Текст книги "Запад Проклятых (ЛП)"
Автор книги: Никки Сент Кроу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
ГЛАВА 44
ДОРОТИ
Я сажусь на пол, зрение сужается, в ушах звенит.
Что я наделала?
Ведьмы больше нет. Остались только её одежда и золотая маска.
Как я могла этого не заметить?
Я крепко зажмуриваюсь, и она вспыхивает в памяти. Она на крыльце фермерского дома, говорит тёте Эм забрать меня.
Я хочу домой.
Кем она была?
Что происходит?
Бо̀льшую часть взрослой жизни я отчаянно искала ответы: кто я и откуда пришла. Ответы были у меня в руках, и я… она…
Вода. Она её создала.
Я переворачиваю руки и смотрю на мясистые ладони. Они ничем не отличаются от прежних, но я видела, как из меня буквально льётся вода.
Вода убивает ведьму.
– О господи, – бормочу я. – Я убила двух Кардинальных Ведьм.
Я начинаю шарить в одежде ведьмы, ища что-нибудь, что угодно, что даст мне подсказку, что она имела в виду. «Я могла видеть только до этого момента», – сказала она. «Дороти, ты дома».
Клочок бумаги привлекает моё внимание.
В её кармане я нахожу сложенную записку.
В груди поднимается волнение или что-то на него похожее.
Я разворачиваю её и вижу изящный наклонный почерк.
Дорогая Дороти,
Я предвидела, что этот момент настанет. Конечно, я пыталась с ним бороться, но ведь это то, чего я заслуживаю, не так ли? После всего, что я сделала. Пожалуйста, прости меня за то, что спровоцировала тебя. Так должно было быть.
У меня для тебя две вещи.
Дар и предупреждение.
Сначала дар. Возьми мою золотую маску. Используй её, чтобы защитить стаю, и используй, чтобы найти правду.
А теперь предупреждение. Не доверяй Волшебнику Оз. Не ищи его. Он никогда не тот, кем кажется. Моя дорогая Дороти, ты должна уничтожить его, если ты…
– Канзас?
Я резко оборачиваюсь.
Рук стоит в замке ведьмы.
Рук здесь? Он жив?
– Как… Это правда ты?
– Кажется, да? – улыбается он.
Волосы у него растрёпаны, вдоль линии челюсти размазана грязь. На руках кровь, и ещё больше крови пятнами на рубашке.
– Я думала, ты мёртв! – слёзы застилают мне глаза.
Я мгновенно вскакиваю на ноги и бросаюсь к нему. Врезаюсь в него сильнее, чем хотела, и из него вырывается короткий выдох, а потом смешок.
– Я так рада, что ты здесь.
Он обнимает меня и крепко притягивает к себе. Он пахнет собой: землёй, зимой и магией.
– Ты не поверишь, что случилось.
Его пальцы скользят по моим волосам. Всё будет хорошо. Мы пойдём к волшебнику, и я выясню, как вернуться домой.
Рук подносит губы к мягкой раковине моего уха.
– Можно рассказать тебе секрет, Канзас?
Я смеюсь, благодарная ему и этой нашей игре. Отстраняюсь.
– Да, конечно.
Он улыбается мне, но улыбка острая. Острее, чем я помню. Неспокойное чувство ползёт по плечам.
Он убирает руку от меня и говорит:
– Я Волшебник Оз.
А потом вонзает нож мне под рёбра.
ЭПИЛОГ
ТИНМЭН
Я едва в сознании.
Болит, сука, всё, и всё же я никак не могу соединить мозг с конечностями, будто ноги и руки принадлежат кому-то другому.
Я знаю, что он здесь.
Может, я всегда знал, что именно сюда всё и вело.
Когда у тебя нет сердца, строить стратегии труднее. Чтобы составить план, тебе должно быть не плевать.
Но я должен был понять. И Запад должна была понять. И мы должны были предвидеть Волшебника, мать его, Оз.
