Текст книги "Предрассветные миражи"

Автор книги: Ника Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 13

Утром Андрей сам позвонил в департамент иностранных дел и, представившись, спросил, с кем он может связаться. Неприветливый голос секретаря произнес: «Минуту», и в трубке послышалась музыка. Вскоре на Андрея обрушился целый поток приветственных слов.

– Господин Ладынин? Говорит Марк Гилберт. Как я рад, что вы хорошо долетели и устроились! Вас вчера встретили? Отлично! Мы с нетерпением ждем встречи с вами, не так часто нас балуют визитами русские коллеги. Даже и не вспомню, когда это было в последний раз. Когда мы сможем увидеться? В любое время? Давайте в два часа дня. Скажите водителю из гостиницы подвезти вас к нашему департаменту на Вайгани Драйв и там спросите меня. До встречи!

Он произнес все такой скороговоркой, что Андрей еле успевал вставить односложные «да – нет» в поток его слов. Что же, до двух еще оставалось много времени, которое надо чем-то занять. Пройтись по городу пешком невозможно, в инструкциях по безопасности сказано, что передвигаться можно только в надежном транспорте. На пляж не выйдешь – тоже опасно. Может, попросить водителя свозить его в магазин, купить что-нибудь на обед? В ресторане еда, как он заметил, довольно дорогая. Хорошо бы иметь в холодильнике хлеб, масло и палку колбасы. Откуда в нем вдруг проснулась такая запасливость? Повеяло родным.

Пока он раздумывал, в номер к нему позвонили. На пороге стояла Кристина в белых парусиновых брюках, цветной рубашке с длинными свисающими уголками, кулон из крупной ракушки белел ярким пятном на загорелой груди.

– Привет! Я подумала, вам скучно сидеть тут в номере. Могу свозить вас куда-нибудь.

– Доброе утро. Вам не следовало беспокоиться.

– Сердишься?

Он удивленно взглянул на нее. Вот человек без комплексов! Запросто переходит на «ты», делает вид, что ничего не произошло и что это не она вылетела пулей из-за стола, обвинив присутствующих неизвестно в чем.

– Сердишься, вижу. Не бери в голову. Одевайся, я тебя подожду в холле. Покажу город. Или ты занят?

– До двух свободен.

– Чудненько. Жду.

На этот раз глаза ее сверкали озорством и лукавством, как у разыгравшегося ребенка. Это была совсем другая Кристина. Андрей посмотрел на себя в зеркало, разглядывая с пристрастием гладко выбритый подбородок. Почему-то вспомнил о Женьке. Наверное, сегодняшняя Кристина напомнила чем-то сестру. Та же бесшабашность во взгляде и движениях, то же полное подчинение сиюминутному настроению. «Не стоит поддаваться переменам ее настроения», – сказал он своему отражению.

Она, болтая без умолку о всякой всячине, начиная с деревянных скульптур в холле отеля и кончая сухим сезоном, приносящим прохладу, вышла с Андреем к воротам гостиницы. Охранник, широко улыбаясь, отворил ворота.

– Ваша машина не на стоянке?

– Нет, а что? – Она так удивилась его вопросу, словно они находились в самом спокойном городе мира. – Там так тесно, а я не сильна в парковке. Легче поставить машину здесь, у ограды отеля. И выезжать быстрее.

– Но… разве это не опасно, оставлять вот так машину? Прямо на улице? Не украдут?

Кристина засмеялась своим особенным смехом.

– Запомни одну вещь – в этом городе, если захотят украсть твою машину, то украдут ее не только со стоянки, но и из закрытого на замок гаража, прямо из-под твоего носа. И если захотят – ты ее найдешь, нет – никогда не отыщешь. Грань между представителями закона и криминалом здесь совершенно стирается, когда дело касается денег и родственных отношений. Законы клана, семьи – это самые мощные законы, действующие в ПНГ. Сильнее этого ничего нет.

Андрей молчал. Ее беспечность мало вязалась с тем, что он знал о криминальной обстановке в Порту Морсби. Он был бы рад вообще не садиться с ней в машину, но отказываться было неловко. Ее явно побывавший в передрягах старенький РАВ тоже не внушал ему доверия.

