Текст книги "Предрассветные миражи"
Автор книги: Ника Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Глава 16
Поездка на Львиный остров – местечко, где находился клуб, которым владел Глеб, оказалась, вопреки ожиданиям Андрея, очень занимательной. Когда Кристина пригласила его туда съездить вместе с ней, он засомневался, почувствовал какой-то дискомфорт. Но Кристина умела настаивать на своем. Ехать пришлось двумя видами транспорта. Сначала ехали сорок минут на машине. Потом оставили ее на крошечной пристани, откуда каждые полчаса отходила лодка. Лодка отвозила людей на остров Лолоату и Львиный остров, названный так потому, что он своими очертаниям напоминал гривастую голову льва. На обоих островах находились дома отдыха и клубы аквалангистов, и, несмотря на высокие цены, недостатка в туристах у них не было. Как рассказала Кристина, это были единственные места отдыха, куда можно добраться из Порта Морсби без самолета. Все остальные туристические места находились в провинциях, куда дороги еще не проложили, а плыть на корабле было слишком долго. К тому же цены на авиабилеты просто сумасшедшие.
Провинции находились не так далеко друг от друга, и Андрея удивило отсутствие дорог между ними. Оказалось, что власти столицы опасались, что по отстроенным дорогам в город ринутся толпы жаждущих заработка людей из деревень, а Морсби не в состоянии приютить и накормить столько людей.
От пристани они добирались на моторке еще около получаса, проплывая мимо небольших островков, населенных людьми. На одном из них находилась опытная база университета – остатки роскоши колониальных времен, на другом – строился мини-завод по переработке местной нефти.
Паренек, управляющий лодкой, помог им снести вещи на берег и погрузил все на тележку. Тут же появился другой мальчишка, подхватил тележку и, радостно улыбнувшись Кристине, покатил ее к деревянному коттеджу. На острове было тенисто и прохладно.
– Ну как тебе? – Из домика появился Глеб. – Ты бы видел, что тут было до нас! Песок, две пальмы и солнце! Мы и деревья сюда завезли, и коммуникации провели, теперь здесь – настоящий рай.
Длинные шорты внизу у него были темными от воды, в руках – блестящие пластиковые рыбки-наживки с острыми крючками в виде расходящихся лучей.
– Простите за мой вид – уже успел залезть в воду, один болван уронил с пристани ключ от своей машины. Искали всей командой – хорошо, что у берега мелководье. Как добрались?
– Нормально, – улыбнулась Кристина и поцеловала его в щеку. – Ты куда-то собираешься?
– Рыбный сезон, дорогая. Хотите поехать?
Кристина с Андреем переглянулись.
– Я не большой любитель, – пожала плечами Кристина, – но если тебе любопытно, то можем съездить.
Андрей занимался рыбной ловлей раза три в своей жизни, и то при таких обстоятельствах, что больше запомнил шашлыки на природе и водочку для разогрева, чем саму рыбалку. Послушно дав Кристине обмазать себя с ног до головы кремом от загара, он молча наблюдал за приготовлениями. Мощные удочки со спиннингом, целая коробка рыбок-наживок, переливающихся на солнце всеми цветами радуги, коробки с колотым льдом.
– Я сама не специалист, – по ходу дела пыталась объяснить Кристина, попивая ледяную кока-колу, – но попробую разъяснить, как смогу. Этих, – махнула она в сторону Глеба и двух его помощников, – лучше не трогать. Они, когда увлечены, ничего не слышат вокруг. Вот это вот – для крепления удочек. В руках их не удержишь, особенно когда рыба крупная попадается. Тут еще есть пояс с креплением для удочки, его надевают на себя, когда тянут рыбу. Это целое искусство. Кто кого обманет. Лодка мчится на огромной скорости, наживка тянется на леске вслед за лодкой. Сначала рыбина видит наживку в воде, выплывает на поверхность воды, приглядывается. Леску отпускают чуть ли не на всю длину, чтобы лодка не спугнула рыбу. Если рыба захватывает наживку, то сразу тянуть нельзя – она соскочит. Надо дать ей время заглотить крючки поглубже и тогда осторожно, не торопясь, начать притягивать ее. А уже когда притянул к лодке, тогда надо тащить быстро и сильно и бить по голове, чтобы не трепыхалась.