Он, наверное, смеётся над нами.
Ёбаные дураки.
Его шаги пересекают галерею.
Кажется, я дрожу, но не уверен.
Холод вползает в кости, веки тяжелеют.
Сначала я вижу его туфли. Чёрная кожа. Чёрные подошвы. Потом сшитые по фигуре чёрные брюки. Праздничная одежда. Ну конечно, блядь. Он всё это время был с Дороти, тот загадочный незнакомец, которого я зарубил в лесу. Если бы я остановился и подумал, понял бы, что это он. Почему, сука, я не потратил две секунды, чтобы опознать тело, прежде чем оставить его с Клео?
Он приседает передо мной. В руке у него золотая обезьянья маска.
– Брат, – говорит он. – Давно не виделись.
– Иди. Нахуй.
Мне приходится выжать из себя все силы, чтобы произнести эти два слова. Но они кажутся важными. Он должен знать, что я всё ещё, блядь, его ненавижу.
– Всё такой же обаятельный, – он тихо смеётся себе под нос.
Это ты меня таким сделал, – хочу сказать я, но у меня нет ни воздуха, ни сил, чтобы выдавить слова.
– Я немного разочарован, что ты не сложил два и два, – говорит он и крутит маску в руках. – Я не умею видеть будущее, как Запад, но знал, что Дороти – единственный способ заполучить маску и Габриэля.
– Нет.
– Да. Пора ему узнать, на что он способен.
– Нет, – слово выходит хриплым. Единственное, что я могу выдавить.
– Мне нужно найти богов, – говорит он.
Стиснув зубы, я собираю каждую крупицу силы и энергии, что у меня осталась, и тянусь к маске.
Но он слишком быстр. Его не заклинило, как меня, и он не теряет с каждой секундой всё больше крови.
Он встаёт.
– Я знаю, ты придёшь за мной, когда очнёшься, – он делает паузу. – Вы оба.
Дороти ещё жива?
Она не издала ни звука с тех пор, как он ударил её ножом.
– И когда придёте, я буду ждать.
Его шаги стихают, спускаясь в подземелье.
Мои глаза закрываются.
Мне нужно Масло.
Срочно.
Кажется, я умираю.
Вставай, Дороти, – думаю я. Вставай, блядь.
Но она молчит, не двигается, окружённая лужей собственной крови.
Я погружаюсь в темноту.
И где-то вдали, почти как во сне, слышу львиный рык.
БОНУСНАЯ СЦЕНА
ЛАКОСТА
Я бывала в Изумрудном дворце уже с десяток раз.
И всё же сердце колотится.
Руки дрожат.
Я вхожу в тени оживлённой галереи и глубоко вдыхаю.
Я ведь могу списать стук сердца и влажные ладони на силу, несущуюся по венам, правда? Мне пришлось расплавить две дюжины золотых слитков, чтобы добраться сюда, предпочтя скорость более практичному и экономному пути на лошади и в карете.
Сегодня у меня миссия.
Сегодня я собираюсь попросить Волшебника Оз жениться на мне.
О боги. От одной мысли об этом меня тянет блевать.
Но если не я, то кто?
Всё меняется. Я это чувствую. Нужно заключать союзы. Я не собираюсь ждать, пока кто-то другой решит, на чьей я стороне. Я уже совершила эту ошибку во время Великой и Ужасной Войны. Я не поклонница Дельфины, но нам с ней досталась короткая соломинка. У всех остальных был план, а мы просто плыли по течению.
Больше нет.
Теперь я вижу общую картину и хочу быть впереди.
А волшебник меня любит. Я просто знаю. В прошлый раз, когда я была здесь на Изумрудном гала, он провёл со мной четырнадцать минут, обсуждая особенности металлов и минералов, пока закидывал в рот виноградины, а его зубы с хлопком раздавливали каждую ягоду.
– Золото – моё любимое, – сказала я ему. – Самый сильный прилив я получаю, когда сжигаю золото.
