Текст книги "Запад Проклятых (ЛП)"

Автор книги: Никки Сент Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 6

КЛЕО

Кровь повсюду, а поле подснежников к югу от Дороги из Жёлтого Кирпича живёт празднованием.

Освобождением.

Клео стоит рядом с телом ведьмы. Она не может отвести глаз, боясь, что ведьма притворяется. Потому что, если она притворяется, она убьёт Клео. Убьёт насмерть за то, что та привела её в это место, куда с неба упал дом.

Клео думала, что дом должен был убить её, но когда пронзительный голос Дельфины донёсся сквозь разбитое окно, сердце Клео упало.

Пока девушка…

Девушка стоит посреди поля, залитая кровью.

Кто она?

Волосы у неё тёмно-каштановые, ночная рубашка белая, с красными цветами. Или, по крайней мере, они были бы красными, если бы она не стояла под проклятой тьмой, накрывшей страну Оз после Великой и Ужасной Войны.

Всё всегда кажется окрашенным в серебристо-синий, и девушка не может избежать проклятия. Никто из них не может.

Дороти, сказала она. Разве не это услышала Клео?

Дороти Гейл.

Имя ничего не значит.

На лице Дороти такое выражение, будто её раздражает, что ей пришлось отнять жизнь.

Клео снова смотрит на ведьму.

Её глаза открыты и устремлены в небо. Она не шевелится уже несколько минут, а нож всё ещё торчит у неё из шеи, откуда вытекла вся кровь.

Она правда мертва?

Как девушке удалось сделать это одним лишь кухонным ножом?

В этом оружии нет ничего магического, и в девушке нет ничего магического.

Кроме её равнодушия к тому, что она убила кого-то в ночной рубашке.

Клео делает шаг вперёд. В Оз она невысокая, но рядом с Дороти чувствует себя маленькой, хотя девушка выше неё всего на несколько сантиметров.

Клео приходится подавить желание рухнуть на колени в мольбе. Поклонись, – будто говорят её колени. Поклонись и выкажи своё уважение.

Нет, – думает Клео и крепко выпрямляет ноги.

Больше никогда.

– Что происходит? – снова спрашивает Дороти.

Она оглядывает жителей Восточного Края за спиной Клео. Это деревенские мужчины и женщины, фермеры. Должно быть, они пришли, когда услышали, как рухнул дом.

Что происходит?

Начало. Конец. Предательство, возмездие.

Все эти слова путаются в голове Клео. Она не уверена, что знает, как их произнести. Ей пришлось самой учиться читать, самой разбирать слова по звукам. Они не всегда выходят правильно.

Но девушка смотрит на неё выжидающе, пока кровь капает с её рук.

Она должна что-то сказать.

Клео прочищает горло и говорит дрожащим голосом:

– Ты спасла нас. Ведьма мертва.

ГЛАВА 7

ДОРОТИ

Паниковать ещё рано… пока.

Нет, вообще-то, я на грани паники.

Я только что убила человека.

Который напал на меня.

В моём собственном доме.

Я слышу голос тёти Эм у себя в голове. «Глубокий вдох. Вдох и выдох».

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, потом снова выталкиваю воздух наружу.

Первый приступ паники случился у меня летом, когда мне исполнилось тринадцать. Именно Эм помогла мне через него пройти. Я не знала, что делать с этой нарастающей вибрацией в горле, с горячим гулом вдоль позвоночника, с тем, как плыла голова, путались мысли и сводило тело.

Было непреодолимое желание бежать, но бежать было некуда.

Эм взяла меня за руку, и её тепло разлилось по мне, а она сказала:

– Вот здесь. Сосредоточься на мне и на своём дыхании. Я с тобой. Ты в безопасности.

Иногда мне снились кошмары, где я бежала, пытаясь добраться домой, но дом всегда оставался чуть вне досягаемости. Я просыпалась с криком, и Эм была рядом.

Я думала, что переросла приступы паники. Прошли годы.

Дыши.

Ты в безопасности.

Разве?

Отступаю на несколько шагов от тела женщины, которая напала на меня.

Я пока не могу на неё смотреть.

Не могу встретиться лицом к лицу с тем, что сделала.

Со мной всё в порядке. Пока.

Я хочу бежать.

Я не знаю, куда бежать.

Оглядись, – сказала бы Эм.

Я стою посреди поля, вдоль которого тянется штакетный забор. Я вижу вдаль так, словно сейчас день, хотя небо тёмное. В мире стоит тихое безмолвие, напоминающее медленно падающий снег, будто густая тьма над головой проглотила все звуки или придавила их так низко, что их едва слышно.

