Текст книги "Незримое око (ЛП)"

Автор книги: Нина Блазон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Я редко когда был до такой степени потрясен. Если все, что рассказывал Рубио было правдой, это означало, что все то, что я считал своей новой жизнью не соответствовало действительности. В самом деле ли возможно жить как человек? Без всякого разделения на участки и закона джунглей?

– Почему ты нарушил первый тезис кодекса? – хотел знать я.

Пауза длилась долго. Мне казалось, что Рубио прислушивается с закрытыми глазами и выдвинутыми антеннами.

– Потому что я видел, как Пабло убил бегуна, – объяснил он через некоторое время. – Парня, который еще не знал, что является одним из нас. Пабло знал его еще со времен работы в полиции – парень был воришкой, которого он поймал. Я узнал об этом позже, после того как личность парня была установлена. Пабло вершил над ним суд, не раздумывая убил его. И сделал это обдуманно, хладнокровно. Спланированно. Я опоздал, чтобы помочь ему, – продолжил он. – Но тогда во мне что-то поменялось. И, в конце концов я освободил от него общество и город. Сделал это в здравом уме. Чтобы защитить общество. И все, за что мы были в ответе и за что и сегодня должны отвечать.

– Значит, все-таки, – тихо сказал я. – Не бывает преступления без наказания.

Снова пауза.

– Выходи из своего укрытия, трус, я тебя не вижу, – хрипло сказал он. Я помедлил, но все-таки подошел к двери. Через щель был виден только его правый глаз и дуло пистолета.

– Мы провели трибунал, – сказал он. – Выбрали меня, чтобы я образумил Пабло. Тогда я работал врачом в психиатрическом отделении городской больницы. Они, видимо, думали, что я лучше всех смог бы повлиять на него. Как будто слова когда-нибудь оказывали на него воздействие! Я знал, что от этого не будет толка. Возможно, я уже даже знал, что все так закончится. Мы вместе выследили и задержали его, но он тут же набросился на Барбару. – Он втянул ноздрями воздух. – Он бы убил ее. Пабло был одним из больших. Тигром, невероятно агрессивным. У Барбары не было бы шансов. Ее тенью был дымчатый леопард. Что самое странное: никто не сдвинулся с места! Никто не пришел ей на помощь. А она? Она не защищалась! Барбара просто стояла и смотрела на него. В ее глазах я видел только одно: безграничное разочарование. Мне кажется только тогда до меня дошло, что когда-то они любили друг друга.

– Значит, ты убил его только для того, чтобы спасти Барб.

– Нет. Я хотел спасти общество. Людей в городе. Таких как тот бегун, людей, которые имели право на ошибку и право учиться на своих ошибках и больше не совершать их. И, конечно, я хотел отомстить за этого парня и за троих из нас. Да, это была месть! В этот момент я был ни чем не лучше Пабло. По сути, каждый боролся за свою собственную одержимость. А остальные стояли вокруг нас и смотрели, ничего не делая. Даже Морис, который смог бы справиться с ним, не сдвинулся с места. Ну, а мне эта борьба стоила ног. А Пабло... жизни.

Меня лихорадило и я вспомнил свою встречу с Морисом. Если Рубио победил тигра, значит, он действительно относится к крупным хищникам. Лев. Наверняка.

– Значит твой паралич это не наказание за убийство, – подытожил я.

Рубио покачал головой и вытер рукой лоб, словно хотел прогнать неприятное воспоминание.

– Нет. И люди тоже меня не наказали. Одна из нас – Ив – выступила в суде в качестве свидетельницы в мою защиту. Он напал на нас обоих и с моей стороны это была самооборона. "Врач расправился с серийным убийцей" – такие заголовки были тогда в газетах. Мне удалось оставаться анонимным, но когда стало известно в какой больнице я лежал, репортеры неделями осаждали входную дверь. Они, конечно же, выяснили в какой клинике я работал, и хотели заснять, как появился на своем рабочем месте несколько месяцев спустя – в инвалидном кресле. Но им не повезло. Я не вернулся в больницу, потому что клялся защищать людей. Как я мог быть врачом, после того, что сделал?