– О, конечно, – сказал он и кивнул, улыбаясь. – И золото тебе так идёт.
Покраснела ли я? Безусловно.
Получить комплимент от Волшебника Оз – всё равно что получить комплимент от самих богов.
И смотрит он тоже особенным образом, словно ты и звёзды, и земля, и всё между ними. Будто ты интересна.
Никто никогда не называл меня ничем, кроме поверхностной и пустой. Но всё потому, что мне нравятся блестящие вещи. Именно их я сжигаю ради силы! Я такой родилась. Я объясняла это столько раз, и всё равно: «Поверхностная Лакоста, вечно гоняется за золотом и серебром!» – говорят они.
Когда я была девочкой и меня заставили учиться в Гилликинской Академии, у дверей с меня снимали весь металл.
Я была ведьмой, а остальные ученики – нет. Мне не разрешали пользоваться силой. Это считалось нечестным преимуществом.
Следующие четыре года вся моя одежда застёгивалась на пуговицы. Мне нельзя было ни молний, ни кнопок. Я не могла носить украшения, хотя все остальные могли и носили.
Я даже не могла пользоваться мерцающей пудрой для век, как все другие девочки.
Я должна была быть обычной, и всё же меня свели к пустынному кусту, без единого украшения на виду.
Я устала от людей, которые говорят мне, что я могу и чего не могу.
Именно поэтому я здесь без благословения остальных Кардинальных Ведьм.
Волшебнику всё равно не нужно их разрешение. Он самый могущественный из всех.
Галерея Изумрудного дворца всегда похожа на улей. Волшебник нечасто веселится со своими подданными, и всё же люди тянутся к нему, как мотыльки на свет.
Я люблю бывать в городе. Здесь просто хорошо. Когда я приезжаю, мне никогда не хочется уезжать.
Конечно, мне нравится моя кардинальная территория. Север и его город Айсвэйл занимают своё место в пейзаже Оз. В горах есть золото, в предгорьях серебро, и целая полоса горячих источников, куда элита Оз приезжает для отдыха и расслабления.
Но там холодно. Иногда невыносимо. Я не женщина, созданная для снега. Меха и шерсть мне не идут. Я куда больше предпочитаю лёгкие материалы, созданные для лета, а ещё лучше – для Изумрудного города, где воздух всегда тёплый, а ветерок всегда благоухает.
И зелёный мне идёт, если уж говорить честно.
Куда ни посмотри в Изумрудном городе, всюду зелень.
Те, кто служит волшебнику, носят ливрею его оттенка, с отделкой и вышивкой золотом. Не знаю, кто решил, что золото будет его акцентным цветом, но я не могу не думать, что это наша судьба.
Зелёный для него, золото для меня. Если мы поженимся, мы станем самой могущественной парой во всём Оз, воплощением богатства и элегантности.
Я этого заслуживаю.
Когда дыхание выравнивается, я выхожу из теней, отбрасываемых одной из множества мраморных статуй, стоящих по всей галерее. У всех статуй нет лиц, но мы все знаем, что они символизируют волшебника. Он всегда смотрит.
Двое стражников Изумрудного города сразу замечают меня и низко кланяются.
– Ведьма Севера. Добро пожаловать в город.
– Благодарю. Знаю, меня не ждали, но я надеялась поговорить с волшебником, если он свободен.
Стражники, выпрямившись после поклона, переглядываются.
Я в чём-то просчиталась. Что я упускаю? У меня перец в зубах? Бумажка прилипла к туфелькам?
На всякий случай я проверяю ноги.
Нет, всё в порядке.
В животе поднимается дурное предчувствие.
– Что такое? – наконец спрашиваю я.
– Просто… – начинает мужчина слева, но женщина справа перебивает его и объясняет.
– Волшебник сейчас на аудиенции с Ведьмой Юга.
Глинда.
– О? Какое удачное совпадение!