Моё дыхание медленно возвращается к нормальному ритму. Сердце перестаёт барабанить в ушах.

По одному за раз.

– Что это за темнота?

Один из мужчин делает шаг вперёд. У него короткие чёрные волосы и тёмно-карие глаза, он одет в комбинезон с нашитыми заплатами всех цветов радуги.

– Это Великое и Ужасное Проклятие. Тёмное облако, которое много лет назад опустилось на землю.

– Значит, сейчас день? – я смотрю на него, и он кивает.

Как далеко циклон унёс меня и как мне вернуться домой к Эм и Генри?

Я поворачиваюсь к толпе. Вперёд выходит ещё один мужчина, и остальные затихают. Этот ростом почти метр восемьдесят, с тёмной щетиной вдоль челюсти и полосой татуировок на левой руке. Они похожи на буквы, но если это и буквы, то на языке, с которым я не знакома. Татуированной рукой он зачёсывает волосы назад, но концы всё равно завиваются, не подчиняясь ему.

На нём джинсовая рубашка, две верхние пуговицы расстёгнуты, открывая проблеск волос на груди. Плечи у него широкие, руки крепкие и сильные.

– Здравствуйте, – начинаю я. – Не могли бы вы сказать мне…

Он опускается на одно колено.

Толпа, собравшаяся за его спиной, следует его примеру, пока все они не оказываются на земле.

– Почему вы кланяетесь? Что происходит?

– О Великая Волшебница, – говорит мужчина. – Вы освободили нас от Ведьмы Востока. Она подчиняла нас себе со времён Великой и Ужасной Войны, и мы обязаны вам нашими жизнями и нашей благодарностью. Моё имя Матиан, и я гордый житель Восточного Края.

Второй мужчина кланяется рядом с Матианом. Он выше, кожа темнее, волосы коротко острижены. На нём украшенная туника, ткань – мягкий лён, воротник расшит цветами.

– Я Аакин, и я тоже гордый житель Краёв. Мы многим вам обязаны.

Тупая боль за глазами возвращается, и я нажимаю на переносицу, пытаясь прогнать её.

Всё это не имеет смысла.

– Я не волшебница, – отвечаю я. – И не верю в ведьм.

– Вот, – говорит Аакин и кивает на окровавленную женщину позади меня. – Это ведьма. Ваш дом приземлился на неё.

– А потом вы её убили, – мягкий тихий голос доносится у меня за спиной. Я оборачиваюсь и смотрю вниз на невысокую пышную женщину. Её тёмные волосы обрезаны до подбородка. Ярко-голубые глаза смотрят на меня снизу вверх из-под длинных густых ресниц.

Она всё ещё не опустилась на колени. Я не знаю, что об этом думать. Она занимает здесь более высокое положение, чем фермеры?

На ней простое хлопковое платье с аккуратными пуговицами вдоль лифа. Воротник жёсткий, почти как язык её тела.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я её.

– Клео, о Великая Волшебница.

– Вам правда стоит перестать меня так называть.

Матиан поднимается на ноги.

– Но вы убили ведьму, Волш… мисс. Их невозможно убить.

Я впервые смотрю на тело, лежащее в траве, обведённое серебряным светом. На мой взгляд, она вполне мертва. Убить её оказалось легко. Трудна вот эта часть – последствия.

Я плакала в первый раз, когда помогала забивать свинью. Я уже назвала его Сильвестром. Он прожил на ферме всего несколько месяцев, но казалось, будто годы.

Его визг преследовал меня во снах больше года. Жизнь на ферме жестока и беспощадна.

– Я не хотела её убивать, – говорю я толпе. – Она напала на меня. Я просто пыталась защититься.

– Конечно, Волшебница…

– Дороти, – поправляю я.

– Волшебница Дороти, – добавляет Аакин. – Ведьма Востока никогда не старалась быть приятной.

– Не сказал бы я такого, пока она была жива, – нервно смеётся Матиан.

– Разумеется, нет.

Аакин поправляет пояс на тунике, посмеиваясь вместе со своим другом.

Я немного потрясена тем, как радостно эти люди относятся к телу, лежащему позади меня. Неужели она правда была настолько ужасной?

Полагаю. Она ведь напала на меня. И не слушала ни слова из того, что я говорила, почти как дикий зверь, жаждущий крови, без всякой логики в поступках. Может, если бы она остановилась на одну минуту и дала мне заговорить, мы бы смогли прийти к пониманию. Она была бы жива, а я не была бы убийцей.