В его голосе слышался надлом. От всей его пугающей силы ничего не осталось. Теперь я понял, почему другие избегали его. По двум причинам: бойкот с одной стороны и уважение с другой.

– Барбара после этого уже никогда не была прежней, – сказал он. – Не знаю, простила ли она меня когда-нибудь. А остальные... все поменялось. Просто всё. – Он кашлянул. – Ну ладно, теперь ты знаешь все, что хотел знать. И можешь прекращать махать перед моим окном этими дурацкими плакатами.

– Подожди! – крикнул я. – Барб хотела, чтобы ты снова кого-то убил. Кого, Рубио? Что творится в городе? Ты же знаешь!

– Ничего я не знаю, – грубо ответил он. – Ты до сих пор не понял? Я больше не имею ко всем вам никакого отношения. Я нахожусь в своего рода опале, я словно призрак – и рад этому! – Коварная улыбка льва снова появилась на его лице. Его взгляд и сегодня смотрел сквозь меня, в нем не хватало резкости. – Жаль, что ты не можешь спросить саму Барбару – она была единственной провидицей кроме меня.

Провидица. Неясный взгляд. Его высказывание о том, что он убил Пабло в здравом уме... Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять весь масштаб этого известия. Представление оказалось таким чудовищным, что, несмотря на оружие, я подошел прямо к дверной щели.

– Ты на самом деле видишь! – прошептал я. – Причем, не только людей, ты видишь... их тени и ты помнишь!

– Не только тени, – сухо сказал он. – Они неотделимы от нас, хотя ты так думаешь. Я вижу пантеру. Нас.

Прежде чем он захлопнул дверь у меня перед носом, я просунул ногу между дверью и дверной рамой.

– Но как это возможно?

– У каждого из нас есть эта способность. Стоит лишь решиться, – нетерпеливо ответил он. – И иметь мужество. Ни у кого другого его не было. Ни у кого! Только у Барбары Виллер. И, наверное, она была последней. Вы все никогда полностью не переходили через мост. Только наполовину. Вы не бабочки и не гусеницы. Вы монстры, гусеницы с одним крылом. Когда вы хотите летать, то кружитесь вокруг себя. Да, вы эгоисты, у которых все вертится вокруг вас самих.

– Единственный эгоист это ты! – крикнул я и ударил по двери. – Ты сидишь в своей берлоге, корпя над своими тайнами. Скажи мне, что ты знаешь!

Рубио улыбнулся.

– Для чего, Джил? – сухо спросил он. – Для кого? Однажды я натерпелся ради вас страха и рассеял мрак неизвестности. Да, я вижу! И помню каждую чертову секунду моего существования в образе пантеры. Я не нахожусь во власти потерянных воспоминаний. Я – Рубио, и я Махес или лев. В одной персоне, постоянно. Без разделения. И что это дало? Остальные последовали моему примеру? Напротив. Они боялись и проклинали меня. Они развалили общество, поддались инстинктам и разделили город на территории, сами себе установили границы. А если мы одиночки? Тогда мы совсем ничто, потому что мы не звери. И живем не в дикой природе. Нам нельзя предавать нашу человеческую сущность, а люди, как ни крути, живут в сообществах и ручаются друг за друга. – Он глубоко вздохнул и кашлянул. – Нет никаких тайн, Джил, – заключил Рубио. – Никакого заговора, никакого проклятия, никакого наказания или что ты там под этим подразумеваешь. Есть просто люди, которые слишком слепы и глупы, чтобы видеть правду. Почитай мифы! Они наш учебник истории, а символы – буквы. Задействуй свое сознание, а потом прогони свое сердце через ад, если осмелишься и заслужи второе крыло. Но у тебя нет столько мужества. – Он откатился назад, чтобы я не мог схватить его вытянутой рукой, и спокойно прицелился в мою ногу в дверной щели. Меня успокаивало то, что я не видел как его рука слегка дрожала от напряжения. – Но знаешь что? Если ты так хочешь узнать секрет, то я открою тебе один, – тихо сказал он. Его палец скользнул к курку. – Будет очень, очень больно!