Они проехались по холмистому центру города, вдоль пляжа Эла Бич, посмотрели порт, яхт-клуб, потом Кристина выехала на скоростную дорогу Порепорена и помчалась так, что в ушах засвистело. Андрей обожал скорость и сам был не прочь погонять на подмосковных автотрассах, но здесь – другое дело: по дороге мчалось огромное количество машин, и большинство водителей ехали не по правилам, а как придется.

– Куда вы так гоните? – закричал Ладынин, в очередной раз вцепившись в сиденье, когда ей пришлось на скорости увернуться от такого же сумасшедшего психа, решившего ее подрезать.

Кристина не ответила, но скорость сбавила. Оказалось, не из-за слов Андрея, а просто окончился скоростной участок.

– Здесь что, нет ограничений скорости? – утирая пот со лба, выдавил из себя Ладынин.

– Если и есть, о них никто не знает. Главное правило – увернись от другого. Да ты не волнуйся, я не первый год вожу.

– Да-да… – пробормотал Андрей, радуясь тому, что они проезжали уже по другому участку дороги, Борокко, вдоль которого густо расположились различные магазинчики, довольно грязные и неприглядные на вид, и жилые дома. Кристина оживленно рассказывала о городе, притормозив у какой-то подозрительной постройки, огороженной грязным заборчиком.

– В этом месте готовят лучших крабов в городе. Хочешь зайти?

– Не рановато для обеда?

– А тебе в два куда?

– В департамент иностранных дел.

– Тогда лучше пообедай сейчас. Они не накормят; если только за твой счет.

– Но здесь… здесь можно есть? Вид не очень, прямо скажу. И грязь. Мне бы не хотелось в первый же день подхватить какую-нибудь кишечную инфекцию…

Кристина стояла перед ним с развевающимися волосами, скрестив руки на груди, и разглядывала его как любопытный образец человечества. Андрей кожей ощутил ее любопытство, смешанное с насмешкой, хотя она ничего не сказала, даже уголки ее губ не дрогнули. Он вдруг почувствовал себя комнатным растением, никогда в жизни не ощущавшим дуновения ветра, не знавшим вкуса дождевой воды, не обжигавшимся лучами палящего солнца.

Андрей, не выдержав ее взгляда, посмотрел в сторону. Кристина молча направилась к низенькой двери с надписью на китайском.

– Двойное счастье, – бросила она, наклонившись и проходя через дверь.

– Что?

– Место так называется – «Двойное счастье». Не ударься, проем низкий.

– А-а-а…

Они сели за один из немногочисленных столиков.

– А почему двойное? – решил он разрядить обстановку.

– Потому что лучшие крабы и лучшая утка по-пекински.

– Хм, интересное определение счастья.

– Для этого места – это счастье. Счастье – это ведь не штамп, не шаблон, оно свое для каждого места. Ты пришел пообедать в ресторан – здесь для тебя счастьем будет хорошая еда. Когда ты купаешься в море – чистая вода и дельфины вокруг; когда ты работаешь с бедными людьми, живущими за чертой всякой воображаемой бедности, счастье для тебя – помочь им.

– Помощь бывает разная. Разумная и неразумная. Реальная и просто из ложного чувства романтики. – Андрей профессионально перевел разговор на интересную ему тему. Он конечно же не заметил, что всего лишь поймал брошенную ему Кристиной подачу.

Кристина прищурилась. То ли от близорукости, то ли по привычке, Андрей заметил, что она всегда прищуривалась, когда мешкала с ответом. Она медленно закурила.

– Будешь?

Он покачал головой.

– Ты такой весь правильный. Одет с иголочки. Только что вышедший с конвейера государственный работник. Я уже и забыла, когда встречала таких. Здесь подобные люди большая редкость. Основная масса – охотники за легкими деньгами или те, кому не удалось зацепиться в местах получше. Поначалу они думают: «Заработаю здесь деньжат и рвану дальше, на большую землю». Но проходит пять лет, десять, двадцать, а они все еще здесь и не хотят уезжать. Не все, конечно. Но многие. Они влюбляются в свободу. Когда ты окружен привычным обществом на родине, связан обязательствами, формальностями, правилами поведения, это хорошо для одних, а для других становится своеобразной тюрьмой или замкнутым кругом, откуда они не видят способа вырваться. А здесь – здесь мы без прошлого. У нас есть только настоящее, которым мы и живем. Люди остаются, потому что уже не могут жить другой жизнью.