Но, с другой стороны… эти люди не праздновали бы своё освобождение от неубиваемой ведьмы.

Во что я вляпалась?

Или, скорее, во что меня уронило.

Я поднимаю взгляд к потемневшему небу. Там почти ничего не видно, кроме клубящейся черноты, окантованной сине-серебряным. В нём нет ничего, что помогло бы мне сориентироваться. Я могла быть в Канзасе, Миссури или Калифорнии.

– Возьмите туфельки! – кричит чей-то голос из толпы.

Я снова поворачиваюсь к людям.

– Да! – соглашаются несколько человек. – Волшебные туфельки!

– Какие туфельки? – спрашиваю я.

Матиан подходит к ведьме и стаскивает обувь с её ног. Мёртвые ноги глухо падают обратно на землю. И как только туфли оказываются сняты, её тело сжимается само в себя и превращается в пыль.

Я несколько раз моргаю, прочищая зрение, но кучка пепла остаётся на месте. Никого из жителей Краёв, похоже, не тревожит то, что тело буквально рассыпалось в прах.

Я никогда не была в Калифорнии, да и в Миссури, если уж на то пошло, но что-то подсказывает мне, что меня занесло гораздо, гораздо дальше.

– Теперь они ваши, Волшебница Дороти, – Матиан склоняет голову и протягивает мне туфельки.

Покроем они напоминают балетки на маленьком каблуке. Кажется, что они сделаны из мягкой кожи, но даже без солнечного света мерцают, как серебро.

Такие туфельки предназначены для костюма на Хэллоуин. Или для театрального представления.

У меня никогда не было ничего настолько изящного.

– Я не стану забирать обувь мёртвой женщины.

– Это не обычная обувь, – говорит Аакин.

– Это могущественные туфельки, – добавляет Матиан. – Зачарованные магией.

– Магией. Серьёзно? – смеюсь я.

– Да, – Матиан меняет хватку, и туфельки сверкают.

– Какой магией? – спрашиваю я.

Все они переглядываются.

– Ну… мы не знаем, – хмурится Матиан.

Конечно, не знают.

– Кажется, я схожу с ума.

– Не бойтесь, – Аакин хлопает в ладони один раз. – Сегодня вы совершили великое дело. Да благословят вас Кардинальные Боги, если они вернутся к нам.

Я тру лицо, забыв, что всё ещё покрыта кровью. Часть размазывается по щекам. Ворча, пытаюсь стереть её рукавом ночной рубашки, но не уверена, что это сильно помогло. Ночная рубашка тоже вся в крови.

– Мне нужно вернуться домой, к тёте и дяде, – говорю я им и оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то знакомое. – Как мне туда попасть?

– Где дом? – спрашивает Матиан.

– Канзас.

Аакин засовывает руки в карманы брюк и неохотно пожимает плечами.

– Оз со всех сторон окружён непроходимой пустыней. Если ваш Канзас за пустыней, мы не знаем способа туда добраться.

– Что такое Оз?

– Это Оз, Волшебница, – свободной рукой Матиан разводит в сторону, указывая широким жестом вокруг. – Всё это – Оз. Вы стоите в нём.

– Я никогда не слышала об Оз. Это в Оклахоме?

Они моргают, глядя на меня.

– Может, в Небраске?

– Есть только Оз, – качает головой Матиан.

Уперев руки в бока, я отхожу, чтобы подумать. Тётя Эм сойдёт с ума от тревоги. Дядя Генри не сомкнёт глаз, пока не найдёт меня. А если кто-то из них пострадал во время бури…

Если дом сорвало с фундамента, значит, амбару тоже, скорее всего, досталось. Нужно проверить животных, сделать ремонт.

Мне нужно домой.

– Есть здесь кто-нибудь ещё, кто хоть что-нибудь смыслит в географии?

Я оборачиваюсь к фермерам и вижу Клео, стоящую всего в нескольких сантиметрах позади меня.

Я отскакиваю, испуганная. Она не издала ни звука.

– Лучше возьми туфельки. Сила по праву твоя.

Проклятия, ведьмы, палочки и волшебные туфельки.

– Что это за место, Клео? – я слышу тревогу в собственном голосе, дрожащую мольбу. Мне хочется, чтобы она дала мне ответ, в котором будет смысл.

– Ты правда не знаешь?

Её тёмные брови сходятся над глазами. Она изучает меня, как загадку, которую отчаянно хочет понять.