Сама Кристина никогда рыбу не ловила, но наблюдала за ловлей довольно часто. Рыбная ловля на скорости была здесь самым любимым видом спорта. Соревнования устраивались чуть ли не каждый месяц, и готовились к ним обладатели яхт очень серьезно. Да и вне соревнований в хорошую погоду на море можно было увидеть множество лодок с леской позади, мчащихся на бешеной скорости по лазурной поверхности.
Набрав запасы воды, пива и еды, Глеб отчалил, на ходу дав Андрею несколько кратких объяснений, что к чему. Его друг, темнокожий паренек Тутай, напряженно всматривался в море.
– Тутай знает, куда плыть, – пояснил Глеб. – Он чует рыбу и без эхолокатора.
Солнце в этот жаркий день было ослепительным. Даже под слоем солнцезащитного крема Андрей ощущал жжение кожи. Около двух часов они бороздили волны без особого успеха. Потом Тутай привстал, вглядываясь в даль.
– Там, видишь, – протянул он руку в сторону горизонта, – птицы кружат.
Глеб кивнул и направил лодку в сторону птиц.
– Значит, там мелкая рыбешка на поверхности, – бросил он через плечо, – а где мелкая рыбешка, там и крупная рыба кормится. Еще иногда видно, как местные рыбаки на своих банановых лодках рыбачат. Тоже верный признак – они каким-то образом умеют общаться с природой и знают, где есть рыба.
Еще через час Глеб и Тутай оживились. К этому времени Андрей уже окончательно испекся на солнце, и даже ледяное пиво не помогало. Кристина спокойно сидела, надев кепку с длинным козырьком, и читала книгу. Заметив, что Глеб всполошился, она тоже встала.
– Что, идет?
– Похоже на то, леска приспущена, сейчас проверим.
– Хочешь попробовать? – Кристина обернулась к Андрею, которому уже все безразлично из-за нескончаемой жары.
– Нет, я ничего в этом не понимаю.
– Вот и научишься! – с энтузиазмом воскликнул Глеб. – Давай хоть одну поймай! Будет твой первый улов, когда еще такая возможность выпадет!
– Что надо делать? – выдавил из себя Ладынин, пошатываясь, он уже пытался пробраться к удочкам на задней части лодки.
– Так, слушай внимательно и, главное, делай то, что тебе говорят. – Голос Глеба утратил всякую шутливость и звучал так серьезно, словно речь шла о самом важном в жизни деле. – Сейчас я привяжу к тебе пояс с креплением для удочки, чтобы держать было легче и руку не повредило. Тяни на себя леску, только очень осторожно. Тяни – отпускай, тяни – отпускай, обмани рыбу, понял? Если почувствуешь, что рыба клюнула, тут же ослабь спиннинг, иначе порвешь леску и потеряешь рыбу.
Андрей, обливаясь потом, осторожно потянул. Почувствовав сопротивление, отпустил, потом повторил. Мысль, что на конце этой длиной лески сидит большая рыба, неожиданно возбудила его, наполнив азартом. Вскоре конец лески приблизился настолько, что можно было четко увидеть, что она не пустая.
– Тяни, тяни! Осторожно! – кричал Глеб, возбужденный не меньше Андрея. – Не дай ей соскользнуть!
Внезапно рыба выпрыгнула из воды перед самой лодкой – это был длинноносый марлин, переливающийся на солнце серебристой чешуей.
– Ты видел! – завопил Тутай. – Килограмм на тридцать точно будет!
– Тяни! Не тяни, ослабь, а то леску порвешь! Теперь тяни!
Андрей оглох от криков, совершенно растерявшись, что же ему делать. Тянуть становилось тяжелее и тяжелее, рыбина со всей своей мощью билась, пытаясь соскочить с крючка. Наконец общими усилиями удалось дотащить ее до лодочной кормы, втащить на борт никак не удавалось.