У меня не было выбора. Тем не менее, я помедлил, прежде чем, скрипя зубами и с колотящимся сердцем, сделал шаг назад.

– Ты лжешь, когда говоришь, что не знаешь, что происходит в городе, – процедил я сквозь зубы. – Ты боишься, смертельно боишься, не так ли? Поэтому ты делаешь фотографии? Кого ты боишься?

– Возможно таких людей как ты, – серьезно ответил он. – А фотографии, ну, так, фотографии красивые. И они никогда не лгут. – Он задумчиво посмотрел на меня, но я был слишком горд, чтобы спросить, что он видел перед собой.

– Найди себе хорошее местечко, гусеница с одним крылом, – презрительно сказал он. – Занимайся своими кошачьими уловками и счастливо умри одноглазым среди слепых. – С этими словами он захлопнул дверь.

– Тогда почему, черт побери, ты впустил меня в дом, если не хочешь ничего говорить? – выкрикнул я. Ответа я, конечно, не получил. Но когда вышел на улицу, услышал сигнал смски: «КАК ПОЧЕМУ, ЭЙНШТЕЙН? ЧТОБЫ ЗАБРАТЬ ТЕБЯ С УЛИЦЫ».

 Глава 10
Мост

Зое поймала себя на том, что каждые двадцать минут нервно поглядывала на часы. Эта привычка испортила ей настроение, после чего она сняла часы и решительно опустила их в сумку. Было так хорошо просто гулять по городу, не слышать ничего, кроме музыки из наушников. Свободное время, посреди дня! Сначала она направилась к Пауле, но потом решила отправиться в южную часть города, при этом отказавшись от поездки на электричке. Еще никогда она так отчетливо не ощущала город. Уносимая потоком людей, Зое смотрела на небо, на фасады домов, на лица за окнами.

Послеобеденное время, почти уже вечер. Час пик, все спешили, прохожие тоже нетерпеливо толпились у светофоров. Хаотичность всех этих людей совпадала с состоянием беспокойства самой Зое. Это повторилось снова: среди дурманящего запаха лака для волос, парфюма и изношенной обуви, она уловила даже легкий запах реки, дегтя со стройки, а также все нюансы новой, ровной штукатурки на обновленных фасадах домов. Даже запах пролитого жира для картошки фри возле закрытой закусочной, странным образом смешавшийся с испарениями, исходящими от земли, образовал облако из душистых веществ, чей вкус она практически ощущала на языке. Это волновало ее больше, чем когда-либо – именно сейчас, когда появилась возможность быть принятой в тренировочную группу. В это мгновение Зое была бесконечно рада, что ничего не рассказала матери о своих приступах и провалах в памяти.

Спустя час, показался студенческий городок: городской университет, студенческая столовая, студенческие общежития. Скопление белых высотных зданий, которые, словно современный Стоунхендж, окружали множество спортивных площадок и зеленых насаждений. Зое прошла мимо группы студентов, следуя за свистком судьи, который смогла расслышать, несмотря на наушники. Выйдя на спортивное поле, Зое ощутила прилив такого восторга, что музыка, пульсирующая в ее голове, начала восприниматься как яркий дурман, так что она даже захмелела от радости. По сравнению со спортивной площадкой ее школы, территория университета напоминала стадион. Как раз в это время проходила игра двух волейбольных команд. Зое села на скамейку на краю поля, чтобы понаблюдать за соревнованием.

Время протекало в такт музыки. Через полтора часа, после игры похожей на битву в немом кино, игроки пожали друг другу руки. Студенты пришли на групповую тренировку, несколько спортсменов-одиночек выполняли упражнения на выносливость. Когда начало смеркаться и зажегся свет, две студентки упорно продолжали свои тренировки, бегая круг за кругом. Зое, мысленно, как в трансе, бежала вместе с ними. Она видела саму себя бегущей по дорожке. Видела себя через два года, окончание школы. Собранный чемодан, в нем кроссовки для бега. Ее комната в студенческом общежитии, ее собственная цель, свобода. Ни малейшего воспоминания о Давиде, никакой тесноты, ограничений и сложных ритуалов совместного проживания с Леоном и мамой.

