина, чтобы так внезапно покинуть группу. Может, имела место ссора?
Зое закрыла страницы и достала сотовый. Телефон Ирвеса был отключен, поэтому она написала смс: "Еще не знаю, может, Чет. Я сообщу. З."
Часы на стене говорили о том, что у Зое еще было время до звонка. Она открыла почту своего школьного аккаунта, проигнорировала три первых сообщения.
Тема: Проектная группа "Чистый школьный двор" – программа.
Тема: Занятие по улаживанию конфликтов в пятницу не состоится
Тема: Школьный праздник для седьмых классов, ищем помощников
Однако четвертое сообщение насторожило ее.
Тема: Предупреждение
Спам? Тем не менее, Зое открыла сообщение и удивилась еще больше:
От: panthera92@gmx.net
Дата: 18.03.2010 22:40 Uhr
Кому: ’zoe’ zoe.valerian@einstein-schule.eu
«Привет Зое. Держись от него подальше (картинкa внизу). Известный в городе бандит. Его зовут Морис, он жестокий (!) и иногда невменяемый. Главным образом, между одиннадцатью часами вечера и тремя часами утра он ходит по твоему району. Важно (!!!), чтобы в это время ты не выходила на улицу. По крайней мере, в ближайшие дни. Если увидишь его днем, не подходи к нему и постарайся смешаться с людьми. Позже сообщу тебе дополнительную информацию. Держи ухо востро и береги себя!»
Зое наморщила лоб и прокрутила страницу, чтобы посмотреть картинку. Это был рисунок карандашом, похожий на портрет преступника в объявлении о розыске. Ее сердце забилось учащеннее. Не смотря на то, что портрет был нарисован грубо, на нем однозначно был изображен парень у киоска! Но кто предупредил ее о нем? Некоторое время она смотрела в его колючие глаза, затем набрала в поиске слово "Пантера". Появилось следующее значение: «Большие кошки. К семейству пантер относятся: Тигры (пантера тигрис), львы (пантера лео), леопарды (пантера пардус) и ягуары (пантера онка)».
Зое выдохнула. Это многое объясняло. Должно быть, это был намек на тигра в "Buddha Lounge". Значит, это был не сумасшедший, который хотел запугать ее. Ирвес видел ее школьное удостоверение и, видимо, запомнил ее полное имя и адрес. Зная это, не сложно было найти адрес электронной почты. Может, он жил недалеко от нее, если был так хорошо осведомлен? Как бы то ни было, ему явно нравилось изображать из себя таинственного защитника. Зое улыбнулась, еще раз взглянула на часы, после чего напечатала ответ.
Госпожа Талис не забыла и не отменила их встречу. Напротив, она уже нетерпеливо ждала Зое и повелительным жестом приказала ей следовать за ней в учительскую. Учительская "застряла" где-то во временах изобретения мини-юбки и ранних фильмов о Джеймсе Бонде: оранжевые и коричневые тона, тяжелая мебель и ящики стола из темного пластика. Места для переговоров отделяли от остальной части помещения, стоявшие по углам, допотопные резиновые деревья и полки. Зое пыталась вспомнить, видела ли она когда-нибудь госпожу Талис не в спортивной одежде. Сегодня на учительнице был коричневый костюм, который придавал ей еще более строгий вид. Сколько ей лет? Тридцать пять? Сорок?
Она подождала, пока Зое заняла место, затем достала папку с копиями и, стоя, начала листать ее.
– Зое, мы знакомы не так давно, – начала она без обиняков. – Поэтому я сегодня посмотрела твои оценки за прошлые годы, чтобы составить о тебе более полное впечатление. У тебя хорошие оценки, но не выдающиеся. Плохие по математике, но на удивление хорошие по физике. И на протяжении двух лет ты была старостой в классе, правильно?
Зое нерешительно кивнула и непроизвольно выпрямилась.
– В прошлом году ты участвовала в программе по улаживанию конфликтных ситуаций? – продолжала учительница.
– Представляю, что вы думаете, – начала Зое. – Примирительница, которая не может саму себя держать в руках. Но это было...
– Ты должна просто ответить мне на вопрос. Итак: да или нет?
Зое никогда прежде не замечала, что у госпожи Талис были серо-голубые, холодные глаза. Пронзительный взгляд.
– Да, – сказала Зое.
Учительница кивнула, закрыла, наконец, папку для допроса и положила ее на стол.
– Прекрасно. Значит, ты, наверняка, слышала о том, что нельзя вот так просто взять и бросить свою команду. Ты сбежала. За это я ведь могу исключить тебя из группы, ты это понимаешь?
– Да, это... мне понятно, – тихо сказала она.
Госпожа Талис смотрела на Зое, скрестив руки. Пауза затянулась. Она ждет извинения? Или, что я попрошусь остаться в группе? Нет, упрашивать ее Зое точно не будет!
– Думаешь, что ты боец-одиночка? – продолжала учительница. – Но ты ошибаешься, если считаешь, что это правильный путь. Команда всегда важна. Без команды ты действительно одна и проиграешь. Знаешь такое высказывание, что группа это больше, чем сумма всех частей? Это правда.
Она, наконец-то, села, положила папку на стол и откинулась назад.
– Давид Майер и ты, вы долго были вместе?
Вопрос был таким внезапным, что Зое не смогла скрыть удивления. Она кивнула и чувствуя себя неловко пододвинулась на стуле назад. Твердым голосом она ответила:
– Три месяца. Но это уже не играет никакой роли.
К удивлению Зое, госпожа Талис улыбнулась.