– Не ослабляй леску, держи удочку крепко, – орал Глеб, видя, что взмокший от усилий Андрей еле удерживает в руках удочку, ходуном ходившую в его руках. Если бы не пояс с креплением, он ни за что бы не удержал ее. Рыба была уже у самого борта.
– Теперь остановись, подожди!
Тутай перегнулся и зацепил рыбу огромным крюком. Глеб помог ему втащить ее на борт. Рыба продолжала биться на полу лодки, казалось, еще чуть-чуть – и она выпрыгнет обратно в море.
– Перережь ее жабры, – Глеб протянул Андрею нож.
Андрей с ужасом смотрел на огромную, по его понятиям, рыбу. Из ее бока, на том месте, где зацепило крюком, лилась кровь. Андрея замутило, руки дрожали от перенапряжения. Рыба отчаянно била хвостом.
– Да режь же, мать твою! – заорал опять Глеб, шлепнув его по спине.
Андрей отшатнулся и замотал головой.
– Не могу.
Глеб быстрым движением перерезал жабры, и рыба замерла.
– Рыбак, как и любой охотник, знает правило – нельзя мучить свой трофей. Если ты уже поймал ее – не давай ей мучаться, убей. Если, конечно, не собираешься отпустить ее обратно в море.
– Вот и надо было отпустить, – вставила Кристина, все это время молчавшая и не принимавшая участие в общей суматохе.
– В следующий раз, – Тутай с трудом скрыл свое презрение во взгляде. Таким слабонервным не место на рыбацкой лодке.
– Да ладно тебе, – добродушно улыбнулся Глеб. – Ну что, поздравляем с первым уловом?
– Новичкам везет, – засмеялся Андрей, с восхищением глядя на большого марлина.
Напряжение спало, и восторг от улова поглотил все остальные ощущения. Он своими руками поймал такую огромную рыбу! Просто не верилось. Он был готов гоняться за рыбой еще пять часов. Теперь ясно, откуда у любителей рыбной ловли этот азарт и терпение. И жара, и усталость, и жажда – все меркло перед чувством восторга.
– Давай-ка сфотографирую тебя, а то друзья не поверят, что тебе так повезло. Сядь рядом, чтобы было видно размеры рыбы.
Потом Тутай разрезал рыбу на несколько больших кусков и запихнул их в ящик со льдом.
– Ну что, попытаем еще удачи? – спросил Глеб Кристину.
– Как хочешь, нам главное вернуться до темноты.
– Хочешь сегодня же обратно? Переночуйте уж, завтра утром поедете. Пожарим рыбу на гриле, надо ведь отпраздновать первый улов нашего гостя.
Они бороздили просторы океана еще несколько часов, но так ничего больше и не поймали. К вечеру они вернулись, уставшие, но довольные. Глеб передал рыбу женщинам на берегу, поручив им разделать ее и замариновать для гриля. Было уже около восьми вечера, когда они наконец смогли попробовать свой трофей. Мясо марлина оказалось нежным и бархатным на вкус, такое же, как и окутавший их вечер. Народу собралось много, Глеб пригласил чуть ли не весь персонал гостиницы и своих друзей из туристов, остановившихся там.
Они расположились на террасе, неторопливо попивая пиво и наслаждаясь спокойным вечером. Андрей и не заметил, как Кристина опять завела разговор том, кто чем занимается и как делают выбор в жизни. Андрей, смертельно уставший, еле языком ворочал и не намеревался вступать в бесконечный и бесполезный спор.
– Ладно, я пошел спать, – буркнул он. – Темнеет уже.
– Проводить?
– Не надо, дойду сам.
Он направился к своей комнате, чувствуя спиной ее взгляд.
– Зачем ты его постоянно дразнишь? – тихо спросил Глеб, когда Андрей отошел на приличное расстояние.
– Хочу помочь, – отозвалась так же тихо Кристина, глядя вслед Ладынину.
– Он живет как умеет. Чего ты от него хочешь?
– Хочу, чтобы жил не как умеет, а как хочет. А хочет он другого.
– Я смотрю, он серьезно заинтересовал тебя. Смотри, не увлекись, девочка моя. Он женат и живет совершенно в другом мире. Тебе это надо?