– Да, мне ваш муж говорил.

– Глеб? – Она улыбнулась теплой улыбкой. – Да, он и сам из таких.

– Зачем же вы ему портите жизнь?

Андрей упорно придерживался официального «выканья». Он проглотил ее слова про конвейер. Не время встревать в споры. У него всего две недели, и надо уладить все поскорее, а он пока даже не выяснил толком, насколько серьезна проблема.

– Что ты про помощь говорил? Ложная романтика? Ты запомни эти свои слова, хорошо? Мы вернемся к ним, когда я повезу тебя к тем, для кого помощь может быть либо такой, чтобы ее можно было подержать в руках, либо вообще никакой. А восемьдесят процентов помощи, поступающей сюда, превращаются в виллы и частные счета, но не имеют никакого отношения к тем, для кого она предназначена на бумаге. И я знаю этих владельцев вилл и счетов, и знаю тех, кто по их милости лишился еды, медикаментов, образования. Почему я должна молчать?

– Кристина, скажите мне откровенно, чего вы сейчас добиваетесь? Разоблачить папуасскую мафию и спасти мир? Это, по-вашему, не ложная романтика? Вас же просто уничтожат здесь, и все. Кто стоит за вами? Никто.

– А ты?

Андрей опешил. Вопрос застал его врасплох.

– Я здесь для того, чтобы вывезти вас, а не для поддержки ваших бредовых идей.

– Но ведь тебя прислали представлять мои интересы, не так ли? Ты должен обеспечить мою безопасность, обеспечить, чтобы мне не нанесли вреда…

– Только в том случае, если вы не нарушили закон. А если здешние власти докажут, что закон нарушен, я ничего не смогу сделать. А ведь они легко могут приписать вам что-нибудь.

Кристина крутила в руках тонкую сигарету, и Андрей не мог отвести глаз от ее тонких пальцев. Такие пальцы могли бы принадлежать пианистке, например, или художнице. Кристина вообще была очень тонкокостная, изящная и какая-то летящая. Вчера Андрей мысленно сравнил ее с породистой борзой, сегодня ему на ум пришла птица, подставляющая свои крылья солнцу, стремящаяся в небо, с птичьей беспечностью не тревожась о последствиях. Она не была похожа на тех профессиональных политических журналистов, которые ведут собственное расследование, прекрасно зная, на что идут, кто стоит за их спиной, жестких и хитрых, знающих все ходы и выходы в мире, в котором живут. Хотя… На самом ли деле она так наивна и проста, или…

Она подняла глаза и какое-то время пытливо смотрела на него. Потом внезапно лицо ее озарилось широкой, по-детски задорной улыбкой, и она резко сменила тему:

– Так что, утку или крабов? Начнем, пожалуй, с крабов! Надеюсь, ты хорошо переносишь острое?

Сколько бы Андрей ни пытался вернуться к основной теме, она ловко уклонялась. На нее напал бес веселья, и очень скоро она заразила и его. Крабы были не просто острыми, а очень острыми, так что у Андрея с непривычки слезы брызнули из глаз. Они с Кирой старались не есть такую острую пищу, Кира следила за этим очень строго, зная о проблемах с желудком у Андрея. Но сейчас он просто не мог отстать от Кристины. К тому же крабы на самом деле были вкусными. Правда, они почему-то все время вылетали из металлических щипцов, которыми он старался раскрыть их, и в итоге очень скоро они сидели с Кристиной вымазанные по пояс соусом и окруженные огромным количеством кусочков панциря.

– Боюсь, тебя придется выкупать перед твоей встречей, а то ты сам похож на огромного чумазого краба! – Она вытащила из сумочки фотоаппарат и быстро сделала снимок.