– Возьми туфельки. Скорее.

Именно срочность в её голосе наконец заставляет меня двинуться. Я тянусь к туфлям, и в тот миг, когда мои пальцы касаются мягкой блестящей кожи, воздух рядом со мной хлопает, и бледные руки тянутся сквозь мерцание света.

– Я заберу их, – говорит голос, и туфельки выхватывают у Матиана.

ГЛАВА 8

ДОРОТИ

Клео издаёт испуганный звук, а потом мгновенно опускается на колени.

На оба колена, замечаю я, голова склонена, плечи сгорблены. Если бы она опустилась ещё ниже, целовала бы землю.

Аакин и Матиан быстро следуют её примеру, и Матиан говорит:

– Светлых вестей вам, Добрая Ведьма Севера.

Золотой свет кружится вокруг фигуры, когда та выходит из туманного сияния.

Женщина медленно обретает очертания.

Я прочитала много сказок, и в детстве, и уже взрослой.⁴ Ничего я не люблю больше, чем фею-крёстную. Феи-крёстные предвещают благословения и удачу.

Эта женщина одета именно как одна из них: в платье с пышной юбкой и лифом, идеально подогнанным по её телу. Звёздчатые бриллианты мерцают на ткани.

Есть в ней только одна несостыковка: она моложе меня. Ей едва ли дашь больше двадцати.

– Мы собирались приветствовать вас, – говорит Аакин, всё ещё уткнувшись взглядом в землю. – Примите наши извинения.

Улыбка женщины натянута на зубах. Её внимание переключается на меня, и мне тут же хочется сжаться.

Мне знакомо это ощущение, когда тебя разглядывают, оценивают, словно соперницу.

Напряжение заполняет пространство между нами, напоминая мне о едва заметной перемене на ферме, когда к стаду приводят нового быка.

– Не тревожьтесь, – говорит женщина и наконец отводит взгляд.

Мои плечи расслабляются, и я выпускаю воздух.

– Я явилась как раз вовремя! – она поднимает туфельки. – Нельзя позволить такой могущественной вещи оказаться не в тех руках. Лучше я заберу их на…

Туфельки исчезают в завитке дыма.

Рот женщины приоткрывается, и она оглядывается по сторонам.

– Что сейчас произошло? – спрашиваю я уже в сотый раз.

У меня точно сотрясение. Я точно брежу.

Толпа перешёптывается.

Женщина смеётся, но в этом звуке трудно не заметить нервную нотку.

– Скользкие маленькие вещицы! Уверена, они скоро снова объявятся.

– Простите, – начинаю я. – А вы вообще кто?

Женщина делает шаг вперёд. Её движения преувеличенно изящны, как у танцовщицы. Тонкая и высокая, она точно сложена для этого, но в ней есть дрожащая энергия, что-то прямо под поверхностью, ощущающееся торопливым и нетерпеливым.

– Лакоста, – она протягивает мне руку костяшками вверх, пальцами вниз. – Добрая Ведьма Севера.

Она смотрит на меня выжидающе.

От меня ждут, что я поцелую ей костяшки?

– Приятно познакомиться, – говорю я, беру её пальцы и пожимаю их.

Я не стану целовать ей костяшки.

Её идеально изогнутые брови опускаются над карими глазами.

Я не оправдываю её ожиданий.

– Дороти, – говорю я. – Хорошая Девочка из Канзаса.

Клео фыркает и прикрывает рот. Плечи Аакина дёргаются, словно он пытается не рассмеяться.

Ведьма хмурится на меня.

За её спиной тёмное небо становится ещё темнее, и несколько фонарных столбов, стоящих вдоль штакетного забора, вспыхивают светом. Золотое сияние прогоняет отблеск полуночной синевы, а бриллианты на платье Лакосты выпускают дюжину резких вспышек.

Ветер меняется.

– Кстати о Канзасе, – говорю я, потому что мне хотелось бы уже сдвинуть это с места, – мне нужно туда вернуться. Вы знаете, как я могу найти дорогу назад?

Ведьма рассматривает меня, затем говорит:

– Я не знакома с этим Канзасом, о котором ты говоришь, но знаешь, кто, возможно, кое-что знает?

– Кто? – спрашиваю я, потому что понимаю: от меня этого ждут.

– Великий и Могущественный Волшебник Оз.

Краем глаза я вижу, как меняется настроение толпы. Они заметно отшатываются, сжимаются, словно клочок бумаги, поднесённый к огню.