– Не знаю. – Кристина задумчиво крутила сигарету в руках, не замечая, что огонек подобрался совсем близко к фильтру. – Что-то в нем есть… Что-то такое, необъяснимое. Вот ты говоришь, он из другого мира, а у меня ощущение – как будто родственника встретила. Только родственничек этого не понимает.
– Похоже, что ты влюбляешься…
– Я? – Она засмеялась, но несколько нервно. – Да что ты, Глеб. Мы же с разных планет. Какая может быть любовь?
– А как же насчет «встретила родственника»?
– Ой, не знаю я. Ты меня запутал.
– Еще раз предупреждаю – будь осторожна. Я же вижу твои глаза. Ты не сможешь спасти его, как ты выражаешься. Ему, похоже, это и не надо. Ты только причинишь себе боль.
В этот момент к террасе приблизилась компания аквалангистов, только что вернувшихся с плавания.
– Даниель, давай сюда! – крикнул Глеб. – У нас тут классный улов и отличное пиво.
– Уже иду, – откликнулся один из аквалангистов. – Я привез с собой кое-что получше пива!
Андрей, услышав крик Глеба, ускорил шаг. Пусть напиваются без него. После такого дня он буквально валился с ног. В номере задернул шторы и улегся на кровать. Он думал о Кире и Кристине. Какие же они разные. Кира всегда старалась поддержать его, она жила его устремлениями, разделяла их, верила в него. Да, она порой навязывала ему свое мнение и пыталась контролировать его жизнь, но все это она делала ради него самого. Временами это раздражало, но в целом они были прекрасной парой. Она помогала ему строить базу для будущего, укрепиться в мире, в котором они жили. А эта девчонка, сама висящая между небом и землей, смеет смеяться над всем тем, к чему он стремится. Предательски заныло сердце. Он стремится? Или кто-то стремится за него? Господи, откуда такие мысли? Он вытер пот со лба. Почему здесь нет кондиционеров? И вообще, зачем она притащила его сюда, если ничего, кроме насмешек, он у нее не вызывает. Глухое раздражение против Кристины поднялось и тут же исчезло, уступив место ощущению, объяснить словами которое он еще не мог. Рубашка на спине взмокла. Он включил воду в кране и жадно подставил голову прямо под холодную струю. Что за ерунда с ним творится? Эта женщина притягивала и отталкивала его, злила и восхищала, сводила с ума. А сходить с ума вовсе не входило в его планы.
За завтраком он узнал, что вчера народ повеселился на славу. Кристина смеялась над хватившим лишнего Даниелем, уверяя Андрея, что он пропустил самое интересное. Андрею вовсе не хотелось обсуждать чью-то пьянку. Он все еще дулся на Кристину за ее насмешки.
– Когда мы едем? – спросил он ее.
– Знаешь, должна тебя огорчить или обрадовать, – как ни в чем не бывало произнесла она, – но я с тобой сегодня не поеду. Появилось одно дело, я должна его закончить.
– Дело? Здесь?
– Да, так вышло. Я сама не ожидала. Извини. Ты ведь не обидишься? Питер довезет тебя до гостиницы, ему все равно надо в центр.
– Когда он едет?
– Через полчаса.
– Пойду попрощаюсь с Глебом.
– Ты его не найдешь. Они с Тутаем уже выехали в море с утра пораньше. Передавал тебе привет.
– Ему тоже, – буркнул Андрей и отправился в номер собирать вещи. Вполне в духе Кристины. Затащить его сюда, а потом заявить, что обратно он поедет без нее. Что за дело могло появиться у нее? Краем уха он слышал, как она все выспрашивала о Даниеле. Чем он так ее заинтересовал? Кристина явно была чем-то возбуждена. Она напоминала охотника, почуявшего добычу. Ждать и выяснять, что же так ее зацепило, времени не было. У него были назначены встречи на сегодня, необходимо попасть в город как можно скорее.
Она не вышла его провожать. Питер и его сын, который каждое утро спешил в школу в Порту Морсби, поторопили Андрея – лодка не могла ждать.
Глава 17
На несколько дней Кристина исчезла. Андрей передал Тиффани необходимые документы и забронировал билеты для Кристины и для себя. Если все сложится удачно, выезд их планировался через восемь дней. Сообщил Гилберту из департамента, что вывезет Кристаллинскую через неделю.
