Текст книги "Предрассветные миражи"
Автор книги: Ника Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Когда настало время сыну Вадима поступать в институт, Доронины даже на какое-то время приютили парнишку, пока он готовился к экзаменам под их присмотром. Так что Кира и Андрей были знакомы и отлично ладили не первый день к тому моменту, когда пришло время Дорониным уезжать и оставить Кирочку одну. Андрей виделся всем отличной кандидатурой, тем самым плечом, на которое Кира могла опереться в отсутствие родителей.
Ладынин-младший был на шесть лет старше Киры. В то время, когда он жил у Дорониных во время вступительных экзаменов, Кира была еще совсем юным подростком и, естественно, для Андрея никакого интереса не представляла (хотя позже он утверждал обратное). Но она, юная и впечатлительная, именно с тех пор и начала грезить о прекрасном принце, каким явился для нее тогда Андрей. Голубоглазый, с волнистыми, цвета спелого ореха волосами, высокий, плечистый, начитанный и прекрасно воспитанный юноша произвел неизгладимое впечатление на двенадцатилетнюю Киру, которую потянуло к этому парню, как пчелку на цветок с долгожданным нектаром.
В те времена Доронины лишь улыбались восторженности дочери.
– Вить, а Кира наша, кажется, влюблена, – шепотом докладывала мать отцу.
– В ее-то годы? Не рановато будет? Ей бы сейчас учебой заниматься, а не мальчикам глазки строить.
– Как раз в ее годы это легче всего и случается. Только вот думаю, что Андрюша этого не замечает.
– Еще чего не хватало! Ему поступать надо, а не мою дочь охмурять!
– Ой, ну на все у тебя есть ответы-советы. Еще посмотрим, что будет через несколько лет. Кто знает, как у них сложится…
Мечтательность тона супруги позабавила Доронина.
– Ты уже, я смотрю, все за них решила. Я бы, в принципе, был не против, но только вот решать не нам с тобой, а им. А они еще из детских штанишек не вылезли для таких решений.
– Это тебе так кажется. А мои слова ты еще помянешь, – уверенно завершила разговор Светлана Георгиевна.
Андрей в МГИМО поступил, от Дорониных переехал, иногда заходил навестить их, а после их отъезда в Польшу на какое-то время потерялся. До тех пор, пока не попал на работу в отдел к Доронину. Тут и отец его поспособствовал, и рекомендация Виктора Сергеевича не лишней оказалась. Впрочем, образование и способности Ладынина-младшего говорили сами за себя. Никто в отделе не сомневался, что при удачном раскладе парень пойдет далеко. Правда, ждать повышения ему было еще ого-го сколько, ведь по мидовским стандартам раньше четырех лет работы должности атташе не жди.
А Кира тем временем подросла, превратилась в очень миловидную девушку, изящную, любознательную, умеющую себя преподать. Увлечение Андреем вспоминала с улыбкой, хотя интереса к нему не потеряла. Несколько лет они не виделись, и новые знакомства затмили детские воспоминания. А когда встретились вновь, то поразились переменам, произошедшим друг в друге. Андрей так и застыл на пороге, не скрывая изумления и смущения от преображения давней знакомой из угловатой несмелой девчонки в прелестную девушку.
– Привет, – улыбнулась она ему, слегка порозовев от его восхищенного взгляда. – Проходи. Как поживаешь?
– Спасибо, хорошо. Сколько лет, сколько зим! Ты так изменилась!
– Ты тоже.
И это было правдой. Андрей заметно возмужал, приобрел лоск, которого раньше ему недоставало, преодолел юношескую неуклюжесть и превратился в истинного джентльмена.
В тот вечер они много смеялись, вспоминая пору его экзаменов, делились впечатлениями, как прожили эти годы, планами на будущее.
– Так ты учишься на экономе?
– Да, теперь вот, по всей видимости, останусь одна в Москве. Папа ведь уезжает, как ты, наверное, знаешь.
– Андрей в курсе наших планов, не волнуйся. – вставил Доронин. – Более того, пообещал мне приглядеть за тобой.
– За мной? – Кира вспыхнула. – Я не маленькая, сама справлюсь.