– Нет, нет, нет! – Андрей замахал руками, пытаясь прикрыть лицо. – Только не в таком виде!

– Российский дипломат застукан за поеданием крабов! Покупайте утренние газеты! Такого зрелища вы еще не видели!

Андрею в этот момент на зуб попался кусочек острого красного перца, который он неосторожно разжевал, тут же ощутив настоящий пожар во рту. От неожиданности он яростно замахал ладонью. Кристина протянула ему бутылку с ледяной водой, не переставая щелкать камерой и хохотать. Вылив в себя все содержимое бутылки, Андрей облегченно вздохнул. Кристина отложила фотоаппарат и протянула ему влажную салфетку.

– Знаешь, на кого ты теперь похож?

– На чумазого поросенка, наверное.

Она покачала головой.

– На человека. На живого человека.

– В смысле?

– Ну, не на робота, двигающегося по заданной схеме, а на нормального, живого человека. Я рада, что мы сюда пришли. Иначе я бы не смогла отделаться от мысли, что тебя зомбировали перед поездкой сюда. Сейчас вижу, что все в порядке.

Андрей не стал ничего отвечать. Он не знал, что ответить. Не мог же он признаться, что его посетило то же ощущение. Ощущение некой свободы и раскованности. Ощущение глотка родниковой влаги на губах после долгого потребления хлорированной воды из-под крана. И источником родниковой воды являлась именно Кристина. Она словно протянула ему руку и вытянула на мгновение из тесного кокона на свободу, дала вздохнуть полной грудью и расслабиться. Трудно же ему будет вновь возвращаться в родной кокон.

До встречи в правительстве необходимо было искупаться и переодеться. Кристина оставила его возле отеля, махнула рукой на прощание и унеслась.

Переодеваясь, Андрей постарался настроиться на серьезный лад. Что бы там ни говорила Кристаллинская, все это скорее всего не так безобидно, как ей кажется.

Так, галстук – в порядке. Костюм – ни единой морщинки, ни единой пылинки. Выбритое лицо. Выражение глаз – то, что надо, умеренно уверенное, внимательное.

Ладынин в последний раз взглянул в зеркало, чтобы убедиться – к встрече в департаменте готов. Выражение лица пришлось как следует отрепетировать. В Москве его предупредили, что местные власти очень не любят, если гость показывает свое превосходство, но чрезмерное панибратство тоже не приветствуется. Нельзя позволить им занять ведущие позиции в переговорах. Кристина – неразумный ребенок. Придется сделать все за нее, устроить все для ее блага, не спрашивая ее желаний. А то она со своими желаниями легко окажется в тюрьме.

Мистер Гилберт встретил его очень радушно. Это был довольно высокий, по местным меркам, мужчина с коротко остриженными кудрявыми волосами, широким носом и взглядом человека, умеющего скрывать свои истинные мысли. Поднимаясь с ним по лестнице, Андрей отметил прекрасный ремонт в здании, кондиционеры повсюду, ковры. Департамент явно не бедствовал. Он представлял разительный контраст с грязной улицей и обшарпанными домами вокруг. Отметил Андрей также и то, что среди снующих туда-сюда служащих департамента никто не носил ни галстуков, ни пиджаков. Рубашка, чаще цветная, и брюки – стандартная одежда местного чиновника. Он почувствовал себя белой вороной.

Гилберт провел Ладынина в свой кабинет и все крутил вокруг да около, задавая бесчисленные вопросы о том, как тот доехал, как устроился, что успел посмотреть в городе.

– Встречался со своими соотечественниками, – многозначительно сказал Андрей, вопросительно взглянув на Гилберта. Тот и бровью не повел.

– Да-да, их тут не так много, хотя и приезжают, мы всегда им рады.

– Я имею в виду мистера и миссис Кристаллинских.

– Ах да, ваши друзья. – Гилберт засмеялся, качая головой. – Очень интересная пара.

– Как вы знаете, я здесь именно из-за них.

– Да, да, конечно знаю. Что вы предлагаете?

– Для начала я бы хотел узнать вашу позицию.

– Нашу позицию?