Нет, не удачное. Ни хрена оно не удачное! Я уже не могу отступить. Меня заметили, а значит, о моём присутствии доложат и волшебнику, и Глинде, и они задумаются, почему я была здесь. Нужно что-то делать.
Я осматриваю форму стражников.
На них шерстяные куртки гвардейцев и золотые эполеты старших офицеров. Но именно женщина с тремя золотыми треугольниками на лацкане даёт мне понять, что она лейтенант.
Я обращаюсь к ней как к старшей из двух:
– Вы могли бы проводить меня к ним?
Даже если меня не приглашали, офицеры не станут отказывать просьбе Кардинальной Ведьмы.
– Конечно, – говорит женщина.
– Сюда, пожалуйста, – говорит мужчина.
Меня ведут через галерею и дальше по главному коридору. По прошлым визитам я знаю, что он ведёт к библиотеке, музыкальной комнате, одной из десяти гостиных и, в самом конце, к приёмной волшебника.
Сама комната находится в задней части дворца и выходит окнами на отражающий бассейн волшебника и его Изумрудные сады.
Пока мы идём, мысли у меня мечутся.
Продолжать ли мне свой план? Глинда всё равно рано или поздно узнает, даже если волшебник мне откажет. Я знаю, он самый могущественный из всех, но он был бы дураком, если бы не увидел потенциала в нашем союзе.
Но Глинда попытается его отговорить, потому что Глинда не выносит мысли, что кто-то может стоять выше неё, и уж точно не такая, как я.
Мы проходим мимо библиотеки, где двойные стеклянные двери распахнуты настежь. Библиотека двухэтажная, второй этаж открыт к остальному помещению и обнесён коваными перилами, железо скручено в геометрические узоры. Я слышала, что на полках больше ста тысяч книг, некоторые из них относятся к ранним временам, когда боги правили кардинальными направлениями.
Но прошлое меня не интересует. Только будущее.
Мы продолжаем идти, твёрдые подошвы сапог стражников цокают по тёмному каменному полу.
Наконец мы подходим к высоким двойным дверям, ведущим в приёмную волшебника.
Сердце снова ускоряется.
Успокойся, Лакоста. Дыши.
Я планировала это месяцами, анализировала плюсы и минусы, просчитывала переменные. Я практиковала магию, освежила знания этикета и тщательно изучала ритуалы королевских особ.
Я готова. Я контролирую эмоции. Я мыслю логически. И да, ладно, технически я действительно по уши влюблена в волшебника. А кто бы не влюбился? Он так красив, что на него почти больно смотреть. Он буквально мог бы получить любого мужчину или женщину во всех четырёх кардинальных направлениях. Но разумнее всего ему связать себя с Кардинальной Ведьмой.
Со мной.
Путешествие с помощью магии и Невидимого измерения часто делает меня взвинченной и непредсказуемой, и я чувствую, как магия всё ещё горит в венах.
Ещё один глубокий вдох.
Я справлюсь.
Я этого заслуживаю.
Лейтенант дважды стучит в дверь и ждёт приказа войти.
Изнутри раздаётся голос волшебника:
– Что такое?
Стражники вместе толкают двери внутрь, открывая меня в моём лучшем платье, сшитом из мягкой голубой ткани, с пышной юбкой и лифом, подчёркивающим грудь и тонкую талию. В ткань вшиты бриллианты в форме звёзд.
Я сияю.
Если мне не суждено быть королевой, тогда кому?
– Лакоста.
То, как Глинда произносит моё имя, звучит так же, как она в прошлый раз на Изумрудном гала сказала «луковое рагу», то есть с презрением и лёгким удивлением.
– Здравствуй.
Я складываю руки перед собой и ступаю вперёд по изумрудно-зелёному ковру, ведущему от двери к помосту, где стоит золотой трон волшебника. Он не сидит на нём. Он прислонился к нему, скрестив ноги в щиколотках, и держит между большим и указательным пальцами наполовину съеденную сливу.