– Не маленькая, не маленькая, – улыбнулась мама. – Только вот лишняя помощь никогда не повредит. Никогда не знаешь, что тебе понадобится. Чем больше друзей вокруг, тем лучше и надежнее. В свое время мы приглядывали за Андреем, теперь он за тобой приглядит.
– Мама! – Возмущению Киры не было предела. – Ну что ты меня как девчонку малую выставляешь. Разберусь я тут как-нибудь без вас!
– А кто сомневается? Просто моему материнскому сердцу так будет спокойнее.
– А без него твоему сердцу спокойно не будет? Я что, когда-нибудь давала повод беспокоиться за меня?
– Честно говоря, отсутствие поводов меня тоже беспокоит.
– Ну тебе не угодишь!
…Андрей в спор не встревал. Его даже забавляла реакция Киры. А перспектива наведываться к ней под предлогом опеки очень даже импонировала ему.
Таким образом, судьба вновь свела Киру и Андрея, и, с откровенного одобрения родителей, они начали встречаться. Доронины, находясь в Казахстане, вздохнули с облегчением. Андрею они полностью доверяли, отношениям их были очень рады, дочь отныне находилась в надежных руках. Понимал ли кто-нибудь из них, что сближение это во многом обязано тому, что оно всех очень устраивает? Шли ли Кирины чувства из сердца или были продиктованы вечным стремлением угодить родителям? Даже она сама никогда не могла до конца честно ответить на этот вопрос.
Правда, влиться в семью Андрея Кире оказалось не так просто, как завоевать его сердце. Она хорошо помнила свой первый приезд к Ладыниным в качестве невесты Андрея. Они подгадали приезд к Восьмому марта, захватили подарки для мамы и сестры Андрея, Кира потратила не один час, выбирая и упаковывая их. Так получилось, что за все это время с его мамой она встречалась несколько раз, а вот с сестрой-близняшкой Женей – ни разу. Кира ужасно нервничала, все время теребила мочку уха, пока они подъезжали на такси к дому.
– Ты что так нервничаешь? – Андрей обнял ее за плечи.
– Я? Нет. Я абсолютно спокойна.
– Все будет хорошо. Вот увидишь.
Родители Андрея встретили ее тепло и радушно, всем своим видом показывая, что уже приняли ее, как родную. Чего не скажешь об их дочери. Она словно задалась целью испортить их первую встречу.
– Андрюха, а ты теперь все время галстук носишь? – ехидно спросила она. – Или это у вас так заведено?
Андрей смущенно пожал плечами, оглянувшись на Киру. Она сделала вид, что не имеет к этому отношения, хотя любила, когда он одевался официально.
– Может, хоть дома снимешь? – продолжала Женька. – У нас тебя за это никто не съест.
– Женя! – Мама попыталась ее осадить, но сама не могла скрыть улыбки.
Кира кашлянула и поспешно стала вытаскивать подарки из сумки.
– Это вам, Марина Сергеевна, – протянула она сверток, – а это тебе, Женя.
Женя не стала открывать свой, зато с любопытством заглянула в мамин подарок.
– Шанель номер пять? – хохотнула она. – Мама, это уже, по-моему, третий флакон за сегодня?
Кира растерянно хлопала глазами.
– Не обращай внимания, Кирочка, – успокоила ее Марина Сергеевна, – просто такое совпадение. Но мне очень нравится этот запах, так что я обязательно им воспользуюсь!
– Простите, я не знала. Просто Андрей сказал, что это ваш любимый…
– Мамуля, теперь у тебя запас на три года вперед! – Женька, так и не открыв свой подарок, унеслась на кухню, скрываясь от всеобщего гнева. Кира была готова убить ее. Сама она никогда в жизни не поставила бы человека в такое неловкое положение, даже если бы это был десятый флакон одних и тех же духов. Кира была готова кинуть злосчастным флаконом прямо в лицо будущей золовке, но не сделаешь же это на самом деле при первом же визите к будущим родственникам!
Позже, за обедом, Женя все время выспрашивала о том, какие у них планы на будущее, почему они откладывают свадьбу, когда планируют детей.