Казалось, Гилберта этот вопрос поставил в тупик. Он как-то смущенно заерзал, глаза забегали. Словно он никогда до этого не задумывался, а какова же позиция их департамента на этот счет.

– У вас есть против миссис Кристаллинской какое-нибудь конкретное обвинение? – Андрей в упор посмотрел на Гилберта, удивляясь его поведению.

– Обвинение? – Гилберт вновь широко улыбнулся. – Господин Ладынин, мы люди демократичные и миролюбивые. Мы никому не хотим причинять зла. И если мадам Кристина благоразумно прекратит свою незаконную деятельность, то и мы не будем ее трогать.

– Но вы задержали ее в полицейском участке? На каком основании? И какую конкретно незаконную деятельность она ведет?

– Ах, господин Ладынин. Законы нашей страны, к сожалению, знают не все служащие. Например, для продления визы ей надо было выехать из страны, а она продлила ее, будучи здесь. За одно это ее можно было бы выслать. И потом, она якобы ведет журналистское расследование, но ведь у нее нет разрешения на эту работу, так? Она нарушает закон.

Голос Гилберта звучал мягко, вкрадчиво. Он и сам прекрасно понимал, и давал понять Андрею, что все это очень обтекаемые формулировки и при желании ими можно сыграть и так, и этак.

– Если я правильно вас понял, самым благоразумным сейчас будет вывезти ее из страны как можно скорее?

– Я тоже так думаю, – закивал головой чиновник. – Это мудрое решение.

– Вы не будете препятствовать?

– Нет, это не в наших интересах.

Разговор оставил Андрея в совершенной растерянности. Если все так просто, зачем он вообще сюда ехал? К чему эти переговоры, если она могла бы и так выехать без проблем? Странно все это. Смеющиеся глаза Кристины то и дело заполняли его воображение, и он не мог разобрать, что в смеси раздражения, непонимания и любопытства превалировало в его чувствах.

Пришлось связаться с Зелотовым. Тот сказал, чтобы Андрей не покупался на простоту предложения чиновника.

– Ее отходные пути должны быть чистыми, понимаешь, Андрей? Если есть хоть какая-нибудь зацепка против, убери ее, сними с повестки дня. Иначе, если она опять вздумает дергать там кого-нибудь за хвост, против нее это могут использовать. Нам не нужны крики в спину, что мы способствовали выезду человека, нарушившего закон. Ты ведь не можешь гарантировать, что она будет молчать о своих домыслах до и после отъезда?

– Нет, не могу, – Андрей помедлил, прежде чем ответить. С Кристиной ничего нельзя гарантировать. Но почему все-таки ее персона так волнует обе стороны? Есть что-то, чего он не знает, о чем ему не говорят. Неприятное ощущение, хотя и вполне типичное для его рода занятия.

– Если надо, найми там независимого юриста, проконсультируйся, он посоветует тебе, что надо делать.

Легко сказать. Как будто Андрей знал, кто в Порту Морсби хороший, да еще и независимый, юрист. Так как единственным человеком, кого он знал вне департамента и кто мог бы дать ему совет в подобном вопросе, был Глеб, пришлось звонить ему. Глеб выслушал и, сославшись на занятость днем, предложил поговорить вечером.

– Там, прямо в здании отеля, рядом с воротами, есть бар «Пондо». Приходите туда часов в восемь, все и обсудим.

Около шести вечера он увидел на полу около двери своей комнаты конверт. Когда его подсунули под дверь, он не заметил. В конверте лежала бумага с отпечатанным текстом:

«Увезите вашу знакомую как можно раньше. Слишком много недовольных. Она может исчезнуть, и вы даже не узнаете куда. Заставить замолчать человека несложно. Ей надо срочно уехать».