– Очень хорошо, господин Ладынин, очень хорошо! Мы полностью согласны с вашими действиями, – улыбчивым голосом поддержал его Гилберт. – Передайте своему правительству наше глубокое почтение. Я слышал, сейчас в Канберре большая делегация вашего правительства, не так ли?
– Да-да, важный конгресс, – Андрей понял, что Гилберт неспроста спросил про конгресс. Они знают, что Россия заинтересована в тихом урегулировании любых конфликтов в регионе на данный момент.
Через пару дней в семь утра его разбудил телефонный звонок.
– Андрей, собирайся, выезжаем через полчаса.
– Кристина?
– Да-да, я, собирайся. На одном из островов извержение вулкана. Людей надо эвакуировать, а власти не могут выбить разрешение у клана, владеющего землей по соседству, чтобы разбить лагерь для пострадавших.
– А мы тут при чем? Зачем мне ехать?
Она замолчала. Вопрос явно поставил ее в тупик.
– Разве тебе не интересно? Разве тебя не волнует, что несколько тысяч людей могут погибнуть из-за бюрократических проволочек? Тебе ведь все равно сейчас делать нечего, поехали, поможешь в переговорах. Хотя бы как обозреватель. Скажем, что ты – представитель международных обозревателей. Это должно подействовать. Никто не станет разбираться, кто ты на самом деле.
– Кристина, это будет превышением моих полномочий. Я не могу пойти на это. Это вы – вольная птица, можете делать и говорить, что хотите. А я здесь – официальное лицо с конкретной миссией.
– Ты хочешь сказать, что ты – не вольная птица? Ты не можешь делать то, что правильно в данный момент? Если бы ты сделал это, то окупил, хотя бы морально, затраты нашей страны на твою поездку.
– Я окуплю их, когда вывезу вас отсюда. И вам, в вашем положении, я бы не советовал соваться в проблемы властей и местных кланов. Или опять собираете материал?
– Ты меня не слышишь совсем…
Она вздохнула и положила трубку. Андрей поджал губы и сжал кулаки. Не слышит. Да все он прекрасно слышит! Но он не может, как она, броситься в первый попавшийся конфликт сломя голову, не может перешагнуть рамки своих полномочий! Она не хочет понять, что они просто живут в разных системах измерения. Она смеется над его скованностью. Да, он связан по рукам и ногам, но ведь не он один так живет. Скорее таких, как она, единицы. Она, наверное, обиделась. И это вместо благодарности за его попытки спасти ее шкуру. Ну что же, в конце концов, он делает свою работу, а не оказывает ей личную услугу.
Еще дня три она не звонила. Андрей забеспокоился. Как, интересно, Глеб живет с такой женщиной? Она ведь постоянно рискует попасть в неприятности.
Андрей следил по газетным статьям о событиях вокруг вулкана. Власти вроде бы временно добились согласия местного клана на установку лагеря. Но только на очень короткий срок. Государство владело лишь пятью процентами земли в ПНГ, остальное являлось частной собственностью местных племен. Это постоянно служило камнем преткновения. То воду отключали те, на чьей территории находился водный резервуар, снабжающий весь город питьевой водой, то школу закрывали из-за межплеменных разборок. Мальчик, сорвавший кокос на территории соседнего племени, не мог ходить в школу, построенную государством на земле того же племени, пока семья мальчика не выплатит компенсацию. А забежавшая на соседскую территорию свинья могла послужить поводом для многонедельной войны. Таковы были местные порядки.
Андрей уже начал нервничать не на шутку. Скоро им улетать, а эта ненормальная уехала черт знает куда. Тиффани держала его в курсе дела. По ее словам, пока они не находили в документах никаких ляпов и нарушений существующего законодательства.
– Но хочу вас предупредить, мистер Ладынин, что вокруг вашей соотечественницы происходит непонятное движение. Темная история, в общем. Вы уже забронировали билеты?
– Да.
– Очень хорошо. Не оттягивайте с отъездом.
– А что именно вы слышали?