Зое выключила музыку и услышала: дыхание бегуний, шаги на пружинящем асфальте и неприятно громкий писк мобильного, жалующегося на почти севшую батарейку. Зое быстро вытащила сотовый и посмотрела на часы на дисплее. Почти половина девятого.

Слишком рано, чтобы идти домой. Слишком поздно, чтобы позвонить Пауле и пойти в кино. Но недостаточно поздно, чтобы забыться и потратить пару часов на раздумья. Зое огляделась. Какой клуб был поблизости?

Дома ответил автоответчик.

– Мама, это я! У меня скоро сядет батарейка. Если ты дома, возьми трубку! – Зое была уверена, что мама ее слышала. Но трубку она не взяла. – Я просто хотела сказать, что приду поздно. Не жди меня. А в мобильном села батарейка, так что я буду недоступна. – По крайней мере сейчас она должна была бы взять трубку. Ну, что ж, наверное ее действительно не было дома. Зое уже хотела положить трубку, как вдруг вспомнила об убийстве. – Ах, ты не волнуйся,– на всякий случай добавила она. – Я... не одна, с компанией. Меня потом довезут до дома, или возьму такси, у меня с собой достаточно денег.

"Надеюсь, меня никто не слышит",– подумала она, положив трубку. Пауле бы даже в голову не пришло наговорить на автоответчик, чтобы успокоить свою маму. Она бросила последний, тоскующий взгляд на спортплощадку и встала. Ирвес опять был недоступен. На ходу Зое написала смс в свой пищащий телефон.

"Клуб "Синема" на старой скотобойне, 21:00. Привет, З".

Сотовый издал последний сигнал, когда Зое нажала на кнопку отправления, после чего экран погас. Зое была бы не против добежать до клуба, но ей не хотелось заявиться туда вспотевшей. Ну, что же, полчаса должно хватить, чтобы добраться туда пешком.

В "Синема" до этого Зое ездила только летом – на автобусе, с группами людей, которые также собирались посмотреть кино под открытым небом или пойти на концерт. Сегодня она была удивлена тому, что в этот мартовский вечер в округе как будто все вымерло. Оставив позади оживленную главную улицу с магазинами и ресторанами, Зое заметила, как с каждым переулком вокруг становилось все тише и опкстошеннее. Парочка наркоманов стояли, прислонившись к стене; их собака смешанной породы со взъерошенной шерстью, подскочила и зарычала в сторону Зое. Ей стало не по себе, но она пошла дальше и быстро повернула в следующую улицу. Издалека она увидела автобусную остановку.

Хорошо, отсюда оставалось всего четыре улицы. В клубе наверняка было оживленнее. Если прислушаться, можно было даже услышать голоса. Но пока она была одна и ее шаги слишком громко отзывались эхом между фасадами домов. Испытывая неприятное ощущение, Зое рассматривала дома. Граффити. Разбитые окна. Разруха. Разве летом она никогда не замечала, что дома на краю заводской территории были нежилыми? Да и как тут было заметить, если она шла под руку с Эллен в кино под открытым небом, разговаривала, смеялась и совершенно не интересовалась тем, что было вокруг!

Зое насторожилась, когда услышала какой-то звук, и застыла.

Как будто... что-то волочилось?

Шаги позади нее стихли. "Наркоманы? – мелькнуло у нее в голове. – "Морис? Или... – Зое словно окатило ледяной водой – ... убийца?"

"Ерунда, не сходи с ума",– уговаривала она саму себя. Конечно, именно здесь, в этом богом забытом месте, он и бродит! Секунды ужаса хватило, чтобы в голове Зое возникла куча мыслей. Одна из них заключалась в том, что в случае чего она даже не могла вызвать полицию. А если закричать и позвать на помощь, откликнутся ли наркоманы? Наверняка нет. Зое заставила себя идти дальше. Ее прошиб пот, когда вновь послышались шаги. Кто-то ее преследовал. Однозначно.

Думай, Зое! Без предупреждения броситься бежать? В переулок? Нет, ей нужно было туда, где были люди: в клуб! Лучше всего дойти до угла дома, повернуть и броситься бежать.