Еще этого не хватало. Угрозы. Прямо детективная история. Завтра же необходимо встретиться с юристом и забронировать для Кристины билеты на ближайший рейс. А сегодня вечером убедить ее, чтобы пока вела себя тихо. Пусть Глеб сажает свою жену под домашний арест, если хочет сохранить ее жизнь. Он позвонил Кире. Она показалась ему очень напряженной. В последнее время он стал замечать, что ее что-то гложет. Андрею было обидно, что Кира что-то скрывает от него, ведь она сама всегда настаивала на том, что они должны всем делиться друг с другом, и старалась не пропустить ни единого важного момента в его жизни. Порой его это несколько раздражало. Ее настойчивое стремление к правильной, разумной, образцовой жизни не до конца отвечало его собственному внутреннему настрою, но в целом он был благодарен ей за готовность быть всегда рядом, за поддержку. Странная у них была с ней любовь – вроде любовь, но слишком правильная, что ли, для такого спонтанного чувства. Когда все так гладко и ровно, невольно начинаешь сомневаться – а не путают ли они привязанность и взаимопонимание людей одного круга с истинной любовью? Хотя кто знает, что такое истинная любовь? Пожалуй, никто. Кира с Андреем открыли свой рецепт любви, и Андрея он вполне устраивал.

Глава 14

«Пондо», темный прокуренный бар, расположенный на первом этаже той же гостиницы, где остановился Андрей, был практически пуст, когда он пришел туда в назначенное время. Глеб опоздал. Но зато принес несколько визиток юристов, которым, по его словам, можно было доверять. Все они были не местными – австралийцами и британцами.

– Если тебе нужны независимые люди, то таких ты найдешь только среди иностранцев. Местные все повязаны между собой. Иностранцы тоже многие куплены, но все же не в такой степени.

Андрей просмотрел визитки – ни имена, ни названия компаний ему ничего, естественно, не говорили. Надо бы у коллег в австралийском посольстве спросить, кого порекомендуют.

– Глеб, ты-то сам как считаешь, сможет Кристина пока не шуметь? Хотя бы пока мы не вывезем ее отсюда?

– Это ты у нее спрашивай. Я ей не указ.

– Но разве тебя не волнует ее жизнь? Вот, любуйся – сегодня получил.

Андрей протянул послание в конверте. Глеб приблизил письмо к глазам, пытаясь разглядеть текст в тусклом клубном освещении.

– Ну так пусть уезжает, какие проблемы?

Андрей пустился в объяснения, что да почему надо выяснить, что важно заручиться согласием Кристины пока не выступать с обличениями.

– Андрей, – прервал его Глеб, – я не знаю, в курсе ты или нет, но здесь что-то нечисто. И дело не только в Кристине и ее расследовании. С визами у нее все в порядке, я тебе и без юристов это скажу, с журналистикой тоже – ей здесь никто не платит за работу, а значит, она может делать что хочет и без рабочей визы. Она ничего не нарушает. Но почему-то кому-то выгодно представить все так, что нарушает. Ты разберись со своими, кому это выгодно, а потом уж принимай решения. Я вообще ничего не понимаю. И я пришел сегодня сюда отдыхать.

Глеб встал из-за стола и направился к барной стойке, где взял пиво и завязал разговор с кем-то из знакомых.

Ладынин проклинал все на свете, а в особенности Кристаллинскую. Легка на помине, она вынырнула из темноты и оказалась прямо за его столиком.

– Салют. Чего такой смурной? Крабы не переварились?

– Зачем вам эти проблемы? – накинулся на нее Ладынин. – Вы ведь сами себе их создаете. В один прекрасный день эти дикари упрячут вас в тюрьму, и никто не сможет вам помочь. А потом вы исчезнете во время выдуманного побега, исчезнете в никуда, и больше о вас никто ничего не услышит. Не мне объяснять вам местные порядки.

– Мы опять на вы?

– На ты, на вы, какое это имеет значение? Вы уходите от ответа!

Она закурила. Либо ему показалось, либо в ее глазах промелькнула растерянность. Потом она посмотрела на него так, что он почувствовал себя не представителем власти, а зеленым юнцом перед повидавшей жизнь дамой. А ведь по возрасту она была всего на год старше его, это он знал наверняка, изучал ее документы не один день.

– Когда ты смотришь на муравья, из последних сил тянущего за собой огромную соломинку, что ты видишь? Я все же предпочитаю на ты, ничего?

Он неопределенно пожал плечами, прекрасно осознавая, что его мнение ничего не значит.