– Я не могу вам сказать. Но послушайтесь моего совета.
Он позвонил Глебу.
– Где ваша жена?
– Разве не в Морсби?
– Нет, насколько я знаю. Ей скоро уезжать, а ее нет. Что за безответственность, вы можете мне объяснить?
На том конце провода послышался вздох.
– Постараюсь найти ее. А она знает, что ей скоро уезжать?
– Знает.
– И согласна уехать?
– Это меня уже не волнует. Ей надо уехать. И все.
– Я понял, Андрей. Сделаю, что смогу.
Глеб ее не нашел. Прошло еще два дня, и Андрею пришлось просить разрешения у Зелотова на отсрочку отъезда. Тот был явно недоволен. Сказал, что перезвонит. Когда перезвонил, сказал, что отсрочка возможна максимум на неделю. Он ничего не объяснил Ладынину, но интонации его Андрею не понравились. Было тут что-то еще, кроме обычного недовольства начальника своим подчиненным.
– Как идут дела на конгрессе? – спросил его Андрей.
– Как и планировали, – сухо отозвался Зелотов. – Ты лучше на своих делах концентрируйся. Ну, до свидания. Держи меня в курсе.
Еще через три дня ожидания Андрею позвонил Гилберт.
– Господин Ладынин, думаю, нам надо будет проехать в одно место. У вашей протеже неприятности.
Гилберт заехал за Андреем на своей машине. Глаза его бегали, он явно нервничал.
– Что случилось?
Андрей и сам не предполагал, что его настолько заденет все это. Его возбужденному мозгу уже представились самые ужасные картины – убийство, изнасилование, несчастный случай, что угодно. Сердце колотилось, несмотря на попытки Ладынина держать себя в руках. Господи, ну во что еще она вляпалась, эта безумная девчонка?
– Она в Бомане.
– Где?
– В Бомане. В тюрьме.
– За что? Как она там могла оказаться без суда и следствия?
– Она как раз ожидает суда и следствия. – Гилберт сочувственно посмотрел на бледного Ладынина. – Сделаю, что смогу. Думаю, ее туда кто-то посадил просто за компанию с остальными. Они не станут ее задерживать.
– Мне надо позвонить юристу. Откуда я могу позвонить?
Гилберт протянул свой мобильный.
Тиффани не стала задавать лишних вопросов и сказала, что сейчас же приедет в Боману. Андрей был благодарен ей за то, что она так мгновенно отреагировала.
Камеры, небольшие, прилепленные друг к другу клетушки, казались безразмерными, так как вмещали в себя огромное количество женщин. Запах пота и грязи, темные помещения, сидящие на полу женщины… У большинства из них лица были скорее покорными, чем озлобленными. Условия их содержания были настолько ужасными, что Андрей, как и тогда, в госпитале, почувствовал приступ тошноты. На этот раз он сдержал его, молясь про себя, чтобы поскорее выбраться отсюда и увезти Кристину. Представить, что она находится где-то среди этих женщин, на грязном полу, было просто невыносимо. Гилберт оставил Андрея ждать в помещении для свиданий и отправился искать ответственного тюрьмы. Вскоре туда подъехала Тиффани. Она не стала тратить время на разговоры с Андреем и отправилась вслед за Гилбертом к начальству тюрьмы.
Минут через пятнадцать в комнате ожиданий появились Гилберт с Тиффани и местный полицейский. Они что-то оживленно обсуждали на местном языке. Тиффани эмоционально размахивала руками, смотря с высоты своего роста на коротышку полицейского. У того лоснилось лицо и под мышками проступили пятна пота, полные губы то складывались в трубочку, и он качал головой, то расплывались в широкой улыбке. Он разводил руками и пытался что-то объяснить, ища поддержки у Гилберта, но тот молчал, внимательно слушая доводы Тиффани. Наконец, они остановили поток объяснений и все повернулись к Ладынину.
– Капитан Ламо, – представился коротышка и тут же отступил в сторону, словно не желал вновь вдаваться в объяснения.
– Сейчас приведут мадам Кристаллинскую. Так? – Тиффани грозно повернулась к коротышке, и тот, еще раз безрезультатно взглянув на молчащего Гилберта, вышел из комнаты.