Я слышала, как простые смертные описывали взгляд на волшебника как потрясение и лёгкий дискомфорт.
По этой причине иногда он принимает аудиенции за тяжёлым изумрудно-зелёным занавесом, опущенным между ним и посетителями, чтобы не подавлять их.
Когда он появляется среди людей, то использует свою силу, чтобы на него было трудно смотреть прямо. Он не любит причинять своим подданным боль.
Но я способна выдержать вид его.
На самом деле я не хочу отводить взгляд. Но должна. Должна показать почтение мужчине, которого хочу видеть своим мужем.
Склонив голову, я опускаюсь в глубокий поклон. В уме считаю до трёх. Должно быть не меньше трёх секунд. Так нас учили в Гилликинской академии. Там было три курса этикета. Тогда это было почтением к королевской семье, к тем, кто обладал магией и не нуждался в источнике. Тогда их называли чародейками, и они стояли сразу после богов и выше ведьм.
Но мы это изменили.
Когда в моём замке слишком тихо, иногда я слышу эхо их криков.
Сначала мы убили королеву. В ту ночь я сожгла столько золота, что почти обезумела.
Тогда королева была могущественнее всех, хотя уже начинали ходить слухи, что волшебник скоро её затмит.
Волшебник был несоответствием. Исторически магия передавалась только по матриархальной линии. Ни один мужчина, рождённый в Оз, никогда не рождался с магией.
Волшебник был аномалией. А аномалии всегда воспринимают как угрозу.
До того на его жизнь покушались шесть раз. Каждый несостоявшийся убийца погиб страшной смертью, и все – от руки волшебника.
Никто из них не признался, кто их нанял, но мы все знали, что это была королевская семья.
– Простите, что прибыла без предупреждения, – говорю я.
– Зачем ты прибыла? – спрашивает Глинда.
Я с таким же успехом могла бы спросить, что здесь делает она, но не посмею. Глинда приходит и уходит отсюда, когда пожелает.
– Был вопрос, который я хотела обсудить с волшебником.
– Какой вопрос?
В её голосе звучит явное подозрение, и могу ли я её винить? Наверное, нет. С тех пор как закончилась Великая и Ужасная Война, наше доверие и союз в лучшем случае шаткие. После того как королевскую семью убили и место власти опустело, волшебник и Запад столкнулись из-за того, кто будет править. Он считал, что должен он. Запад, когда-то сама предназначенная для трона, считала, что она единственная фигура у власти – именно то, как мы и оказались в этой катастрофе.
Глинда заставила меня и Дельфину поддержать его, и вопрос был решён. Он будет править в сердце Оз.
Запад отступила. Дельфина всё сильнее и сильнее жаждала власти и решила, что жители Восточного Края принадлежат ей. Но даже тогда она не была ровней остальным из нас. Поэтому она погрузилась в туман выпивки и наркотиков.
А я была образцом верности. Всё, чего хотела Глинда, я поддерживала. Она превратила меня в свою комнатную собачку, и я приняла эту роль без жалоб.
Неужели ей так трудно теперь поддержать меня? Проявить хоть немного снисходительности к моим амбициям?
Прежде чем я успеваю ответить, волшебник делает шаг вперёд. Он спускается с помоста по трём ступеням и останавливается в метре от меня.
Он откусывает ещё кусочек сливы. Её мягкий цветочный запах плывёт ко мне.
Он смотрит на меня своими ярко-зелёными глазами.
– Оставь нас, – его голос разносится по приёмной.
– Конечно, – я кланяюсь ему дрожащим поклоном и сдерживаю жжение в глазах. Я не покажу ни слабости, ни разочарования.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Не ты, – говорит он.
Я замираю.
С помоста до меня доносится, как Глинда выдыхает.
– Иди, – говорит он, и когда я поворачиваюсь к нему, он всё ещё смотрит на меня.
Я чувствую, как его сила танцует по моей коже.