– Но ведь вы же планируете когда-нибудь пожениться?
– Да, но не сейчас, – уклонялся Андрей.
– Но когда? И почему не сейчас?
– У Андрея очень важный период в жизни, – вставила Кира. – И у меня тоже. Я пока еще учусь, Андрей, сама знаешь, только-только начал свою карьеру. Не можем же мы…
– И что, – бесцеремонно перебила ее Женя, – вы так сильно мешаете друг другу, что не сможете жить вместе и… э-э-э… проходить свой важный период?
– Нет, но…
– Женька, у тебя скоро от любопытства нос вырастет, как у Буратино.
– Нет, ну, Андрюха, я не понимаю! Если такая любовь, чего вы тянете? Или у вас все рассчитано по минутам – учеба, карьера, свадьба, дети?
– Женя, ты перебарщиваешь! – остановил ее отец. – Прекрати.
– Нет, ну интересно же! Вот уж не думала, что Андрюха станет таким благоразумным.
– А что, раньше он был другим? – спросила Кира, пытаясь придать разговору шутливые нотки. – Никогда не поверю, что Андрей когда-то был хулиганом и сорванцом!
– С Женькой все равно никто не сравнится, – сказал Андрей, кинув многозначительный взгляд на сестру. – Из дому я не сбегал, по крайней мере?
Все замолчали. Эту тему обсуждать не очень-то любили, и Женька с ненавистью уставилась на Киру, мысленно обвиняя ее в том, что та спровоцировала неловкую ситуацию.
Кира слышала, как она шептала потом своей маме, что Андрей сумасшедший, если решил жениться на Кире, что она его в гроб загонит и на крышке спляшет.
– Андрюш, твоя сестра меня просто ненавидит, – заявила Кира после столь неудачного визита.
– Почему ты так решила? Просто она такая… не обращай внимания. Это же Женька, с нее станется.
– Я же вижу – она меня ненавидит! И сделает так, чтобы и остальные в твоей семье меня возненавидели!
Кира едва не плакала.
– Ну ведь ты не за нее выходишь замуж, а за меня. А с ней еще успеете подружиться. С ней даже мама не всегда знает, как общаться, так что не унывай.
– Я так старалась! – всхлипнула Кира. – За что она меня так?
– Может, тебе надо перестать стараться? Больше всего Женька любит естественность, ты сама увидишь. Будь просто самой собой, и все будет хорошо.
– Я так пыталась быть самой собой!
– Кирунь, перестань. Просто поменьше думай о мнении других. Невозможно же нравиться всем.
Отношения с Женькой у Киры так и не улучшились, но это им с Андреем никогда не мешало. Кире хватило мудрости соблюсти подобие доброго нейтралитета с Женей, и та, в свою очередь, после женитьбы Андрея тоже больше не показывала зубки. По крайней мере, публично.
Глава 3
– И ты понятия не имеешь, что случилось?
Нонна выпила еще одну рюмочку коньяка, чтобы наконец осознать сказанное подругой. Кира покачала головой:
– Вот именно. Понятия не имею. Меня бросили, как ненужную тряпку, и даже «до свидания» не удосужились сказать.
– А может, он и не ушел вовсе? Может, срочная командировка, не хотел тебя будить…
– Нонна, ты что? Какая командировка? Открой глаза! Мы же вместе уезжаем скоро. Должны были… – Кира махнула рукой. Жест этот был настолько полон отчаяния, что Нонна замолчала. – Мобильник с собой не взял, даже не захотел ответить, когда я позвонила. Я же, идиотка, решила, что это воры, стала ему звонить, а он… За дверь быстренько вышмыгнул – и был таков. И такси заранее вызвал, и вещи собрал, все подготовил. Понимаешь, все было готово!
– Но не бывает так! Такой человек, как Андрей, не способен на такое.
– Я тоже так думала. Ан нет. Оказался способен, и еще как.
– А ты его родителям не звонила? Может, они знают?
Кира покачала головой. До этого руки еще не дошли. Да и смысла она в этом не видела.