– Что произошло?
– Ошибка. – У Тиффани раздувались ноздри, и вообще она походила на разъяренную лошадку. – Полный беспредел.
– Но ваша подопечная действительно оказалась соучастницей незаконной процедуры. Так что полной ошибкой это назвать нельзя. Полицейские действовали в рамках закона.
– Какие еще рамки закона? Так можно кого угодно обвинить!
– Тиффани, скажете вы наконец, что произошло? – Андрей еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик.
– Одной девушке сделали аборт в центральном госпитале. А Кристина оказалась ее сопровождающей.
– И что? Ничего не понимаю… За это сажают в тюрьму?
– В нашей стране аборт – нелегален. Это преступление. Кристину посчитали соучастницей преступления.
– Абсурд! – прервала Гилберта Тиффани. – Она не делала аборт своими руками, она не настаивала на аборте, не склоняла к нему девушку, не заставляла врачей. И к тому же, мистер Гилберт, вы и без меня знаете, что в Папуа закон об абортах унаследован от законодательства Англии девятнадцатого века. И с тех пор любой врач найдет, как обосновать аборт в качестве меры, сохраняющей жизнь пациента. И как в данном случае думали доказать что-либо, я вообще не понимаю.
Гилберт пожал плечами. По его поведению не было понятно, на чьей стороне он находился. Ругать законы собственной страны он не собирался, тем более в присутствии иностранцев, признать правоту действий полиции тоже не мог. Тиффани Грин была права, в случаях с абортами трудно что-либо доказать. Любой медик давно изучил все ходы-выходы, так как аборты делали направо и налево, и никого за это не сажали.
Кристина появилась в сопровождении коротышки. Спутанные волосы, бледное худое лицо, синяки под глазами, взгляд, опущенный в землю. Ее было не узнать. Следов насилия вроде бы не заметно, но она явно была напугана, причем сильно напугана. Она не смотрела ни на кого, даже на Ладынина. Потрясение, казалось, завладело всем ее существом. При виде этого тихого несчастья у Андрея похолодело все внутри. Он не знал, как себя вести. Да и остальные тоже. Первой пришла в себя Тиффани. Она подошла к Кристине и прижала к себе.
– Ну все, все. Все уже позади. Ты можешь расслабиться. Все позади. Ты выходишь отсюда. Тебе ничего не грозит. Ты в безопасности. Слышишь меня?
Кристина безучастно кивнула, не произнеся ни слова.
Андрея словно парализовало. Ему хотелось обнять ее, прижать к себе, утешить, защитить. Но вместо того чтобы сказать что-нибудь, произнести какие-то слова утешения и поддержки, он стоял как истукан, во все глаза глядя на женщину, которая еще несколько дней назад смеялась над любой опасностью и заражала других своей бесшабашностью и оптимизмом.
– Мы выразим протест, – выдавил он наконец из себя, обращаясь к Гилберту. – Если ее действительно задержали незаконно, мы напишем ноту протеста.
– Право ваше. Мы можем принести свои извинения. Но только если докажут, что действия полиции были незаконны. Потребуется время для расследования данного случая, вы же понимаете. Процедура имеет свою последовательность.
Тиффани открыла было рот, чтобы возразить, но потом передумала, поджав губы. Она выпустила Кристину из своих объятий и повернулась к Ладынину:
– Вас подвезти? Я как раз еду в сторону центра города. Думаю, нам по дороге.
Ее интонации не оставляли сомнений, что возражать не стоит. Они церемонно распрощались с Гилбертом и коротышкой, все еще утирающим пот со смуглого лица и беспокойно поглядывающим на Гилберта, и покинули ужасное здание. В машине Тиффани дала Кристине воды и включила кондиционер.
– Думаю, вы оба понимаете, что произошло, не так ли? – Тиффани не трогалась с места, тарабаня пальцами по рулю.
– Нет, – отозвался Андрей. Кристина молчала.