В этот самый момент Зое заметила две вещи. Она yслышала, что ее преследователь был без обуви. Это были крадущиеся шаги босиком. Которые вновь стихли. Может все-таки один из наркоманов. Не доходя до угла дома, она осторожно посмотрела через плечо.

Зое ожидала увидеть что угодно, но только не это – длинноволосый бродяга, который сидел на машине возле школы. Он стоял довольно далеко от нее. Зое облегченно вздохнула. От этого парня она легко могла отделаться. К тому же у нее было преимущество в двадцать метров.

Парень улыбнулся, пригнулся – и побежал.

А потом время словно сместилось. Поначалу он был далеко, а она бросилась прочь. Но в следующее мгновение Зое настиг тупой удар меж лопаток, поваливший ее на землю. Жесткий толчок, вес тела на ее спине. Они оба повалились на землю. Зое едва не задохнулась от целой волны запахов. Она скребла землю и щебень руками, и несмотря на головокружение, ей удалось перекатиться набок и нанести удар. "Как он мог быть таким быстрым?"– панически кричал голос в ее голове. Что происходит? Небо друг просветлело, а глаза мужчины были совсем близко. Светящиеся, желтые шайбы. Зое сопротивлялась изо всех сил и кричала на парня, но кажется ее никто не слышал. Ни прохожие, ни жители. Она била его кулаком, пиналась, царапалась и смогла наконец встать на ноги.

Парень больше не нападал. У него не было оружия, он просто стоял, словно выжидая.

Зое сама не поняла как дошла до клуба. Было такое ощущение, что ее мозг на какое-то время отключился. Еще меньше она могла себе объяснить то, как блондину удалось оказаться там раньше нее. Стоя на четвереньках, он ждал ее у входа в клуб. А там... О, нет! Там не было людей. Только обклеенная дверь с навесным замком. Клуб был закрыт. Со стороны улицы!

Тяжело дыша, Зое остановилась, повернулась и побежала в противоположную сторону.

Она едва не столкнулась с другим персонажем, который казалось уже ждал ее. Седовласый, высокий мужчина в старомодном, растянутом пиджаке с нагрудным значком с логотипом университета. Его хищный взгляд был пугающе похож на взгляд блондина.

***

Я занял место в кафе напротив квартиры Рубио, однако он больше не показывался. Даже когда стемнело, в окне не было света. Я попробовал примерно двадцать раз позвонить ему, но телефон конечно же был отключен. Я до сих пор не мог поверить, что он обладал памятью. "Конечно, если это вообще правда",– говорил мне мой критикующий внутренний голос. Но зачем ему обманывать? Осознание того, что это было возможно, воодушевляло меня. Тоже самое наверное ощущали собаки, когда брали след. Или неизлечимо больные, когда внезапно появлялась надежда на выздоровление.

Кафе было убогим и слегка пахло тараканами. Флиппер в углу был усеян жирными отпечатками пальцев. Я подумал о блондинке, которую недавно видел, и не понимал, что она делала в таком жалком месте. Я же по-прежнему не привлекал здесь внимание. Официантка, худая, высокая девушка с розовыми волосами и пирсингом в губе, даже пыталась флиртовать со мной.

Рядом со стойкой стоял древний компьютер с бесплатным выходом в интернет. Я воспользовался возможностью и, взяв кофе, который не собирался пить, уединился в углу.

Компьютер был таким медленным, что индикатор загрузки уже прямо-таки впечатался в экран. Однако я действительно обнаружил статью о деле Уотерфилда и убийстве оправданного подсудимого. А также о бывшем полицейском и серийном убийце Пабло Новарро, который "был убит" "собственным ножом, удар которым нанес врач в целях самоообороны". Врач также был ранен во время потасовки с преступником, вследствие чего оказался в инвалидном кресле. Была доказана вина Пабло в одиннадцати убийствах.