Свет в приёмной будто чуть тускнеет, словно тени подкрадываются ближе.
– Какой бы вопрос ни требовал обсуждения, – начинает Глинда, – я имею право его услышать.
– Нет, не имеешь.
Он доедает сливу, а затем подбрасывает влажную косточку в воздух. Прежде чем та успевает упасть обратно ему в ладонь, она исчезает в клубке дыма.
От грубой силы, которую он излучает, у меня проваливается желудок.
– Я бы не советовала этого делать, – Глинда спускается с помоста.
– Я не спрашивал твоего совета, – говорит он. – Так что не давай его.
Чёрт! То, как волшебник управляется с Глиндой, почти оргазмично.
Всё идёт лучше, чем я ожидала, а я ещё даже не добралась до главного.
– Что ж. Я буду ждать в гостиной, – грудь Глинды расширяется от глубокого вдоха. Она кивает нам обоим и выходит через двойные двери.
И я остаюсь наедине с Волшебником Оз.
– Пройдись со мной, – говорит он мне и направляется к стене двойных дверей, ведущих в его сад и к отражающему бассейну.
Я спешу за ним.
Волшебник высок, шаг у него быстрый и решительный.
Мы выходим из дворца и оказываемся под тёмным зловещим небом. Волшебник позаботился о том, чтобы немного разогнать мрак фонарями, расставленными по саду. Мотыльки кружат вокруг матовых шаров. По небу теперь невозможно определить время, и большинство из нас перестали пытаться, но мне нужно знать распорядок волшебника, если я собираюсь стать его женой, а я знаю, что он любит ужинать сразу после семи, поэтому пришла незадолго до четырёх, чтобы наверняка застать его в удачный момент.
– Глинда восхищается тобой, – говорит он, пока мы идём по зигзагообразной дорожке, петляющей вниз по пологому склону от дворца к бассейну.
– Нет, не восхищается.
Он резко останавливается.
Я едва не врезаюсь в него.
Он улыбается мне сверху вниз. У него лучшая улыбка. Улыбка, полная тайн, и я хочу каждую из них. Хочу съесть их, как вишни, вместе с косточками.
– Ты обвиняешь меня во лжи?
– О боги, нет! Простите! Я просто… это невозможно. Я не такая могущественная, как Глинда, а она…
– Кто тебе это сказал?
– Ну… – вопрос застаёт меня врасплох, и мне приходится немного подумать, прежде чем ответить: – Думаю, никто. Это просто факт, который, как мне казалось, очевиден всем. Разве нет?
– Ты сжигаешь металл, Лакоста. Ты можешь путешествовать через Невидимое измерение, – он склоняет голову, сужает глаза. – Разве это не доказательство силы?
Бабочки плывут у меня в животе. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Я на волосок от того, чтобы захихикать под его восхищением.
Всё идёт хорошо. Всё идёт так хорошо!
– Спасибо. Для меня это много значит.
Он снова поворачивается к дорожке и продолжает идти.
– А теперь скажи, о чём ты хотела со мной поговорить?
Я иду следом по тропинке, сжимая юбку платья в кулаке, чтобы не волочить её по грязи.
– Я много думала о своём будущем.
Мы сворачиваем налево, на другую дорожку, уходя от отражающего бассейна глубже в Изумрудные сады. Лично мне больше всего нравится сад. Я не знаю, кто его спланировал и кто за ним ухаживает, но в нём всегда буйство красок: цветы бросают вызов отсутствию солнечного света, цветут рядами, куст за кустом.
– Думаю, я готова к чему-то большему, – продолжаю я. – Думаю, Страна Оз готова к следующему этапу, к чему-то, что покажет народу Оз, что мы окрепли и смотрим в будущее.
– Хм, – он снова останавливается. На этот раз я готова.
Мы стоим рядом с рядами фигурно подстриженных кустов. Один подстрижен в последовательные шары, другой – в конус, третий – в треугольник.