– Нет, и если хотя бы половина из того, о чем шушукаются в классе Давида правда, то вчера ты окончательно поставила точку.
– Это мое личное дело, – слишком резко ответила Зое. – И никак не связано с тем, что я...
– Не нужно оправданий, – прервала ее госпожа Талис. Она снова улыбнулась и Зое поняла, что она вовсе не выглядела такой уж строгой. Деловой и суховатой да. Но не жесткой и непреклонной.
– Ну, хорошо, давай наконец перейдем к делу, Зое. Я не считаю тебя особо амбициозной ученицей, но зато ты для меня очень хорошая спортсменка. До такой степени хорошая, что я даже могу представить тебя в своей команде рекордсменов. Ты наверняка уже слышала, что при поддержке города у меня стартует проект, охватывающий несколько школ. В нем примут участие школьники пяти школ. Ты знаешь, что это за проект?
– Триатлон?
– Ну, это наша цель, а начнем мы с парных тренировок. Главным образом с учениками двенадцатых классов. Ты была бы самой младшей на курсе, поэтому твоя мать должна будет подписать свое согласие, потому что ты еще не совершеннолетняя. Для настоящих соревнований тебе должно быть восемнадцать, но это и так будет долгоиграющий проект. Позднее, ты в любом случае, извлечешь из всего этого выгоду. Уже существуют договоренности насчет спортивных стипендий, которые будет выдавать город, в том числе на обучение за рубежом.
Зое только и делала, что кивала, в то время как в ее голове крутилось множество мыслей. Шанс получить стипендию!
– Но ведь другие добиваются таких же хороших результатов, что и я, – сказала Зое. – Паула в основном показывает лучшее время.
– Пока да, – сухо сказала госпожа Талис. – Все дело в тренировке. Кроме того, Паула не такой боец как ты. Однако я ожидаю от тебя, что ты будешь бороться за команду, а не за себя или против людей, с которыми у тебя не складываются отношения. Кстати: Если Давид тебе мешает, я могу сделать так, чтобы вы не пересекались. Тренировка будет проходить три раза в неделю. Как и все остальные ты получишь индивидуальный план тренировок, за который будешь ответственна сама. Тебе придется пожертвовать свободным временем, но я считаю это хорошей инвестицией. Тренировочные велосипеды предоставит спонсор от города. Шестинедельный испытательный срок с последующим тестом для зачисления. Ну, что?
Зое просто хотелось крикнуть "да". Но потом она вспомнила о Леоне. И обо всем остальном.
– Я... не знаю, подпишет ли мама согласие, – нерешительно сказала Зое. – После обеда будет трудно найти время. Я могу только по пятницам. Моя мать медсестра и работает по сменам, а денег на няню у нас нет. Я должна забирать младшего брата из детского сада и быть с ним во второй половине дня. Кроме того, я должна делать покупки и раз в неделю разносить газеты.
– Сколько всего ты должна, – заметила госпожа Талис, на удивление с сочувствием в голосе.
– Ну, да, я же должна... помогать.
Госпожа Талис задумчиво смотрела на нее.
– Ты очень ответственная. У твоей матери нет никаких связей, контактов? Например, другие матери, которые могли бы попеременно сидеть с ребенком после обеда?
"Нет, да и для чего? У нее же есть я и телевизор", – вспомнив старые обиды, подумала Зое. В ответ она лишь покачала головой.
– Хм, есть поддержка со стороны города, в том числе финансовая, – сказала госпожа Талис. – Может, твоя мама могла бы навести справки насчет этого?
– Этим она никогда не воспользуется, – ответила Зое. – Мама гордится тем, что мы ни от кого не зависим. Она говорит, что лучше будет где-нибудь мыть полы по ночам, чем воспользуется социальной помощью или дотациями на аренду жилья.
– Легко гордиться этим за счет дочери, – мягко сказала госпожа Талис. – Не пойми меня неправильно, Зое. Я далека от того, чтобы критиковать твою маму или вмешиваться в вашу жизнь, но я хочу, чтобы ты просто для себя прояснила. Твоя мама заслуживает уважение за то, что в одиночку заботится о вас двоих. Нельзя ее упрекать в том, что она перегружена всем этим. Но речь сейчас о тебе: у тебя есть будущее, ты имеешь право на собственное свободное пространство. – Она добавила еще тише: – Я хорошо понимаю, каково тебе. Тебе тяжело, и наверняка тебе не хватает понимания. Иногда люди с готовностью взваливают на себя чужой груз проблем. Просто подумай об этом.
Странно было разговаривать о своей личной жизни с учительницей, которая работала в школе всего несколько месяцев, но еще более странным было то, что Зое охотно рассказала бы ей еще больше. Прежде всего, о пропущенном уроке. Но их разговор итак уже помог: впервые за несколько месяцев у Зое возникло ощущение, что на ее плечах больше не лежит груз проблем. И беспокойство тоже куда-то исчезло.
– Я могла бы тренироваться по вечерам, – сказала она. – Я и так часто бегаю после восьми. А иногда... даже ночами.
Госпожа Таллис засмеялась.
– Господи, не делай этого, пока не пойман убийца этой бездомной! Мы найдем какой-нибудь другой выход. – Она встала и взяла папку. – Для начала предложу тебе, чтобы я сама поговорила с твоей мамой. В пятницу мы тренируемся между двумя и двумя сорока пятью, в средней школе с профессиональным уклоном недалеко от музея искусств. Прямо перед регулярной тренировкой в нашей школе. Если сможешь, просто поучаствуй в тренировке и посмотри, понравится тебе или нет. Считай это пробной тренировкой, а потом решишь, хорошо?