– Здравствуйте, извините, Вы еще долго? – нетерпеливый женский голос прервал мои мысли. Я обернулся и увидел голубые глаза за дизайнерскими очками. Женщина видно забрела и сюда. Сшитый на заказ брючный костюм, подходящие туфли на убийственно высоких каблуках и поток бергамотно-цитрусового парфюма. Короткая стрижка наверняка была сделана в самом дорогом парикмахерском салоне города. Она приподняла брови, увидев мой побледневший синяк. – Мне нужно срочно за компьютер, – сказала женщина более дружелюбным тоном.

Я бросил взгляд на часы, кивнул и, не говоря ни слова, освободил место. Возле двери у меня загудел телефон. Я едва не выронил его, когда торопливо пытался достать из кармана. Но это был всего лишь Гизмо. Как всегда, не здороваясь.

– Всего один вопрос, – начал он. – Ты же у нас фанат бегунов. А девушка...

– Зое? – я остановился. Официантка, которая только что улыбнулась мне на прощание, вдруг стала выглядеть разочарованной.

– Я не знаю, она это или нет,– сказал Гизмо. – У нее черные волосы?

Адреналин.

– Да, черные! Что случилось?

Одобрительный свист на другом конце провода.

– Хорошая реакция, – задумчиво пробормотал он. Вне всяких сомнений, он что-то смотрел.

– Гизмо, черт возьми! Выкладывай!

– У тебя компьютер поблизости?

– Да!

– Хорошо, открой страницу с вебкамерами. Нажми на камеру "Культурный центр старая скотобойня». Мне кажется, там началась охота.

Я выругался и чуть не опрокинул стул, когда держа мобильный у уха, бросился к компьютеру.

– Эй! – возмущенно выкрикнула какая-то деловая женщина, когда я оттолкнул ее в сторону и схватил клавиатуру.

– Экстренная ситуация, – прошипел я ей.

– Давай быстрее,– услышал я вялый голос Гизмо. – Через тридцать секунд картинка обновится и шоу закончится.

Мои пальцы бегали по клавишам, но чертов ящик по-прежнему работал медленно. Когда на мониторе появилась картинка, счетчик внизу уже показывал восемь секунд.

Я знал это место, потому что избегал его. В один из первых дней я пришел в этот район и тут же получил свой первый, личный урок по кодексу от номера один ("Борец"): Этот город поделен на участки и зоны. Держись подальше от того, кто сильнее тебя, иначе он тебя прикончит. Шрамы на затылке иногда все еще побаливали.

Бывшая скотобойня представляла из себя огромное здание из серого бетона с выкрашенной в белый цвет стороной без окон, которая летом служила экраном для кино под открытым небом. Ирвес рассказывал, что иногда перед зданием играли альтернативные музыкальные группы, а где-то в подвале находился постоянный клуб. Но сейчас, в марте территория была практически пустой.

Почти. Шесть... пять... четыре...

Фигура с развевающимися черными волосами и в белой куртке, застывшая на снимке на бегу. Меня обдало жаром от ужаса. Что она делает именно там?

Женщина рядом со мной что-то сказала, но я не слушал ее.

Три... два...

За Зое бежал Юлиан. А еще пожиратель голубей с кампуса. Оба не в том месте и в полном единении. Но это было далеко не самое страшное: У фасада соседнего здания, вне поля зрения Зое, стоял еще один из нас! Однозначно приготовившись к нападению, держась по-кошачьи за стену и готовясь к прыжку. "Боец". Черт. Только его сейчас и не хватало. Почему я оставил Зое сегодня одну? Слишком поздно. Оставалось только попытаться смягчить последствия.

... один.

Картинка обновилась.

Пустое место.

Я надеялся, что один закон все еще действовал: вести охоту только до середины моста. "Достойная уважения традиция пантеры в нашем городе",– с горечью подумал я. Ну, хорошо, если они действительно загоняли ее к мосту, то у меня по крайней мере был шанс предотвратить худшее.

По ощущениям прошло четыре часа. На самом деле я был в дороге всего несколько минут. Промчавшись по ступенькам в метро, я сразу сел в нужный мне поезд. Пять минут спустя я уже был на остановке "Здание суда" – практически в зоне видимости моста. Мне посигналила машина, когда я хромая, перебегал улицу на красный цвет.