– Так вот, – продолжала она своим низким голосом, – ты видишь безумца, рискующего надорваться, или отважного страдальца, помогающего своему муравейнику?

Андрей пожал плечами.

– Правильно, я ни то ни другое. Я не безумец, потому что прекрасно осознаю, что делаю, и не страдалец, потому что делаю то, что делаю не в качестве жертвоприношения, а просто потому, что не могу по-другому. Это нужно прежде всего мне. И не говори, что ты другой. Ты на самом деле тоже не человек формальностей, но по каким-то причинам выбрал именно такую жизнь и упорно держишься за нее. Я не могу сказать, что абсолютно счастлива в своей жизни. Но зато с уверенностью могу сказать, что в данный момент могу делать то, что считаю правильным. Что я сама считаю правильным, понимаешь? Не какой-то чужой дядя, начальник или муж навязывают мне свое мнение, а я сама устанавливаю свои критерии. Далеко не каждый может похвастаться этим. Я дорожу этой своей возможностью, даже если это совершенно бесполезное занятие в глазах других. Извини, я сейчас…

Кристина затушила сигарету и отошла к барной стойке, бесцеремонно оставив своего спутника одного. Правда, она встала не рядом с мужем, а поодаль, присоединившись к группе филиппинок в ярких топах и обтягивающих джинсах со стразами. Они громко смеялись, обращая на себя внимание публики. Она в своем бежевом, мягко облегающем фигуру трикотажном платье не вписывалась в их компанию, но, по всей видимости, они были знакомы, так как приветствовали ее очень бурно.

Ладынин стал ощущать, что задыхается в насквозь прокуренном помещении. Двери и окна здесь не открывали, берегли прохладу, извергаемую кондиционерами, а вытяжка, по всей видимости, работала плохо. Андрей исподволь наблюдал за Кристиной. Женщина, открытая как на ладони. Не позирует, не старается понравиться. Она такая, какая есть. Похожа на его сестру Женьку. Тоже любитель свободы выбора и жизни вне рамок. Да, Кристина могла похвастаться своей свободой. А он? Мог ли он сказать, что делает то, что ему хочется делать в данный момент? Кира бы сказала: «Не морочь себе и другим голову. Ты лепишь кирпичики для своего будущего, а при строительстве все здание видно далеко не сразу». Она любила подчеркивать, что они стараются ради будущего. Но так можно прожить жизнь и не заметить, как настоящее прошло мимо, а будущее так и не наступило. Кристина жила настоящим, каждой минутой, каждой секундой. И Андрей не мог не признать, что в глубине души завидовал ее выбору.

Народу в баре прибавлялось. Те, кто появились в «Пондо» пораньше, уже успели опрокинуть несколько бутылок пива, что, учитывая повышенную восприимчивость народов Тихоокеании даже к малому количества алкоголя, немедленно отразилось на их поведении. Голоса зазвучали громче, жесты становились все более и более развязными, а ребята из охраны уже выстроились вдоль стен, ожидая, когда начнутся привычные стычки.

Глеб увлеченно беседовал с каким-то белым иностранцем, по всей видимости, и не собираясь возвращаться к Ладынину. Андрей почувствовал себя неуютно в подобной обстановке и решил, что пора уходить. Он не замечал, что Кристина то и дело бросала на него украдкой взгляды, словно наблюдая его реакцию на все происходящее. Он также не заметил, что Глеб заинтересованно и несколько тревожно наблюдал, в свою очередь, за женой. Взгляд его выражал легкое удивление, словно он увидел нечто необычное, выбивающееся из привычного ряда вещей.

Хотя бар находился в здании гостиницы и надобности в транспорте не было, Ладынин все же панически боялся передвигаться по улицам, тем более в темное время суток. Брать машину, чтобы проехать тридцать метров до входа в гостиницу, было бы смешно, и он, набравшись духу, решился сделать несколько шагов в гордом одиночестве.

– Вы – русский?

За столик подсел незнакомый мужчина, из местных. Одет довольно прилично по местным меркам: чистая футболка, опрятные джинсы, коротко остриженные волосы.