– Понимаешь, ну позвоню, спрошу: «Куда делся ваш сын?» Только унижусь. Зачем? Да и вряд ли они знают. Если бы знали, его бы отец под домашний арест посадил. Он спал и видел, как его сын поедет вице-консулом в Австралию! Мечта поэта. Да все мы мечтали об этом, чего уж говорить.
Нонне вдруг показалось, что на лице Киры за одно утро появились морщинки. В том самом месте, где мимика вырезает горестные складки.
– Но кто же мог знать… – Нонна выговаривала слова автоматически. На самом деле она была настолько потрясена, что ничего умного ей в голову не приходило.
– Если кто и знает, то его сестрица.
– Женька? Почему ты так решила?
– Они всегда были очень близки, и наверняка если кто и знает, в чем дело, то только она.
– Так позвони ей!
– Не хочу. Позже. Пусть все немного… утрясется. Осядет. Успокоится. Я сейчас не в состоянии обсуждать с ней это. – У Киры задрожали губы, но она подавила близкие слезы. – Если она знала и ничего не сказала мне, то не скажет и сейчас. И потом, она все равно всегда будет на его стороне. Она не подруга мне и никогда ею не была.
– Да, но… Не станет же она скрывать, если вдруг что случилось. Открытыми врагами вы вроде тоже не были.
– Не были, – согласилась Кира, – но только из вежливости. Какую бы анархистку она из себя ни строила, все равно воспитание никогда не позволяло ей переходить грани приличия. Но это не значит, что она бы раскрылась мне, если бы знала о планах Андрея. Не удивлюсь, если она приняла в этой истории самое активное участие.
– Заранее не сказала бы, а сейчас уже, возможно, и расколется. По крайней мере, будешь знать, в чем дело. Хочешь, я позвоню?
Кира бросила на нее саркастический взгляд.
– Ладно, ладно, – замахала руками Нонна, – делай, как знаешь. Просто жалко на тебя смотреть. Надо же, вложить в мужика все душу, создать ему все условия, вырастить его, можно сказать, и чтобы вот так, все в мусорную яму…
– Никто никого не выращивал. Он не растение, чтобы его выращивать.
– Ну да, конечно, будешь теперь говорить! Да если бы ты не поддержала его в трудный момент, если бы не толкала все время вперед, он бы давно уже пропал. Да он просто неблагодарная дрянь, вот что я тебе скажу.
Кира поджала губы. Вот этого она больше всего опасалась. Жалости. Все, что угодно, только не жалость. Надо бы придумать, как все представить, чтобы окружающие не жалели ее. Пусть думают, что хотят, надо сказать, что командировка, или еще какую-нибудь чушь, только не способствовать жалости! Чтобы ее, Киру, жалели? Нонсенс. В последнее время ей только и делали, что завидовали. В общем-то, было чему.
Два года назад Андрея, после длительного ожидания, наконец-то назначили атташе в отдел по делам в Тихоокеанском регионе. Доронины с Ладыниными уже, конечно, грезили о том, как его назначат консулом в посольстве в Австралии, и грезили, по всей видимости, небезосновательно. Начальство Андрея жаловало и местечко ему приглядывало. Правда, одной Кире известно было, сколько пережили они, пока он до этих перспектив дошел. Она прошла с ним все этапы – первые шаги в отделе, падения и финальный взлет. Все эти годы она была рядом – преданная спутница и вдохновитель. Даже до того, как стала его женой официально.
Поженились они, по настоянию Киры, только после того как Кира закончила институт, а Андрей – дипакадемию. Андрей даже подшучивал, что для нее диплом приоритетнее, чем он. Но у Киры все должно было идти по порядку – сначала одно важное дело закончить, потом другое начинать. По этой же причине они не торопились с детьми. На очередь теперь встали следующие две цели: аспирантура Киры и хоть какая-нибудь определенность в карьере Андрея. И если аспирантура шла своим чередом, то с карьерой Ладынина ничего не было ясно. Андрей твердо метил в дальнее зарубежье, но ничего на этом горизонте ему пока не светило. На лакомые места всегда находились желающие.