– Должен с тобой согласиться, – говорит он.
– Правда?
– Да. В Оз всё меняется.
– Ты тоже это видишь?
– Конечно.
Ближайший фонарь в нескольких метрах от нас, и темнота подступает ближе. Голова кружится. Мне нужно сказать это, пока я не растеряла храбрость.
– Я хотела бы предложить союз между тобой и мной.
Когда слова уже произнесены, я шумно сглатываю воздух.
Он снова сужает глаза, рассматривая меня с прохладным интересом.
– Какого рода союз?
– Самого священного.
– Брак, – догадывается он.
– Да.
Он наклоняется и прижимается губами к раковине моего уха:
– Я восхищаюсь твоей смелостью, Лакоста.
От тепла его дыхания меня пробирает дрожь.
Я уже представляю день своей свадьбы. Огромное платье. Километры золотых цепей. Огромные изумрудные серьги в золотой оправе.
Весь Оз соберётся у городских ворот, чтобы хоть одним глазком увидеть Великого и Могущественного Волшебника Оз и меня, его сияющую, могущественную жену.
Время от времени ходили слухи о любовных интрижках волшебника. И кто мог бы его винить? Могущественный, богатый мужчина мог получить в свою постель кого угодно и когда угодно.
Но он никогда ни с кем не связывал себя обязательствами. Никогда не выхватывал женщину или мужчину с улицы и не объявлял своими.
Я буду первой и единственной.
Никто больше никогда не скажет обо мне ни одного дурного слова.
– Ты женишься на мне? – спрашиваю я официально, чтобы он понял, что я серьёзно.
Я не хочу упустить этот момент.
– Я бы женился, – начинает он, но отстраняется, и я слышу колебание, переход к чему-то другому.
Внезапно я чувствую себя отвязанной, хватаюсь за свистящую верёвку, пока она выскальзывает из моих рук.
– Что такое? Дело в Глинде? Я думала, ты перед ней не отчитываешься? Уверена, она смогла бы собрать для нас поддержку, и…
– Дело не в этом.
– Тогда в чём?
– Причина, по которой Глинда была здесь… произошёл инцидент.
– Какой инцидент?
– Похоже, Запад что-то замышляет против нас. Она привела дом. Он упал с неба прямо на Дельфину.
– Что?
Для меня это новость. Должно быть, это только что случилось.
– С Дельфиной всё в порядке?
Будто мне есть дело. Но раненная Кардинальная Ведьма стала бы очень большой новостью.
– Я не уверен, – признаётся он. – Но это ещё не всё. Там есть девушка.
– Девушка?
Почему он кажется заинтересованным в этой девушке?
– Мне нужно, чтобы ты отправилась туда. Узнала всё, что сможешь, о девушке. Сможешь сделать это для меня? А потом мы можем обсудить наш союз…
– Я с радостью помогу.
Ложь. Ложь! Но если я сделаю это…
Он снова улыбается и тянется ко мне, убирая выбившуюся прядь мне за ухо.
– Просто пообещай, что будешь осторожна.
Весь воздух вырывается из лёгких, пока жар поднимается к щекам.
– О. Конечно. Обещаю. Я отправлюсь немедленно.
Я отступаю от него и тянусь к магии, всё ещё бегущей по венам. Слава богам, я сожгла много золота.
– И Лакоста?
– Да?
– Девушку, что бы она здесь ни делала, отправь на Дорогу из Жёлтого Кирпича. Отправь её прямо ко мне.
Бабочки пикируют вниз. Я ничего не знаю об этой девушке, о том, зачем Запад её привела, что Запад задумала и чего сама девушка может хотеть. Но это неважно. Если волшебник хочет её, я прослежу, чтобы он её получил.
– Конечно! – говорю чуть слишком громко. Я вдыхаю, собираюсь с собой и добавляю: – Я сделаю всё, что тебе нужно. Можешь на меня рассчитывать.