Андрей кивнул, инстинктивно оглянувшись на Кристину. Любое общение с местным населением все еще настораживало его. Но Кристина не смотрела в его сторону, словно напрочь забыв о его существовании.

– Ваших тут раз-два и обчелся, – продолжал незнакомец, весело блеснув зубами. – Я Питер.

Андрей пожал протянутую руку.

– Андрей.

– Какими судьбами в наших краях?

– Дела.

– Бизнес или политика?

– Ни то ни другое.

– А что тогда? Отдохнуть?

– Ну вроде того.

Ладынин неохотно поддерживал беседу, не понимая, почему он должен отчитываться перед этим парнем.

– Они ваши друзья?

– Я бы сказал, знакомые.

– У нас тут так не бывает. Если соплеменник, мы таких называем «уанток», что значит «говорящий на одном языке», значит, это друг. Вы ведь им помогаете?

Раздражение Андрея от навязчивых вопросов нарастало. Кто его знает, что это за тип и что ему надо.

– Можно так сказать. Но в их делах я не участвую, – на всякий случай пояснил он. Не хватало еще, чтобы его, Ладынина, обвинили в пособничестве Кристаллинской.

Питер продолжал приветливо улыбаться и кивать. По его лицу было не ясно, все равно ему или на самом деле интересно.

– Хорошие люди.

– Вы с ними близко знакомы? – поинтересовался Андрей. Может, удастся выяснить что-нибудь интересное?

– Да, это мои друзья. Я работаю с Глебом. Отличный человек. Большое сердце! А Кристина помогает моей жене. Моя жена – медсестра в госпитале, – с гордостью добавил он.

– То есть как помогает? Помогает лечить?

– Нет. Выбивает помощь у разных богатых семей и приносит ее в детское отделение в госпиталь.

– А вы живете в Морсби?

– Нет. Разве Глеб не сказал? Мы же все время живем на Львином острове, это недалеко, там наш клуб для аквалангистов. Просто сейчас Глеб сюда на пару дней приехал по своим делам да и, видимо, из-за вашего приезда.

– А его жена? Она тоже с вами на острове постоянно?

Питер как-то странно посмотрел на Андрея, замялся.

– Нет. Она живет здесь, в Морсби.

– То есть они живут раздельно?

– У него там работа, у нее здесь дела, а там ей делать нечего. Такова жизнь! – Питер приподнял бутылку с пивом и выпил. Андрей переводил взгляд с Кристины на Глеба. Ничего себе жизнь – видеться только на выходные. Его Кира готова ехать за ним на край света, а тут…

– Увидимся. – Питер подмигнул и отправился к Глебу. Андрей вновь остался один и на этот раз решительно направился к выходу. Оглядываясь по сторонам, он почти бегом дошел до ворот отеля, вздохнув с облегчением, вошел в здание. И хотя никто и не пытался преследовать его, все же не покидало ощущение, что за ним все время наблюдают. Охранники у ворот переглянулись и улыбнулись, открывая ворота перед запыхавшимся гостем.

– Все в порядке, сэр?

– Да, спасибо.

Закрыв на замок и цепочку дверь в номере, он разделся, улегся в кровать, включив телевизор, и незаметно задремал. Разбудил его звонок среди ночи.

– Не спишь?

– Кто это?

Спросонья он не мог не то что узнать голос, но и понять, где он вообще находится.

– Это я, Кристина.

– А, ну да.

– Ты чего улизнул из «Пондо»?

– Спать хотелось.

– А я думала – обиделся опять. Ты такой обидчивый.

– Ты звонишь извиниться?

– Нет, – в трубке засеребрился смех. – Я просто… просто переживаю за тебя. Хочешь, я сейчас крабов принесу?

– Сейчас?

– Ага! Мне тут знакомый передал подарок. Два огромных краба. Мы можем приготовить их. Тебе ведь понравилось сегодня в «Двойном счастье»?

Андрей взглянул на часы. Час ночи. Она что, пьяна и бредит?

– Кристина, какие крабы в час ночи?

– Красивые такие крабы. Еще живые, шевелятся. Правда, я не умею их готовить. А ты? Ты умеешь? Чистить ты их точно не умеешь, в этом я убедилась!