– Если меня не отправят на Запад, я вообще уйду, – заявил он как-то Кире. – Творят, что хотят, назначают таких бездарей необразованных в наши посольства, неудивительно, что потом столько казусов и конфликтов случается. Я вообще удивляюсь, что еще до дипломатического кризиса в некоторых странах не дошло с теми идиотами, которые там работают!
– Ну что ты морочишь голову? Куда ты уйдешь? – Разум Киры всегда вовремя приходил на выручку. – Столько терпел уже, потерпи еще немного. Все устроится. Зато, когда получишь назначение, будешь уже не желторотым птенцом, а человек со стажем, со знаниями.
– Да я уже не желторотый, поверь мне, – кривился Ладынин. – Особенно по сравнению с некоторыми, кто уже в посольствах рассиживает.
– И кем они там рассиживают, скажи мне на милость? Младшим помощником младшего секретаря? Референтами? Переводчиками? Тебе это надо? Разве ты так смог бы? Тебе ведь это не надо, зайка, – уже мягче добавила она.
– Не надо, – вздыхал и соглашался с женой Андрей, – уже не надо. Но все же, если они в течение года не решат, что со мной делать, я уйду. В бизнес к отцу уйду или сам начну, что, не смогу, по-твоему?
– Сможешь. Только это не твоя дорожка, и ты это знаешь. Одним предназначено торговать, другим – ворочать судьбами стран.
Насчет судеб стран Кира, пожалуй, преувеличивала, но что по складу характера Андрей был не бизнесменом, попала в яблочко. Андрей, по ее, да и по его мнению, был прирожденным дипломатом. Даже отец Киры признавал это. Только чуть-чуть умения выжидать нужный момент ему не хватало. Частенько рвался в бой, не совсем точно оценив расстановку сил. Но такое умение приходит со временем. С опытом работы, по мере общения с людьми, после ошибок и провалов, взлетов и удачных попаданий. Андрей был еще молод в делах политических, хотя и считал себя достаточно зрелым.
Кирины внушения не пропали даром. Никуда Андрей из МИДа не ушел. С мертвой точки дело его таки сдвинулось. Дождался он своего назначения. Праздновали в кругу семьи. Отметили это событие подарком молодым – квартирой. В Кириной жизни начался новый виток. Виток жены дипломата. Жены человека, о профессии которого говорили с придыханием во все времена.
– Кирунчик, теперь готовься к новой жизни! – восхищенно верещала институтская подруга Ленка Перова. – Дождалась. Будешь встречаться с президентами разными, министрами, жить на шикарных виллах-резиденциях, ходить на приемы… Завидую, подруга!
– Ага, не забывай о том, что мой Андрей пока только атташе и до посла, о прелестях жизни которого ты говоришь, ему ох как далеко.
– Да ладно прибедняться! Тоже мне, нашла наивняков. Хочешь сказать, что дипломатических паспортов у вас не будет?
– Ну будут, когда в посольство попадем. Не в Москве же. Здесь мы как были простые граждане, так и остаемся.
– Зато уж когда попадете в загранку, начнется рай! На таможне вам зеленый свет, на дорогах – тоже. Мы, простые смертные, шарахаемся от людей в форме, а от вас они сами будут шарахаться. Ну не прелесть?
Кира только смеялась в ответ, хотя у самой сердце щемило от предчувствия грядущей, полной впечатлений жизни.
– Думаешь, это все так легко и просто? – Светлана Георгиевна, хоть и сама всю жизнь стремилась к этому, давно уже сняла розовые очки. – Тут вся нагрузка на твои плечи упадет. О своей личной жизни и интересах можешь забыть. Все, финиш. Как только вы попадете в посольскую среду, ты становишься неотъемлемой частью своего мужа, его представителем, его помощником, поверенным, единственным близким человеком, можно сказать. Потому что все остальные вокруг никогда не будут вам близкими людьми. Там, где замешаны карьера и политика, о дружбе не может быть и речи.