Я успел вовремя и увидел как Зое выбежала из боковой улицы, которую мы называли "туннель" – окольный путь между заброшенными задними дворами на убогой обратной стороне глянцевых домов с зеркальными фасадами. С этого места становилось опасно. До сих пор они гнали Зое по переулкам и задним дворам, но теперь она выбежала на проезжую часть – последний отрезок улицы перед мостом, игольное ушко. До моста – пятьдесят метров. Пока она оставалась на почти не использовавшейся пешеходной дорожке...

Не успев додумать эту мысль до конца, я увидел подбежавших Бойца и Юлиана. Они разделились, словно получили тайный приказ. Два забавляющихся хищника. Со своего места я увидел, как Зое посмотрела на Юлиана. Загнанная, с каким-то странным пустым выражением лица, указывающим на то, что она была не в себе. Ее лицо отражало помутнение сознания. Она уже перешла границу. Мне было больно видеть ее такой.

Волосы Юлиана развевались, в его кошачьих движениях была смертельно высокая точность. А потом... он прыгнул вверх по стене, оттолкнулся и... напрыгнул на Зое сбоку.

У меня едва не остановилось сердце. Грузовик, громко сигналя, маневрирует, когда Зое выпрыгивает на дорогу. Она была отрешенной и не видела ничего вокруг, я видел это по ее движениям. Вся ее таящаяся до сих пор глубоко внутри энергия и гибкость, вырвалась наружу.

Внутри меня все кипело. Она намеренно загоняли ее на дорогу! Принимая в расчет, что она погибнет!

Красный цвет исчез из моего восприятия, стоило мне поморгать. Мускулы челюсти болели, оттого, что я так крепко сжал зубы, чтобы не выйти из себя. Не отвлекаться!

Зое бежала по среднему ряду, обогнала два автомобиля и мотоцикл, который начал опасно маневрировать, когда водитель испуганно вывернул руль. Раздались машинные гудки и визг тормозов. Я тоже бросился бежать. Стоял оглушительный шум и невыносимый запах выхлопных газов. Я выждал, пока образовался промежуток между двумя машинами и так быстро проскользнул на середину дороги, что водитель, оглядывавшийся на Зое, меня не заметил. Зое бежала мне навстречу, но еще не видела меня. Я пригнулся на средней полосе. Меня чуть не сдуло с дороги гудение, предназначавшееся Зое.

Потом я увидел свободное пространство, когда притормозило такси. Это был шанс Зое. Я побежал в обратную сторону от несущегося потока машин, прямо навстречу Зое. Она была ослеплена паникой. Тем сильнее оказался эффект, когда она меня увидела.

– Зое! – заорал я, хотя знал, что в данный момент она не слышала и не понимала меня. – Немедленно уходи с дороги!

Я подошел ближе, сделав вид, что хотел напрыгнуть на нее. Ее реакция была ожидаемой: она инстинктивно увернулась и, воспользовавшись свободным пространством на дороге, перебежала на противоположную пешеходную дорожку. Хорошо, теперь Зое была далеко от Юлиана. Мне самому пришлось прыгнуть, чтобы увернуться от такси. Прокатившись по капоту, я вслед за Зое добежал до пустой пешеходной дорожки. Сзади, открыв окно, громко кричал таксист, посылая меня ко всем чертям. Сейчас мне ничего не оставалось, кроме как позаботиться о том, чтобы Зое больше не выбежала на дорогу и благополучно добралась до моста по безопасной пешеходной дорожке.

На середине моста они от нее отстанут. Краем глаза я заметил ухмылку Юлиана, стоявшего на другой стороне улицы. Наверное, он думал, что я принимаю участие в охоте. Придурок. Где-то сзади меня должен был быть Боец. А где пожиратель голубей? На бегу я оглянулся, но не увидел ни того ни другого. Но посмотрев вперед, у меня сердце ушло в пятки. Зое почти добежала до моста, но зашаталась и чуть не упала, увидев обрыв и реку внизу.