Лакоста быстро встаёт между мной и ними, заслоняя мне обзор.

– Нет никого могущественнее Волшебника Оз. Уверена, у него найдутся ответы, которые ты ищешь.

Теперь к этому всему добавились ещё и волшебники. Что ещё они мне откроют? Говорящих животных?

– Как мне добраться до этого… Волшебника?

Ведьма поворачивается и указывает на поле, едва видимое отсюда.

– Иди по Дороге из Жёлтого Кирпича на запад. Она приведёт тебя к Перекрёстку, в самый центр Оз. Оттуда иди на юг, следуя указателям к Изумрудному городу.

– Это далеко? – спрашиваю я.

– Очень далеко, – говорит Матиан. – И очень опасно.

– Это небольшое преувеличение, – начинает ведьма.

Я обхожу её сбоку, чтобы поговорить с остальными.

– В каком смысле?

– Лес кишит тварями, – Аакин бурно жестикулирует руками. – Одни большие. Другие маленькие. А некоторых и вовсе почти невозможно заметить.

– И ещё там Ведьма Запада, – говорит Матиан.

– Что?

– Злая, – добавляет Аакин.

– И бессердечный человек, – бормочет Клео.

Я смотрю на неё. Прядь волос выбилась вперёд и прилипла к уголку её рта. Она убирает её назад и избегает смотреть мне в глаза.

– Кто?

– Железный Дровосек, – отвечает Аакин.

– Всего лишь худший из наёмников Оз, – добавляет Матиас.

– Видишь ли, у него нет сердца, – Аакин стучит себя по груди. – Тебе лучше держаться от него подальше. Он срубит тебя, если ты встанешь у него на пути.

– Есть другой путь к Волшебнику? Может, другая дорога?

– Другого пути нет, – Лакоста выходит вперёд, но замирает, услышав лай.

Толпа цепенеет.

Лай становится ближе.

– Это Тото, – объясняю я. – Он просто маленькая собака, – добавляю я, потому что, судя по их реакции, начинаю сомневаться, что эти люди вообще знают, кто такие собаки.

Тото появляется в сломанной двери-сетке и лает на группу.

– Он вас не тронет… – начинаю я, но остальные разворачиваются и с криками убегают.

– Удачи, Дороти из Канзаса. Волшебник, не забудь. Иди к Волшебнику!

Лакоста торопливо машет рукой и исчезает во вспышке света.

Я внезапно остаюсь ошеломляюще одна.

Тото трусит вперёд и обнюхивает кучку пыли, которая всего несколько мгновений назад была взрослой женщиной. Ведьмой.

Он скулит.

– Если они боятся тебя, – говорю я ему, – может, лесные твари не так уж страшны. Может, это просто белки.

Он тявкает на меня.

– Как ты выбрался из сундука Эм? – спрашиваю я.

Он лает дважды. Он всегда умел хитро выбираться из мест и проникать туда, куда от него не ждёшь. В первое лето, когда он появился на ферме, он каким-то образом сбегал из дома и всю ночь терроризировал кур, поэтому Генри смастерил ему клетку. На следующее утро мы нашли его у курятника, лающим на стаю.

– Неважно, – говорю я ему теперь. – Я просто рада, что с тобой всё в порядке. Пойдём.

Вернувшись в дом, я плюхаюсь в кресло Генри посреди кухни. Потёртая ткань пахнет им: вспаханной землёй и старыми сигарами.

Пережили ли они с тётей Эм бурю? С ними всё в порядке?

Тревога гложет меня.

Почувствовав моё нарастающее беспокойство, Тото запрыгивает ко мне на колени и сворачивается клубком. Его уши подёргиваются, словно он прислушивается к тому, что может скрываться за пределами дома. Я слышу только мягкое щебетание птиц. Нескладный звук в такой непроглядной темноте.

– Мне нужно домой, Тото.

Его хвост стучит по подлокотнику кресла.

– Стоит мне послушать совет ведьмы?

Я чешу его под подбородком.

– Или, может, мне остаться здесь и надеяться, что кто-нибудь придёт меня искать?

Его хвост снова виляет.

– Я немного переживаю, что мы больше не в Канзасе.

Он поднимает голову и моргает, глядя на меня снизу вверх. Несколько тёмных жёстких прядей падают ему на глаза, и я убираю их назад, жалея, что не могу услышать его мысли.

Выражение у него изменилось. Меньше враждебности, больше недоумения.

Паника грозит подняться снова, поэтому я закрываю глаза, запускаю пальцы в шерсть Тото и дышу.