Кира слушала мать внимательно, но радужных надежд на блестящие перспективы, прочно засевшие в ее сердце, мамины слова не смогли нарушить. Она обновила английский, познакомилась с помощью мамы с женами работников посольств и ходила с ними на разные мероприятия – словом, начала готовить себя к новой роли. Благодаря усилиям родителей она была достаточно хорошо подкована и знала, как себя вести на приемах, как к кому обращаться, благодаря уму и образованию умела поддержать любую беседу. Кира внушила себе, что ее главным предназначением является поддержка мужа, а не собственная карьера, и бросила все силы на это.
– Кира, родная, ну пойми, я и так устаю, а ты еще хочешь, чтобы я ходил на ваши благотворительные сборища! – пытался возмутиться Андрей.
– Я же не прошу тебя каждый раз ходить! Всего один раз выступи – и все. Зато познакомишься со столькими людьми, засветишься. Полезные связи никогда не помешают!
– Да не надо мне светиться нигде. Хватит на нашу семью того, что ты у нас светишься всегда и везде.
– Ты не прав. Я – это я, а ты – это ты. Не будь таким вялым. Нельзя же жить одной работой. Вот смотрю на тебя – не горишь ты. Как так можно? Да даже на работу иной раз тебя приходится выталкивать. Чего ты вообще хочешь от жизни? Пролежать на диване до самой смерти?
– Ну если рядом будешь лежать ты, то я согласен.
– Ага, конечно. Давай прямо сегодня и начнем.
– Сильно подозреваю, что через десять минут ты куда-нибудь сбежишь. Ты же не можешь находиться без дела.
– Да, и тебе не дам! Вставай, лежебока, пора собираться!
Она тормошила его в прямом и переносном смыслах. Он смеялся и поддавался на ее шутливые, но настойчивые взбучки. Сказать, что работа не нравилась ему, он не мог. Он работал именно там, где всегда стремился оказаться, все вроде бы шло по плану, но его не покидало ощущение, что чего-то в его жизни недостает. Только вот определить, чего именно, он не мог. Кира, на правах жены, постоянно мягко направляла его, чтобы он не остановился и не превратился в философа, бесплодно размышляющего о дальнейшем смысле жизни. Он понимал, что она подталкивает его ради его же пользы, что все ее усилия направлены на его благо. Но как определить, в чем оно, это самое благо? Если даже он сам не знал, чего хочет, как может Кира знать? Он и представить не мог себе другую жену, казалось, что судьба словно специально подготовила ему такую женщину, как Кира. И если порой ему и казалось, что она знает, как ему жить, даже лучше, чем он, то не задавался вопросами, почему так складывается. Другой жизни для себя не видел, а та, которой он жил, вполне вписывалась в то русло, по которому Кира направляла их семейную лодку.
Она радовалась вместе с ним его успехам и подставляла плечо при неудачах. Не будь ее, он, возможно, давно бы бросил работу, так как не всегда видел смысл в борьбе с катаклизмами, обрушивающимися на его голову. Когда через полгода после его назначения пропало несколько листков из папки годового отчета, именно Кира не дала ему упасть духом, помогла разобраться в ситуации и защитить свои интересы. Андрей уже готов был подать заявление об уходе, решив, что его как самого молодого сотрудника в отделе сделают козлом отпущения, обвинят в краже, шпионаже и разгильдяйстве. Кира не потеряла тогда присутствия духа, всячески подбадривала и поддерживала его, советовала, как себя вести. И когда через пару недель кошмарной нервотрепки и напряжения выяснилось, что кто-то из начальства просто-напросто решил насолить канцелярии и устроить подобную «проверку-ловушку», и Андрей мог уже позволить себе расслабиться и посмеяться над ситуацией, он был благодарен Кире за то, что хоть ее нервы не сдали.
– Хорошо, что ты у нас крепкая на голову. А то, представь, если бы мы оба сдвигались по фазе одновременно? Вот весело бы было.
– Не весело, а дурдом. Цени жену. – Кира довольно улыбалась и подставляла губы для поцелуя.
Какие же мужчины все-таки дети! Их надо поддерживать в кризисные времена, внушать, что все хорошо и не так страшно, как им кажется. Что они самые-самые и со всем справятся, победят все неудачи. Большие и маленькие. По крайней мере, Андрею это было явно необходимо. При его склонности накаляться до предела при малейшем намеке на неудачу разумность и спокойствие жены идеально дополняли его характер и позволяли балансировать в самые неустойчивые периоды. А неустойчивых периодов судьба уготовила Ладынину немало.