– Беги! – крикнул я. Она остановилась и уставилась через перила на воду, которая, лениво поблескивая, текла десятью метрами ниже. "Не прыгай",– умолял я, остановившись, чтобы не спугнуть ее.

Зое обернулась вокруг себя, судорожно что-то ища взглядом. Я озадаченно поморгал. Ее окружало что-то нечеткое или мне это просто привиделось? Всего лишь световой эффект от мелькавших автомобильных фар?

Потом, наконец-то, она опустилась на мост. В то же мгновение меня обогнал Боец, обдав меня шлейфом из молекул агрессии, пота и пахнущего мясом дыхания. Тяжело дыша, я остановился и посмотрел на обоих. "Фотографии не лгут",– раздался в моей голове голос Рубио. Не долго думая, я поднял телефон, который держал в правой руке, с тех пор как быстро покинул кафе. Я удивился, что рука не дрожала, когда я направил камеру на две фигуры на краю моста и сделал снимок. Снова раздался гудок автомобиля, Юлиан прыгнул на машину и пробежал по крыше. Потом они все трое оказались на мосту и исчезли из моего поля зрения.

***

Ей опять снилось, что она бежит. И действительно, Зое тяжело дышала. Кроме того, она обхватила что-то угловатое, холодное, сильно пахнущее старым лаком. Лаком, пузырившимся на солнце. Под слоем лака пахло ржавчиной. Когда Зое облизнула губы, они показались ей сухими, как бумага. Правой щекой она прижималась к холодному, твердому металлу.

Неужели она опять лежала на крыше? Нет, она... сидела! Вернее, сидела где-то на корточках. Внезапно вернулись последние воспоминания. Она была не дома, а направлялась к Ирвесу. Бежала по городу. И там был блондин. И еще один персонаж, потом еще один. Они были невероятно быстрыми. Преследователи, окружавшие ее, подходили все ближе. Лучше всего в памяти отложилось осознание того, что она умрет. И единственная логическая мысль под страхом смерти: бежать или умереть. Бег все еще отдавался в костях, а дыхание Зое было коротким, прерывистым, паническим.

На этот раз она не побежала на крышу своего дома. Под ней слышалось... журчание. Ветром обдавало затылок и бедро. Нехорошо.

Зое ненадолго открыла глаза, у нее непроизвольно вырвался жалобный стон и выступил пот. Под руками заскрежетала ржавчина, когда она еще крепче ухватилась за стойку. Ключ, висевший на запястье, давил на кость. Ее руки пульсировали от боли, как будто были все в ссадинах. Зое так сильно зажмурилась, что у нее закружилась голова. Это был конец. Под ней была река! А сама она находилась где-то на мостовой конструкции, пойманная в "паутину" из стали, между подпорками и платформами, на которых с трудом можно было сидеть или стоять. Ее жалобный стон перешел в писк.

Слезы оставили холодные следы на щеках. Постепенно к ней пришло осознание неизбежного: сохранить полусидящую, полувисящую позу ей удастся только если она изо всех сил будет держаться. Но ее мускулы уже болели. Рано или поздно ей придется как-то двигаться. И тогда она потеряет равновесие. И упадет. В данный момент ее напряженное тело еще держалось на месте, окутав черную дыру в груди, вакуум шока, который готов был все поглотить.

Нужно позвать на помощь! Мобильный! Где мой мобильный?

Достать его не было никакой возможности. Поэтому ничего не оставалось делать, как посмотреть на месте ли он. Зое сглотнула и очень осторожно покосилась на карман жакета, чтобы в ту же секунду обнаружить, что на ней не было ни жакета ни того, что было под ним. На Зое был только топ, открывающий живот и черные брюки. И в этот раз она также была без обуви. Где-то в подпорках над ней свистел ветер, который казалось издевательски передразнивает ее жалобный стон. "Упасть посреди ночи полуголой с моста",– пронеслось у нее в голове. Не было никакого шанса позвать на помощь. Полиция скажет, что это было самоубийство. Мама сойдет с ума от горя...

Зое вскрикнула, почувствовав легкую тряску. Это был не ветер, а удар по металлу. Она попыталась поморгать, но даже не сумела открыть глаза.