Тётя Эм всегда была моим якорем, но именно Тото заставляет меня чувствовать себя… не знаю… цельной.

Мне нужно домой. Мне нужно выбраться из этого места. И если единственный способ сделать это – найти этого так называемого волшебника, значит, видимо, именно это мне и придётся сделать.

Я поднимаю Тото с коленей и усаживаю его в кресло Генри. Он садится на задние лапы и смотрит на меня своими всезнающими глазами.

– Нам нужно что-то делать.

Его хвост мечется из стороны в сторону.

– Я не собираюсь сидеть здесь и надеяться, что кто-нибудь придёт нас спасать. Соберу сумку, а потом мы отправимся в Изумрудный город.

Тото тявкает.

– Отдохни, пока можешь. Подозреваю, это будет долгая прогулка, а лапы у тебя короткие.

Он рычит, потом лает.

– Что? Ты же знаешь, что это правда.

Он морщит нос, его усы подрагивают, а затем он кружится на месте и сворачивается клубком.

Я оглядываю развалины дома в поисках сумки.

Единственное, что попадается мне на глаза, – плетёная корзинка для пикника тёти Эм. Я откидываю деревянную крышку и начинаю бросать внутрь еду. У тёти всегда под рукой солёные орехи и вяленое мясо, и я нахожу и то и другое ровно там, где они должны быть.

Обыскав остальную часть дома, я замечаю яблоко, закатившееся за дровяную плиту, и печёную булочку, застрявшую между стеной и подставкой для зонтов. Напоследок я проверяю шкафчик Эм для припасов, где она хранит лук и картошку.

Но когда открываю дверцу, внутри что-то металлически блестит.

Серебряные туфельки.

– И правда скользкие маленькие вещицы.

Я тянусь внутрь, вытаскивая их из теней, полностью ожидая, что они снова исчезнут.

Но они не исчезают.

Когда мягкая кожа оказывается у меня в руках, тепло разливается вверх по рукам.

– Что думаешь, Тото? Они волшебные?

Он стонет, потягиваясь, а потом высовывает голову из-за подлокотника кресла. Лает один раз, словно одобряет их.

Мои коричневые кожаные ботинки были сделаны для работы в полях, а не для долгого похода.

Туфли в моих руках мягкие и податливые, подошвы толстые и упругие.

Полагаю, я могла бы их примерить. Посмотреть, подойдут ли.

У кухонного стола я переворачиваю один из деревянных стульев и сажусь на край сиденья, развязывая шнурок на левом ботинке. Носки решаю оставить, на случай если в Оз похолодает.

Поставив туфельку на пол, я скольжу в неё ногой.

То же тепло устремляется вверх по икре, по бедру, а потом затапливает всё моё тело.

Я резко вдыхаю от неожиданности и позволяю теплу осесть в венах.

Ощущение чем-то похоже на удовольствие, которое я испытываю с Эдвардом на сеновале.

Каждая кость, каждый сустав расслаблены, вся ломота и боль исчезли.

Я снимаю второй ботинок и надеваю вторую туфельку, а затем пробно прохожусь по дому.

– О господи, они божественны.

Они настолько удобнее ботинок. У меня никогда не было такой обуви. У нас никогда не было денег на подобные пустяки.

– Думаю, я могла бы пройти в них сто пятьдесят километров, Тото, и ни разу не устать.

Уперев передние лапы в подлокотник кресла Генри, он виляет хвостом из стороны в сторону, язык свисает из пасти. Шерсть снова лезет ему в глаза. Его нужно подстричь. Я всё откладываю. Может, когда мы вернёмся домой…

– Ты готов к путешествию?

Он лает.

Я смотрю вниз на свою окровавленную ночную рубашку.

– Верно. Если мне предстоит встретиться с великим и могущественным волшебником, я не должна выглядеть так, будто только что кого-то убила, хотя я и убила. Пойду переоденусь.

Вернувшись в спальню, нахожу своё бело-голубое клетчатое платье, висящее на крючке у двери. Быстро стягиваю ночную рубашку и бросаю её на пол, затем надеваю платье. Это моё самое красивое платье, сшитое руками самой тёти Эм.

В передней комнате я кружусь перед Тото.

– Лучше? Выгляжу прилично? Меньше похожа на убийцу ведьм и больше на девушку, которая просто надеется найти дорогу домой?

Он согласно тявкает. Я подхватываю корзинку.

– Тогда идём. Навестить волшебника, видимо.