Кира любила мужа. Любила, возможно, по-своему, но ведь каждый любит на свой лад. И у каждой любви свой рецепт. Кирина любовь к мужу была изначально замешена на восхищении, уважении, понимании, на взаимных интересах. Со временем любовь эта несколько трансформировалась. На смену девическому восхищению пришло трезвое видение достоинств и недостатков мужа, но при этом она прекрасно осознавала, где пролегает грань компромисса между тем и другим. Уважение плавно перешло в понимание, что они – одна команда, слаженный механизм и что эффективность этого механизма во многом зависит от усилий именно Киры.
Дела Андрея захватывали ее все больше и больше. Кира перелопатила гору литературы, не пропускала ни одной новой книги или статьи, относящейся к тому, чем занимался муж, да и не только. Сначала Андрей принимал это увлечение за желание не упасть в грязь лицом в обществе его коллег и их жен, но потом увидел в нем нечто более серьезное и глубокое. Со временем он стал прислушиваться к ее советам, он не мог не видеть, что советы ее практически всегда попадают в цель. Он стал делиться с ней несравненно большей информацией, чем делился раньше. Он не должен был этого делать, в конце концов, дипломатия – деятельность скрытная, покрытая грифом секретности, но никто не мог так проанализировать ситуацию, как это делала Кира. Если Ладынин сомневался в решении, он первым делом обращался к жене, а потом уже доводил решение до ушей начальства, не рискуя опозориться.
Вскоре это стало заметно и окружающим. Отец как-то сказал ей:
– Знаешь, Кирунь, советы – это хорошо, но не переусердствуй. У него и самого должна быть голова на плечах.
– А разве ты сам не прислушиваешься к маме?
– Да, но в рабочие дела она практически никогда не вмешивается. А ты ведь во все свой вездесущий носик суешь. Не переборщи.
– Я и не собираюсь. Но быть в курсе всех дел мужа – это нормально для любой хорошей жены. Что тут такого?
– Ты так думаешь? – вмешалась мама. – Ты действительно думаешь, что это главное в отношениях?
– И это тоже. А почему нет?
– Потому что у каждого человека существует предел, черта, за которую он никого не пускает. И если ты подойдешь слишком близко к этой черте, то рискуешь нарваться минимум на непонимание.
– Ну, знаете! – взорвалась Кира. – Вместо того чтобы радоваться, какая у нас слаженная с Андреем жизнь, тому, как он мне доверяет, вы мне тут головомойку устраиваете!
– Нет, ты не права, мы рады за тебя, но ты еще молодая и недооцениваешь мужчин. Андрей только на вид такой мягкий, а на самом деле он тоже имеет свое мнение и не станет его менять по каждому твоему призыву.
– Да никто и не заставляет его менять свое мнение.
– Ты заставляешь.
– Я? Да никогда! Просто так выходит, что он часто соглашается со мной.
– Кира, не обманывай себя. Сбавь обороты.
– У нас все в порядке, – процедила Кира. – И хватит об этом.
В душе она понимала, что родители в чем-то правы. Но, с другой стороны, ведь они сами были косвенно виновны в ее стремлении быть самой лучшей во всем. И свой брак она стремилась сделать совершенным, расставив приоритеты так, чтобы ее собственные интересы были неотрывно связаны с интересами мужа, и наоборот. Рассказывая отцу и матери о том, как она влияет на жизнь мужа, она подспудно ждала их одобрения, восхищения ее талантом управлять семьей. И вот тебе на – вместо этого она получает непонимание с их стороны. Слышать это было обидно, но, вместо того чтобы попытаться изменить что-то в себе, она бросила все силы на то, чтобы доказать им, что ее усилия не напрасны.