– Они только и ждут повода, чтобы упрятать ее. Уж не знаю, чем ты им, дорогая, так насолила, но такие ляпы против иностранцев так просто не совершаются. Ламо не зря все время поглядывал на Гилберта. Видимо, было указание сверху поступить именно так. Это лишь звоночек для вас обоих. Для Кристины в первую очередь, конечно. Предупреждение, что они здесь, на территории своей страны, всесильны.
Андрей смотрел в зеркало, но не мог видеть выражения лица Кристины. Та склонила голову так низко, что волосы закрыли глаза.
– Я устала и хочу искупаться, – вдруг произнесла она глухим голосом. – Можем мы поехать домой?
Тиффани кивнула и нажала на газ.
– Вы все еще можете уехать. Вернее, должны уехать. Не думаю, что они на данном этапе смогут препятствовать этому. Но чем дольше вы тут сидите, тем больше вероятность, что они найдут еще повод задержать вас. Вы понимаете?
Тиффани протянула Кристине свою визитную карточку:
– Звоните, если что. Вы вправе требовать адвоката при любых обстоятельствах.
Они попрощались у дома Кристины, и Андрей вышел вместе с ней из машины. Все еще потрясенный произошедшим, он молча вошел в дом и плюхнулся в кресло. У него было ощущение, что это не она, а он сам провел несколько дней в тюрьме. Она, тоже не произнося ни слова, направилась прямиком в душ. Проведя там около часа, она наконец вышла. В длинной рубашке, с мокрыми свисающими волосами. Она уселась в углу комнаты, словно загнанный зверек, обхватила колени руками. Андрей встал и выключил вентилятор.
– Тебя продует.
Ноль реакции.
– Налить выпить? У тебя есть что-нибудь?
Она пожала плечами.
– Посмотри в баре. Дай сигареты. Они там, на подоконнике.
Закурила. С видимым удовольствием глубоко затянулась и задержала дыхание, давая возможность никотину начать свое действие.
– Влипла я, да?
– Похоже на то. Как все произошло?
– А знаешь, кто виноват? Папа римский.
– Еще что скажешь?
– Думаешь, я сошла с ума? Нет. Просто это именно от него идет эта идея о том, что предохраняться – грех. Аборт – еще больший грех. Только рожать не грех. Беременеть, рожать, опять беременеть, опять рожать… До умопомрачения. До потери здоровья. До смерти… Можно ли оценить вред от пропаганды против контрацепции из уст человека, которому миллионы людей верят безоговорочно? Можно ли оценить вред от пропаганды теории, что использование презервативов не защищает от СПИДа, из уст человека, позиция которого для миллионов важнее, чем все исследования мира, слова врачей и любые разумные доводы? Особенно здесь, где религия – главное в жизни людей. Можно ли оценить, сколько человеческих жизней пострадало от этой слепой веры? На чьей это совести?
Она замолчала. Андрей тоже не знал, что ответить. Да и спорить тут было бесполезно. Разве что о глупом решении Кристины попытаться встревать в это.
– Впрочем, – продолжила она, – в этой истории даже не это главное. Девочку изнасиловали. Она училась здесь, в Морсби. Забеременела. Сначала думала, что отдаст ребенка своей семье. А семья погибла при извержении вулкана. И остальным членам клана ребенок в лагере переселенцев не нужен – ни денег, ни еды. Когда живешь на чужом клочке земли, не до чужих проблем.
– И ты решила, что сможешь ее проблему решить?
– Я ее буквально из петли вытащила. Она не хотела жить. Думала, нет выхода. Все потеряно – семья, учеба, прошлое и настоящее. Только ребенок от насильника и остался. И я решила привезти ее в госпиталь. Думаешь, они не делают это каждый день под прикрытием начавшегося выкидыша, инфицирования и так далее? Делают. А в частных больницах так вообще пачками делают. И ничего. А тут…
– Как вас поймали?
– Она проговорилась кому-то из родни. Те, не знаю по какой причине, заявили в полицию. Там что-то внутрисемейное, проблемы. На ней решили отыграться.
Андрей прикидывал, на какой день он сможет опять поменять билеты. Похоже, что надо ехать ближайшим рейсом. Ругать сейчас Кристину было совершенно бесполезно. Ее состояние и так внушало ужас. Она откинула мокрые волосы со лба.
– Что молчишь?