Кира оформилась на полставки на кафедру в институте, который окончила, но все же основным ее интересом оставалась деятельность Андрея. Лабиринты работы в МИДе были слишком замысловаты для чересчур прямодушного и вспыльчивого Ладынина. Ему не хватало хитрости, выдержки, умения найти подход, оказаться в нужное время в нужном месте с нужными людьми, а у Киры на это была невероятная интуиция, чутье, которое она объясняла отцовскими генами.
– Почему ты не хочешь пригласить на ужин своего нового начальника, Зелотова? – предложила она как-то мимоходом, пока мыла посуду.
– Валерия Марковича? Зачем?
– Потому что ты сам говорил, что за ним крепкая спина, а это значит, что он на этой должности задержится.
– И что?
– А то, что тебе с ним работать. Почему бы не завязать с ним теплые отношения?
– Почему бы не подлизаться, ты хочешь сказать?
Андрей скривился. Подобострастничать он ненавидел и не умел. И даже когда приходилось это делать, он всегда словно преодолевал себя, ломал невидимые барьеры.
– Нет, откровенное подхалимство будет выглядеть грубо. Надо придумать, как обставить все более тонко.
– Он заметит твои движения в любом случае. Не забывай, какой долгий путь он проделал до этого, шеф – опытный лис, видит всех насквозь.
– Если так, то еще лучше. Он сможет оценить твой ход, если он окажется удачным.
Не прошло и месяца, а Кира уже сумела настолько сблизиться с женой Зелотова, Алевтиной, что стала для нее незаменимой палочкой-выручалочкой. Столкнувшись «случайно» с ней в супермаркете, она встречалась с ней после этого чуть не каждый день. Алевтина ненавидела поездки за границу – для нее, простой по натуре, незамысловатой женщины, жизнь в чужой среде, многочисленные обязанности и светская мишура были глубоко чужды. Она скучала по детям и по Москве и каждый раз ждала возвращения домой, где могла насладиться спокойной жизнью, внуками и стряпней. Кира взяла на себя роль ее помощницы. Найти портниху для дочери, няню для внука, хороший детский сад, недорогую стиральную машинку, покладистую домработницу – все эти вопросы она бралась решать и решала для Алевтины, несказанно облегчая той жизнь. Зелотов не мог не знать об этом, хотя виду не подавал.
– Чего ты так стараешься для Зелотовой? – недоумевал Андрей. – Думаешь, ее муж это оценит? Да он из той гвардии старой закалки, которых бабские бытовые дела не интересуют. Опускаться до забот своей жены, по-моему, ниже его достоинства.
– Это тебе так только кажется, – промурлыкала Кира. – Алевтина хоть и простушка на вид, но, судя по всему, на мужа влияние имеет. Вот увидишь, зайка, увидишь.
На ужин Зелотова они так и не пригласили, посчитав это слишком прямолинейным ходом. Зато вскоре Зелотовы пригласили их. Причем сделала это Алевтина через Киру, не ставя тем самым мужа в неловкое положение. Обставили все это непринужденно и неофициально. Валерий Маркович, встречая их, отшутился, что женщины, мол, сговорились между собой и придумали какой-то ужин. Но и дураку было понятно, что без одобрения главы семьи тут не обошлось.
– Ты только теперь смотри, не подавай виду, что был у шефа на ужине. Он и так все понимает, мужик умный. Чем больше ты будешь соблюдать субординацию, тем больше он это оценит.
Это было уже после ужина, когда довольные Ладынины вернулись домой и обсуждали вечер. А вечер, надо сказать, удался. Обстановка была как нельзя более непринужденная, все были веселы и расслаблены, словно не было никакой работы и никакой иерархии отношений. Просто встретились хорошие знакомые. Но Кира отлично знала, что все это только внешне, внутри же у Зелотова не дремлет наблюдатель, и наблюдателя этого не обманешь.
– И почему ты у меня такая умница? – Андрей притянул Киру к себе, размышляя, что вряд ли кто из сотрудников его маленького ранга мог похвастаться приглашением начальства. – Может, меня стоит тобой заменить? У тебя гораздо лучше получаются все эти закулисные премудрости. Сделать анализ ситуации на острове Тимбукту – это я пожалуйста, а вот на все эти хитросплетения мои мозги совершенно не работают.
